Дым без огня

Проспект Шолохова гудел, как толстая перетянутая струна. Ливню казалось, что в шелесте шин, рычании двигателей, резких сигналах и визге тормозов есть своеобразная мелодичность. Он прошел вдоль рыжего забора автозаправки, легко спрыгнул в просвет между ним и перилами моста, выгнувшегося над железнодорожными путями. Цепляясь за стволы деревьев, чтобы не скатиться по склону на рельсы прямо под колеса гудящего в отдалении поезда, пробрался к останкам старого переезда. Они тянулись друг к другу с противоположных склонов, разделенные линиями проводов, и уже порядком обветшали. Ливень выбрался на крошащийся бетон, остановился за спиной сидящего на краю темноволосого юноши. Тот раскачивался на месте, неритмично болтал ногами в пустоте, зачарованно глядя на поблескивающие на солнце рельсы. Протягивал руку, то словно пытаясь их потрогать, то дернуть провода. Из-за поворота показался поезд. Юноша дернулся вперед, того и гляди свалиться. Пальцы на протянутой руке задрожали. — Иша, тебе что говорили? — холодно спросил Ливень. Рука юноши безвольно упала, он сгорбился, забулькал невнятными жалобами, уронил голову. Ливень вздохнул, потрепал свалявшиеся колтунами кудряшки. — Я понимаю, — сказал мягче. — Потерпи немного, будет весело. Иша поднял на него раскосые глаза, моргнул. Сунул в рот больной палец, принялся грызть ноготь. Ливень с улыбкой щелкнул его по курносому носу в пятнышках боги знают чего. — Идем, нас ждут. И шагнул на крышу проезжающего поезда. Иша последовал за ним, пригнулся по примеру Ливня, когда проезжали переезд. Сразу за мостом спрыгнули на землю. Ограда парка Авиаторов в этом месте зияла дырой, к ней через пути была протоптана дорожка — местные явно предпочитали ходить не вдоль шумного проспекта. Ливень взял уткнувшегося взглядом в землю Иша за руку и повел за собой, как ребенка.

* * *

Когда они свернули на раздолбанную гравийку, на которой и две собаки с трудом бы разошлись, Руслан не выдержал. — Мы добрых два часа кружим вокруг аэродрома! Что ты вообще хочешь так найти? Охотник, казалось, даже на дорогу не смотрел, рулил на ощупь, высматривал поверх заборов и крыш частных домов что-то ему одному ведомое. — Подходящее место, — ответил коротко и вжал педаль газа. Зубы Руслана стукнули, его самого подбросило на сидении так, что чудом макушкой в потолок не впилился. — Мог просто приказать помолчать, — буркнул он, потирая макушку, и отвернулся к окну. Сморщился от калейдоскопа домов разной степени обшарпанности, унылых заборов и заросших огородов. Охотник нахмурился, впервые за всю поездку посмотрел на Руслана. — Я ни разу тебе не приказывал, — сказал серьезно. — Я не хочу тобой командовать. Руслан моргнул, проводил взглядом заросший пустырь, зажатый между двумя унылыми коттеджами. Медленно обернулся к хозяину, подцепил большим пальцем обхватившую шею цепь. — А чего ты в таком случае от меня хочешь? — спросил насмешливо. — Я уже говорил, — терпеливо сказал Охотник. — Помочь. Руслан фыркнул, растекся по креслу. Из-под ресниц заметил, как сморщился нос Охотника. — И как же? — поинтересовался с вредной улыбкой. — Я же фантом. Я существую, чтобы жрать людей, буквально и фигурально. Этого изменить не можешь. Уазик притормозил. Охотник раскашлялся в ладонь, открыл до упора окно. Руслан смотрел на него с двух сторон сразу, обнимая за плечи, и все ждал, когда затянется на шее цепь, вернет ощущение тела и четкость зрения. — Я хорош в качестве цепной твари, но не больше, — подумал-сказал, и слова рожью пробежали по всему телу. — Чем ты сможешь помочь? Быть может, проявишь милосердие? «Ну, почему ты ничего не делаешь?!» — Ты научишься себя контролировать, — выдохнул Охотник в прижатую ко рту ладонь. — Мы что-нибудь придумаем. Опустил руку, улыбнулся мягко: — Ты думаешь и действуешь как человек. Значит, я буду относиться к тебе соответствующе. Руслан отпрянул, зажмурился всем собой. Откинулся на сидение, чуть не ударившись плечом о ручку двери. Охотник несколько раз глубоко вдохнул, кашлянул коротко. — Ты все лучше справляешься со своей силой, — заметил до приторного оптимистично. Руслан скривился, выплюнул: — Надо было тебя все-таки придушить, — и прижался лбом к стеклу. Они покружили еще немного по узеньким грунтовкам, поднырнули под шлагбаум, заржавевший в положении «не туда и не сюда». — Мы все еще в городе? — недоверчиво уточнил Руслан, глядя на распахнувшееся вокруг море выгоревшей на солнце травы и редкие острова невысоких деревьев. — С какой стороны посмотреть, — Охотник притормозил на очередной кочке, из которых состояла дорога. — Понятия не имею, к чему относится этот участок. У нас за спиной Александровка, впереди, за аэродромом, и справа — Ростов. На востоке, кажется уже Аксай. — А мы в степи, — фыркнул Руслан. — Мы всегда в ней, — отозвался Охотник с нежностью, рассмеялся чему-то. Добавил: — Почти на месте. Наконец уперлись в замаскированный зарослями забор. Руслан первым выскочил из машины, потянулся с наслаждением. Оценивающе посмотрел на витки колючей проволоки поверх бетонных плит. — У тебя есть способ перебраться? — спросил с сомнением. — Может, я?.. Охотник качнул головой, выудил из багажника рюкзак, согнав с него дремавшего всю дорогу Фунтика. — Для начала попробуем по-другому. Достал сверток, невесомо скользнул пальцами по потертому, некогда алому бархату, словно не решаясь развернуть. Руслану показалось, что черты его заострились, стала резче линия губ, а взгляд — жестче. Охотник решительно развернул ткань. Руслан был готов увидеть там все, что угодно, от ритуального ониксового кинжала до засушенной человеческой руки. Но к простенькой деревянной флейте оказался не готов. — Придержи Фунтика, — попросил Охотник, поднося ее к губам. Закрыл глаза, глубоко вздохнул. Руслан послушно вцепился в ошейник «собачки», встретился с ее испуганным, как у мыши под веником, взглядом, улыбнулся вымученно: — Ничего, брат, будем держаться друг за друга, — шепнул. Сам не понимал, что его пугает до дрожи, не в ногах даже, во всех внутренностях разом. При первых звуках флейты страх исчез — и не только он. Не осталось вообще ничего, кроме музыки. Ничего, кроме боли и радости узнавания — кто-то в этом мире тебя слышит, понимает, обещает избавление! Все, чего желал в этот миг — дотянуться до истока мелодии, достичь его… Пальцы жгло. Руслан чуть было не разжал их, но вовремя схватился за ощущение, вцепился в него, как в якорь. Обнаружил себя сидящим на земле. Фунтик поскуливал и рвался к хозяину так, что цепь ошейника врезалась и в его шею, и в ладонь Руслана. Легкое покалывание, всегда сопровождающее прикосновение к оковам других фантомов, превратилось в боль. Руслан стиснул зубы, рванул Фунтика на себя. Тот отчаянно взвизгнул, завалился на спину, не отрывая взгляда от хозяина. Охотник играл, так легко, словно дышал, только брови нахмурил, как от напряженных и мрачных размышлений. Мелодия лилась, перетекала из одного настроения в другое, из печальной песни превращаясь в марш, а потом срываясь на плач. Казалось, она будет бесконечной. И тут на нее ответили. Яростный вой, похожий на гул разгоняющегося механизма, прокатился над желтыми травами. Руслан вздрогнул. Охотник оторвал флейту от губ, обернулся на крик. — Значит, не выйдешь, — сказал с холодной улыбкой. Руслан выпустил Фунтика, вжал голову в плечи. Отчетливо вспомнил меч в руках хозяина и спокойный пустой взгляд, когда он пригвоздил фантома к полу ротонды. Фунтик трепета не разделял. Рванулся вперед, прижался боком к хозяйской ноге, обвил ее хвостом, преданно заглядывая в глаза. Охотник механически почесал его по голове. Накрыл ладонью цепь. — Найди, — приказал коротко. Псина сорвалась с места. Руслан поднялся неловко, исподлобья глядя на Охотника. Подавил желание отойти еще на пару шагов. Тот покрутил в ладонях флейту, заткнул небрежно за пояс. К Руслану обернулся уже с нормальным своим лицом. — Кажется, нам все-таки придется перебираться через забор, — заметил с улыбкой. Руслан перевел дух, ощерился в ответ. — Смотри не задохнись, — бросил небрежно, протянув руку. Охотник сжал ее без промедления. Руслан закусил губу, чувствуя, как раздваиваются ощущения. Фокус был нетривиальный, и пока получался только с мобильником хозяина, да один раз с Фунтиком. Охотник был больше и тяжелее, хотя вряд ли это имело значение. Дым невесомый, неплотный, он рассеивается и рвется к небу. Его ничто не может удержать — но и он ничего не поднимет, разве что искры да лист бумаги. Но он, Руслан — он все еще сжимает чужую руку, чувствует ее тепло и грубость кожи на подушечках пальцев, и полоску часов на запястье, и биение пульса. Нужно было продолжать это чувствовать — и одновременно растечься, подняться, позволить ветру понести тебя. Когда понял, что получилось, сам удивился так, что потерял руку Охотника. Хорошо, что падать было не очень высоко, и приземлился он уже за забором. Руслан поспешно шагнул на землю рядом, выдохнул: — Прости! — У тебя отлично вышло, — одновременно сказал Охотник, потирая поясницу. Откашлялся, потер виски. Взмахнул рукой. Под его пробежавшими по воздуху пальцами на миг проявился фрагмент натянутой цепи. — Туда, — Охотник обернулся на запад.

* * *

На исходе третьего часа Инга просто остановилась у крыльца пиццерии, жадными глазами глядя через высокие, всю стену окна. Словно не здание перед тобой, а аквариум с цветастыми рыбками-людьми. — Давай зайдем, а? — вздохнула, обернувшись на Апреля. Тот успел обогнать ее шага на три. Критически осмотрел предложенное заведение. Заложил большие пальцы за карманы пальто, снисходительно посмотрел на Ингу. — Сюда? — спросил саркастично. Она плечами пожала, отвернулась. — У меня стипендия только через неделю, — бросила небрежно. Хорошо, что он ее лицо не видел. Инга нахмурилась, с силой потерла щеки и решительно толкнула дверь. Услышала вздох Апреля за спиной, сжала кулаки и почти взлетела по лестнице к прилавку. Окинула его взглядом. — Вау, у них гавайская есть! — просияла. Сцапала обеими руками тарелку с треугольничком пиццы, вздохнула. Ну, четыре кусочка ананаса — уже что-то, правда? С сожалением покосилась на витрину с салатами, сглотнула. Апрель легко коснулся ее плеча, посмотрел насмешливо и вопросительно. Инга выдавила в ответ кислую улыбку, толкнула поднос с сиротливой тарелкой к кассе. «Сноб», — подумала недовольно, краем глаза наблюдая за делающим заказ Апрелем. Ни дать ни взять аристократ, забредший в рабочую столовую. Он словно бы почувствовал взгляд, обернулся. Инга стремительно отвернулась, чрезмерно радостно оскалилась на кассира — тот, судя по взгляду, подумал, что она хочет съесть его на закуску, улыбнулся вымученно. Расплатившись — пустой кошелек смотрел с укоризной, напоминая, что ужинать придется гречкой, — Инга сгребла поднос и поспешно убрела в дальний угол зала. Устроилась за маленьким столиком, спиной к Пушкинской, скрестила руки и уперлась взглядом в крашеную кирпичную стену соседнего с аквариумом дома и украшающие ее белые коробки сплитов. Опустившийся на стол второй поднос проигнорировала, как и хмыканье Апреля. Но стоило перед лицом появиться стаканчику с кофе, сцапала его быстрее, чем поняла, откуда он взялся. Моргнула, подняла глаза на Апреля. Тот тонко улыбался, аж жмурился от удовольствия. — Хорошие рефлексы, — похвал, кажется, всерьез. Снял пальто, сложил аккуратно и повесил на спинку стула. Движения были такие плавные и выверенные, что Инга смотрела завороженно. И ведь он сейчас не понтуется, он, кажется, по жизни такой! Очнулась только когда Апрель сел и переправил на ее поднос тарелку салата из свежих овощей и еще один кусок пиццы. — Ты чего?.. — только и спросила растерянно. — Считай, что это гуманитарная помощь, — Апрель откинулся на спинку стула, хозяйским взглядом окинул улицу за спиной Инги. — Ешь давай. Мы все еще на охоте. Инга поджала губы, сделала большой глоток кофе. Дрянной, конечно, но с молоком и сахаром, ровно то, что нужно. Решительно потянулась через стол, сцапала с подноса Апреля вилку и нож, с энтузиазмом принялась за салат. Не ожидал же он, что она станет его развлекать и отказываться? Апрель и внимания не обратил будто, рассматривал не то кроны деревьев, не то синее небо в их прорехах. Облокотился на стол и медленно тянул через трубочку морс. Смотрелось забавно, широкий бокал с коньяком подошел бы его образу больше. Утолив первый голод, Инга с сомнением покатала по тарелке оставшиеся кусочки овощей. Не выдержала и вслух пожаловалась: — Ну вот казалось бы, как можно сделать банальный овощной салат невкусным? Ожидала в ответ что-то язвительное, но Апрель только рассеянно спросил: — И как? — Достаточно взять горькие огурцы и залить все огромным количеством странного масла, — вздохнула Инга. — А в пиццу пожалели начинки и пересушили в микроволновке… Апрель косо усмехнулся, наградил ее снисходительным взглядом, так и кричащим: «А я говорил!» Желание жаловаться испарилось моментально. Инга нахмурилась, уткнулась взглядом в тарелку и прицелилась вилкой в кусок огурца. Апрель ловко выхватил тарелку с подноса. — Не нравится — не ешь, — сказал наставительно. Равнодушно предложил: — Пойдем дальше? Инга торопливо промокнула губы салфеткой, прикидывая, стоит ли благодарить напарника за обед. Прищурилась, заметив, что Апрель смотрит в одну точку, как гипнотизер, не моргая: — Что ты там углядел? Апрель плавно встал, подхватил оба разноса, огляделся в поисках урны, ответил ровно: — Нашу дичь. Инга на мгновение замерла на месте. Резко подскочила, оборачиваясь: — Где? — Не пугай людей, — Апрель строго на нее зыркнул. — Почему ты мне раньше не сказал? — возмутилась Инга, углядев среди зелени фантома, угнездившегося среди турникетов на противоположной стороне Пушкинской. — Он никуда не торопился, — пожал плечами Апрель. Накинул пальто, одернул рукава, — а ты хотела пообедать. Инга скрипнула зубами, выхватила лук и с трудом подавила желание отправить первую стрелу в напарника. Вместо этого повернулась на каблуках и стремительно промчалась к выходу, лавируя между столиками и посетителями. На крыльце замерла, выдохнула. Нельзя бросаться вперед очертя голову! Так только спугнешь, или окажешься не готова к удару. Проводила взглядом заходящий на посадку самолет — он снижался над Доном, стремительно приближаясь к городу. — Готова? — спросил из-за спины Апрель. Инга кивнула, вскинула лук. — Придержишь его, если дернется? — спросила, прицеливаясь. Фантом будто почуял, завозился беспокойно между крашенными в веселенькие цвета столбиками. Апрель усмехнулся. — Можешь не просить. Инга улыбнулась тоже — и отпустила тетиву.

* * *

Она стояла под памятником истребителю, нетерпеливо притопывая. Темные волосы в высоком хвосте, глаза прятали массивные темные очки. Вертела в руках сумочку, нервно теребила лямку, но, как и обещала, не крутилась, не высматривала. Ждала. Ливень подошел со спины, накрыл ладонями плечи. — Бу, — выдохнул на ухо. Он ожидал, что девушка в лучшем случае рассмеется, в худшем — рассердится. Но Ним шмыгнула носом, резко обернулась, чудом не сбросив его руки, уткнулась лицом в грудь. Ливень вздохнул с улыбкой, обнял ее. — Я здесь, как и обещал, — сказал ей в макушку. — Ты молодец, что продержалась. Все будет хорошо. Теперь уж точно. Ним кивнула отчаянно, не отстраняясь, всхлипнула еще пару раз, затихла. Сделала пару вдохов и решительно полезла в сумочку. — Они успели мне надоесть звонками, — пожаловалась, вытаскивая бумажный платочек из пачки. Сдвинула очки на кончик носа, аккуратно промокнула глаза, чтобы не размазать тушь. Посмотрела серьезно на Ливня, поджала губы. У нее явно были какие-то сомнения, но высказывать их она не торопилась. Опасалась? Ливень улыбался, любуясь девочкой. Крепко сжал ее руку, предложил: — Пойдем? — Ага! — она тут же сорвалась с места, увлекая его за собой по дорожке. Только через десяток шагов спохватилась и спросила неуверенно: — А куда? Он рассмеялся, нашел взглядом между неохотно сдающихся осени вязов неприметный серый плащ. Первым шагнул на размокшую от недавних дождей землю, увлекая Ним с выложенной плиткой аллеи. Среди мокрой, начинающей подгнивать зелени и стыдливо оголяющихся веток Чума с ее серебристыми лодочками и деловым костюмом была одновременно ужасно неуместной — и словно бы сотканной из этого умирающего пейзажа. Обернулась на хлюпающие шаги, улыбнулась широко, поправила выбившуюся из узла седую прядь. Катрина за ее спиной смерила Ливня взглядом, опустила голову, пряча лицо за полями свой огромной шляпы. Ним шла все медленней. Если бы она не боялась упустить руку Ливня, и вовсе бы остановилась, наверное. Растерянно и робко, как зайчонок, смотрел на женщин. — Здравствуй, Нимфа, — радушно улыбнулась Чума, развела руки, словно готовясь принять в объятия. Ним не рвалась с ней лобызаться, сделала шаг в сторону, почти прижавшись к боку Ливня. Тот аккуратно погладил ее по голове, успокаивая. — Я пойду проверю Иша, — поля шляпы качнулись, из-под них можно было увидеть только широкий, цвета горького шоколада подбородок с тонкой трещиной молочного шрама. Но смотрела Катрина на Чуму определенно вопросительно. Та коротко кивнула, сказала уже Ним: — Прости, что заставили ждать. Нужно было выждать подходящий момент. Ты же не в обиде? Ним мотнула головой, изучая ее пристально. Покосилась на Ливня — ему она доверяла больше. — Все получится? — уточнила беспокойно. За его руку она уцепилась с отчаянием утопающего в шторме. Он накрыл ее пальцы ладонью, сказал спокойно: — Конечно. Чума все просчитала, мы не ошибемся. По глазам Ним читалось, что она очень хочет поверить, но и боится это сделать — тоже. Поэтому повторил терпеливо: — Фантом забрал твою силу, но не сущность. Мы восполним все одним шагом. Чума одобрительно улыбалась ему из-за спины девочки. — Каждый из нас был на твоем месте, — сказала мягко. Голос ее тек, как спокойная теплая река, обещал и успокаивал, — Мы справились — справишься и ты. Тебя больше не оставят одну. На каждом шагу мы поддержим и направим. Но нам понадобится твоя храбрость и решительность. Она протянула Ним руку, глядя ласково, как могла бы смотреть мать. Ним шагнула вперед, завороженная. Но словно споткнулась, зажмурилась, обернулась к Ливню. — Но почему вы не сказали Добрыне? — задала, похоже, именно тот вопрос, который терзал ее с самой встречи. Руки дрогнули. Ливень, нахмурившись, посмотрел на них. Ним почувствовала эту дрожь тоже, стиснула пальцы, моргнула растерянно. — Дитя, ты же знаешь, что вам сказали о судьбе нашего друга, — мягко вступила Чума. — Подумай еще раз, стоило ли нам связываться с новым старшим магом?.. Глаза Ним широко распахнулись — чтобы ровно через секунду сжаться в злые щелки. Ливень поднял глаза на Чуму. «Что знаешь ты, чего не помню я?» Она поймала его взгляд, улыбнулась, украдкой приложила палец к губам. — Что мне нужно сделать? — решительно спросила Ним, вздернув подбородок. — Доверять нам, — проронил Ливень, не отрывая взгляд от Чумы. — И не отпускать мою руку до самого конца.

* * *

На другом концу аэродрома белели самолеты. Отсюда казались не крупней голубей, протяни руку да возьми, подкинь в воздух. Руслан зябко повел плечами, прищурился, оглядываясь. — Я его тоже чую, — буркнул под нос. — Мощная тварь, я ей на один укус. — Ты себя недооцениваешь, — проронил Охотник. Подбросил флейту. Она несколько раз провернулась в воздухе, блеснув на солнце лакированными боками, вернулась в руку. Успевший обежать аэродром Фунтик сделал вокруг несколько сужающихся кругов, наконец вякнул разочарованно и уселся на бетон взлетной полосы. Охотник снова подкинул флейту, прищурился против солнца. — Надо заканчивать быстрее, — сказал негромко, сам себе словно. — Боишься попасть под самолет? — не преминул спросить Руслан. Охотник серьезно, даже чересчур, кивнул. Руслан закатил глаза, побрел вперед по шуршащей под ногами траве. Сначало показалось, что шорох этот какой-то неправильный. Потом земля вздрогнула, вздыбилась, норовя сбросить прочь. Руслан метнулся вверх прежде, чем подумал. Растекся в пронизанном солнечными лучами воздухе, смотрел, как огромная бабочка складывает крылья. Нижняя их сторона, не замаскированная под дерн, тускло блестела стеклом и сталью, будто неведомый кукольник наклеил осколки на ткань и натянул ее на мягкий каркас из проводов и жгутов. Тварь поднялась на тонкие птичьи лапы. Покрытое копотью и бурыми комьями чешуйчатое тело вздрагивало, и в такт ему нарастал рев. Руслан услышал, как взвизгнул Фунтик. Пес припал к бетону взлетной полосы и отчаянно молотил по нему хвостом, высекая искры. Охотник плавно отступил на шаг, смерил фантом взглядом без трепета на лице — вот можно подумать, он бессмертный! Вскинул флейту к губам, но первый же удар громадных крыльев о землю сшиб его с ног. Фунтик проскрипел когтями по бетону, Руслан и вовсе закрутился над тварью, подхваченный вихрем. Тварь, покачиваясь, шагнула к магу. Если крылья опустятся на голову Охотника, хозяина у Руслана больше не будет. И это, на самом деле, нисколько не радовало! Опустился на спину фантома, покачнулся, оскользнувшись на матовых пластинах. Тварь беспокойно заворочала головой, стараясь углядеть наглую мелочь. Руслан вцепился в зубчатый край одной из пластин, второй рукой что есть дури дернул за ошейник. Горло на миг обожгло, натянувшаяся цепь блеснула в воздухе. — Охотник, держи! — крикнул что было мочи, позволил фантому скинуть себя. Цепь ощущалась всегда, какую форму не принимай. Сейчас ощущение было еще ярче, удержать его не составило труда. Поднырнув под телом бабочки, Руслан взметнулся вверх, затягивая петлю. Почувствовав удавку, фантом взвизгнул, словно металлом по стеклу провели, попробовал отшатнуться. Охотник, покрасневший от натуги, упал на одно колено. Отвел в сторону перетянутую цепью руку, не выпуская из второй флейту. «Да что ты сможешь так сыграть?!» Но играть он и не собирался. Извлеченный звук был сродни протяжному крику и наждачкой прошелся по спине. Если бы Руслану было чем, он бы заорал. Твари, впрочем, пришлось еще хуже. Она судорожно забилась, молотя по воздуху крыльями, с которых осыпались куски обшивки и комья копоти. Мучительный звук перешел в грубую мелодию, все еще неприятную, но не заставляющую клубиться беспомощным облаком. Руслан рухнул на землю, скривился от боли в ушибленных коленях. С силой дернул за свой конец цепи. Фантом тяжело упал на землю, одно из крыльев подломилось, прижатое тушей, хрустнуло стекло, с хлопком порвалась какая-то трубка. Охотник и с места не двинулся, продолжая играть. Фантом мотнул башкой и таки дотянулся до него клювом. На траву брызнула кровь, цепь померкла, рассыпаясь. Мимо Руслана промчался Фунтик, прыгнул, бульдожьей хваткой вцепился в горло фантома. Откатившийся Охотник поднялся, встряхнул окровавленной рукой. Выхватил из воздуха меч. Взвизгнул Фунтик — тварь-таки стряхнула его и примерилась к удару. Руслан не размышляя рванулся вперед, окутал клювастую голову, залепив глаза и нос. Фантом возмущенно завопил, но уже через мгновение вой сменился хрипом. Голова перестала мотаться из стороны в сторону, крылья безвольно опали и начали таять. Охотник провел ладонью по лезвию меча, стирая копоть и темную маслянистую кровь. Прищурился на небо, усмехнулся: — Точно по расписанию. Руслан собрался рядом с ним, нашел взглядом пятнышко приближающегося самолета, вздохнул. Поежился, пнул рассыпающееся пылью крыло. — Кличка у тебя дурацкая, — буркнул недовольно. — Сказал мальчик без имени, — усмехнулся тот, поднимаясь с колена. — Зато прозвище короткое, — огрызнулся Руслан. — А твое пока проорешь… — Это перевод, — вздохнул он. — Егерь или зверолов не проще, увы. Заметил, что Руслан таращится на его распоротую руку — свитер топорщился нитками и побурел от крови, — потрепал по макушке. — Пустяк, — сказал преувеличенно легко. — Сейчас выберемся отсюда и разберемся. Руслан вывернулся из-под его руки, отвернулся. Поднял глаза на стремительно снижающийся самолет, нахмурился. — А он и должен так вихлять? — спросил в пространство. Охотник еще успел охнуть и дернуться вперед — а потом мир ослепительно вспыхнул. …горело жарко, но страха почти не было — слишком быстро, слишком внезапно все закончилось. Огонь облизывал асфальт, радостно вгрызался в дерн, разрытый упавшим металлом. Дым поднимался темный, густой, в нем было легко растворится, сладко и радостно. Руслан видел Охотника, спешащего к месту крушения, и высыпавших из аэропорта людей, и торопливые машины — видел, но не смотрел. Внизу, у самого края взрыхленной горящей земли стояла женщина в строгом сером плаще и шали цвета гниющей листвы. Она медленно подняла глаза, улыбнулась дыму. Руслан отпрянул, зажмурился всем собой, уткнулся в сухую колючую траву лицом, впился пальцами в пахнущую топливом землю пальцами, закашлялся судорожно. Горло сдавило — не цепью, нет, плотнее и жестче, словно бы металлическую проволоку под кожу запустили. — Дым! — Охотник опустился рядом, перехватил поперек груди, поднял, прижимая к себе здоровой рукой. — Все хорошо. Дыши на счет, как я учил… Ничего не было и быть не могло хорошо, но чтобы это объяснить пришлось дышать. Руслан уткнулся ему в плечо, засопел старательно, то и дело срываясь в сухие рыдания. Но хватка на горле постепенно отпустила, а дрожь унялась. С Шолохова доносился неслаженный хор сирен, к месту падения стягивались люди и бессмысленная техника. Что-то происходило, словно эту внезапную прореху в размеренной жизни города пытались залатать. Будто можно было что-то исправить. Руслан смотрел на все это и думал: наверняка же кто-то сейчас ляпнет, что по крайней мере не на жилые кварталы грохнулся. Как будто этот самолет вообще должен был упасть! — Нужно осмотреть место, — сказал Охотник. — Не стоит оставлять новое зерно. Руслан кивнул. Вывернулся неохотно из его объятий, потер сухие щеки. — А ты выдержишь? — спросил с сомнением. Охотник смотрел мимо него. Упрямо сжал бледные губы и сурово сдвинул брови. Ясно было — выдержит или нет, но фантома здесь не оставит. Руслан протянул ладонь, крепко сжал поданую руку, потянул за собой. Бежать через добрую треть взлетной полосы достаточно утомительно. Лететь быстрее. В толпе занятых людей их, понятно, не заметили. Охотник, придерживая раненую руку, каким-то чудом умудрился разминуться с машиной скорой помощи, обернулся на сирену пожарных, замер, как громом пораженный. Руслан не обратил внимания — старался смотреть себе под ноги. Через тело словно проходили острые разряды чужих эмоций. Они резонировали внутри, что-то в Руслане откликалось. Но это была чужая сила. — Он уже появился, — выдохнул Руслан, вцепился в рукав хозяина. — Здесь уже нет зерна! Но Охотник словно не слышал. Шагнул прямиком в гущу людей. Руслан проследил его взгляд, нахмурился, выхватив в хаосе единственную неподвижную фигуру. Он выбивался и одеждой: голубые джинсы, широкая распахнутая белая ветровка, такая же белая просторная рубаха покроем из средневековья. Распущенные пепельные волосы трепал ветер, он придерживал их рукой, смотрел на горящие обломки с печалью, похожей на рябь на поверхности воды. Словно почувствовав взгляды, мужчина обернулся, тонких губ коснулась недоуменная улыбка. Охотник открыл было рот, собираясь окликнуть, но отшатнулся от бегущих со шлангом пожарных, зашипел рассерженным котом. Руслан волочился за ним, не выпуская рукав свитера из пальцев. В горле ком колотился — будь человеком, сказал бы, что сердце заходиться. Клубящаяся вокруг чужая сила давила, он почти захлебывался воздухом. Взгляд уперся в капающие с пальцев хозяина тяжелые багровые капли. …как он еще на ногах стоит? Охотник перепрыгнул через пожарный шланг, беспокойно огляделся. Странного мужчины в белой ветровке больше видно не было. Руслан сжал губы и вытащил у хозяина из кармана мобильный. Нашел нужный номер. — Ну, по крайней мере жив, — вздохнул Добрыня. — Я еду. Руслан придержал пошатнувшегося Охотника — из того словно стержень вытащили, или крови потерял все-таки слишком много. Выдохнул в трубку: — Надеюсь, у вас есть врачи. Добрыня с чувством выругался.

* * *

Уложить фантома с первой стрелы все-таки не удалось, пришлось побегать. Из нитей Апреля он выворачивался со змеиным проворством, но они все-таки загнали его в закуток между кирпичной девятиэтажкой и притаившимся в ее тени кварталом частных домов. Фантом забился в угол детской площадки, выгнулся дугой, не моргая следя за ними. Готовился броситься не то в атаку, не то наутек в любой момент. Инга с Апрелем замерли по разные стороны, разгоряченные погоней. — Ну что, добивай! — предложил Апрель с усмешкой. Инга оглянулась на него удивленно, поджала губы. Посмотрела в глаза твари, не поднимая лук. «Быстрая смерть — это тоже милосердие», — прозвучал в голове голос Охотника. Коротко тренькнул телефон Апреля, он непроизвольно дернулся достать его. Фантом тут же повернулся, еще секунда — кинулся бы. Но стрела успела быстрее, пронзила вытянутую голову. Инга встряхнулась. Лук в ее руках исчез быстрее, чем рассыпалось тело фантома, она потерла ладони. Исподлобья посмотрела на подошедшего Апреля. Тот улыбался одобрительно, покровительственно даже, и Инга отвернулась. Она знала, что поступила правильно, но восторга не было и не предвиделось. — Приятно делится добычей, верно? Инга моргнула растерянно. Обернулась спросить, что именно Апрель имел ввиду. Успела заметить, как вытянулось его лицо перед. Он резко обернулся на девятиэтажку. Во вскинутой для удара руке — кинжал. Инга вздрогнула, обшарила взглядом двор. Уточнила: — Мы кого-то упустили? Апрель дышал глубоко, но прерывисто, словно после стометровки. Оружие растаяло, он тяжело уронил руку. Сказал сухо: — Отлично справилась. Инга скептически вскинула бровь, но Апрель ее гримасы не увидел; растер глаза, сжал переносицу. — Если мы здесь закончили… — начал было, но Инга перебила, кивнула торопливо: — Ага, закончили. Я пойду, мне еще задачи дорешивать! Отступила задом, улыбаясь. Апрель вздрогнул, посмотрел растерянно будто бы. Инга помахала ему рукой и решительно зашагала к выезду на Пушкинскую. Телефон зазвонил очень вовремя, получилось сделать вид, что за мелодией не услышала оклик. Это было по-детски и, наверное, очень неправильно, но липкое чувство от странного вопроса слишком походило на страх. Инга никак не могла определиться, как относиться к нему — и к Апрелю вообще. Поэтому просто сняла трубку. — Ты там как, освободилась? Все хорошо? — зачастила мама тут же. Пришлось по второму кругу — как будто за полдня что-то могло изменится! — отбиваться от вопросов про учебу и здоровье. Инга выбрела на Пушкинскую упала на ближайшую скамейку, вытянула ноги и с трудом удержалась от стона. — Ма, ты скажи, ты у Людмилы Валерьевны про Нину спросила? — протянула, прервав рассказ о флоксах. — Про которую Нину? — удивилась мама. Инга замерла, слепо глядя в окна девятиэтажки. — Про их дочь, — выдохнула. — Про Нинку, мою подругу, мы с ней поссорились немного… — Солнышко, ты путаешь, — растерянно ответила мама. — У Павленко нет детей.