Лед над водой и глубже

      Ему вспомнился разговор – другой разговор, когда он в настоящей реальности говорил с Цзюнь У, рассказывая ему о тех тайнах, давних и неправильных, что скрывал Черный демон Черных вод, но в его воспоминаниях воссоздавались и менялись, медленно-медленно, как волны, нагретые солнечным теплом, накатывают на берег в безветренную погоду – совсем другие моменты.       Те моменты, когда он, думая об острове этого проклятого демона, острове, закрытом иллюзиями, спрятанном от чужой духовной силы, и недовольно кривясь при воспоминании о том, как ядовитые кости водного дракона пронзили его насквозь, шагнул в полутени и холод дворца Повелителя Земли.       Настоящего Повелителя Земли, а не того, кто долгие годы притворялся им, скрываясь за этой лживой неприметностью, за этими непроницаемыми фразами, за этой намеренной отстраненностью.       Если бы не Цинсюань с его дружелюбием и готовностью называть другом любого, кто позволяет ему платить за себя в трактирах, рассыпая по столам золотистые, мелодично позвякивающие монеты, и любого, кто молча позволяет следовать за собой на выполнении обращений – смог бы Черный демон Черных вод подобраться к нему так близко?       Но Ши Уду одернул себя, отгоняя эти неверные мысли, пряча их за беспокойством за Цинсюаня, и не позволяя себе думать о нем и хмуриться при мыслях о нем в то мгновение, когда ему стоило сосредоточиться и произнести все то, что удалось узнать.       Ему вспомнилось, какими простыми и неприметными казались украшения дворца Повелителя Земли – такими, что их и украшениями не назовешь, что-то совсем безыскусное, такое, что просто обозначает некое подобие статуса божества, а не показывает этот статус во всем его лживом великолепии.       Во дворце Повелителя Земли было больше чего-то совсем обычного, чем богатого – такого, как те небольшие, золотистые фонарики, что были расставлены по комнатам, и отбрасывали блеклые отсветы, что пронизывали переплетения теней. Или как аккуратно собранные свитки с формулами и заклинаниями, что были сложены на невысоком столе. Или как теплые ковры, что не были украшены редким шелком или драгоценными камнями, но использовались для тепла, и скрывали собой холод камня.       Ши Уду знал, как выглядел дворец Повелителя Земли до этого – когда его занимал Черный демон Черных вод, и древние стены почему-то осыпались обломками камней, и почему-то казались какими-то совсем ветхими и непрочными, пусть такое и не было правдой – как такое могло быть правдой для того, кто столько времени, когда был обычным человеком, строил дома, и дороги, и, если не такие дворцы, как дворцы божеств, но чертоги для людей не просто богатых, а таких, кто хотел показать свое богатство и свое лживое величие так, чтобы это было заметно и другим.       И этот дворец, который стал принадлежать настоящему Повелителю Земли, стал настолько не похожим на дворец мнимого Повелителя Земли, как они сами отличались один от другого.       Похоже было, что настоящий Повелитель Земли переделал и поменял этот дворец настолько, насколько это было можно, и так, что если бы Ши Уду не знал, что это тот самый дворец, в который он приходил до этого, он бы решил, что Цзюнь У позволил построить новый дворец, а предыдущий словно стал иллюзией, призрачной и ненадежной, и выцвел и поблек, как выцветает и блекнет лед озер под солнечным светом.       И можно было догадаться, почему Повелитель Земли так поступил – он не хотел, чтобы что-то в этом дворце напоминало ему о Черном демоне Черных вод.       И он избавился от всего, что могло о нем напоминать.       И цвета потускнели и отразились золотистыми фонариками.       И камни стен больше не осыпались и не нашептывали что-то ядовитое, темное, как нашептывали они – и Ши Уду почему-то был в этом уверен – Хэ Сюаню, что никогда не мог подчинить себе не свою стихию.       И аура больше не казалась пронизанной ледяной водой и запретным холодом, и осыпалась золотистыми отсветами, как и должна была осыпаться аура Повелителя Земли.       - Повелитель Земли рассказал мне, как ему удалось сбежать с острова Черного демона Черных вод, - Ши Уду заставил себя вернуться в настоящее, вернуться к разговору совсем с другим божеством – божеством, что тоже только изображало божество, и никогда этим божеством и не было, если чувствовать эту ледяную ауру, эти жесткие, грубоватые прикосновения.       - Я и не сомневался, что ты захочешь спросить его  о том, как ему удалось оказаться сильнее, чем Хэ Сюань, - Цзюнь У усмехнулся с каким-то не то скрытым недовольством, не то, наоборот, с каким-то необъяснимым, темным удовольствием, о котором Ши Уду только догадывался, что в этом удовольствии могло быть скрыто.       И Ши Уду усмехнулся ему в тон.       - Странным мне кажется другое, - неожиданно продолжил Цзюнь У, и Ши Уду в его тоне слышалась задумчивость в сочетании с какой-то то ли иронией, то ли чем-то необъяснимым – теми эмоциями, которые он никогда не понимал в Цзюнь У, и они казались ему чем-то призрачным и неверным, как если бы он – что бы ни предположил – все равно ошибся бы, и не эти догадки оставались только догадками, что не принадлежали реальности. – То, что Повелитель Земли рассказал тебе о том, как ему удалось сбежать.       - Я не стал спрашивать об этом, как только шагнул в простые комнаты его дворца. Это было бы против правил приличия – и против того, чтобы узнать то, что стоило узнать, - Ши Уду добавил в свой тон намеков, что подчеркивали, что он не стал бы поступать так, как не стоит поступать, если кому-то принадлежит что-то такое, что ты хочешь получить себе, и что это что-то настолько важное, что стоит приложенных сил. – Я спросил об этом намного позже, среди тех разговоров и фраз, что составляли наше общение. Как что-то такое, о чем я тоже спрашиваю просто как часть разговора. И, наверно, не самая значимая его часть.       Цзюнь У в ответ на сказанное не стал ничего отвечать – только в задумчивости касался своей оковы, словно она тоже охватывала его льдом и холодом, как и Ши Уду. И Ши Уду забывал о том, что вторая серебристая, колкая полоса металла, охватывает горло Цзюнь У, и что он тоже чувствует эти яростные отсветы лавы Тунлу, и эти огненные цвета, что осыпают острые обломки скал и камней, и жадность и вожделение демонов, которых эта проклятая гора так и притягивает, обещая не-реальное.       Он невольно, отражая движение Цзюнь У, тоже коснулся оковы на своем горле – и заставил себя отвести ладони, не показывать и не позволять догадаться о том, что он чувствует, и какие темные, неверные эмоции охватывают его, когда он чувствует зов Тунлу.       - Повелитель Земли рассказал мне,- с усилием, заставляя себя, продолжил Ши Уду, откидывая эту огненную ярость, что неотступно окутывала его. – Что камни – любые камни и скалы, и мелкие, почти незаметные обломки – подчиняются ему и отзываются ему. И эти камни – ненавидят Черного демона Черных вод. Ненавидят его ауру, и его духовные силы. Ненавидят его воду, искаженную проклятием. Ненавидят его самого и его сущность. Ненавидят за то, как он обошелся с Повелителем Земли. Черный демон Черных вод не так и представляет себе, насколько прочно связаны Повелители Стихий со своими элементами. Так, что эти стихии отзываются на эмоции – и чувствуют эмоции сами. И эти эмоции могут быть настолько разрушительными, насколько и духовная сила.       Во взгляде Цзюнь У появилось какое-то необъяснимое предвкушение, и Ши Уду показалось, что он тоже что-то такое решил, но что-то такое, неопределенное, без четких черт, что-то такое, что не было ему понятно – как тому, кому тоже не принадлежат стихии, и как тому, кто не догадался бы, если бы не сказанное Повелителем Земли.       - Камням и скалам никакие иллюзии Черного демона Черных вод не смогут закрыть путь. Повелитель Земли это и использовал – камни отзываются ему, и камни подчиняются ему, и неважно, это те камни, что рассыпаются по берегу штормового моря, те камни, что осыпаются среди золотистых отсветов лавы, или те камни, из которых построен дворец Черного демона Черных вод, - когда Повелитель Земли рассказывал об этом, Ши Уду представлял ярость камней, и их ненависть и недоумение так же четко, как если бы это были волны штормового моря, и осыпающийся лед, и засыпанные снегом реки, что принадлежали ему. Как если бы он мог почувствовать эти эмоции – пусть они и не принадлежали его стихии. – И никакие иллюзии его не остановили. И, если можно сбежать с острова этим путем – то можно и попасть на него.       Усмешка Ши Уду получилась кривой, такой, как если бы он не хотел рассчитывать на кого-то, но стал бы, если бы это могло позволить получить что-то настолько важное, что он не следовал тому, чему привык следовать. И, продолжив говорить, он попытался скрыть темное, неправильное торжество из своего тона – но, если заметить, как странно, словно отражая его эмоции, усмехается Цзюнь У, то ему это не удалось:       - Я собираюсь использовать это - и добраться до Черного демона Черных вод, когда вернусь, пройдя путь в Тунлу.       И удивленно застыл, заметив, как во взгляде темных глаз Цзюнь У сквозит что-то настолько опасное – как ему нравится понимать то, что Черный демон Черных вод пусть и Непревзойденный, но у него тоже есть уязвимость.       И другие демоны – и божества – могут оказаться сильнее него.