io servo...

20 лет назад. Что каждый видит в этой войне? Идет вперед, когда тело отказывается делать новый шаг, а кровь стынет в жилах от предсмертных криков товарищей, когда во рту металлический привкус и хочется просто убежать, закрыть глаза, исчезнуть из этого мира, растворившись в ветре. А еще эта бесконечная боль, что не дает нормально соображать, то и дело, пронизывая каждую клеточку своими незримыми нитями, натягивая их и отпуская. Каждый вздох — это боль, каждый выдох кажется последним. И чтобы не говорили люди, смерть не выбирает, кого забрать. Мы делаем это за нее, осознано идя против самого понятия жизнь. Война лишь повод для сражения, лишь причина, по которой нам не стыдно умирать. Высокий парень шел по раскаленной земле, окрашенной в красный цвет. Его деревня осталась позади, но запах горелого мяса, кажется, впитался в кожу. Они умирали. Его друзья, соседи, знакомые, семья. Там, где еще виднеется дым, погибла его жизнь. А он упорно идет вперед, потому что знает, их не вернуть, только отомстить. Где-то совсем близко слышна река, а это значит, что он еще может выжить. Шаг, второй, острые камни впиваются в кожу, оставляя на себе кровавые следы. Рана на животе уже не болит, только ладонь нащупывает собственные органы, что горячей смесью просачиваются сквозь пальцы. Юноша делает новый вздох, а затем падает, погружаясь головой в воду. Впервые ему так дорога каждая капля. Жадно хватает ртом их, стараясь не захлебнуться. Парень пытается стереть с себя кровь, этот едкий запах и соль, от которой в глазах появились слезы. Ему не позволял плакать отец, и он сдержит свое обещание. Попытка перевязать рану ничего не дала, а кровавая дорожка, по которой он шел, стала стираться, словно смываясь из сознания. Костер, что совсем недавно разгорелся, потрескивает и ластиться к своему создателю. Как будто знает, для чего предназначен. Глубокий вдох, и раскаленный металл дотрагивается до раны, прижигая ее. Парень стискивает зубы, пытаясь не закричать. Руки дрожат, а пальцы судорожно сжимают нож. — Я не умру, пока еще нет, — шепчет юноша, отрезая длинные рыжие волосы. – Пока еще рано. Пряди падают на камни, создавая резкий контраст. Белая ткань плотно прилегает к ожогу, а кожа, которая была покрыта специальной краской, становиться бледноватого оттенка. Взгляд на собственное отражение, и на лице появляется гримаса отвращения. Рука тянется за сумкой и достает потрепанную тунику. Переодевшись, парень встает со своего места и направляется в сторону деревни. Истинный римлянин, с гордо поднятой головой и презрением в глазах. Его останавливают, начиная допрос. А он отвечает, ни намека на акцент, ни намека на боль, что раздирает сердце, и вместо страха, улыбка на губах. Легко соврать, что ничего не помнишь, ведь висок пробит, а по скуле стекает кровь. Легко взять меч в руки и сжать его рукоять. — Убей его. Он главный в этой деревне был, — говорит один из легионеров, указывая на мужчину. — Если нет, то и с тобой разговор короткий. Темноволосый мужчина смотрит с пониманием и гордостью. Он готов к смерти, принять эту холодную ведьму в свои объятия. И пусть смерть будет от руки сородича, но необходимы жертвы. А рыжий паренек отомстит, он уверен. — Ты знал, что так будет, — шепчет парень, занося меч. — Не подведи, сын. Взмах, и холодный металл глубоко вонзается в тело, разрывая его изнутри. В карих глазах тухнет свет жизни, оставляя лишь бесчувственный взгляд. Волосы тоже потускнели, лицо превратилось в маску. И нет на ней улыбки, что дарил жене и ребенку, ни строгости, которой одаривал провинившихся, ни беспечности, ни боли. А рыжий парень в последний раз посмотрит на отца, забирая с собой осколки воспоминаний и ненавидя этот день. Рука так и будет сжимать рукоять меча, пытаясь справиться с дрожью во всем теле. А в голове будут крутиться мысли о мести и о тех, кому она посвящена.