io servo...

Темноволосая девушка очнулась уже ночью, когда тени от деревьев протягивали к ней свои когтистые лапы, а смерть нашептывала сквозь ветер, играя с листвой. Сумрак сгущался вокруг маленького костра, где пламя жалостливо просило его защитить, то и дело, приглушая свой свет. В воздухе витал запах приближающегося дождя, а молнии были его вестниками. Длинные белые полосы разрезали небеса, рвали их на части, за что-то проклиная. Дышать было тяжело, видимо, ребра сломаны. На голове лежал холодный компресс, отчего температура немного спала. Рукия помнила, как в детстве заболела. Ей всюду мерещились страшные монстры, голос пропал, и кричать, совсем не получалась. Тогда ее ладошку сжимал Ичиго, не отпускал и не уходил никуда. Это рыжее солнышко, как и ее сестра, тогда пичкали всякими отварами, которые были на вкус просто ужасны. Даже Хичи прибегал несколько раз, шептал что-то на ушко, угрожая. Клялся, что убьёт, если не выздоровеет. — Как ты? — спросил такой спокойный голос. В нем чувствовалась мощь и какая-то теплота. Словно отец спрашивает сына о его подвигах. — Все болит, — не стала врать девушка, понимая, что бесполезно. — Скоро мы будем в безопасности. Предатель вычислен. — Понятно. Спасибо за то, что спасли. Я ведь не… — Глупая девчонка. Не кровь определяет кто мы, а поступки. Ты из нашего племени, — сказал мужчина, меняя компресс. Наконец-то брюнетка смогла разглядеть его. Короткие рыжие волосы, карие глаза, не такие как у Ичиго, эти были более желтые, мягкая улыбка на губах. Она уже видела этого человека, но никак не могла вспомнить где. А еще эта римская форма, такую носят легаты. — Кто вы? — Называй меня Комамура Сайджин. Тебе следует отдохнуть. — Вы случайно не знаете, как там моя сестра? — Она в безопасности, как и твой отец. Улькиорра, Гриммджо и оба Куросаки тоже. — Спасибо, — прошептала Рукия, невольно улыбнувшись. Почему-то, услышав об Улькиорре, сердце забилось быстрее. Она его любит, и отрицать этот факт бессмысленно. Но есть обязанности, и если она все же выживет, то выйдет замуж за Хичи. Ее рассуждения прервал хруст веток неподалеку, она видела, как напряглись люди, готовясь к атаке. Попытка встать не удалась, лишь сильная боль пронзила тело. Раздался звук грома, а затем хлынул дождь. Капли стремительно падали вниз, разбивались о землю, отбивались грязью в разные стороны. Теперь весь лес словно ожил. Листья трепетали под водным натиском, а стволы скрипели, раскачиваясь в разные стороны. Вот молния сверкнула неподалеку, ударяя в макушку старого дуба. Мгновение, и мрак исчез. Огонь быстро схватился за старую кору, выжигая на ней черные узоры. Живой факел полыхал, не обращая внимания на дождь. Именно из-за него стали выделяться в тени деревьев человеческие фигуры. Языки пламени отражались на остриях металла, а в глазах римлян виднелась жажда убийства. Рукия сжимает кулаки, преодолевая боль. Она понимает, что должна бежать, ведь пришли именно за ней. А этим людям ее не спасти, их слишком мало. — Не делай лишних движений, — шепчет на ушко подошедший человек. Лица не видно, оно хорошо скрыто под капюшоном черного плаща. Но голос кажется таким знакомым. — Хорошо, что я успел вовремя. Нам пора, цепляйся. — Забери ее отсюда. Я догоню вас позже, — говорит Комамура. — Справишься? — спрашивает мужчина. — Конечно, — кивает головой рыжеволосый. — Береги ее. — Конечно. Рукия лишь сильнее прижимается к нему, боясь упасть. Воин двигается быстро, не обращая внимания на крики, раздающиеся позади. В чем-то он прав, ведь воли может не хватить, и тогда он сам повернет назад, ринется в бой, не обращая внимания на приказ. Девушку поражает, как уверенно он ориентируется среди этого леса, словно знает, где растет каждый кустарник. Шаг, второй, резкий поворот. Ноги скользят по мокрой листве, а взгляд затуманивает дождь, плотной стеной перегораживая путь. Тонкие пальцы крепко сжимают ткань плаща, понимая, что если отпустят, то потеряют время. — Как ты себя чувствуешь? — нарушает он тишину, резко останавливаясь. — Нормально, — отвечает она, не сразу понимая, что только что мимо пролетела стрела. Их догоняют, загоняют в ловушку. — Я знаю, ребра сломаны. Но тебе придется потерпеть, — шепчет мужчина, скользя по листве, когда ноги вязнут в грязи. Резкий поворот, затем еще, успешная попытка удержать равновесие, и легкий наклон вперед, когда стрела пролетает над головой. Теперь Рукия может разглядеть его лицо, капюшон скинул и мокрой тряпкой повис на спине. Первое действие — резко оттолкнуть, потому что мертвые не помогают, они лишь мстят. Второе — снова ухватиться, так как парень немного наклонился вперед, отчего девушка коснулась земли. — Не пугайся, — сразу поняв ее испуг, прошептал мужчина. — Я его брат, Кайен. Ты только держись крепче. Рукия лишь успевает моргнуть, когда воин падает на спину, сжимая ее в объятиях, как ребенка. Его тело скользит по земле, а камни разбивают в кровь локти и пятки. Сделав глубокий вздох, он не пытается встать с земли, над ними уже нависает меч. — Потерпи, — шепчет он, резко перекладывая девушку на листву. На глазах Рукии невольно появляются слезы, но она знает, что с ней на руках он просто не может сражаться. Кто его враг она не видит, так как перевернуться на спину нет никакой возможности. Прижимаясь к стволу дерева, брюнетка делает глубокий вздох, когда чувствует, как на лицо вместе с холодным дождем попадает горячая кровь. И незнание убивает, ведь нет уверенности, что она принадлежала врагу. Шиба пытается увести его подальше от девушки, но римлянин прекрасно понимает, что именно она его слабость. В руке зажат меч, который то и дело наносит удары. На лице ухмылка, потому что он уверен, что победит. И когда его руку пронзает резкая боль, в глазах появляется удивление. — А ты силен, бритт, — снова оскал на его лице. А кровь из раны плавно стекает к рукояти. — Но не боишься, что не уследишь? — теперь взгляд направлен на девушку, которая лежит в стороне. —- Поверь, моя племянница посильнее тебя будет, — улыбается Шиба, подходя ближе к ней, чтобы загородить. — А ты видел, какие узоры на ее теле оставил Император? — ухмыляется римлянин. Он-то знает, как вывести врага. Ведь если не контролируешь себя, то делаешь ошибки. — Говорят, на ее спине красуется его личная печать. Кайен нападает первым, не выдерживает, глупая атака. Просто он-то знает, какие отметины оставляет Айзен. Римлянину удалось заставить его делать ошибки. И теперь уже очередь бритта скривиться от боли в боку. Пальцы зажимают рану, но кровь не останавливается, покрывая кожу красным узором. Но Шиба не сдается, не позволяет себе такой вольности, как отдохнуть. Поэтому снова рвется в бой, взмахивая мечом над головой врага. Но тот не привык играть по правилам. Мимолетное движение, и нож вонзается в тело Кайена, вырисовывая новую дорожку для смерти. — Тебе не кажется, что чего-то не хватает? — ухмыляется римлянин, указывая на то место, где была девушка. Трое легионеров уже стоят над Рукией. Они ждут команды, даже не обнажая мечи. Чего им страшиться эту умирающую малышку, которая и дышать-то толком не может. Да и дождь смывает с ее тела кровь, значит, раны намного серьезнее, чем они ожидали. — Отойдите от нее, — говорит Шиба, сжимая меч крепче. — Только попробуйте прикоснуться к ней. — Ты имеешь в виду так? Смех легионеров оглушает, заставляя морщиться. Один из них приподнял Рукию за ворот туники, словно безжизненную куклу. Брюнетка была без сознания, поэтому даже и не пыталась вырваться. — А она симпатичная. Кучики всегда славились своей холодной красотой. Шиба бросается вперед, пытаясь убить наглеца, но удар в спину заставляет опуститься на колени. По телу прошлась резкая боль, так как римлянин не успокоился, проворачивая меч в ране. Отхаркивая собственной кровью, Шиба скривился, пытаясь встать. — Я хочу, чтобы ты это видел, — говорит римлянин, ногой ударив в спину, заставляя упасть лицом в грязь. Холодная вода приводит ненадолго в чувства. Синие глаза неотрывно смотрят на человека, неспешно подходящего к миниатюрной девушке. Его рука сильно сжимает ее лицо, наверняка оставляя на скулах синяки, а затем впивается грубым поцелуем. Кайен ревет, словно раненый зверь. Адреналин вливается в кровь, Шиба даже не замечает, как его меч вонзается в глотку врага, как теряет сознание, а Рукия падает на землю рядом с ним.