Зависимость

Марта плохо спала ночью. Она проваливалась в темноту, и в полудрёме ей казалось, будто что-то тянет её за ногу на дно, отчего она вздрагивала и просыпалась, затем, сжавшись в комочек и дрожа, засыпала снова. Ей всё ещё чудился запах раскуренной травы, он как будто въелся под кожу, и только духами удалось его перебить. Приторно-сладкими духами с нотками жасмина, оставшимися после тётки, которые она ненавидела и никогда ими не пользовалась, но сейчас обожала. В шесть утра, когда едва-едва начало светать, Марта, окончательно проснувшись, пошла на кухню попить воды: в горле отчего-то пересохло, тот запах почти перекрыл доступ к кислороду, хотя, Марта понимала, это всё было просто иллюзией; мозг её обманывал, но у неё не получалось противостоять ему. Она вздохнула и шагнула на кухню. Замерла. Перед глазами тут же возник силуэт, повёрнутый спиной к распахнутому настежь окну. Повеяло холодом, и она закусила губу, размышляя, оставаться или же уйти. Но ноги зажили своей жизнью и повели её вперёд, несмотря на растекающееся по всей груди тягучее чувство тяжести и прохладу ранней весны. «Нужно поговорить, нужно просто поговорить», — пульсировало в голове с каждым ударом сердца. Вдох-выдох, сжатые кулаки, прочищение горла. — Эй, — негромко, спокойно и даже с теплотой. Нужно сменить роль и побыть милой кошечкой, промурлыкать на ушко и показать, что ни в чём не упрекаешь. Рустам полуобернулся, и Марта вперила взгляд в его глаза. Не затуманены уже ничем, как всегда равнодушны, но в них всё же пробивается лёгкий интерес. Ни следа от вчерашнего состояния. Девушка с облегчением выдохнула и шагнула вперёд, стараясь не пялиться на его обнажённое тело, чтобы не сбиться с мысли. — Прежде всего я хотела бы извиниться за вчерашнее. Я не должна была устраивать скандал из-за той девушки. Просто… я испугалась. Я очень испугалась, что ты снова меня оставишь. — Марта облизала пересохшие губы и уставилась в пол, скрывая волнение. — Я дорожу тобой, очень. Ты всё, что у меня есть, и я не могу даже представить себя с кем-то другим, чёрт… Скажи, сумасшедшая, да? Серьёзно, прости меня и просто попробуй понять. Хотя, думаю, это будет трудно, тобой же не пользовались и вообще… Долгий монолог прервал усталый вздох. Рустам провёл ладонью по лицу и покачал головой, чуть дёрнув уголком губ. — Если бы это была не ты, я бы уже давно послал тебя куда подальше со своими претензиями. Мне было бы абсолютно плевать, что ты там думаешь, как воспринимаешь. Но ты… Что ты со мной делаешь, а? Почему я чувствую себя виноватым просто из-за того, что общаюсь с другой девушкой, коллегой? Я ведь не раб твой. Почему мне так хочется, чтобы ты никогда не расстраивалась, особенно из-за меня? Скажи… Он сократил расстояние до минимума и запустил руку в волосы сестры, после чего слегка запрокинул её голову и провёл большим пальцем по губе. — Я волновался, когда ты ушла из дома. Жутко. Боялся, не вернёшься. Поэтому и накурился, хотел унять стресс. Зря, конечно, отходняк жуткий потом… Прости меня за те грубые слова, я совершенно не против, чтобы ты раздвигала ноги и дальше. Но только для меня. Не дожидаясь ответа, Рустам прижался к её губам и сплёл языки, крепко держа девушку за затылок и раздвигая ноги коленом. Марта, охнув, вцепилась в его плечи и слегка застонала, отчего оказалась ещё сильнее прижата к телу. По телу прошёлся электрический разряд, холод исчез, в футболке вдруг стало очень жарко, и одежда показалась лишней, мешающей, сковывающей, особенно трусики, уже намокшие. Марта только на секунду прервала поцелуй, чтобы набрать воздуха и, глядя в затуманенные желанием глаза, сдавленно прошептать: — Не делай так больше, пожалуйста. Не употребляй. Мне было очень страшно, серьёзно. И, когда Рустам чуть заторможено кивнул, возобновила поцелуй, переместив их тела к стене, и засунула его руку себе в трусики. Прижатая к стене, Марта ощутила, как внутри неё начинают двигаться пальцы, как тянут за волосы больно, но эта боль приятна, и громко застонала, прикрыв глаза и мелко дрожа от удовольствия, задвигала бёдрами навстречу. На её рот тут же легла ладонь. — Тш-ш. Соседи. Ну конечно. Соседи. Никто не знал, что между ними такие отношения, и не должен был узнать. Их точно не поймут. Заклеймят. Будут травить. А именно этого Рустам и боялся, но не за себя, за Марту. Она ведь может сломаться. Как бы ни было, что бы ни случилось, он должен её оберегать и вместо отца с покойной матерью, и вместо покойной тётки, и как брат, а иначе никак. Теперь только они есть друг у друга. Пусть уже взрослые, самостоятельные, но семья и неделимые части друг друга. *** Лёжа в постели после бурного примирения, Марта с эйфорией и нескрываемым восхищением наблюдала за собирающимся на работу братом, за тем, как он завязывает белый в серую полоску галстук поверх водолазки и придирчиво поправляет его, решая, как будет лучше смотреться. Ловила каждое движение, каждый отблеск глаз и всё ещё не могла поверить, что она встречается с таким потрясающим парнем. — Бесполезно стараться, тебе всё идёт, — хихикнула она и довольно выгнулась, отчего одеяло сползло с груди и обнажило прелести. — Ага, так я тебе и поверил. — Честное слово. Улыбнувшись, Рустам остановился на одном варианте, пригладил волосы и, подойдя к кровати, коротко чмокнул девушку в губы и слегка сжал одной рукой правое полушарие груди, тем самым вызывая томный выдох. Обоим хотелось снова наброситься друг на друга, плюнуть на все дела и просто отдаться во власть любви, пока не надоест. Но Рустам не мог позволить себе опаздывать, поэтому со вздохом натянул одеяло на голое тело сестры и отошёл. — Я пошёл. Хорошего тебе дня, моя маленькая соблазнительница. — Удачи на работе, котик. Когда за ним захлопнулась дверь, Марта тоскливо вздохнула и проводила его взглядом с балкона. Он только ушёл, а ей уже не хватало его взгляда, тепла, голоса, поцелуев. Без него мир терял краски и хотелось только одного: прижаться и ощутить вкус его губ, знать, что её есть кому защитить, уберечь, выслушать. Наверное, так не должно быть. Наверное, ей нужно стать более самодостаточной личностью, ведь таких же не любят, верно? Слабых, зависимых. А если и любят, то недолго. Какой срок у их любви? А есть ли срок у этого чувства вообще? Проходит ли оно? Может, просто сворачивается в клубок и залегает где-то на самом дне сердца, в самых отдалённых участках мозга? Марта была уверена лишь в том, что её чувства к Рустаму не пройдут никогда, даже если она очень сильно постарается. Она слишком наполнена им, по самое горло. Удивительно, что ещё не утонула, хотя много раз захлёбывалась. Но любовь любовью, а заняться собой нужно. Марта вздохнула и нехотя вылезла из кровати, с затаённой радостью думая, что уже пятница, и предвкушая выходные, которые они обязательно проведут вместе. Не то чтобы у них был уговор, просто так исторически сложилось: на выходных — вместе, во власти друг друга. Но все её планы снова полетели к чёрту. Рано было радоваться. Если чего-то с нетерпением ждать, высока вероятность, что что-то пойдёт не так. И так и случилось. Рустам уже спал, лежа рядом, закинув руку на талию сестры, а та, не в силах уснуть, переписывалась с Марго, которая звала её на вечеринку в воскресенье. Идти не особо хотелось, хотя подкупало то, что там будет бесплатная выпивка. Марта задумчиво пожевала губы и решила, что если Рустам ничего не запланирует, то пойдёт. Вдруг на полу мигнул и завибрировал телефон Рустама, оповещая о том, что осталось пятнадцать процентов заряда. Вечно он так, забывает зарядить телефон на ночь, а потом утром перед работой пытается вдохнуть в него хоть немного жизни. Марта покосилась на гаджет, вздохнула и нехотя выползла из кровати. Поставив его на зарядку, она, снедаемая любопытством и поддавшаяся интуиции, разблокировала экран и открыла сообщения. Наверное, это было очередной ошибкой. Наверное, она не имела права так делать. Наверное, лучше было бы этого не видеть. «Есть пара моментов, которые надо обсудить». «Ну что уже опять? Снова где-то лажанула?» «Ничего такого криминального, но всё же. Завтра в 15:00 можешь?» «Да». «Тогда в кафе 'Лолита' буду ждать тебя». Чёрт. Это ведь их любимое кафе, которое они открыли совершенно случайным образом месяц назад. Маленькое и неприметное, находящееся возле вокзала, но уютное, в бежево-коричневых тонах. Не сговариваясь, Марта и Рустам стали считать его своим и, планируя свидания, всё время называли его «наше место». А теперь он зовёт туда другую девушку, и принять это тяжело. «Жди, когда наводят грусть жёлтые дожди…» «Поэзию любишь, смотрю?» «Обожаю!» «Ещё и военную? Скукота. Неправильная ты девушка». «Иди ты в пень, сексист». «А ну цыц, а то не буду помогать тебе». «Пф, не маленькая, разберусь и сама». «Угу, удачи». «Огромное спасибо». На этом диалог обрывался. Марта шумно втянула в себя воздух, сбитая с толку, дезориентированная и растерянная, с одним лишь вопросом: «Что, блять, происходит?». Она даже не понимала, что испытывает: то ли непонимание, то ли обиду, то ли горечь или предчувствие какой-то беды. Мозг бил тревогу, и сердце ему вторило, отстукивая «SOS» на азбуке Морзе. Хотелось закричать: «Помогите! Позвольте разобраться!». И Марта, желая успокоиться, аккуратно встала, нащупала сигареты Рустама на кухонном столе и вышла на балкон, накидывая куртку и тихонько прикрывая дверь, чтобы не разбудить. Закрыла глаза. Сделала первую затяжку, чуть подрагивая от холода, и выдохнула дым, согреваясь. Вспомнился невольно тот, прошлый март, когда они курили вместе, ещё не являясь друг для друга чем-то настолько важным, как сейчас. То есть Рустам для неё был. А она для него? Вряд ли. В одиннадцать часов вечера город спал, и, окутанный тьмой, он казался бездной. Но если долго всматриваться, глаз привыкает и начинаешь различать разные объекты. Так же и с ситуацией, которая возникла. Вечерняя прохлада освежала мозги и прогоняла панику, поднявшийся ветер был как никогда вовремя: он выбивал из головы все нерациональные мысли. Чуть успокоившись после выкуренной сигареты, Марта села, облокотившись об ограждение и укутавшись в куртку, и уткнулась носом в колени. Теперь она могла здраво рассуждать и разобрать ситуацию по полочкам. В чём сила, брат? В правде. А какова правда? Такова, что Рустам любит её, что с Лерой у него ничего нет. Несмотря на все сомнения ранее, сейчас Марта была твёрдо убеждена, что он не посмеет ей изменить. В это просто хотелось верить, как верят маленькие девочки, что добро всегда побеждает, в сказках может быть только счастливый конец и феи существуют. Ведь разве может мир сгнить окончательно, полностью? Нет. Так не бывает. «Он меня любит. Лю-бит». И никак иначе. И всегда любил, потому что изменял с ней Диане. А этой курице общипанной с ногами от ушей так и надо. Усмехнувшись своим мыслям, девушка побрела обратно в постель и крепко прижалась к Рустаму, обвивая его ногами. Он её собственность, и она никому его не отдаст, пусть появится хоть тысяча Диан и Лер. Если понадобится, повырывает им волосы и подпортит красивые личика. Но всё же хотелось надеяться, что этого не случится. А что, если Рустам сам выберет другую? Что тогда? Будет ли иметь смысл возвращать его? Нет-нет-нет, пожалуйста, ради всего святого и грешного, пусть этого не случится никогда. «Я буду хорошей девочкой, Господи, только оставь его рядом со мной». Ей просто хотелось жить, а не существовать, и быть счастливой. А счастье напрямую зависело от него.