Зависимость

У Марты было ощущение, что бережно выстраиваемая ею нормальная жизнь пошатнулась с появлением Леры и теперь наклонялась, пока не рухнет. Прошла неделя, и ощущение, что что-то изменилось, не покидало её. Вроде бы всё было как всегда, они с Рустамом всё так же наслаждались друг другом, всё так же целовались, желали хорошего дня перед уходом на работу, но что-то было не так. Рустам стал чуть больше погружен в себя и чуть меньше обращал на неё внимание, иногда забывал мыть за собой посуду, в глазах мелькала задумчивость, как будто его что-то тревожило, но он не говорил, что. Марта не хотела лезть и делала вид, что ничего не замечает. А в один день всё снова изменилось, перевернулось с ног на голову. Рустам прислал сообщение «я задержусь на полчаса» как раз в то время, когда уже должен был добраться домой. Марта моргнула, глядя на экран телефона, и тоскливо вздохнула. Что ж, раз уж его нагрузили работой, то и ей можно ещё поработать, это как раз скрасит ожидание. Она открыла сайт и кокетливо поправила футболку, натягивая посильнее, чтобы облегала грудь, и коротенькую юбчонку, как у девочек из аниме. *** Послышался звук поворота ключа в замке. Марта встрепенулась, захлопнула крышку ноутбука и пошла навстречу. Глаза наполнились нежностью при виде Рустама, который не спеша расшнуровывал ботинок, стоя на полу на одном колене. — Почему ты задержался? Нагрузили работой? — Не совсем, — ответил парень и, поднявшись, добавил: — Я проводил Лере экскурсию по городу, в районе нашей работы. Она недавно переехала и совсем ничего не знает здесь. Ты же не злишься на меня, правда? Марта прикрыла глаза и сосчитала до десяти, глубоко и размеренно дыша, чтобы успокоиться. Ситуация ей решительно не нравилась, казалось подозрительным то, что Лера переехала в их Мухосранск, из которого, наоборот, все стремятся съехать, как это сделала её бывшая одногруппница Лика. — Я не злюсь, — наконец ответила девушка и провела языком по пересохшим губам. — Спасибо, что предупредил. Ей не нравилась ситуация, но нравилась честность и порядочность Рустама. Как истинно любящий и порядочный парень, он сообщил, что задержится, видимо, потому что знал, что Марта будет волноваться. От этого внутри расползалось чувство благодарности и понимания, что всё-таки ей повезло с ним. — Но тебе это не нравится, — констатировал факт Рустам. — Да, не нравится. — Ты же не думаешь, что я могу тебе изменить? Марта застыла с беспристрастным выражением лица, точно была вытесана из камня, подобно статуе. Она сама себе такой и казалась: каменной, неживой. Кто сказал, что боль заставляет чувствовать себя более живым? Есть такая боль, которая заставляет чувствовать, как ты медленно тонешь в болоте отчаяния и недоверия и не можешь выбраться, пока тебя оттуда не вытянут. — Я не знаю, — потерянно прошептала Марта, сжимая в руках подол юбки, едва доходящей до середины бёдер. Она закусила губу, сдерживая желание закричать и расцарапать себе руки, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. — Дурёха. Я не собираюсь тебе изменять. — И ты хочешь, чтобы я поверила тебе на слово? — А как я могу тебе доказать? — раздражённо поинтересовался Рустам, дёргая уголком губ. Он прожигающим взглядом смотрел прям на девушку. — Если твоя девичья память тебя подводит, спешу напомнить, что я всегда был с тобой честен. Когда ты была просто интрижкой, я об этом тебе говорил. Когда понял, что хочу быть с тобой, сказал. Так почему, твою мать, ты мне не веришь? Обманчиво спокойный голос с нотками ярости, отчего в жилах кровь стынет. — Не разговаривай со мной в таком тоне, придурок, — выплюнула Марта, оскорблённо поднимая подбородок и воинственно складывая руки на груди. — Ты мне здорово помотал нервы с самого первого дня, что я тебя знаю. — Ты меня знаешь с рождения, дорогуша. — Вот именно, — фыркнула Марта. — Забыл, как тебя заставляла со мной нянчиться тётка, когда её не было дома, а ты запирал меня в квартире и сам убегал к друзьям? Мне, знаешь ли, было грустно и одиноко! — В десять-то лет? Ты уже была большая девочка и могла оставаться одной. — А если бы произошло что-то чрезвычайное? Пожар, наводнение, грабители, инопланетяне, в конце концов! — Поверь, ты им и даром не нужна. — Тебе тоже? Коридор заполнила тишина, нарушаемая лишь громким и учащённым дыханием обоих. Взгляды скрестились, и атмосфера была настолько накалена, что казалось, вот-вот разразится гром. Наконец Рустам прервал зрительный контакт, достал из кармана штанов пачку сигарет. — Не хочу отвечать на этот глупый вопрос. Он потянулся, собираясь взять одну, но в тот же миг Марта резко выдернула пачку из его рук и скомкала, после чего бросила на пол и прислонилась к стене, как будто предчувствуя что-то нехорошее и желая слиться с обстановкой. Рустам несколько секунд смотрел на пострадавший предмет, затем перевёл тяжёлый и разочарованный взгляд на сестру. — Ты так и осталась ребёнком. Маленькой, вредной пакостницей. Только ноги раздвигать и сиськами светить и умеешь, это очень по-взрослому. И портить чужое имущество. Сказанные сухим тоном, слова задели сильнее, чем если бы были криком, а последняя фраза острым жалом вонзилась в сердце и покромсала его на части. Марта моргнула и медленно отслонилась от стены. — Для тебя же ноги раздвигаю, неблагодарный мудак. Она нарочито спокойно прошла мимо парня и затем вышла из квартиры, поспешно обувшись и накинув верхнюю одежду. Рустам даже не попытался её остановить, а в ушах всё ещё звенели сказанные им слова. Он в очередной раз её унизил, растоптал, попытался задеть посильнее. И у него получилось. У него всегда всё отменно получается, особенно сделать больно, уж в этом он профессионал. Паршиво было осознавать, что отношения, казалось бы, такие хорошие, почти идеальные, летят в бездну, а всё из-за их неспособности понять друг друга. Но ведь понимали же! Так что пошло не так в этот раз? Чёрт, чёрт, чёрт, только бы не потерять его снова, пожалуйста. Она даже Всевышнего готова просить об этом, хоть и не верит в него. Больше всего сейчас хотелось вернуться домой, попросить прощения за наезды и прижаться к родному плечу. Без Рустама она как будто распадалась на части, на маленькие атомы и только с ним становилась целой. Что же это, зависимость? Останавливало одно: гордость и ещё не до конца потерянный рассудок, который говорил, что Рустам сам тоже постарался. Хотелось кому-то пожаловаться, рассказать о наболевшем, облегчить душу, да только вот кому? Марго? Почему-то казалось, что не стоит делиться чем-то личным с ней, вряд ли ей будет до этого дело. Не хватало Алёны, доброй и понимающей, готовой всегда прийти на помощь. Поэтому Марта сердито брела куда глаза глядят, бороздя просторы города, в который только-только начала робко стучаться весна и ещё не установилась стабильная температура и днём могла быть жара, а поздним вечером уже холодрыга. При шести градусах тепла в весенней куртке было холодно бродить, так что Марта зашла в первое попавшееся заведение и с недовольством обнаружила, что это тот бар, где работал Давид и почти год назад они втроём с ним и Ликой сидели там. «Если он здесь ещё работает, я съебусь на хер отсюда», — мрачно подумала девушка, вслушиваясь в биты громкой тяжёлой музыки, и пробралась к барной стойке, бесцеремонно распихав собравшихся возле неё зевак. На неё уставилась знакомая рожа всё с теми же длинноватыми волосами, которые при декоративном освещении были непонятного оттенка, а устремившийся взгляд, скучающий и отсутствующий, стал осмысленным. — Марта? Или Валерия — так и не понял, как тебя зовут, многоликое существо. Твою ж. Не получилось свалить. Девушка натянула улыбку и ближе подошла к стойке, мысленно плюясь проклятиями в его адрес. — Ты меня ещё помнишь, какая честь. — Какими судьбами? — По чистой случайности. — Она скривилась. — Думала свалить, если ты тут будешь, но ты меня уже заметил, так что поздно. — Уж тебя-то я ни в коем случае не собираюсь задерживать. Обменявшись недружелюбными взглядами, оба фыркнули. И, как ни странно, это разрядило атмосферу. — Раз уж я здесь, то хочу напиться. Ты же выручишь подругу по несчастью? — А мы в настолько близких отношениях? — Ага. Ты же просрал Лику, а я просираю свои отношения. Давид поджал губы. — С чего ты взяла, что я её просрал? — Да потому что она была лучшим вариантом для тебя. И ты тогда так отчаянно встал на её защиту, что я даже позавидовала крепости ваших отношений. А сейчас что? Она куда-то переехала, наверняка в лучшее место, а ты загниваешь здесь, на этой помойке, откуда за километр несёт дешманским бухлом, блевотиной и потасовками. Тебе оно нужно? Он хмыкнул в ответ и лениво протёр бокал. — Видал я, что барменам приходилось работать психологами и вправлять мозги клиентам, но чтобы было наоборот, я ещё не видал. И я сам разберусь со своей жизнью. А ты либо заказывай что-то, либо выметайся отсюда. Марта, ничуть не оскорбившись на грубость и довольно усмехнувшись такой реакции, пожала плечами и заказала коктейль. Очень явно чувствовался вкус водки, которую она не особо любила, и яблочного сока. Потягивая напиток через соломинку и слушая гроул вокалиста, Марта ощущала, как сознание обволакивает дымка и становится чуть менее тревожно. Хотелось прикрыть глаза и отдаться музыке. — Итак, сейчас ты расскажешь мне, что у тебя стряслось. — А если не расскажу? — Девушка подразнивающе высунула кончик языка и коснулась им верхней губы. — То будет хуже тебе же, потому что алкоголь это не решение, а бегство. — Зануда. Терпеть тебя ненавижу. — И явилась, чтобы лично сообщить мне об этом? Как мило с твоей стороны. А теперь не упрямься и рассказывай, а я сделаю тебе скидку на следующий коктейль пятьдесят процентов. — Семьдесят. — Тридцать. — Ладно, — недовольно пробормотала Марта, сморщив нос, — пятьдесят так пятьдесят. Не знаю, зачем тебе это, но моя так называемая проблема заключается в следующем… И она в деталях, сбиваясь с одной мысли и переключаясь на следующую, рассказала обо всём произошедшем с ней и Рустамом за последнее время, с особой неприязнью выделяя имя Леры. Давид некоторое время молчал, затем покачал головой и усмехнулся. — Не удивительно, что он взбесился, я бы тоже такое не стал терпеть. Для мужчин нет ничего хуже ограничения их свободы, а именно это ты и пыталась делать. — Но он поступил плохо! Какое он имел право гулять с другой девушкой, встречаясь со мной? — фыркнула Марта. — Сделай мне ещё коктейль. — Хм. Плохо — в твоей системе ценностей, но она не единственная. А какое право ты имеешь предъявлять ему какие-то претензии? Он твой парень, а не раб, и, думаю, если бы кто-то из твоих коллег мужского пола попросил тебя устроить экскурсию, ты бы тоже согласилась. — Но я бы не стала жертвовать ради этого ужином. — Это не смертельный грех, а неплохое разнообразие рутины. Или ты так не считаешь? Попивая вторую порцию коктейля, Марта нехотя признала, что Давид прав и не стоило ей так себя вести. К тому же Рустам ни разу не упрекнул её в выборе работы. А она что? Трахает мозги из-за какой-то сотрудницы. Нужно завязывать с этим, а то бросит он её. Допив коктейль и скупо поблагодарив Давида за сеанс психотерапии, девушка решительно направилась домой. Едва она зашла в квартиру, в нос ударил едкий запах сигаретного дыма и чего-то непонятного, пропитавший все комнаты насквозь. Он сдавил горло, и Марта второпях ринулась открывать окна, чтобы впустить свежий воздух и очистить пространство. — Ты сдурел, что ли? Она недовольно осмотрела лежащего на диване Рустама и обстановку в комнате в целом. Взгляд тут же зацепился за полупустую пачку сигарет, пепельницу с зажигалкой, газету и полупрозрачный пакетик с подозрительным содержимым. Подойдя ближе, Марта с ужасом поняла, что это ни что иное как травка. Сам же парень выглядел откровенно обдолбанным: спутанные волосы, глаза с воспалёнными сосудами, застывшее лицо. Достаточно было одного взгляда на него, чтобы сердце болезненно сжалось и к горлу подступил ком. Губы задрожали. Марта вдруг почувствовала себя преданной, и совсем не Лера была тому причиной. Совершенно не верилось, что Рустам может что-то употреблять, она не замечала этого за ним раньше и даже не предполагала. — Ты что, обдолбался? — с горькой усмешкой поинтересовалась Марта. — Зачем тебе это нужно, наркоман ты недоделанный? — Мне нужно было успокоиться, — на выдохе пробормотал парень. Речь была тягучей и нечёткой. — Я была о тебе лучшего мнения. — А это, знаешь, уже не мои проблемы. Марта разочарованно покачала головой, всё ещё не в силах поверить в происходящее, потянулась к пакетику и коснулась его, но на запястье тут же сомкнулись цепкие пальцы. — Не трожь. Девушка поражённо отступила на шаг и замерла, затем закусила губу, отвернулась и вышла из комнаты, чтобы не разреветься позорно или не отбить ему лёгкие. А ведь хотелось изначально совсем другого: броситься на шею, попросить прощения, пообещать больше не вести себя так. Нужно переждать, пока он придёт в себя, и уже потом поговорить.