io servo...

Посвящаю главу Ари. Сильно не ругайте за Хичи.

Страх поглощает наши души, въедаясь в них, вливается в кровь, заставляя ощущать его каждой клеточкой тела. И не верьте людям, которые с улыбкой на губах говорят, что ничего не боятся. Это не рулетка, в которой кто-то выигрывает, а кто-то нет. Страх живет в каждом из нас, а храбрецы лишь лгут. Они прячут его под подушкой, сжимая белую ткань так, что та трещит по швам. И бесконечные соленые капли стекают с глаз. А по утрам лжецы умываются холодной водой, чтобы пережить еще один день, доказывая всем, что ничего не бояться. Хичи Куросаки боялся своего отражения. Смотря в гладь воды, он ощущал панику. Это было так странно. Воин, идущий на смерть с гордо поднятой головой, но так боящийся самого себя. И страх душил его, никогда не давая покоя. Прокрадывался во сны, заставляя просыпаться в холодном поту, не давая расслабиться, и все время держать себя под контролем. И каждый раз, когда парень отправлялся с отрядом на очередную вылазку, его руки тряслись, сжимая меч. А страх шептал ему тихо-тихо, что он рядом. И стиснув зубы, Хичи рвался вперед, уничтожая все на своем пути, лишь бы подальше от друзей и соратников. Ведь Белый демон никого не щадит. ________ Праздник был в разгаре, но возвращаться почему-то не хотелось. Холодный ветер трепал белоснежные пряди волос, остужая кожу. Хичи не стал стирать краску с нее. Ведь утром снова придется возвращаться в лагерь римлян. А значит, новое сражение и новые потери среди друзей и товарищей. — Римское отродье! Хичи сразу узнал обладателя голоса. Точнее, обладательницу. Лучшая подруга его непутевого брата. Девчонка, возомнившая себя достаточно сильной, чтобы сражаться. Глупышка, еще не познавшая какой может быть горячей кровь врага на собственных руках. — Ах ты… А дальше звук удара и женский стон. Куросаки нахмурился, ведь точно говорили римляне. Достав меч, он направился к месту, где доносились голоса. Небольшая поляна, освещенная тусклым светом луны. Вокруг огромные деревья, распустившие свои ветки в стороны, которые словно пытались схватиться за черное небо. Они издавали скрип похожий на плач, а капли дождя были их слезами, что срывались вниз, на огромной скорости разбиваясь о землю, заглушая все вокруг. В грязи, в порванной одежде и ссадинами на коже лежала девушка. Темные волосы скрывали лицо, но даже так можно было увидеть кровь. Тонкие пальцы сжаты в кулачки, а тело напряжено. Она пытается встать, но нога одного из римлян не дает сделать даже вздоха. — Римское отродье, говоришь? — усмехается один из легионеров. — Хочешь, я покажу тебе, как величествен Рим. Это был не вопрос, лишь утверждение с неминуемыми доказательствами. Что может девушка, когда шею сжимаю пальцы, подобно тискам, когда на белоснежной коже проступают красные пятна и дышать становиться невозможно. Наверное, это единственный момент, когда страх отступает, давая место новому чувству. Смерть легко принимает в свои объятия, холодные руки остужают горячую кровь, а ее улыбка останавливает сердце, которое из последних сил пытается сделать еще хоть один удар. Но она не дает, потому что не привыкла отпускать и покидать свои владения. И Рукии казалось, что ей уже больше ничего не страшно, даже когда пальцы разжались, а последние силы были потрачены на вздох, когда в сознании стало темнеть, а грудная клетка замерла в одном положении, она не боялась. А дальше все прекратилось, только что-то горячее покрыло лицо. Дышать стало легко, ведь препятствия исчезли. Перед ней стоял Хичи, точнее, его копия. Ведь не бывает людей с такими глазами? Черными, как сама бездна, а на лице звериный оскал. О таких говорят — сумасшедший, но Рукия поспорила бы. Убийца, вот верное определение. Только сейчас она поняла, что вся в крови того солдата, что его тело лежит рядом с ней, а голова поодаль. На его лице застыла гримаса ужаса и удивления. И глаза так широко раскрыты, словно еще пытаются узреть, кто убил их хозяина. Куросаки склоняется над девушкой и шепчет в самые губы что-то неразборчивое. Рукия пытается ответить, но ничего не выходит. Голос исчез, не желая служить ей. — Ты так вкусно пахнешь, — говорит Хичи, приподнимаясь с земли. — Кровью. А дальше… дальше все окрашивается в красный цвет. Яркий, прожигающий тебя насквозь. Девушка так и не проронила ни слова, не предприняла попыток встать и убежать, просто смотрела. Нет, это был не Хичи Куросаки, мальчишка, что вечно задирал ее. Это Белый демон сейчас разрубает врагов на куски, наслаждаясь каждым мгновением. Улыбка, словно оскал, сияет на его лице, когда кровь легионеров покрывает руки, а в глазах безумие. Говорят, люди в момент стресса становятся намного сильнее, что ж, это правда. Ведь не может человек с такой легкостью ломать кости и разрывать кожу. Пальцы вонзаются в живую плоть, сжимая горло. А затем резко сдавливают. И Белый демон не обращает внимания, когда его ранят выжившие солдаты, когда кровь стекает по плечу, смывая краску. Что ему меч, ведь по венам течет огонь, сжигающий душу. — Еще, — шепчет Демон, в одно мгновение, оказываясь рядом со своей новой жертвой. — Нет! — кричит парень, нападая. Только смех и легкое касание. Пару секунд непонимания в глазах, а затем ладонь, нащупывающая рану. Легионеру страшно умирать, он не понимает, как его успели ранить и почему кровь такая горячая. И вот к горлу подкатывает ком, заставляющий задыхаться. Римлянин протягивает руки, пытаясь ухватиться за своего убийцу, пытаясь осознать собственную смерть. Но Белый демон лишь улыбается. Он тот, кто не боится. Страху нет места в его сердце, только низменные желания. И его меч так легко входит в тело прогревшего, так просто скользит меж ребер, ища что-то. Возможно сердце, навечно замершее внутри, а может саму душу? Белый демон осматривается, его восхищает собственное творение. Ведь земля намного прекраснее в красных тонах, ведь страх на лицах трупов, так точно подмечает луна, прячась за тучами, а дождь так красиво вырисовывает смертоносные отметины на телах. И он улыбается, завидуя собственному мастерству. Только есть одна погрешность, но ее легко исправить. Что может быть лучше охоты? Когда дичь загнана в угол, когда знает, что это конец. Охотник наслаждается каждым моментом, подбираясь медленно, шаг за шагом сокращая дистанцию. Замечая любые изменения в глазах жертвы, предвкушая расправу. — Хичи, — прошептала Рукия, когда парень склонился над ней. Тот улыбался, рассматривая девушку. Ему нравилось, что на белоснежной коже многочисленные порезы и ссадины, что алая кровь смешалась с грязью, а в фиалковых глазах ужас. — Ты так прекрасна, — прошептал он, касаясь раны на боку и сжимая ее. — Тебе идет кровь. Пальцы погрузились в порез, словно ища там что-то. Девушка начала извиваться и шипеть от боли. Только вот даже на сопротивление сил не было. Вторая рука парня скользнула под ткань туники, оставляя синяки на коже. Рукия не поняла, откуда в ее руке оказался нож и почему Белый демон остановил свою пытку. Только дышать стало в разы легче, и на глазах появились слезы. А она клялась себе, проклиная все на свете, что не будет плакать. И сейчас, лежа на холодной земле, чувствуя, как слезы смешиваются с кровью и дождем, ей стало намного легче. Возможно, это даже к лучшему, умереть на этой поляне, не видеть презрение в глазах отца, не думать, что вся ее жизнь заключается в войне, и не делать попыток заменить Момо мать. Ведь она даже не помнит ее, только образ чего-то теплого и родного, что сторожит твой сон по ночам и укутывает в теплое одеяло, когда холодно. И закрывать глаза совсем не страшно, когда прекрасно понимаешь, что больше никогда не откроешь их. — Рукия, — послышался голос парня совсем близко. — Я все исправлю, обещаю. И девушка недовольно поморщилась, когда ее подняли с земли, когда между пальцами чувствовался холодный ветер, а в нос ударил запах крови. — Ты только держись, я все исправлю. Мы будем вместе, слышишь, я клянусь. Хичи бежал, не обращая внимания на ветки, что преграждали дорогу и оставляли на лице порезы. В правом боку кровоточила рана, нанесенная девушкой. Рана, что стала спасение для них обоих. Куросаки бежал, сжимая в руках Рукию и кляня себя за то, что снова выпустил его. В отражении он всегда видел его, Белого демона, уничтожающего все вокруг. Хичи боялся его, ненавидя всем сердцем. А сейчас проклинал себя за слабость, за желания, которым поддался. Но он все исправит, никто и никогда больше не увидит Белого демона. Он пообещал сам себе, а залогом станет брюнетка, истекающая кровью на его руках.