Дым без огня

Кабинки колеса обозрения медленно поднимались над деревьями парка. Он сидел на скамейке, обхватив колени, и смотрел на радостные лица за стеклом. Это так весело — подниматься к небу, смотреть, как под тобой расстилается город, блестящая лента реки и степь за ней, уходящая к горизонту, кажущаяся бесконечной? Так радостно дышать этим простором, рваться к нему, почти взлетать… Что есть силы вцепился в плечи, тряхнул головой. Нет, он этого не хочет! Лучше даже не думать. Рядом упала смеющаяся парочка, сплела руки. Он покосился на них неприязненно, отодвинулся. Ну вот какого? В парке скамеек мало? С чего решили, что сесть именно здесь — хорошая мысль? Девушка подняла голову с плеча парня, принюхалась подозрительно. — Гарью пахнет? — спросила недоверчиво. Зараза. Парочка принялась крутить головами. Девка прикрыла рот ладошкой с длинными ногтями, закалялась. Давай-давай, дыши активнее, может, свалите наконец. Кашель стал чаще; парень уже тоже морщился. — Что за хрень, опять где-то пожар? — с подозрением обернулся на театр, обежал взглядом забегаловки. Обернулся к девке: — Эй, ты как? Заметил наконец. Та едва ли не задыхалась. Он следил за парочкой, накручивая челку на палец, и не мог сдержать злобной улыбки. Парень засуетился, одновременно пытаясь увести задыхающуюся девчонку и что-то набрать на телефоне. Выбираешь между пожарной и скорой, дурень? В следующий миг это представление перестало иметь значение. — Он рядом, — сказали за спиной, как холодной водой облили. Медленно, стараясь не привлекать внимания, обернулся. — Я не вижу, — высокая девчонка с укладкой как для журнальчика надула губки, повертела головой. — Я тоже, — согласился ее спутник, придерживая за ошейник шипящую тварь, будто взявшую след собаку. Та хлестала себя по голым бокам гибким заостренным хвостом, водила тупорылый мордой из стороны в сторону. Боялась. Чего нельзя было сказать о хозяине. Хоть сентябрь и решил с дуру, что он летний месяц, этот был в объемном коричневом свитере, делавшим его похожим на большого плюшевого мишку. Да только от него все равно хотелось бежать, все внутри вопило об опасности. Но отвести взгляд не получалось, не то что пошевелиться. Казалось, дернешься — и заметит. Тогда конец. Спутница его была попроще, с виду такая же фифа, что недавняя соседка по скамейке. Но на деле скорее яркая лягушка — тронешь и отравишься. …где он вообще мог видеть ядовитых лягушек? Они прошли мимо, даже не посмотрев в сторону его скамейки. Но стоило только выдохнуть, как медведь сказал, не замедляя шаг: — Сообщи остальным, чтобы собрались вокруг парка. Нельзя его выпускать отсюда. Словно пружина капкана щелкнула. — Разделимся? — фифа аж приплясывала на своих кыблах от энтузиазма. Медведь кивнул. Он проследил, как они расходятся. Что ж, возможно, еще есть шанс.

* * *

«Все не так страшно», — подумала Инга, без особого веселья, правда. Протянула руку, на нее опустился золотой сокол, издал протяжный клекот. — Рядом никого, — доложилась она. Апрель равнодушно кивнул, потушил сигарету — какая она уже по счету? — пошел дальше по улице. — В Нахичевани не так давно горел частный дом, — бросил через плечо. — Осмотрим его — может, получится найти след. Инга нахмурилась, догнала его, подстроилась под ровный широкий шаг. — Почему мы связали все пожары последних недель в один ряд? — спросила, когда они вывернули с извилистых проулков на Мясникова, отпустила сокола в полет. — Частный дом, крытый рынок, гостиница, лесополоса… Фантомы так себя не ведут. Апрель вздохнул, даже не обернувшись. Серебристая зажигалка плясала в его пальцах. — Разброс по месту, но не по времени. Такое насыщение однотипными событиями после столь значительной катастрофы трактуется однозначно. «Говорит как профессор матанализа», — подумала Инга, скривилась невольно. Сергей Палыч на первой же паре постановил, что только половина сидящих в аудитории минует рубеж первой сессии, а потом принялся читать материал тем же монотонным, скучающим голосом. К концу лекции Инге хотелось сбежать не дожидаясь экзаменов. Апреля хотелось просто стукнуть. Вместо этого Инга глубоко вдохнула. Вспомнила, как объясняла Вадиму квадратные уравнения, тем же тоном продолжила свою мысль: — Фантомы очень последовательны в своем переживании. Родившаяся при обрушении моста тварь не пойдет раскачивать высотки, порождение автокатастрофы не заинтересуется велосипедистами, пока они не выйдут на трассу. Наша цель должна бы стремиться к жилым домам, пытаясь погасить свой голод: искать приют — и уничтожать его. Зажигалка в пальцах Апреля замерла. Под его пристальным, совершенно невыразительным взглядом Инга сбилась с шага. Сглотнула нервно, потом решительно вздернула подбородок, готовясь принять ворох язвительных комментариев. — Ты права, — сказал Апрель вместо этого. Тут уже Инга встала соляным столбом. Благо, светофор на перекрестке сурово сверкал красным для пешеходов. По Первой линии, лениво шурша шинами, катились автомобили. Апрель остановился у края тротуара. — Как бы ты объяснила происходящее в городе? Инга мотнула головой, собралась с мыслями. — Если проанализировать все сопутствующие факторы, можно предположить… Апрель фыркнул. — Ощущение, что на рабочее совещание угодил. Давай проще. Он, конечно, насмешничал, улыбался снисходительно. Но Инга отчего-то не разозлилась, а успокоилась. Отзеркалила усмешку. — А проще вам Охотник говорил, — ввернула шпильку, заметила, как недовольно дернулись уголки губ Апреля, продолжила: — Чтобы выследить, нужно понять. Нашего фантома создало отчаянье лишившихся всего людей, их страх и потерянность. Он мечется по городу, потому что им движет паника. Он не знает, куда податься, и бросается к людям, как потерявшийся пес. Светофор мигнул, сменился зеленым. Апрель, перекатившись с пятки на носок, кивнул. Шагнул на дорогу. С пронзительным клекотом с неба рухнул золотой сокол. Шагнувшая было следом за напарником Инга отпрыгнула в сторону, прижалась спиной к кирпичной стене углового дома. Апрель резко развернулся на месте, плеснули полы серого плаща. В какой миг у него в руке возник нож, Инга не заметила — только блеснул серебряный росчерк. Раздался знакомый короткий вопль; металл звонко ударил о черепицу над головой Инги. Упущенный утром фантом приземлился неловко посередине проезжей части, зарычал недовольно. Шедший по Первой линии молодой человек в яркой красной толстовке, не отрывающий взгляд от телефона, собирался было притормозить на краю тротуара. Но ударивший позади хвост твари подтолкнул — он уверенно шагнул на проезжую часть. Золотая стрела ударила в асфальт у самых его ног. Молодой человек словно проснулся, шарахнулся назад, чудом не споткнувшись о бордюр. Вскинул взгляд — чтобы увидеть промчавшуюся в шаге машину. Фантом тяжело рухнул за спиной прохожего, дергая связанными серебристой нитью лапами. Светофор снова мигнул, меняя цвет. — Апрель! — Инга выстрелила навскидку над затормозившей тойотой, обернулась к напарнику. Маг поморщился, дернулся в сторону, стараясь не выпустить из рук натянутую нить. Не успел. Люди не видят фантомов. Сражающихся магов они не замечают тоже. Если взялся за оружие — ты невидим. Но, в отличие от фантомов, все еще уязвим. Тронувшаяся на зеленый газель толкнула Апреля в бок — благо, что разогнаться еще не успела. Серебряная нить с тонким звоном лопнула. Фантом, плача, поднялся на лапы, прихрамывая рванул дальше по Мясникова. Апрель с шипением поднялся на одно колено, рявкнул на рванувшуюся к нему Ингу: — Дуй за ним! Командир хренов! Поймав окно в потоке машин, Инга наискось перебежала перекресток. С разбега перескочила через припаркованную на обочине побитую девятку, как через козла. Хоть на что-то пригодились дурацкие пары физкультуры! Вскинула лук, едва коснувшись ногами асфальта. Проклятая тварь почуяла. Припала к земле, пропуская стрелу, оттолкнулась всеми уцелевшими лапами и вспрыгнула на крышу закрытой шашлычной, чуть не своротив вывеску. Следующая стрела перешибла хвост, но горестно взвывший фантом уже спрыгивал в чей-то двор. — Проклятье! — Инга во весь дух рванула к следующему перекрестку. Резко затормозила на углу, вскинув лук, но заметила только кончик хвоста между деревьями. Не понять даже, в какой двор паршивец сбежал! — Упустила? — выдохнул догнавший ее Апрель. Скривился при этом так, словно Инга ему лимон целиком в рот запихнула. — Как умудрилась! — А я что, должна была на гараж за шашлычной залезть и через заборы за ним гнаться? — взорвалась Инга. Резко вскинула к небу лук, выстрелила раз, второй. На мгновение Нахичевань расстелилась перед ней панорамной картой, неровным узором двориков и четко по линеечке проложенных улиц. «Найти!» — скомандовала резко, моргнула, прогоняя из головы задвоившийся вид с высоты птичьего полета. Апрель проследил взглядом за соколами. — Свернем по Пятой, — постановил. — Прыгая через заборы мы его точно не догоним. Поморщился на миг, прижав ладонь к боку. Ингу кольнуло виной. — Сильно прилетело? — Обойдусь без скорой, — усмехнулся Апрель. — Княжна потом залатает. Головой не приложился и ладно. Инга поджала губы, оглядела его с ног до головы. Удивилась невольно: он же сегодня и по пожарищу шлялся, и по асфальту покатался, а светлому плащу хоть бы что. Заговоренный что ли… — Не бойся, не отстану, — однозначно истрактовал ее взгляд Апрель. Решительно зашагал дальше. Оружия при нем снова не было видно, посмотришь со стороны и увидишь только прогуливающегося солидного мужчину. Инга убирать лук не стала, за что чуть было не поплатилась: старушка с пакетом фруктов чуть не сбила ее на углу. Апрель фыркнул, глядя на то, как Инга балансирует на бордюре. — Можешь определить, где фантом? Инга неопределенно махнула рукой вверх по линии. — Двор перед трамвайными путями, — буркнула. Дальше пошли рядом; приноровиться к широкому шагу Апреля оказалось непросто. Это со стороны он казался расслабленным — несся при этом со стремительностью пули. Тварь схоронилась в глухом закутке на Закруткина, между старой кирпичной пятиэтажкой и потрепанными гаражами. Ингины соколы уселись на крыше дома, крутя головами следили за зализывающей раны тварью. Инга моргнула, прогоняя всплывшую картину. Доложила Апрелю. Тот кивнул. — Твои помощники могут выгнать фантома на нас? От его холодного прагматизма дрожью продрало. Инга не миг прижала ладонь ко лбу, надеясь, что это будет выглядеть как задумчивость. Напомнила себе: эта тварь хотела тебя убить, чуть не толкнула человека под машину. Она только выглядит раненым зверем. У нее нет чувств, кроме двух — боли и голода. Здесь некого жалеть. — Стрела? — Апрель замедлил шаг, прищурился. — Да, я смогу, — ответила Инга. Щелкнула пальцами, усмехнулась: — Считай, сделано. Он на миг улыбнулся одобрительно. Резко обернулся на вой фантома, перемежающийся собачьим лаем. Тварь вылетела на трамвайные пути, впилась острыми лапами в асфальт. Выгнула шею, схватила поперек туловище одну из гнавших его собак. Сомкнулись челюсти. Переломленная стрела упала на землю, рассыпалась искрами. Инга поморщилась, выхватила лук. Особой необходимости уже не было. Серебристая нить захлестнула шею фантома петлей. Апрель резко дернул, и тот завалился на спину, пронзительно плача. Инга поежилась. — Твоя работа? — быстро оценив перебитую утром ногу, уточнил Апрель. Инга кивнула, и он отступил в сторону. — Добивай. Инга нахмурились, посмотрела исподлобья. — Давай ты? — предложила, попросила почти. Объяснила в ответ на непонимающий, суровый взгляд: — Обычно это Ним делает, у меня… Не получается. Вот даже в голову не выстрелила. Апрель нахмурился. Резко опустил руку. Плач прервался на высшей ноте. Голова твари упала на тротуар и начала стремительно бледнеть, тая. Инга облегченно вздохнула. Посмотрела на Апреля благодарно. Но тот уже отвернулся, смотрел вверх по улице. — Ты понимаешь, от чего отказалась? — спросил холодно. Лук в руке растаял. Инга заложила большие пальцы за пояс джинс, хмуро поглядела на Апреля. — О чем ты вообще? Он вздохнул, точь-в-точь Сергей Палыч перед объяснением нового материала. — Значит, не понимаешь, — обернулся смерил ее взглядом. — Ты хоть раз сама убивала фантома? — Приходилось, — отрезала Инга. Дернула плечами — воспоминания были не из приятных, пробежались по коже холодными иголочками. — И что чувствовала? — не отставал Апрель. — Да какая разница! — Инга вздернула подбородок. — С чего вы решили о моих чувствах побеспокоиться? Он скривился. Постановил: — Дура. Инга медленно-медленно вдохнула, глядя на него. Представила, как одна стрела бьет Апреля в лоб. Вторая — в грудь. Ладони стало покалывать, Инга встряхнула руками, стряхивая золотое свечение. Убивать Апреля все-таки не хотелось. Но… Он прищурился, наблюдая. — Ты никогда не думала, зачем нам эта охота? — спросил вдруг. — Зачем носиться по всему городу, рисковать жизнью? — Чтобы спасать людей, — огрызнулась Инга. — И много тебе толку с тех людей, — фыркнул Апрель. — Альтруизм — это хорошо. Но мы получаем награду за каждого убитого фантома. Инга нахмурилась. — Какую это? — Накопленную ими энергию, — Апрель вздохнул. Выхватил из воздуха нож, подбросил. — Силу, бодрость, годы жизни. Поймал за лезвие, холодно и остро посмотрел на Ингу. — Вот только получает это лишь один маг. Тот, кто наносит последний удар. Инга вздохнула, отвела глаза. — Я… не знала. Нам никто не рассказывал. Апрель хмыкнул, отвернулся. — Обычно такие вещи понимаешь на собственном опыте. Когда чувствуешь прилив сил после удачной охоты. Когда каждое убийство дарит легкость и ощущение могущества, неуязвимости… Инга мотнула головой. — Прекрати, — попросила тихо. Обхватила себя за плечи. Слова Апреля звучали жутко. То, как он описывал эту награду, скорее пугало. Но еще настойчиво звучал в голове вопрос: Ним тоже так ощущала себя после их охот? Она понимала, что?.. Зазвонил мобильник. Инга схватилась за него, как за спасательный круг. — Охотник взял след! — торжествующе воскликнула Ним, стоило принять вызов. Отчетливо представлялось, как она приплясывает на месте от радости и возбуждения — будто это было лично ее достижение. Инга торопливо включила громкую связь. —…ила Добрыне, собираемся вокруг парка Революции! Если сможете перекрыть выходы на Каяни… — Только один, — отрезал Апрель. — Добрыня может подъехать к угловому, мы закроем тот, что ближе к Советской. Ним споткнулась, как лошадь на полном скаку о барьер. Пробормотала невнятное: «Я передам». — Я сам, — Апрель прикрыл глаза, губы сжались, — займись делом. Ним фыркнула и отключилась. — Это было грубо, — сухо отметила Инга. Апрель дернул головой: — Некогда играть в глухой телефон. Глядя на Апреля, Инга ожидала, что и смартфон у него будет тонкий и острый, как лезвие. Но вместо этого Апрель вытащил из внутреннего кармана маленький толстенький мобильник с экраном в три строчки и торчащей антенной. Набрать номер не успел — телефончик разразился противной пищащей трелью. Апрель торопливо прижал его к уху. Инга не могла разобрать слова, но слышала короткие и рубленные, как приказы, фразы Добрыни, и видела, как медленно щуриться Апрель, словно фокусируясь на цели. Поднял глаза на Ингу, нажал отбой. — Работаем.

* * *

Ядовитая лягушка фыркнула, сбросила вызов. Сердито поджав губы, посмотрела на экран своей лопаты. Тряхнула головой, аж грива по плечам плеснула, провернула кыблой на земле, словно вкручивая ее кому-то в ногу. Выдохнула и решительно поцокала дальше по дорожке, вертя головой. Он шел следом, чуть отстав. Сверлил ее спину, изредка косился по сторонам. Казалось, что опасность за каждым деревом, тенью волочится за каждым человеком. Темные волосы лезли в глаза. Он поморщился, пятерней зачесал их назад — и в этот момент встретился глазами с обернувшейся лягушкой. Замер. Она смотрела на него без интереса, с легким удивлением скорее. — Ты за мной ходишь, что ли? — спросила недоуменно, без толики страха. Зараза! Он не нашел ничего лучше, как кивнуть, улыбнуться широко. — Ты красивая! — заявил с энтузиазмом. Лягушка фыркнула, захихикала. Прищурилась по-лисьи, оценивающе и хитро. — А ты милый, — последнее слово протянула так, что сразу стало понятно — издевается. Он усилием воли удержал улыбку. — И храбрый. Ты в каком классе? Он опустил глаза на свои руки. Фифа проклятая, что ей отвечать? Как он вообще выглядит… — Да ладно, не смущайся, — легко сказала лягушка, шагнула к нему. Только чудом не шарахнулся, сцепил зубы. Робко посмотрел снизу вверх. — Я Нина, — улыбнулась она, протянула руку. Надо представиться в ответ! — Руслан, — брякнул первое вспомнившееся имя, коснулся тонких ухоженных пальцев. Она улыбнулась с чувством выполненного долга. Взгляд скользнул в сторону, обегая прогуливающихся людей. — Приятно познакомиться, — сказала дежурно. — Но мне нужно… Сейчас соскочит! — Ну давай я тебя хоть мороженым угощу! — предложил первое, что в голову пришло, улыбнулся лукаво. — За беспокойство. Лягушка моргнула, снова посмотрела на него. Улыбнулась кокетливо, качнула головой. — Давай, если настаиваешь. Да проще предложить. — Тогда жди здесь! Она кивнула покровительственно, отвлеклась на завибрировавший телефон. Руслан метнулся назад, к главной аллее парка. Рванулся к ближайшему ларьку, к выставленному рядом холодильнику. Его как раз открывала женщина, за юбку которой цеплялся канючащий ребенок. Руслан поверх ее рук схватил первый же яркий рожок, и с той же прытью побежал назад. Его, конечно, даже не окликнули. Лягушка, к счастью, топталась на том же месте, хмуро глядя в телефон; ухоженные ноготки цокали по экрану. «Еще бы кончик языка прикусила, для завершения образа очаровательной дуры», — Руслан скрипнул зубами, натянул обратно улыбку. — Я забыл спросить, какое тебе нравится, — сказал извиняющимся тоном. Она рассеянно посмотрела на протянутое мороженое. Напряженные губы дрогнули, сложились в улыбку. — Как ты угадал, что я люблю вишню? — спросила, кокетливо заправляя волнистый локон за ухо. — Интуиция, — широко улыбнулся Руслан. Он зачарованно смотрел, как острые ноготки подцепляют бумагу, как она с треском отрывается, вьется пестрой лентой. Думал, что делать дальше. Каяни уже перекрыли, да и куда там? Укромных дворов в Нахичевани почти нет, разве что забиться к кому-то на чердак… Нет, нельзя, не хочу снова! Лучше попробовать прорваться к Пушкинской, там народу вечно прорва, и куча закутков. — Я понимаю, тебе нужно идти, — потупился смущенно, — но я же могу пройтись с тобой? До мореходки, например. Ты вроде в ту сторону шла? Лягушка закусила губу — интересно, в ее представлении это мило? — кивнула после паузы. Скользнула острым язычком по мороженому, развернулась, посмотрела пригласительно. Он пошел рядом, сцепив руки за спиной, краем глаза следя, как она аккуратно есть проклятое мороженое. Парк шумел голосами: казалось, весь город выбрался на прогулку, пользуясь жаркой осенью. И не думающие еще желтеть деревья накрывали идущую дугой дорожку плотной тенью, по лицам прохожих танцевали пробившиеся через крону солнечные лучи. Кто-то отчаянно визжал на детской площадке — хотелось зажать уши и ускорить шаг, но Руслан только зажмурился на миг. Чтобы не затягивать неловкую тишину, сказал: — Интересно, где учатся такие красивые девушки. Эта Нина рассмеялась, стрельнула глазами. — Поступай на журналистику, и будет тебе счастье, — посоветовала насмешливо. — Ого! — он вскинул брови, посмотрел восхищенно. — То есть я сейчас гуляю с будущей знаменитостью? Она фыркнула, отвела глаза; на лицо тень набежала — на миг, не дольше. — Как знать! — сверкнула белозубой улыбкой, вгрызлась в несчастный рожок. — И каково это, учиться в универе? Ощущение было как от прогулки по тонкому льду — Руслан понятия не имел, что спрашивать и как, поэтому ляпал первое, что на ум приходило. К счастью, с собеседницей ему повезло. Трепаться о себе лягушка могла бесконечно, только вставляй наводящие вопросы да смотри щенячьими глазами. Но простой она не была — глаза так и бегали, всматривались в каждый кустик, каждую тень. Да и шла она на своих дурацких кыблах хоть не быстро, но сорваться в бег готова в любой момент, как только увидит цель. «Не туда смотришь, дура». До ворот парка аттракционов было уже несколько шагов, а оттуда до Театрального проспекта и пресловутой мореходки всего ничего. Руслан позволил себе чуть расслабился, и болтал с Ниной уже без прежнего напряга, почти искренне рассмеялся в ответ на баечку про размер списка литературы на семестр. Лягушка эта нет-нет да морщила нос, принюхиваясь, водила головой, беспокойно хмурилась. «Ну давай, доведи меня до ворот, и ничего тебе не будет». — Ним! Короткий отклик хлестнул поперек спины, заставил вздрогнуть и судорожно сжать кулаки. Руслан не обернулся только усилием воли. Это дурацкое имечко ему ничего не говорило, но голос — голос он узнал. Комкающая в ладони остатки упаковки фифа обернулась удивленно, стрельнула глазами на Руслана, ответила наигранно беззаботно: — О, привет! Я думала, мы позже встретимся… Руслан покосился через плечо. Давешний медведь стоял поперек узкой дорожки, широко расставив ноги, и смотрел прямо на него, накручивая на руку цепь из мелких желтых звеньев. Замершее у его ног чудище скалилось, стегало себя по голым серым бокам похожим на плеть хвостом. В его горло впилась натянутая цепь, и становилось очевидно — в тот момент, когда хозяин ослабит хватку, зверюшка бросится. — Отойди от него, — холодно приказал медведь. Брови лягушки поднялись, рот дурацки округлился. Словно в замедленном времени Руслан видел, как она начинает оборачиваться к нему — хоть и смотрел прямиком на медведя. Мир вокруг выцвел, свет стал режущим белым, тени — пепельно-серыми. Руслан разом видел и выбегающую из ворот парка аттракционов девочку с комком сладкой ваты, и поставленный на ребро кубик рубика сбоку, и поднимающийся надо всем обод колеса обозрения. И фигуры охотников, похожие на тлеющие угли — будто сквозь сажу пробивался единственный яркий, торжествующе алый свет. Руслан не сомневался ни на секунду: дай этому свету разгореться — и он сожжет его. Но он еще успевал. Дернул лягушку за локоть, закрываясь ей, как щитом. Потянулся сквозь верхний черный слой к нутру, к источнику злого алого света — к силе, которую мог, имел право забрать! Девушка закинула голову, вскрикнула, кажется. — Сейчас все закончиться, — прошептал Руслан. Сила билась в ладони, огнем растекалась по телу. Лягушка, попавшаяся цапле, ловила ртом воздухе, кашляла рвано. Руслан увидел, как рвется сияющая цепь в руке медведя, осыпается пылью; толкнул свою жертву вперед, прямиком на рванувшегося к нему пса. Шагнул — перетек? — назад, к выходу, к небу, всюду разом, главное — прочь! И тут его дернули резко, швырнули на плитку дорожки. Мир разорвал грохот звуков — разгоняющийся вихрь, чей-то смех, сигналы машин на Театральном проспекте, вопли, музыка с главной аллеи. Руслан рванулся встать, но только завалился на бок: золотая цепь плотно спеленала его, стянула руки, пережала горло. Он слышал шипение цепной твари, видел, как медленно подходит медведь, присаживается рядом с напарницей. Руслан бился на земле, пытаясь вывернуться. Но цепь держала, как не рвись. Она не жгла, не пыталась задушить — страх справлялся с этим куда надежнее. Глаза жгло, словно от едкого дыма — и это было даже смешно. Медведь резко вскинул голову, подскочил. «Вот и все», — мелькнула ясная, спокойная мысль. Руслан зажмурился, рванулся отчаянно в последний миг — и цепь неожиданно поддалась. Не лопнула, но натяжение исчезло. Мир снова выцвел, только сверкнула холодной сталью короткая вспышка, будто молния. Руслан не смотрел, куда она ударила — взвился к небу, неосязаемый, практически невидимый, позволил ветру подхватить себя и унести — не важно, куда, просто прочь отсюда, как можно дальше.

* * *

Инга опустила лук, так и не выпустив стрелу — да и как прикажешь выцеливать просачиваются через кроны деревьев дым? — Что это вообще было? — выдохнула растерянно. Апреля этот вопрос не занимал. В несколько шагов он оказался возле Охотника, сгреб его за ворот. — Ты его отпустил! — рявкнул в лицо. — Потому что ты принялся швыряться ножами прежде, чем подумать! — Охотник резким движением отбил его руку, на миг показалось — сейчас ударит. Отступил, только бросил зло: — С людьми ты так же поступаешь? Глядя на лицо Апреля подумалось — лучше бы ударил. — Эта тварь что угодно, но не человек, — процедил он сквозь зубы. Но Инге стало не до них: лежащая на дорожке Ним закашлялась, попыталась подняться. Рванулась к подруге, приобняла за дрожащие плечи, помогла сесть. Скинула с плеч рюкзачок, торопливо вытащила бутылку с водой. Ним щурила покрасневшие глаза, качнула головой, когда губ коснулось горлышко бутылки. Попросила жалостливо: — Можно я умоюсь? Инга кивнула, тут же сообразила добавить вслух: — Конечно, сейчас. Мужчины продолжали ругаться. Их голоса не поднимались до крика, но атмосферка все равно была грозовой. — Он скорее всего разумен… — Он напал на одного из нас! На чьей ты вообще стороне? Инга отпихнула любопытную морду охотникового фантома, лезущего под руки и с любопытством обнюхивающего Ним. Вскинула голову, мрачно посмотрела на обоих. — Может, кто-нибудь все-таки позвонит Добрыне? — спросила недовольно. — И Охотник, уберите своего питомца, мешает! Они замолчали, еще миг сверлили друг друга злыми взглядами, потом синхронно развернулись. Апрель достал свой старомодный телефон, Охотник тонко присвистнул. — Чего это тебе помешал его фантом? — удивленно спросила Ним, наклонившись к Инге. — Это ты чтобы отвлечь их? Инга фыркнула, проводила радостно потрусившую к хозяину тварь взглядом. — Если бы. Он чуть бутылку не опрокинул, так хотел тебя облизать… — она споткнулась, посмотрела на недоуменное лицо подруги. — Ты не заметила? — А он вообще здесь? — Ним завертела головой. — У ног Охотника, — помертвевшим голосом доложила Инга. — Да ты шутишь! Нет там никого. — Твою же… — не то зло, не то потрясенно выдохнул где-то за спиной Инги Апрель. Ним смотрела Инге в глаза с надеждой, широко улыбалась, готовая рассмеяться неудачной шутке. Но губы ее дрожали, когда она повторила медленно: — Там нет никого. Да? Инга сглотнула, сжала ладони подруги, медленно покачала головой. Ним опустила голову, посмотрела на их сцепленные ладони, освободила одну. Привычно взмахнула рукой — вот только вместо магического жезла пальцы сомкнулись на пустоте. Ним разрыдалась, громко, отчаянно и самозабвенно, как ребенок, только что узнавший о существовании смерти.