io servo...

Эта глава для Няши Еще автор просит прощения, что такая маленькая получилась. Просто хотелось как-то отдельно рассказать историю Гриммджо. А еще, Укитаке не видел всего происходящего, описанного в этой главе. Курсивом помечено.

Укитаке Джоуширо шел не разбирая дороги. Сейчас ему необходимо было остаться одному. Даже лучший друг Киораку не мог понять его полностью. В тот день, когда он умер, когда ему пришлось покинуть свою дочь, заставить оплакивать его, когда исчезло с лица земли поселение, где жили люди, доверяющие ему. А он, их предводитель, не смог спасти их так же, как и семью Гриммджо Джагерджака. Именно сейчас, столько лет спустя, судьба дает ему шанс отомстить, уничтожить Императора своими же руками. И все зависит от двух девушек, которые служат приманкой для Айзена. — Как я изменился, — прошептал мужчина, глядя на водную гладь. Цветущие растения обрамляли берега озера, а высокие деревья бросали тень, словно щупальца, проникающие до самого дна. Его глаза, добрая улыбка, расслабленные черты лица давно сменились на немного нахмуренные брови, внутренний свет словно угас, уголки губ уже больше не приподнимались, озаряя этот мир, и весь облик словно сквозил каким-то холодом мести. Укитаке кашлянул, затыкая рот рукой. На ладони тут же замерцали в лучах солнца багровые капли крови. — Моя кара за ту ночь, — прошептал он, небрежно стряхивая их. Болезнь, прожигающая его изнутри, каждый день заставляет вспоминать тот день, когда он умер для этого мира. ___________________ Трое мужчин следили, как деревенька у подножья невысокого холма полыхает. Пожар быстро охватил здания, захватывая в свои огненные тиски и жителей, не давая пощады никому. — Мы не можем здесь стоять! — крикнул светловосый мужчина, срываясь с места, но рука старика крепко схватила его, не давая пошевелиться. — Мы проиграем войну, если вмешаемся, — сказал он голосом, не терпящим возражений. — Как вы можете?! Они наши сородичи, а римляне безнаказанно убивают их! — не успокаивался Укитаке, пытаясь вырваться из мертвой хватки Ямомото. — Одна деревня или весь остров, — прохрипел тот. — Выбор очевиден. — Прости, Джоуширо, но тут я согласен, — поддержал его Киораку, прикрывая глаза капюшоном накидки. И оставалось лишь наблюдать, как люди кричат, стенают от боли, те, кому удается выбраться из дома, тут же погибают от рук римских солдат. А самое ужасное это то, что в предсмертных муках они видят их лица с широкими улыбками. Там нет ни пощады, ни жалости, ни сострадания, лишь жажда крови дикарей. И все это полыхает огнем, языки которого стремятся в небо, словно пытаясь достать луну своими искрами. Он старается, освещает клинки и кровь на них, но ему и этого мало. В воздухе начинает витать воздух горелой плоти, люди так и застывают, превращаясь в черных мумий с открытыми ртами, откуда до сих пор режет слух мольбы о помощи. А римляне веселятся, насилуя, убивая, танцуя на костях проигравших. Они идеальная машина, выращенная самим императором. Каждый легионер был его экспериментом, как лишить человека всех чувств, кроме жажды выживания. И они оправдали его ожидания. — Мама, где?! — кричал маленький мальчик, бегая по пепелищу, что днем был его домом. Он метнулся в сторону, избегая солдат, но его что-то схватило. Это была рука человека. — Беги, — послышалось из его уст. Тело изуродовано, из ран течет кровь, окрашивая землю под ним в красный, а огонь оставил повсюду свои отметки неминуемой смерти. — Папа, — прошептал Гримм, — следя, как изуродованное ожогами лицо отца озаряет последняя улыбка, а голубые глаза навсегда потухают. Пальцы уже разжаты, отпуская ткань обгоревшей одежды. — Кто это тут у нас? — послышался насмешливый голос. Мальчика потянули сильно за волосы, заставляя посмотреть наверх. Над ним возвышался легионер. Его одежда была пропитана кровью врагов, а глаза горели каким-то маниакальным огнем убийства. — Еще одни, — усмехнулся он, занося меч для удара. На его лице так и осталась улыбка, когда клинок прошел сквозь его грудь. Этот человек даже и не понял, что умирает, точнее, уже мертв. — Нам нужно бежать, — прошептала женщина, трясущимися руками держа меч, что секунду назад пронзил римлянина. — Мама, — сказал мальчик, кидаясь к ней. — Гримм, нам нужно бежать, — повторяла она, словно не видя ничего вокруг. — Но папа, — возразил сын — Он с нами, — прохрипела она, делая шаг в сторону и тяня за собой мальчишку. — А тут выжившие, — насмешливый голос, что озвучил их смертный приговор. — Вот не знаю, повеселиться для начала или сразу убить? — спросил солдат у друга. — Есть тут идейка, — усмехнулся тот, подходя к бриттам. — Хочешь, чтобы сын выжил? — обратился он к женщине. Та лишь кивнула головой. — Мы добрые, мы дадим тебе шанс, и обещаю, твой сын не пострадает. Они схватили ее и повели к дереву на окраине деревни, где еще не так сильно буйствовал огонь. Связав ей руки и одев петлю на шею, они подошли к мальчику и что-то прошептали, тот незамедлительно кивнул. — А твой сын храбрый, — усмехнулся один из легионеров. Женщина почувствовала, как петля начала затягиваться, отрывая ее от земли. Гримм подбежал к ней, удерживая мать за ноги, служа подпоркой, чтобы веревка не натянулась, и не удушила ее. — Как мило, — прохрипел один из них, а затем, достав откуда-то ведро, высыпал его содержимое под босые пятки парнишки. — Возможно, это было когда-то вашим домом, — засмеялся он, смотря как раскаленные угли и пепел, заставляют кожу на ногах Гримма краснеть и пузыриться. Мальчишка пытался сдержать крик, но и это уже становилось делать с каждой секундой сложнее. Но взгляд матери, стоящей буквально на его плечах, заставлял его упорно продолжать не двигаться. Легионеры, увидев, что мальчишка еще не пляшет с криками «горячо», переглянулись. — Терпишь, — послышался голос над самым ухом Гримма. — Но это ненадолго. Что-то с огромной силой вонзилось в его плечо, вызывая новый спазм боли, а затем по плечам и телу начали сыпаться угли, перемешиваясь с кровью, хлынувшей из раны. Гримм еще слышал крик матери, когда сознание стало его покидать, он еще пытался держать ее, но темнота слишком быстро накрывала его, забирая с собой. — Как я и обещал, твой мальчишка выживет, — сказал легионер, неся на руках Гримма. Он обращался к женщине, что валялась на тех самых углях. Она была мертва. Последнее, что сорвалось с ее губ, было имя сына. В тот день от деревушки не осталось ничего. Ни того дерева, ни женщины, ни одного жителя. Все поглотил огонь. _____________ А через два дня нападение произошло и на поселение Укитаке. Там тоже было все выжжено. Кое–как он все-таки смог спасти дочь и направить ее к Ишину. Но навсегда похоронил надежду снова к ней вернуться. Для того чтобы убить Айзена, необходимо быть уже мертвым. И вот, теперь, спустя столько лет, месть свершится. И ничего не остановит их. _____________ — Пошли, нам пора, — сказал Киораку, подходя к другу. — Да. Знаешь, а Соде так похожа на мать, — ответил Укитаке. — Знаю, — усмехнулся тот.