Дым без огня

Гудки тянулись бесконечно. Инга слушала, закрыв глаза и ритмично притопывая ногой. Под кроссовкой хлюпало. Когда повисла пауза, напряглась, но знакомый механический голос сообщил, что абонент не абонент, и Инга раздраженно отключила вызов, не дождавшись предложения оставить голосовое сообщение. Кто ими вообще сейчас пользуется? Если уж в соцсетях молчание, эту глупость Ним точно проигнорирует. — Тишина? — сочувственно спросил Охотник, обернувшись. — Угу, — Инга сердито затолкала телефон в карман ветровки. — И в универе ее всю неделю не видели, и в квартире не появлялась. Ну или дверь не открывает. — Ей было, куда поехать? — Я попросила маму зайти к ее родителям, — вздохнула Инга. — Они соседи по поселку, шапочно, но знакомы. Сама бы позвонила, если бы номер был… Звучало так, словно она оправдывается. Инга поджала губы, отвернулась, глядя на пустую ночную аллею. — Давай лучше продолжим. Охотник еще мгновение смотрел на нее — взгляд у него, конечно, тяжелющий, точно копье в спину уперли! Опустил ладонь на голову подбежавшего Фунтика, почесал над бровями. Время подходило к полуночи, и Большая Садовая затихала. Автобусы уже перестали ходить; город засыпал. Первомайский сквер был практически пуст — не много нашлось желающих гулять вечером буднего дня по его темным аллеям, вдалеке от рыжего света фонарей Садовой. В парке Революции еще наверняка много народу, ну так там в любое время… Инга посмотрела на сияющий обод колеса обозрения на фоне темного неба, дернула плечами, отвернулась и решительно зашагала вслед за Охотником к ротонде. Работать с ним было… спокойно. И катастрофически непривычно. Охотник не трещал над ухом, не тормошил, не тянул в сторону, не расспрашивал, с чего она взяла, что фантом спрятался именно в том дворе, именно под той лестницей… Он слушал молча и внимательно, кивал, изредка поправлял, подсказывал новые приемы — в конце концов, он тоже использовал ищейку, пусть и иной природы. Но он не был Ним. А еще с ним было это несчастье. Кстати, куда он подевался? Инга пытливо огляделась. Охотник не выказывал признаков беспокойства, значит черноволосый мальчишка-фантом был неподалеку. Или сегодня остался дома? — Кого мы ищем здесь? — спросила, нагнав Охотника. — Хороший вопрос, — Охотник хитро улыбнулся. — Добрыня рассказывал, что с местной ротондой непорядок. Посмотрим на нее? Спрашивал еще! Инга рванула на свет единственного, казалось, фонаря в сквере. Высоченный и разлапистый, он пятью своими глазами взирал на главную аллею. Фонтан перед ротондой еще не выключили, и белое ее основание вслед за водой окрашивалось то в синий, то в зеленый. Инга стремительно взлетела по невысокой лесенке к самой ротонде, огляделась настороженно. Кроме звонкого плеска струй да редкого взрыкивания проезжающих по Садовой машин звуков не было. Движения — тоже. Охотник не торопился следом, щурился на купол от фонтана, словно силясь что-то припомнить. Фунтик, в отличие от хозяина, не сомневался и радостно последовал за Ингой. Обнюхал одну из колонн и плюхнулся на плитку террасы, лениво помахивая хвостом. Инга завистливо на него покосилась: после добрых шести часов обхода ноги норовили отвалиться. Провела ладонью по парапету, пожала плечами да и уселась. Поднявшийся к ним Охотник покосился неодобрительно: — Холодный же. — Да брось, — Инга поморщилась. — Еще спроси, не промокли ли у меня ноги! — А промокли? — с беспокойством уточнил Охотник. Инга со стоном закинула голову, откинулась назад, свешиваясь к фонтану. Охотник тихо рассмеялся. — Расскажи лучше, что тут не так? — попросила Инга, выпрямляясь и критически рассматривая ротонду. Беседка как беседка, с чуть пожелтевшей побелкой, по которой тут и там расползались трещины. Охотник сковырнул кусочек краски, кивнул чему-то. — Ее только в этом году реставрировали, а уже все крошится, — качнул головой, медленно пошел в обход ротонды. — Добрыня говорит, она постоянно норовит осыпаться. Пока только штукатуркой по макушке прилетало, но однажды и обвалиться может ведь. Под ней подземелья крепости, будет громко. Инга нахмурилась, подскочила. Оглянулась на Фунтика, беспечно развалившегося на плитке террасы. — Думаешь, здесь мог кто-то окопаться? — уточнила, прикоснувшись к холодной колонне. Зашуршала осыпающаяся крошка, почти к самым ногам Инги упал здоровый камень. Она отпрыгнула к Охотнику, выхватила лук. Выцелила темный силуэт на вершине ротонды. — Дым, слезь оттуда, будь добр, — не подняв глаз даже, попросил Охотник. Фигура на ротонде размылась, поднялась темным облаком, медленно рассеиваясь. Инга раздраженно фыркнула, опустила лук. Поджав губы, смотрела, как черный дым собирается за спиной Охотника, постепенно обретая человеческие черты. — Хорошая стойка, — бросил Охотник, окинув Ингу одобрительным взглядом. — Все хотел спросить, где ты училась? Инга спрятала довольную улыбку, пожала плечами. — Сначала по видео, — призналась. — Потом уговорила отца раз в неделю брать меня в город, ходила на тренировки клуба. — Спортивная стрельба? — с интересом уточнил Охотник. Инга ковырнула носком кроссовки плитку. Мальчишка за его спиной ногой отпихнул от себя радостно расшипевшегося Фунтика. Тот взвизгнул довольно и попытался его укусить. Охотник присвистнул, утихомиривая обоих, но смотреть продолжал на Ингу. — Нет, — вздохнула она, призналась неохотно: — К ролевикам. Какой угодно реакции ждала в ответ, но только не одобрительного: — О, тогда понятно. Охотник улыбался. В отличие от большинства знакомых Инге людей за сорок ему объяснять, кто это такие и зачем бегать по лесам, переодевшись в эльфа, не нужно было. Охотник ее удивленный взгляд, кажется, истолковал иначе. — Форма твоего лука. Он больше похож на традиционный, чем на спортивный, — пояснил мягко. С интересом спросил: — А с каким клубом занималась? — С «Эльтрой», — пробормотала Инга растерянно, — подожди, а ты откуда?.. Он рассмеялся: — Я историческое фехтование преподаю желающим. С ротонды с печальным шорохом осыпался кусок штукатурки. Инга с Охотником обернулись как по команде. — А вот это не я, — открестился нахохлившийся Дым. Сморщился недовольно: — Она тут сколько, век стоит? Что-то вы поздно спохватились. Инга скрестила руки на груди, глядя на него исподлобья. Паршивец мелкий, но ведь прав по большому счету! — Конечно, ее несколько раз проверяли, — терпеливо пояснил Охотник. — Потому Добрыня и попросил меня взглянуть. Дым шарахнулся в сторону, ощерившись, как щенок, когда он поймал в воздухе конец золотой цепи. Она звякнула о колонны, затягиваясь ошейником вокруг ротонды, словно на шее громадного зверя. — Подстрахуй меня, — попросил Охотник. И резко дернул. На миг показалось, что падает сама ротонда. Земля под ногами мелко задрожала, будто в судороге, от низкого рокота заложило уши. В следующую секунду Инга увидела бьющегося между колонн фантома, чьи похожие на сплетенные стальные прутья лапы золотой цепью приковало к земле. Он вскинул словно сложенную ребенком из обломков кирпича голову, раззявил кривую пасть. Его клич походил на далекий взрыв; купол, кажется, пошел трещинами. Инга вскинула лук, прицелилась в мутный стеклянный глаз. …по трещинам на морде катились капли воды, и казалось, тварь плакала… Выстрелила на выдохе. Фантом дернулся в сторону; на плитку террасы с глухим стуком посыпалась кирпичная крошка. Теперь челюсть твари перекособочилась и жалобно отвисла. Инга закусила губу. — Дым, держи! — резко приказал Охотник. Мальчишка подхватил брошенный ему конец цепи, поморщился, наматывая ее на запястье. Почувствовав, что хватка ослабла, фантом постарался вывернуться из оков, но не успел. Охотник двигался со стремительностью, какой, глядя на его массивную фигуру, Инга не ожидала. На мгновение почудился плеск плаща и короткий сигнал трубы, блеснул холодным звездным светом меч в руках мага, со звоном столкнулась сталь. А потом отрубленная голова рухнула на землю. Лапы фантома еще судорожно скребли по плитам; Охотник перехватил меч двумя руками, опустил вниз, прикалывая тварь к земле, как бабочку. Поднял на Ингу тяжелый взгляд. — Быстрая смерть — это тоже милосердие. Единственное, которое мы можем дать фантомам. Она сглотнула вязкую, с привкусом железа слюну, отвела глаза. — Что это было? — спросила тихо, глядя на чуть заметные выбоины, оставшиеся на плитке. — Дитя войны, — негромко ответил Охотник. — Время проходит, но они все еще остаются в костях города. Всегда что-то остается. Сложил руки на эфесе, закрыл глаза. Его губы были горько поджаты; казалось, что он молится. Дым какое-то время смотрел на него невидящим взглядом, потом встряхнулся, отвернулся резко. Обхватил себя руками. Кажется, дрожал. Инга помедлила, потом все-таки подошла, торопливо стянула и накинула на его острые плечи куртку. Улыбнулась в ответ на брошенный исподлобья злой взгляд, дернула за длинную черную челку. Дым отмахнулся, отвернулся с независимым видом. Запахнулся плотнее. За их спинами медленно выдохнул Охотник. — Хватит на сегодня, — сказал устало. — Пойдем, подвезу тебя до дома. Инга не возражала.

* * *

От места охоты до логова медведя было рукой подать, минут десять даже на его драндулете. Но нет, поперлись с девчонкой на другой конец города. Руслан забился в угол заднего сидения, завернувшись в ее куртку, равнодушно смотрел на будто бы вымерший и залитый болезненным рыжим светом проспект Стачки, проносящийся за окном. Лениво думал: как Охотник не боится разгонять это чудовище, оно бухтит так, словно развалиться может в любой момент. Маги молчали, погруженные каждый в свои мысли; девчонка то и дело сжимала левую руку, пытаясь нащупать этот ее кошмарный лук, украдкой кусала губы. «Нежная какая, гляньте-ка». Поморщился, закрыл глаза, задышал медленно, как Охотник велел. Напряженное тело расслаблялось неохотно, но в какой-то миг Руслан задремал. Тут же вздрогнул, выпрямляясь, судорожно сжал замкнутую на шее цепь. Поймал внимательный взгляд Охотника в зеркале заднего вида, торопливо отвернулся к окну. Уазик заползал в темные дворы Западного, переваливаясь на поворотах. Девчонка оживилась, высунулась в просвет между передними сидениями, принялась командовать. Руслан ни на миг не сомневался, что Охотник и без ее советов знал, куда ехать. Но слушал терпеливо, и в боковом зеркале можно было даже поймать краешек его улыбки. Когда остановились у подъезда, повисло молчание. Девчонка выпрямилась на сиденье, сморщилась так, словно держала во рту лимон, который жалко выплюнуть. Руслан с сожалением выпутался из куртки, швырнул в магичку. — Спасибо, — буркнул, подтянув ноги к груди. Обнял колени. Она скомкала несчастную ветровку в руках, неожиданно мягко улыбнулась в ответ. Повернулась к Охотнику. — Спасибо — за день и за совет. Я постараюсь ему следовать. Уже распахнула дверь, когда Охотник сказал: — Ты правда хороша. У тебя есть чутье и умение выбирать момент. И доброе сердце. Девчонка замерла, кивнула торопливо, сверкнула улыбкой и выпрыгнула из машины. — Она покраснела, — донес ехидно Руслан, глядя, как она скрывается в подъезде. — Умеешь ты смутить девушку. Охотник не ответил. Побарабанил пальцами по рулю, сам с собой пробормотал: — Тут я ее ничему не научу. Словно в ответ на его мысли зазвенел мобильник. Звук был похож на конвульсии древнего дверного звонка. Где Охотник откопал настолько противную мелодию? Руслан поморщился, качнулся вперед, утыкаясь лбом в спинку его сидения. Прислушался. — Не спишь? — донесся из динамика деловой голос. — Только собирался ехать в эту сторону, — Охотник вздохнул. — Но мне сегодня не придется, да? — Завтра днем мы не пересечемся, а откладывать бы не хотелось, — вот кто так отвечает, ни да, ни нет, сам решай и сам виноват будешь! Но Охотник как-то стремительно напрягся, собрался, как почуявшая след гончая. — Что-то важное, — не спросил даже, озвучил как данность. — Скорее интересный набор наблюдений. Но мне подумалось, ты захочешь завершить одно старое дело. — Жди, — коротко отозвался Охотник. Руслан тяжко вздохнул. Хорошо, если они к утру вернутся в логово. Перегнулся через спинку сидения в багажник, щелкнул дремлющего Фунтика по лбу. — Наш хозяин — идиот, — сообщил доверительно. Адская гончая непонимающе посмотрела в ответ, моргнула третьим веком. — Держись там, умник, — усмехнулся Охотник. Пофыркивая недовольным зверем, уазик стронулся с места. — И куда нам? — Руслан вытянулся на заднем сидении, уложив голову на руки. Так шатало гораздо меньше, но стоило Охотнику резко затормозить на светофоре, как он чуть не улетел на пол между сиденьями. — На крайний север, — Охотник обернулся, качнул головой. — Сядь нормально. Руслан фыркнул, усмехнулся пакостно. Перетек вперед, попутно не удержавшись и пощекотав нос хозяина. Охотник молча открыл окно. — Это нам еще час кататься? — протянул Руслан, откинувшись на сидении. — Сейчас пробок почти нет, так что полчаса, — бесстрастно поправил Охотник. Руслан скривился, отвернулся к окну. Вид открывался не вдохновляющий: все тот же болезненный рыжий свет фонарей, редкие тусклые окна унылых панельных девятиэтажек, стыдливо прячущихся за густыми деревьями. — Это только в одну сторону, и сколько вы еще трепаться будете, — он вздохнул, стек ниже, нахмурился. Охотник покосился на него, покопался в бардачке и протянул Руслану… леденец на палочке, завернутый в хрустящий целлофан. — Потерпи, — попросил мягко. Руслан посмотрел в глаза тоскливому желтому мишке, моргнул. — Издеваешься, — буркнул сердито. — Капризничаешь, — в тон отозвался Охотник. — Как младенец. Руслан решительно отобрал у него леденец, отвернулся к окну, шурша оберткой. Панельные многоэтажки сменились утопающими в черных зарослях садов домами, дорогу обступали бесконечные автосервисы, шиномонтажки в раздолбанных гаражах, дрянные гостиницы и отели с помпезными фасадами, на редких тополях висели пыльные рекламные растяжки, примотанные где бечевой, где толстыми цепями. — Попробуй поспать, — посоветовал Охотник. — Ехать действительно долго. Руслан перекатил во рту леденец, прислушиваясь к ощущению. Мотнул головой, забрался на сидение с ногами. — Ты еще погулять предложи, — буркнул. — А хочешь? — встрепенулся Охотник. — Нет, — отрезал Руслан, вжался лбом в стекло. Нагулялся. — Люди по этим гребеням и правда каждый день катаются? — спросил, провожая взглядом кислотную вывеску какого-то клоповника. — Их не тошнит? — Можешь у Добрыни уточнить, — вздохнул Охотник. Эта часть города явно не вызывала у него восторга. — Он здесь каждый день проезжает. Руслан чуть повернул голову, чтобы краем глаза видеть его лицо. — Зачем? — На пары, — усмехнулся Охотник. — Он у вас вообще спит когда-нибудь? — неодобрительно посмотрев на сменившийся красным светофор впереди, Руслан уперся ладонью в переднюю панель. — На особо скучных парах, полагаю. Уазик дернулся, замер, лихорадочно дрожа. — Почему он на них вообще ходит? — Подозреваю, что снова стал старостой в группе, — Охотник чуть улыбался, уважительно и самую малость иронично. — Хочешь сделать хорошо — сделай сам? — фыркнул Руслан, — или ему просто нравится командовать? — От некоторых привычек сложно избавиться. Словно в подтверждение достал из бардачка пачку сигарет, сунул одну в рот. Зашарил по карманам в поисках зажигалки. Руслан прищурился. Кончик сигареты загорелся. Охотник поспешно раскурил ее. — Спасибо. Руслан пожал плечами, устроил подбородок на коленях. — Ты все лучше управляешь своей силой, — заметил Охотник. Только фыркнул в ответ, глядя в небо. Оранжевый свет фонарей отражался от низких облаков, ночь казалась болезненно светлой, похожей на беспокойный сон. Над центром висело зарево, словно там полыхал пожар. Руслан закрыл глаза. Только кажется. Иначе он бы почувствовал. В квартиру Добрыни вошел первым, вздернув подбородок. Огляделся исподволь, стараясь не замечать насмешливого взгляда старшего мага. Прихожая как прихожая, коридор в два шага, обои у потолка отходят, плинтус побитый. Разве что вороха курток на вешалке нет, и обувь хозяйская под ноги не кидается. Руслан не стал дожидаться, пока Охотник расшнурует свои берцы, просочился следом за Добрыней в большую комнату. Там царил полумрак, разбавленный только бледным свечением мониторов да одиноким торшером в углу. — Воу, — вздохнул, не сдержавшись. — Вот это нора. — Кто бы знал, чем тебя можно впечатлить, — усмехнулся Добрыня. Мебели тут было всего ничего: мягкий, как большая зефирина, диван, на углу которого светился маленький ноутбук, да широченный стол напротив. Там теснилось четыре монитора, забитые окнами — новостная лента, соцсети, строчки какого-то кода, даже трансляция федерального канала — он правда ее смотрит? При этом шум притулившегося под столом компьютера был не громче шелеста ветра. Добрыня сел в кресло, которое будто с космического корабля будущего сняли. Потянулся. Охотник шагнул в комнату, низко склонив голову, чтобы не встретиться лбом с косяком. Скользнул быстрым взглядом по мониторам. — Что тебя беспокоит? — Аэропорт, — коротко отозвался Добрыня. Охотник нахмурился, сплел руки на груди. — С Платовым уже проблемы? Он же откроется только в конце года. — Платов вне нашей юрисдикции, — Добрыня поморщился, махнул рукой, — Пусть его Новочеркасск с районами делит. Перестанут справляться — подключимся, но нам бы с городом разобраться… Внимательно посмотрел на Охотника. — Я про старый аэропорт, — сказал тише, внушительнее как-то. Руслан тихонечко уселся на диван. Обивка предательски скрипнула, но маги не отреагировали: один продолжал сверлить собеседника взглядом, второй словно окаменел, уйдя в свои мысли. — Поговаривают, что до недавнего времени его хотели сохранить, даже частично рейсы из него выпускать, — продолжил Добрыня, уперся локтями в колени, сплел пальцы, с упорством удава пялясь на жертву. — Но уже принято решение, что аэродром отдадут под застройку. — Оно все-таки выползло, — выдохнул Охотник. Добрыня кивнул. — Пока всякие мелочи, дальше задержек рейсов и измотанных нервов механиков не заходило. Но это пока. Охотник мотнул головой, короткая пегая косица ударила о плечо. — Закрытие аэропорта фантом только подстегнет, — сказал глухо. — А до Платова не так далеко, — кивнул Добрыня, — По прямой да по федеральной трассе. Руслан с любопытством наблюдал, как начало темнеть лицо Охотника. — Я подумал, ты захочешь сам разобраться с этой проблемой, — тихо сказал Добрыня. — Тогда ты не смог его выманить, но выследить сможешь, я уверен. Не хватало нам еще одной авиакатастрофы.

* * *

После обеда распогодилось, и люди радостно ломанулись на улицы, боясь пропустить последние солнечные деньки. В октябре тоскливом обещал опять зарядить монотонный серый дождик, так что толпы народа, курсирующие по Пушкинской, Ингу не удивляли совсем. Только один вопрос напрашивался: кто-то вообще остался в эту пятницу в офисах? Она проводила взглядом яркую коляску, погремушки на которой позвякивали на каждом плиточном шве, прислушалась к гудкам в прижатом к уху мобильнике. Вот зачем людям сотовые телефоны, если они и с собой не носят? Хотя в поселке покрытие, конечно, дырявое… Наконец мама подняла трубку. С честью выдержав стандартный обстрел вопросами: «Все хорошо? Поела? Как учеба? Как здоровье?» — Инга улучила момент, когда она переводила дух и спросила сама: — Ты еще не ходила к Людмиле Валерьевне? — Рабочий день же! К вечеру схожу, как приедут. — Мама вздохнула: — Да не переживай так, помиритесь вы. Мы с твоей крестной как-то по дурости два месяца не разговаривали, потом вспомнить не могли, из-за чего. Инга натянуто улыбнулась, наигранно бодро ответила: — Конечно, помиримся. Но ты все-таки спроси, как она. Волнуюсь. Все-таки выцыганив у мамы честное слово, что она все узнает, повесила трубку. На миг закрыла лицо руками, выдохнула, потом решительно раскрыла отложенную тетрадь. Уткнулась взглядом в задание к коллоквиуму. Успела добраться до середины, когда над головой прозвучал знакомый голос: — И долго ждешь? Подняла взгляд, с трудом сфокусировалась на лице Апреля. В ворохе формул мелькнула рассеянная мысль: «У него виски седые, а я не заметила в прошлый раз». Моргнула, вскочила, торопливо запихивая тетрадь в рюкзак, мотнула головой. — Пораньше пришла, — буркнула. Не стала уточнять, что с Охотником они договаривались встретиться сразу после ее пар, и придумывать другой план времяпрепровождения было лениво. Исподлобья посмотрела на нового напарника. Апрель скучающе изучал ближайший Пушкинский шар. — Идем? — спросил равнодушно, ни дать ни взять чопорный джентльмен на послеполуденной прогулке. С зонтом вместо трости. Металлический, чуть заостренный кончик постукивал по тротуарной плитке, выдавая нетерпение хозяина. Инга кивнула торопливо, собралась было отправиться к Публичной библиотеке, но не успела и шагу ступить. Апрель вскинул руку, потянувшись к ее лицу, усмехнулся уголками губ, когда она инстинктивно отпрянула. Медленней завершил движение, вытащил из-за уха Инги забытую ручку. Протянул ей. Инга почувствовала, что краснеет под его снисходительным взглядом, торопливо выхватила несчастную ручку, сунула в сумку. — Фантом, — выдохнула торопливо, — тут драки участились. Апрель со скепсисом посмотрел на запруженную народом Пушкинскую. — Ночью обычно, — мрачно добавила Инга. — Вчера в травму мужчину увезли, он после кино шел. Ведьма говорит, и днем тут неспокойно. — Что ж, — все еще с сомнением протянул Апрель. Обернулся к Инге, снова натянув бесстрастное лицо. — Сможешь его выследить? Она молча взмахнула рукой, вычерчивая лук. Сжала в ладони теплое дерево, отвернулась — внимательный взгляд Апреля раздражал неимоверно. Ну почему Добрыне пришло в голову, что отправить их сюда вместе — хорошая идея? Ведьма, кажется, язык от удивления проглотила от таких новостей, молчала целую минуту. Сказала, что на ее памяти Апрель никогда и ни с кем не становился в пару, разве что на общих охотах. Стоило спросить, почему так, как Ведьма снова замолчала ненадолго, выдала загадочное: «Тройка мечей», — и поспешила сменить тему. Погуглив, Инга уяснила только то, что ей предстоит страдать. Апрель ее не разочаровал. Не то, чтобы он делал что-то неприятное, просто рядом с ним Инга каждую секунду чувствовала себя как на экзамене, а стоило ненароком повернуться к Апрелю спиной, как между лопаток словно упиралось острие копья. — А у тебя сегодня не рабочий день? — спросила Инга как можно легкомысленней. Закуривающий на ходу Апрель поднял на нее глаза. — Иногда у меня случается отпуск, — сообщил. При этом на лице на мгновение проступило сомнение, будто он сам не верил, что так бывает. Поднял взгляд, следя за описывающим круги вокруг книжки-библиотеки золотым соколом. Разговор заглох, толком не начавшись. Инга отчетливо понимала, что если не хочет до вечера бродить в напряженном молчании, нужно что-то придумать. Но о чем говорить с Апрелем? Насколько же проще было с Охотником! — У тебя есть какой-то вопрос? — Апрель покосился на стрелу, которую Инга, задумавшись, вертела в пальцах. От неожиданности она чуть язык не прикусила, но за выдавшийся шанс ухватилась. — Уже неделю, — призналась. — Но он, наверное, неуместный. Во взгляде Апреля мелькнул интерес, он чуть поднял одну бровь. — Уместный или нет, лучше спросить, чем потом чего-то не понять. Инга выдохнула. «Сам разрешил», — подумала мрачно, вспоминая общий сбор и лица магов в его конце. — Кто такой Актеон? — спросила четко. Апрель отчетливо сбился с шага, поджал губы. — Да, ты не ростовская, — вздохнул, словно напоминая себе, почему ему не нужно ее бить. На миг сжал переносицу. — Хозяином места считается маг, дольше всех проживший на этой земле, — начал издалека, рассматривая тлеющую сигарету. Голос звучал глухо, от интонации зябко становилось. — Сейчас это Добрыня. До него был Актеон. — Был? — уточнила Инга тихо. — Даже самые опытные маги могут погибнуть, — Апрель закрыл глаза, рот искривился горько. Инга отвела глаза, пнула в сторону урны брошенную кем-то бумажку. Она не была уверена, что хочет знать, что сейчас вспоминает напарник. — Получается, Актеон раньше был главой общины? — спросила осторожно. Апрель затянулся, снова посмотрел на кружащего над ними сокола. — Наверное, — протянул с сомнением. Дернул плечом: — Не знаю. Сколько помню, их всегда было двое. Инга отвела глаза — смотреть на Апреля было неловко. Как и всегда при взгляде на чужую боль, которую не можешь облегчить. Она не думала, что своим вопросом заденет его столь сильно. Инга слышала его скорбь и впервые за странным незнакомым именем различила человека. Кажется, он был очень хорошим, этот Актеон. Интересно, Ним его знала? Она переехала в Ростов раньше и первой влилась в общину… Инга тряхнула головой, решительно свистнула. Сокол отозвался переливчатым криком, заложил петлю над теряющимся в зелени греческим храмом. — За работу? — хмыкнул Апрель. Инга решительно кивнула, улыбнулась в ответ. Ну что ж, посмотрим, чему она научилась!