io servo...

Для нас война началась по-разному. Одни защищались, другие нападали. Но исход один, когда после очередного боя недосчитываешься бойцов, когда лекари все в крови лишь качают головой, а ты собственными руками сворачиваешь шею другу, чтобы не мучился. Но кто-то, искренне сожалея, кричит во сне, просыпаясь в поту. А кто-то продолжает смотреть на этот мир так же холодно, улыбаться новой победе или поражению. Снисходительно так, что выворачивает на изнанку. Они не считают жизней, не смотрят на поля, залитые кровью, им главное результат. А ты лишь тот, кто преклоняется перед ним, не смея перечить, ведь цепные псы стоят по периметру всего зала, лишь ожидая твоего неправильного шага. Такова жизнь, таковы ее законы. А собственное сердце можно растоптать, не оглядываться назад и повторять себе, что ты один из них. Всего лишь твой выбор, от которого зависит слишком многое.

***

Хисаги шел по лесной тропе, слушая каждый шорох или дуновение ветерка. Сегодня выдалась довольно солнечная погода. Осень уже окончательно взяла власть, буйством красок поражая воображения. Ноги еще тонули в грязи после дождя, но это не помеха. Шухей сжимал в руках послание своего друга, точнее, уже бывшего. Просто предатель, которому доверял. Брюнет вышел на открытую поляну, где его дожидался Кира. Бледнее, чем обычно, пару порезов на руках и потухший взгляд голубых глаз. — Ты все-таки пришел, — проговорил блондин. — Не побоялся явиться один? Шухей промолчал, осматриваясь, но ничего подозрительного не заметил. Здесь были только они двое. Ветер касался травы, ероша ее, а листья трепетали от его порывов, звонко шелестя. — Хороший день, чтобы умереть, — сказал Хисаги, подходя ближе. — Я не сдамся, я солдат, — ответил Изуру. — Я никогда не сдаюсь, не имею права. — Ты сдался, когда вызвал меня сюда. Ты ищешь смерти, и я тебе ее дам. — Просто устраняю противников поодиночке, — пожал плечами парень, делая шаг вперед и доставая меч. — Начнем. Хисаги последовал его примеру, ощущая себя как на уроке. Вот противник встает к тебе лицом, делает взмах, но ты уклоняешься, делая подсечку. Не забываешь следить за ним и за движение рук и ног. Любая ошибка — стоимость твоей жизни. Поэтому смотри, куда он бьет нападая, и уворачивайся. И первая кровь на твоем теле ничего не значит, рана не глубокая, потерпишь. А теперь вправо, следи за ним. И, если он твой друг, не смотри в глаза. Как и на уроке, первым нападает Кира, занося меч и разрезая воздух около головы Шухея. Тот отпрыгивает назад, уклоняясь. Затем брюнет пытается его ранить, но противник не намерен проигрываться. И мечи встречаются под звук собственного скрежета и пару искр. Металл ликует, рвется в бой, накаляясь, требует крови, тут же ее получая. Красный росчерк на руке Хисаги, и пару капель, упавших на землю. — Ты ожидал, что я просто сдамся? — Нет, — кивает головой Шухей, стряхивая кровь с пальцев. — Я ожидал, что смогу тебя убить! Он кричит, тут же нападая. Бездумно, слишком открыто, не думая о последствиях. Просто надо избавиться от этого чувства в сердце, что раздирает на части. Атака за атакой, тут же отбитой и ответной. Кира не намерен проигрывать, выливая всю злость на этот мир, прогнивший от одного слова — власть. Дыхание у обоих постепенно сбивается, но останавливаться нельзя, еще не вся злость выплеснута. Поэтому бессмысленный бой продолжается, где не будет победителей, где сражаются уже проигравшие. — Ты предал нас! — кричит Хисаги, резко разворачиваясь и вонзая меч в плечо Киры. — Мы дали тебе все! Изуру молчит, пошатываясь, делает шаг назад. Разве понять бритту, что то, что он желал всем сердцем уже мертво, не вернуть, не забыть, ничего. Лезвие брюнета легко скользит по груди, разрезая кожу и оставляя кровавую рану. Его острие щекочет сердце, проникая внутрь. Кира падает на землю с мыслью, что сегодня и правда отличный день. Пальцы сжимают пожелтевшую траву, а перед глазами больше не маячит хрупкая фигурка Хисаны. Кажется, она уже написала, что хотела, поэтому бросает его одного, уходя. А ему холодно. Слишком, даже пальцы немеют. Кричать нет смысла, не вернется, уже нет. Вырывается хриплый стон с горячей кровью. Шухей убирает меч, смотря на тело побежденного. Тот не дышит, но глаза по-прежнему открыты. В их голубизне какое-то разочарование и отчаяние. Хисаги присаживается рядом и закрывает веки. — Ты соврал, ты всегда искал смерть. Он уходит, оставляя Киру лежать на залитой солнцем поляне. А ветер все так же играет с листвой, касается травы и приглаживает светлые волосы солдата. Еще одного, очередного, чью жизнь не считают, предпочитая перевернуть эту страницу отчета. Глупая цифра, приравниваемая к душе.

***

День до сражения, несколько часов, чтобы проститься, чтобы смириться со своей судьбой, надеяться вернуться и еще раз увидеть своих близких. Для кого-то лучше провести это время в одиночку, без лишних переживаний, собрать всю волю в кулак и уйти на очередное сражение со смертью. А некоторым нужно просто видеть, ради чего сражаются, ради чего побеждают и проливают кровь. Просто надо найти силы сделать шаг вперед и перестать бояться. Каждый ищет свой путь, но не каждый находит.

***

Иноэ смотрела на воинов, которые готовились к бою. Белая краска, лязг оружия, грустные улыбки и печальные глаза. Рядом сидела Тацке, обнимая подругу за плечи. Она хотела бы найти слова утешения, но зачем обманывать? Ведь им ничего не подвластно. Рядом с ними крутилась маленькая девочка, чертя что-то на земле. Рыжеволосая улыбнулась, наконец-то поняв, что же так усердно рисовал ребенок. — Пошли! — заявила Орихиме, хватая подругу за руку и таща куда-то. — Сегодня будет праздник! Брюнетка не стала сопротивляться, следуя за Иноэ. Та даже песенку стала какую-то напевать. Добравшись до небольшой поляны, где они играли в детстве, Орихиме развела руки в стороны и покружилась. — Ну, разве это не прекрасное место?! Оно идеально подходит. — Для чего? — спросила Тацке, усаживаясь на траву. — Та девочка, она рисовала их, — девушка рукой в воздухе описала круг. — Понимаешь, мы сделаем это сегодня! — Знаешь, это странно будет, — покачала головой брюнетка, краснея. — Нет. Они просто будут обязаны вернуться! — крикнула Иноэ, уже плача. — Обязаны, живыми, — прошептала она, обнимая подругу. — Ладно, только не плачь, хорошо, — тихо прошептала Арисава. — Я попрошу, чтобы все подготовили.

***

Момо боялась пошевелиться, когда она проснулась, то рука Кучики сжимала ее ладошку. Пусть он и был их отцом, но она еще не успела свыкнуться. Но усталое лицо мужчины заставило ее волноваться. Он отказался от помощи и все время проводил рядом с ними. Видимо, он и правда их любил. Момо улыбнулась, сжав его пальцы. — Спасибо, — прошептала брюнетка. — И за Рукию тоже. В этот момент тихо вошел Гримм, стараясь не шуметь. Он посмотрел на проснувшуюся девушку и широко улыбнулся. — Помоги мне, — тихо сказала Момо, подавая руку. Джагерджак сжал ее пальцы и осторожно поднял на руки, чтобы не разбудить легата. Немного поморщившись от боли в ране, он так же тихо покинул комнату, прикрывая за собой дверь. Каково же было удивление девушки, когда она увидела Улькиорру, сидящего рядом с комнатой. — Он спит, — тихо прошептал Гримм, опуская брюнетку на пол. — Пошли, — ответила Момо, направляясь на улицу. — Я покажу тебе место, где играла в детстве. Гримм шел за девушкой, впервые в жизни осознавая, что отдал бы свою жизнь, лишь бы она вот так продолжала улыбаться. Брюнетка сжала его руку, останавливаясь около берега реки. — Я думала, ты не придешь, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Тебе не удаться так легко избавиться от меня, — усмехнулся Джагерджак, гладя ее по волосам. — Ты ведь пойдешь с ними, — она не спрашивает, утверждает. — Это мой долг. — А если я тебя люблю, — посмотрев в его глаза, прошептала Момо. — Поэтому и иду, — улыбнулся он, целуя свое маленькое сокровище. — Потому что люблю тебя слишком сильно, чтобы потерять. Почувствовав ее горячие слезы на своих губах, он лишь прикрывает глаза и сжимает объятия еще сильнее, боясь, что забудет запах ее волос, забудет тепло, что уже не вернется. И пусть это слабость, но именно она делает его сильнее.

***

Рукия поморщилась от боли, которая тут же окутала все ее тело. Сделав усилие, она все же смогла повернуть голову. Рядом сидел мужчина, который ей был не знаком. Хотя что-то такое в нем было, что-то, заставляющее улыбнуться. Протянув руку и убрав темную прядь с его лба, брюнетка сжала пальцы. На нем была форма легата римской армии, что ее насторожило. Но, осмотревшись, она поняла, что в безопасности. Дом Куросаки она не могла не узнать. — Эм, э, — только и проговорила Рукия, не зная, стоит ли будить мужчину. — Пить хочется, — выдохнула девушка, протягивая руку за кружкой, но никак не могла дотянуться. Бьякуя проснулся от странного шума. Перед ним лежала только Рукия, которая отчаянно пыталась взять кружку с водой. Наконец-то полностью проснувшись, он помог девушке, за что получил благодарственный кивок головой. — Как ты себя чувствуешь? — он попытался придать своему голосу спокойствия. — Жить буду, — немного вымученная улыбка заиграла на ее губах. — Кто Вы и где Момо? — Твоя сестра была здесь, с ней все хорошо. А я... — Просто имя, больше я ничего не прошу. — Кучики Бьякуя. Рукия прикрыла глаза, пытаясь справиться с волнением. Теперь понятно, что здесь делал легат. Только, как с ним себя вести? — Простите, я не помню ни Вас, ни ее. — Вы тогда были слишком маленькими. — Я, — она посмотрела в серые глаза. — Я все знаю, и простите меня. Мы с сестрой не оправдали ваших надежд. Кучики впервые поддался собственным чувствам, осторожно сжав руку дочери и поцеловав ее пальцы. Понимая, что та так сейчас похожа на свою мать. Такую же хрупкую и нежную. Только в этих фиалковых глазах твердость и уверенность. — Я отомщу за нее, обещаю. Вас с сестрой больше никто не тронет. Я вас защищу. — Хорошо, — улыбнулась Рукия. — Я тебе верю. И неужели, у меня волосы были короче, чем у Момо? — усмехнулась она. — На целый сантиметр, — ответил Бьякуя, понимая, что она все слышала. Наступила неловкая тишина, когда так много надо сказать, но ты молчишь, боишься произнести хоть звук. Как же сейчас нужно просто начать, но губы сжаты. Рукия посмотрела на Бьякую, слегка улыбнулась и взяла его за руку. — Она ведь, была хорошей? — в фиалковых глазах мелькнули слезы. — Она лучшая из всех, кого я знал.