Дым без огня

— Ничего, — Ведьма накручивала на палец длинную багровую прядь, хмурила тонкие брови. Губы не кусала, наверное, только потому, что боялась съесть темную свою помаду. Руслан любопытно сунулся ей под руку, рассматривая мерцающие в воздухе перед ней карты. За что тут же получил подзатыльник. — Не мешай! — Ты же все равно ничего не понимаешь, — протянул, не торопясь отступать. — Может, я подскажу! — Вот наглый ребенок, — протянула одобрительно, обернулась на Охотника, — у тебя еще не возникало желание его выпороть? Хозяин только головой качнул, не отрывая взгляда от аэродромного поля перед ними. Руслан заметил, как он поглаживает заткнутую за пояс флейту, зябко повел плечами. Сел на край крыши аэропорта, поболтал ногами в пустоте. — Может, мне поискать? — предложил неуверенно. — Подозреваю, что это бессмысленно, — вперед Охотника отозвался Добрыня, рассматривающий собравшиеся над городом низкие тучи. Хозяин резко обернулся, поморщился от боли в прибинтованной к груди руке. Ведьма зашипела рассерженной кошкой, даже лапой когтистой взмахнула. — Да не дергайся ты! Я не Княжна, от моих припарок мгновенно не заживет! Руслан отвернулся, уперся локтями в колени, уложил на них голову. Смотреть на место крушения, окруженное спецмашинами и сигнальными лентами не хотелось, но он все равно смотрел. В небе грохотнуло. Руслан вздрогнул, повертел головой, успел заметить блеск еще одной молнии. Зашуршали по крыше первые капли дождя. Добрыня опустил выточенный из дуба короткий жезл; вырезанный на дереве узор неохотно тускнел. — Эй, а предупредить? — Ведьма недовольно тряхнула головой. — Охотнику нельзя мочить рану! — Я переживу, — вздохнул хозяин. Подошел, накрыл ладонью плечо Руслана. Тот посмотрел исподлобья, проглотил просящееся на язык определение «дурак» — небось сам догадается. — У тебя машина в другом районе осталась, — буркнул. — Я тебя туда не дотащу. — Я подвезу, — Добрыня отмер, моргнул. Соломенные брови едва не сошлись в одну линию, так хмурился. — Продолжать совет здесь смысла нет: я не чувствую присутствия фантома. — Тогда давайте спускаться, — вздохнула Ведьма, неодобрительно косясь на небо. — А слабо сделать зонтик из карт? — с интересом спросил Руслан, подскочил. За серой пеленой ливня город становился похож на размытый мираж. Тяжелые капли били по плечам, вода, казалось, затекала прямо под кожу. Быть может, дождь смоет следы случившегося, и станет хоть чуточку легче? Ведьма не сочла необходимым отвечать, первой направилась к пожарной лестнице. Охотник шагнул было к Добрыне, но тот только головой качнул. — Ты же слышал, лучше не мочить рану, — вздохнул. — В машине поговорим. Его Нива нагло торчала у главного входа. Незаметность хозяина на нее распространяться не должна была, но людям было определенно не до того. Ведьма остановилась под козырьком, недовольно осмотрела Охотника. — Найди время и съезди к Княжне, — попросила. — Или я ей нажалуюсь и она приедет сама. Охотник накрыл ладонью повязку, улыбнулся уголками губ. Вместо него отозвался Добрыня: — Я его прямо сейчас отконвоирую. Все равно водитель из него сейчас никакой, — посмотрел на сложное лицо Охотника, усмехнулся: — Не волнуйся за своего скакуна, пригоним как-нибудь к подъезду. — А справитесь? — с интересом уточнил он. — Перестань меня недооценивать, мальчик, — расхохотался Добрыня. Ведьма вздохнула, скользнула ладонью по плечу Охотника на прощание, посмотрела из-под ресниц. Не дождавшись реакции пошла прочь, качнув бедрами. Руслан задумчиво смотрел, как ее силуэт тает за завесой дождя. — Вот даже мальчик заметил, — вздохнул Добрыня, лукаво покосился на Охотника. Тот коротко посмотрел вслед девушке, поджал губы. — Я все понимаю. Но… — Да знаю я, рыцарь печального образа, — вздохнул Добрыня. Распахнул дверь нивы, кивнул Руслану на заднее сидение: — Залетай. Вот уж дважды просить не надо! Затек неторопливо, склубился над сиденьем, не торопясь возвращаться в физическую форму — так думалось меньше, а видеть получалось больше. И как Охотник собирался что-то ответить, да только лоб потер и тяжело опустился на переднее сидение — обивка под ним моментально промокла. И как Добрыня замер, тяжело оперевшись на дверь, уперся взглядом в окна аэропорта; его юное лицо стало похоже на лик каменного идола, высеченного грубой рукой воина. — Прости меня, — негромко сказал Охотник, когда старший захлопнул дверь. — Я снова не справился… Тот только головой качнул, заводя машину. — Тебе не нужно каяться, я не твой король, — сказал бесстрастно. — Ты сделал то, что должен был. Удержать падающий самолет никому из нас не под силу. Мы не боги. Лихо развернулся, заложив петлю по парковке. — Дым, соберись, пожалуйста, — попросил, посмотрев в зеркало заднего вида. — Обзор перекрываешь. Руслан фыркнул, забрался на узкое сидение с ногами, прижался лбом к стеклу. Проводил взглядом истерически-радостных лошадей, замерших на газоне парка. — Я правильно понял, что это все напоминает пожарище? — невзначай словно спросил Добрыня, притормаживая перед разворотом на Шолохова. Охотник коротко кивнул, сверля взглядом дорогу. Руслан поморщился, вывернул голову, рассматривая красную вывеску магазина «Добрыня», хмыкнул, представив портрет старшего мага на билборде. — Меня не только это волнует, — сказал Охотник негромко. Руслан отлип от окна, откинулся на бок, чтобы видеть лица мужчин в просвете между сидений. Добрыня только слегка прищурился, ждал, не размениваясь на вопросы. — На месте крушения… — Охотник сбился, коротко и неожиданно зло ругнулся на французском, выпалил с той же яростной энергией: — Актеон был там. Машина не дернулась, не вильнула, но сжавшие руль пальцы Добрыни побелели. — Это невозможно, — в ответе не было никаких эмоций, словно мертвый камень заговорил. — Ты думаешь, я мог обознаться? — уточнил Охотник, развернувшись к нему всем корпусом. Руслан задумчиво посмотрел на его сжавшиеся на коленях кулаки. — Этого просто не может быть, — слова Добрыни звучали глухо и тяжело, словно рокот далекого обвала. В этот миг он вовсе не походил на студента-второкурсника. И на домовенка тем более, и даже на древнего идола. Его спокойствие было ненадежнее мыльного пузыря — а если лопнет, начнется буря. Руслану казалось, что пальцы покалывало электричество. Хотелось сбежать на другой конец города, но стоило дернуться, как натяжение цепи стало отчетливым и непреодолимым. Поэтому Руслан просто стек в просвет между сидениями, пытаясь стать как можно незаметнее. — Если он смог как-то выжить… — Охотник не отступал, давил свое, как упрямый бычок пер вперед. Ответ Добрыни упал мясницким топором: — Андрэ, я сам его убил. Руслану почудилось, что Охотник вздрогнул — от новости ли, или от обращения. Опустил голову, замолчал. У Руслана было много вопросов, но он не решился их задать.

* * *

— Набранный вами номер не используется, — в третий раз повторил бесстрастный автоматический голос. Инга зажмурилась, с силой сжала телефон в руке, чуть не споткнулась о прыгнувшую под ноги урну. Качнулась в сторону, дошла до фонтана с тремя облупившимися лирами, села на бортик. Пару секунд слепо смотрела в затянутый мелкими трещинками экран телефона. Отстраненно подумала, что придется менять защитное стекло, подковырнула ногтем один из осколков. Страница в контакте была на месте, фотографии в галерее тоже никуда не делись. Но и одноклассница Юлька, и заглядывавшийся на Ним приятель Инги Славка дружно удивлялись вопросу. Одногруппницы Нинки удивлялись не меньше, уже самой Инге, и никак не могли вспомнить, откуда она взялась у них в друзьях. От приложенной ссылки отмахивались дружно: ну фейк, чего не бывает. А общие фотографии… «Инга, колись, это розыгрыш? А где ты такого фотошопера нашла, круто сделано!» Один из осколков больно впился под ноготь, Инга охнула, отдернула руку. Кровь не выступила, но она словно проснулась. Торопливо выбрала в телефонной книжке другой номер. Ведьма ответила не сразу, но когда сняла трубку, не дала и слова вставить. — Стрелушка, скажи, что хоть у тебя была удачная охота! — взмолилась раздраженно, — Вас там не подмочило еще? Советую поискать крышу! Инга моргнула, посмотрела поверх деревьев на тяжелую лиловую тучу на востоке, присвистнула. Мотнула головой. — Ведьма, послушай, это важно! — выпалила, прижав телефон к щеке так, что неровные края стекла врезались в кожу. — Ты помнишь Ним? В трубке вздохнули. — Добрыня обязательно с ней поговорит, я напомню ему, — успокаивающе сказала Ведьма. — Не переживай, мы что-нибудь придумаем… Инга глотнула воздух, зажмурилась, слушая ее сочувственный голос. Глаза жгло, живот словно нитями перетянуло, хотелось закричать — поздно! и говорить, и переживать поздно! Но вместо слов пришли слезы. Инга согнулась к коленям, всхлипывая в трубку, запустила пальцы в волосы. Ведьма что-то спрашивала беспокойно, но ответить просто не хватало воздуха. Рядом фыркнули насмешливо. — Какая жалкая, — протянул знакомый голос. Именно тот, который Инга хотела услышать вместо отвратительно-вежливого механического. — Ним! — Инга вскочила. Успела подумать: конечно, у нее же квартира буквально в трех шагах, а на Пушкинской знакомых встретить легче легкого… Только потом разглядела, как изменилась подруга. Не в высоченных сапогах или незнакомом длинном пальто, белом в черных разводах, было дело, не в потемневших, словно пеплом присыпанных волосах и даже не в темном, броском макияже, которым Ним раньше не увлекалась. У нее был расфокусированный, отсутствующий взгляд, и совершенно безжизненное лицо, как у дурной металлической статуи. Инга на негнущихся ногах шагнула к ней, позвала еще раз одними губами — голос куда-то пропал, пришлось откашляться, перед тем как спросить: — Куда ты пропала? Мы волновались… Ним моргнула. Зрачок сжался до точки, отчетливо выделяющейся на светлой радужке. По спине морозом продрало, ощущение было такое, словно на мушку взяли. Инга упрямо шагнула вперед, остановилась на расстоянии вытянутой руки от подруги. Улыбнулась через силу. — Представляешь, Славка тебя вспомнить не мог. По-моему, обиделся и теперь дурака строит… Ним слушала равнодушно, не отрывая мертвого взгляда от лица Инги. «У нее же всю жизнь были карие глаза», — мелькнуло в голове. В этот миг Ним резко выбросила руку вперед. Пальцы, затянутые в белые пластинчатые перчатки стиснули плечо Инги. Руку пронзила острая боль, в глазах на миг потемнело. Ним дернула, не давая упасть, усмехнулась хищно. Забытый на бортике фонтана телефон зашелся отчаянной трелью, медленно пополз к краю. — Ненавижу, — выдохнула Ним. Намотала волосы Инги на кулак, потянула с силой, словно хотела оторвать ей голову, как кукле. Инга сжала лук в свободной руке, ударила его плечом под ребра. Дерево хрустнуло, на мостовую посыпались золотые искры. Голову прострелило болью — часть волос осталась в кулаке отпрянувшей Ним. Инга, не раздумывая, ударила кулаком по все еще удерживающей ее руке подруги. Ощущение было такое, будто стальную балку перешибить решила. — Ним, что на тебя нашло! — выпалила зло. Та ударила небрежно, как кошка лапой, но мир перед глазами крутанулся, бросился под ноги бортиком фонтана, плеснул в лицо водой. Инга нашарила дно ладонью, уперлась, села с трудом. Со щеки вместе с водой стекала кровь. По белой когтистой перчатке Ним — тоже. Она стряхнула ее брезгливо, не отрывая от Инги полного ненависти взгляда. Сделала шаг. Двигать правой рукой было больно, но Инга как-то умудрилась натянуть тетиву лука. Целится, лежа на широком бортике, было сложно, и все внутри кричало, что это неправильно, такого просто не может происходить. — Не подходи, — выдавила Инга, чувствуя, как немеет рука. Не могла понять, что хуже, случайно отпустить тетиву и выстрелить в подругу — или опустить лук. Лицо Ним исказил хищный оскал, она шагнула, оказавшись почти вплотную. Протянула руку, сжала лук на плече, чуть выше рукояти. Дернула. Онемевшие пальцы все-таки разжались. Стрела чиркнула рядом с шеей Ним, беспомощно упала на дорогу, под колеса проезжающей машины. Лук под ладонью Ним крошился в бледную труху. Инге казалось, что ее потрошат заживо, но она могла лишь смотреть на пересекающие лицо подруги линии, похожие на тонкие сварочные швы, на кровоточащие трещины на шее, под воротником плаща. — Ты даже этого не можешь, — прошипела Ним. — Ты жалкая! Почему я тебя помню?! Рывком отобрала лук, швырнула в сторону, встряхнула потемневшей, словно от сажи, ладонью. Замахнулась. Захрипела, сжала горло, отступила на шаг. Раздирая кожу, подцепила когтями серебряную нить. Апрель появился между ней и Ингой словно из ниоткуда. Ним шарахнулась от его стремительного выпада, заверещала, как рассерженная гарпия. Человеческого в этом вопле не было ничего. Инга сползла с бортика на землю, встала, придерживая правую руку. Рукав ветровки украсило пять окровавленных дырок, оставленных пальцами Ним. Закусив губу, Инга упрямо подобрала лук. Стремительные атаки Апреля оттеснили Ним почти к самым скамейкам, полукругом ограничивающим площадку перед фонтаном. Целится из-за его спины было не очень удобно, но куда лучше, чем вплотную. Ним заметила. Увернулась от клинка Апреля, отмахнулась небрежно, так что лоскуты плаща в воздух взметнулись, и, вскочив на скамейку, перемахнула через белую балюстраду за ней. Брошенный следом нож вонзился в ствол незадачливого клена. Ним же словно растаяла среди увядающих кустов. Апрель коротко выругался, отвернулся стремительно, аж полы плаща в ногах запутались. Смерил осевшую обратно на бортик фонтана Ингу сердитым взглядом. Глядя на его стремительный шаг, Инга была почти уверена, что ей сейчас дадут пощечину, и только глаза прикрыла. Прохладные пальцы почти невесомо пробежали по щеке, стерли кровь. — Ветровку сними, — велел Апрель спокойно. Достал из кармана безукоризненно белый, отглаженный платок, прижал к царапинам на лице. Осмотрел руку, пробормотал что-то про аптечку и машину, медленно выдохнул. Снял свой плащ, накинул на плечи Инги. — Идти сможешь? — спросил, помогая ей подняться. Инга кивнула, позволила себе опереться на его руку. Уточнила: — Куда? — До аптеки, — усмехнулся Апрель, что-то стремительно набирая на своем кнопочном артефакте. — А там… посмотрим.

* * *

В квартиру Княжны Руслан решил не соваться. Поднялся на крышу, устроился на скате, прижавшись спиной к трубе. Смотрел, как о чем-то договорившись по телефону, уехал Добрыня; как накатывали на город с востока темные тучи, брюха которых выкрасило в лиловый лучами заходящего солнца; смотрел на сизую пелену дождя под ними. Подумал рассеянно: по Нахичевани опять не пройти будет, после каждого ливня улицы как каналы… Встряхнул головой, недоуменно посмотрел на собственные руки. Что забыла в его голове эта мысль? Какое ему дело, откуда он знает?.. Зажмурился, перебрал звенья цепи на шее; они успокаивающе покалывали пальцы. Просто ждать оказалось неимоверно скучно. Руслан осторожно, как партизан, прокрался к краю крыши, тонкой струйкой дыма спустился к окнам, заглянул в комнату через тонкие шторы. Мог бы — вздрогнул. В освещенной теплым желтым светом люстры-абажура по стенам и полу, словно живые, ползали тени, не то от невидимых крыльев, не то — от щупалец Ктулху. Сама собой размешивала какое-то снадобье ложка, над диваном, на котором угадывался лежащий человек, клубился и вовсе непроглядный мрак. Стоящая в центре комнаты дама в серой пуховой шали отвела взгляд от пациента, посмотрела в окно, словно бы прямиком на Руслана. Он отпрянул, торопливо опустился на ступени булочной номер два, поежился. Интересные у них лекари, ничего не скажешь! Уселся прямо там, с любопытством разглядывая прохожих, торопящихся найти укрытие от надвигающегося дождя. Безошибочно выцеплял раздраженные или сердитые лица, от радостных торопливо отводил глаза — они жгли не хуже, чем прикосновение к оружию магов. — Заскучал? Руслан исподлобья зыркнул на бесшумно подкравшегося Охотника, пожал плечами. На свитере хозяина все еще красовалось кровавое пятно во весь рукав, но ни повязок, ни раны под распоротой тканью не было. И цветом лицо Охотника более не походил на простыню. — Твою тарантайку так и не пригнали, — заметил Руслан. — Как будем до логова добираться? — Пешком? — с энтузиазмом предложил Охотник. Фунтик, обнюхивавший растущий на обочине тополь, радостно взвизгнул. Руслан уронил лицо в ладони. В итоге сошлись на автобусе. Правда, пришлось пилить вниз до Большой садовой, а через четыре остановки еще вниз по узенькому и грязненькому Братскому. Справа закрытые жестяными пластинами окна первого этажа какого-то исторического особняка со следами многих поколений афиш, слева такой грязный пластик, что лучше бы тоже заколотили. Дальше не лучше, обшарпанные стены и вечный синий забор на перекрестке, от которого всего пользы — жалкая крыша над деревянным настилом, под которой можно спрятаться от первых, робких еще капель дождя. Охотник только вздохнул, глядя на недовольное лицо Руслана. — Скажи, тебе хоть что-нибудь нравится? — А тебе? — огрызнулся он в ответ. — Мне многое нравится, — ответил хозяин, с нежностью глядя на бело-красные стены супермаркета впереди. Руслан скривился. — Признавайся, что тебе в той квартире дали вместо наркоза? Охотник тихонько рассмеялся, потянулся потрепать Руслана по голове. Тот ловко увернулся, буркнув: «Собаку свою чеши», — отчего Охотник развеселился только сильнее. — А Ведьма тебе чем не нравится в таком случае? — Руслан обогнал его, заглянул в лицо. Хозяин только что не споткнулся, посмотрел с укором. Ответил все-таки: — Она мне нравится, очень. Но я любил другую женщину. — Любил? — Руслан фыркнул, заложил руки за голову. — Что, прекрасная дама должна быть одна и на всю долгую жизнь? Хозяин рассмеялся: — Не должна. Но у меня вышло так. Вот только во взгляде оставалась тоскливая горечь. Руслан никак не мог понять, смотрит Охотник вокруг как отпущенный на последнюю прогулку завтрашний висельник, или как солдат, ожидающий засаду за каждым углом. Но дома, захлопнув тонкую стальную дверь и переступив через развалившегося поперек крошечной прихожей Фунтика, он как ни в чем ни бывало отправился варить кофе. — Окстись, ночь на дворе, — Руслан вытянулся на колючем покрывале, закрывающим разложенный диван, большим пальцем ноги нажал кнопку включения на оставленном на подлокотнике ноутбуке. — Увы, охота охотой, а дедлайн по расписанию, — вздохнул Охотник. — Перевод меня заждался. — А на надгробии напишут «трудоголик»! Руслан пощелкал по вкладкам, поморщился, пробежав глазами новостную страницу, откинулся на спину. Не углядел в потолке ничего интересного, повернулся на бок. Через распахнутые двери на противоположной стороне можно было одновременно и за ворочающимся в попытках уютнее примостится между вешалкой, тумбочкой и хозяйскими берцами Фунтика, и за засыпающим кофе в ручную меленку Охотником на кухне. Через щели в рассохшихся окнах просачивались звуки пианино — на каком этаже жил мучитель музыкальных инструментов, Руслан еще не определил, в их дворике-колодце была на диво хорошая акустика. — Андрэ, — протянул вполголоса, глядя, как хозяин насыпает в турку молотый кофе и сахар. — Откуда ты вообще родом? — Прошло столько времени, что это уже не имеет значения, — отозвался Охотник — вот же ушастый! Поставил турку на огонь, добавил: — Можно сказать, что я отовсюду. — А в Ростове решил задержаться? — Руслан сполз с дивана, подкрался к двери, привалился плечом к косяку. — С чего бы? Не центр мира! Показалось, или у него руки дрогнули? Охотник замер, глядя в окно на тусклые соседские окна. — В центре мира я уже жил, — обернулся на Руслана, улыбнулся: — Давай кофе пить. «Актер хренов», — Руслан забрался на единственный стул, оставив хозяину колченогую табуретку, жившую под столом. В кухне три-на-два ее впихнуть можно было только вплотную к плите. Но Охотник хорошо приноровился играть в тетрис: отодвинул табурет к окну, дотянулся поверх Руслана до стоящей на холодильнике сушилки, снял две чашки. Помешал кофе, разлил. Руслан раскачивался на стуле, следя за хозяйничающим Охотником. Резко опустил стул на все четыре ножки. Черные волосы мазнули по столешнице, когда Руслан припал к ней и требовательно заглянул в глаза усевшегося с кружкой Охотника. — Ты ведь что-то понял о произошедшем, — спросил, стараясь углядеть на его лице хоть тень эмоции. — И обо мне тоже. Но молчишь. Хозяин невозмутимо отпил, встретился с ним взглядом, пожал плечами. — То, что я умею приручать фантомы, не значит, что далеко продвинулся в вашем изучении. Прости, у меня нет ответа на твои вопросы. Эти мягкие, успокаивающие интонации его голоса уже набили оскомину. Руслан только закатил глаза, откинулась на стуле, закинул руки за голову. Обвинить Охотника во лжи было нельзя — его формулировки напоминали гладких увертливых ужей. Не жалят, но выворачиваются из любой хватки. Руслан вспомнил тот ворох вопросов, что крутился у него в голове, пока они в грозовом молчании ехали до дома Княжны. Широко улыбнулся. — Ну хоть на один? — протянул жалобно, как выпрашивающий леденец ребенок. Покосился на хозяина: — Это у вас нормальный порядок смены лидера — убить предшественника? Зажмурился от звона резко опустившейся на стол кружки. — Не смей! — рявкнул Охотник. Руслан невольно сжался, метнулся было прочь из кухни, но ошейник пережал горло. В этот момент казалось — его сейчас развеют. Он впервые увидел на лице вечно спокойного хозяина ярость. Охотник медленно выдохнул, провел ладонью по лбу. — Никогда так не шути, — попросил тише, только голос все еще дрожал от злости. — Ты не знаешь… — Так просвети, — процедил Руслан сквозь зубы. — Попробуй хоть что-нибудь рассказать напрямую, а не строить из себя рыцаря с обетом молчания! Поежился под тяжелым взглядом хозяина, но глаз не отвел. Добавил тише: — Ты думаешь, мне не важно понять, почему я — такой? Думаешь, я не хочу разобраться? Охотник вздохнул, опустил голову, словно бы признавая его правоту. — Я правда не знаю, почему ты возник, и как это вообще возможно. Но я боюсь, что ты больше не единственный.