io servo...

Это продолжение предыдущей истории. Многие не поймут выбор именно этого героя, но я просто решила сделать его более заметным. Тем более после 494 главы. Посвящая Ди.

Дистанция сокращалась. Каждый день — новый шаг. Светловолосый юноша двигался осторожно к своей цели, не спешил, создавал невидимую грань доверия, стирая безразличие между ними. А она лишь благодарно улыбалась за поддержку в неведомом краю, где нет никого, кто бы поддержал. Только муж, но сейчас он постоянно пропадал на работе. В синих глазах мелькали воспоминания о доме, о Риме, а он просто смотрел на эти картинки, впитывая каждый момент, считая, что они для него. Крал эти частички счастья, прятал в сердце, чтобы никто не отнял, не забрал. И впервые в жизни появилась эта привязанность, заставляющая волноваться, переживать и кричать, когда видишь ее в объятиях другого мужчины. — Хисана, — шепчет парень, касаясь темных прядей волос. Она молчит в ответ, даже не шевелиться, когда холодные пальцы дотрагиваются до губ. Девушка спит, а он, словно мальчишка, прокрался в ее комнату, давая маленькую слабину чувствам. Парень понимает, что брюнетка никогда не ответит на его чувства, тем более сейчас, когда зародилась маленькая жизнь. И как же ему хочется уничтожить все преграды между ними. — Ненавижу тебя, — шепчет блондин, одергивая руку. — Ты заставляешь меня быть слабым. Шаг назад, а затем еще и еще. Он привык бороться с собственными страхами, втаптывая их в землю, не оставляя ни следа, даже пыли. А сейчас его останавливает лишь приказ Айзена. Пару слов, заставляющие его бояться, отступить, уйти в тень, оставить жизнь своей слабости. — Я люблю тебя, — решается он на признание. Самые тяжелые слова в его жизни, ранящие сердце, точнее душу, которая ожила при виде этой девушки. Парень до сих пор помнит ее первое появления на острове. Маленькая, такая хрупкая с неповторимыми глазами, плавные движения, мягкие черты лица, а еще тонкие пальцы, сжимающие ладонь мужа. Она цеплялась за него, впрочем, он ее тоже никуда не отпускал. Видимо, это было взаимно — нуждаться друг в друге. Она цветок, чьи лепестки в любую минуту может сорвать ветер, раздирая в клочья, а он стебель, заставляющий держаться за него, не давая упасть или оторваться. Кучики был тем, для кого Хисана цеплялась за жизнь, не обращая внимания на болезнь, верила, что будет все хорошо. А она для него частичкой света, дарующая душе покой. А он, что он? Просто шептал ее имя, иногда прикасался, смотрел в глаза непозволительно долго, копил ненависть к молодому принципу, молясь, чтобы стрела варвара проткнула его сердце. А сколько раз его собственный меч касался белоснежной кожи Кучики, оставляя кровавые следы. И такая тоска наступала в сердце, когда тот, повинуясь чьей-то воле, вставал из «мертвых», идя дальше, в самую глубь сражения. А блондину приходилось лишь делать глубокий вздох, нанося новый удар. И каждый раз, вместо разукрашенных лиц бриттов, он видел Бьякую. Властного, надменного и счастливого, как весенний снег. Этот принцип всегда напоминал ему именно это явление природы. Вроде и холодный, но уже хранящий в себе частички солнечного тепла. Блондин беспрекословно ушел в тень, когда на его место взяли Аэронилью. Молодой бритт был слишком горяч, необуздан. Приходилось постоянно за ним следить, контролировать все его действия, проверять. Наверное, тот день был единственным во всей жизни, когда ему захотелось умереть, спрыгнуть с какой-нибудь скалы, надеясь, что ветер заберет эту боль из сердца, вырвет из его горла крик, раздирающий голосовые связки, а ногти проткнули кожу на ладонях, впиваясь в нее. Но он стоял, просто наблюдал, как глаза тускнеют, а душа отправляется в царство мертвых. Юноша мог остановить убийцу своей возлюбленной, он даже сделал шаг вперед, выходя из своего укрытия, но Хисана пожелала спасти своих дочерей, а этого он не смог простить. Поэтому всего лишь скрылся в тени, занимая роль немого наблюдателя. Взмах, и красная кровь стекает по белоснежной коже шеи, а губы приоткрываться, пытаясь что-то прошептать. А он так мечтал поцеловать их, почувствовать вкус. Хисана падает на кровать. Такая же маленькая и беззащитная, как при первой встрече. Только вот не увидеть ему больше в синих глазах ни Рима, ни воспоминаний, ни счастья, ни своего отражения. А дальше Аэронилью делает ошибку за ошибкой. Оставляет жизнь младенцам, забирает с собой. И ему ничего не остается, как покинуть свой наблюдательный пост и попытаться убить варвара. Только вот Бьякуя помешал, не дал догнать, отдав приказ следовать в другую сторону. И даже тут Боги на его стороне. Пусть и случайно, но принцип спас тем самым своих дочерей. Дистанция оборвалась, превращаясь в пропасть. Затем почти двадцать лет скитания в рядах варваров, семья, друзья. Сражения, редкие приказы Айзена и бесконечные поиски дочерей Хисаны. Ненависть переросла в жажду, желание убить. Он дышал только этим, каждую ночь, закрывая глаза и представляя, как его лезвие вонзиться в тела наследниц Кучики. Но кто же знал, что, увидев одну из них, он отступит, не сможет. Рукия Кучики была точной копией матери, только вот характер унаследовала от отца. И когда тетива лука уже была натянута, а пальцы зажимали стрелу, он так и не смог отпустить, смотря на удаляющуюся фигурку, которую тащил куда-то один из бриттов. — Куда теперь? — подлетает к нему один из легионеров в ожидании приказа. — Теперь в лагерь Куросаки. Там есть еще одна частичка наследия. — Что? — переспрашивает римлянин. — Момо, вторая из двойняшек. Много людей с собой не бери, они меня и так пропустят. — Снова наденете эти тряпки? — Да. Пора снова примерить одежду бриттов. Тонкий слой белой краски, пару росчерков по лицу, глиной линии от глаз к подбородку, знак того, что оплакивает предков, волосы мешают, поэтому пряди убирает назад, открывая миру себя. Он так привык к этой маске из красок, иногда даже веря, что деревянный талисман, подаренный умирающим другом, помогает. Птица с расправленными крыльями и бесконечным стремлением к свободе. В маленьких глазах виднелось синее небо, дающее надежду, а в острых когтях зажата веточка, выполненная искусным мастером. — Как же вы заблуждаетесь, свободы нет, — сжимая амулет, прошепчет мужчина в который раз. — Все готово! — Отлично. Блондин удивился, не услышав в собственном голосе ни нотки радости. Только обреченность и стремление стать этой птицей, поселившейся на его груди. — Только что доложили: Кучики Рукия у Императора. — Понятно, — ответит мужчина, выходя из палатки и сжимая кулаки. Значит, можно считать ее уже мертвой. _____________ Путь до лагеря занял около суток, так что прибыли они глубоко за полночь. Темный лес пугал легионеров, крик птиц вызывал мурашки, а некоторым мерещился странный шепот. Просящий остановиться. Небо затянуло облаками, не позволяя лунному свету проникать сквозь крону. — Вы оставайтесь здесь. Через час вернусь. — Не проще ли напросто напасть? — Там вам не женщины и дети, которых вы рубите не считая, а воины, уничтожающие целые отряды. Так что скройте вашу мнимую храбрость, она вам явно не к лицу, — ответил блондин. И только тогда, когда человек скрылся в зарослях, легионер тихо прошепчет что-то неразборчивое о странностях командира и его любви к бриттам. ______________ Генрюсай смотрел на окружающих, оценивая каждую эмоцию на лицах, каждое движение. Впрочем, тем же самым занимались и остальные, поблескивая клинками в руках. К Шухею подлетел какой-то человек, прошептал что-то на ухо, и так же быстро исчез. — Не может быть, — тихо проговорил брюнет. — Нет. В его руке был зажат камушек. Юмичика разжал ладонь парня и улыбнулся. — Ну и кто же предатель? Попался, значит. — Это... _______________ Воин осторожно крался через лес. Преодолев уже парочку постовых, которые лишь кивали, заметив ночного визитера, блондин двигался к дому Куросаки. Всего пару мгновений, и роду Кучики настанет конец, а Хисана перестанет являться ему во снах, не давая спать, заставляя мучиться вместе с ней. — Добро пожаловать, Кира, — улыбнется мужчина, пожимая узкую ладонь. — Будь как дома. — Мне срочно надо спрятать Момо, где она? — немного поморщившись от собственного имени, спросит мужчина. — Что случилось? — Ее ищет император. Мне надо увести ее подальше отсюда. Тут не безопасно. — Пошли, она сейчас с Тооширо.