Дым без огня

Чума любила больницы. И очень не любила делить их с мелкими фантомами недугов и страхов пациентов. Ливень за ее охотой никогда не следил — Катрина насмешливо заявляла, что он брезгует. Но ему куда больше нравилось наблюдать за людьми. Особенно за тем, как разглаживаются их лица, когда вместе с очередным надоедливым фантомчиком уходит их тревога и дурные предчувствия. Субботним утром очереди в поликлинику не стояли. Погода была серая и мокрая — октябрь топтался на пороге, и его сырое дыхание чувствовалось в ветре. Ливень устроился в развилке вяза, из-под ресниц наблюдая за парой детей, упакованных в дутые комбинезоны, игравшей на площадке не то в догонялки, не то в жмурки. Кажется, они просто не смогли договориться о правилах. Жуткий недосмотр. Ливень прижался затылком к дереву, покосился на поворот ведущей к воротам дороги. Улыбнулся одинокой фигуре, замершей на углу тротуара. Он казался бы мальчиком, трогательно кудрявый, в тоненьком коротком пальто с крупными рыжими пуговицами под зонтом с погнутой спицей. Его сила звенела на всю округу, словно специально приглашая фантомов на пир, и весь он был натянутый, как струна — но улыбался в прижатый плечом к уху телефон при этом мягко и чуть растерянно. Ливень закрыл глаза, прислушался. Дождевые капли звонко били по рыжему зонту. Маг нервно вторил им, постукивая пальцами по рукоятке. Голос его при этом журчал успокаивающе как родник: — Да, я тоже не дозвонился. Можно Богдана дернуть. Да и меня тут необычно пусто, успею еще до обеда заехать, если так пойдет — ты же помнишь, мне недалеко. Звонко рассмеялся возмущению в трубке: — Ну явно ближе, чем тебе с Западного! Но могу встретить тебя после пар, прокатимся вместе… Я знаю, что ты не боишься, Стрела! Считай, что у меня шкурный интерес. Неспешно побрел к крыльцу детской поликлиники; его остроносые ботинки радостно хлюпали по лужам. Ливень открыл глаза, посмотрел на замершего у ступеней мага. Он внимательно оглядывался, резко, по-птичьи склоняя голову на бок, не прекращая что-то напевать для телефонной собеседницы. Хмурился при этом все больше, только посмотрев на детскую площадку улыбнулся коротко. Ливень проследил его взгляд, вздрогнул от неожиданности — на скамейке за качелями сидела с лицом умиленной бабушки Чума. Шагнув ей за спину, коротко спросил: — Наелась? Чума наклонилась, подобрала ткнувшийся ей в ноги мяч, кинула обратно солнечно улыбающемуся мальчишке в комбинезоне с машинками. Его товарищ по игре уже потерял интерес к игре и улегся грудью на сидушку качели. — Тебе лучше не показываться магу, — сказала Чума мягко, поймала брошенный ей заливисто смеющимся мальчиком мяч. Ливень фыркну, накинул капюшон ветровки, сел спиной к больнице. — Чего ты мне не рассказала? — спросил неодобрительно. — Ничего такого, о чем ты не догадался, — вздохнула она. Помахала рукой мальчику, которого позвала мама: — Тебе не осталось места в их общине, ровно как и во всем этом меняющемся мире. Ливень поднял на нее взгляд. Она улыбалась ему, так же как и тем пасмурным летним днем, когда нашла его на берегу мертвенно-спокойного Азовского моря. — Я обещала, что мы разорвем цепь этих страданий, — она снова протянула к нему руку. — Все изменится в последний раз. Вот увидишь. Не дожидаясь ответа, резко обернулась на звонкий детский голос: — Со мной тетя поиграла! — Какая тетя? Где? Чума прижала палец к губам, которые искривила хитрая усмешка, отступила. Ее силуэт смазался исчезая. Ливень посмотрел через плечо на закашлявшегося ребенка, тычущего пальчиком на детскую площадку: — Та! Красивая! Его мать уже не слушала, обеспокоенно прижимала ладонь ко лбу. Зато дернулся стоящий неподалеку маг, обернулся резко, выдернул смычек, как шпагу. Встретился взглядом с Ливнем, замер, широко распахнув оленьи глаза. Губы дернулись, словно начиная произносить имя, но выступившая из больничной тени Чума мягко накрыла плечо мага ладонью, притянул его к себе, обнимая как наконец-то найденного ребенка. Ливень закрыл глаза, отвернулся. Руки свело, ногти впивались в ладони. Он выдохнул медленно, встал. Звеневшая мелодия чужой силы оборвалась, словно струна лопнула. — Зачем? — спросил Ливень, подойдя к выпрямляющейся Чуме. Скользнул взглядом по обезображенному болезнью, растерянному лицу мальчика-мага. Она только плечами пожала, сосредоточенно набирая сообщение на его телефоне. Процокали по экрану, выбирая контакты, острые ноготки. Чума улыбнулась удовлетворенно, нажала кнопку отправить и небрежно уронила телефон на тело хозяина. — Нам пришло время сказать свое слово, — она прильнула к плечу Ливня, обвила его руками. — Осталось немного, верь мне. Я верну тебе твой город. За ее спиной отчаянно закричала женщина, неотрывно глядя на мертвого мага.

* * *

Инга стремительно сбежала по ступеням — сердце колотилось в горле, дожидаться лифта сил не было. Почти налетела на курящего у подъезда Охотника; он придержал ее за плечи. — Соловушку нашли, — сказал глухо, глядя мимо. Инга вздрогнула, ткнулась в его грудь лбом. Ветровка медленно, но верно промокала под дождем, растрепанные волосы неприятно липли к шее. — Он?.. — не смогла договорить, с трудом сглотнула вставший поперек горла ком. Широкая ладонь Охотника накрыла ее голову; он чуть кивнул. Инга зажмурилась. Когда телефон коротко пиликнул, она решила, что написал поговоривший с Богданом Апрель. Или на худой конец одногруппник с очередной просьбой прикрыть на лекции. Не могла ждать ничего иного. Такого. Сначала показалась, что это глупая шутка, но с Соловушкой подобные жестокие розыгрыши не вязались. «У вас есть день на то, чтобы покинуть город. Тех, кто останется, ждет участь этого мага». — Это точно?.. — переспросила с отчаянной надеждой. Они ведь только что разговаривали, и все было хорошо, казалось, весь кошмар остался во вчерашнем дне, а уж сегодня они все вместе что-нибудь придумают! — Он носил при себе паспорт, — вздохнул Охотник. Затушил сигарету об ограду площадки, щелчком отправил в покосившуюся урну; аккуратно обнял Ингу. — Богдан так и узнал, что произошло. — Откуда Богдан-то знает его имя? — невесть зачем спросила, поджала губы. — Этот жандарм про всех все знает, — хмыкнул Охотник. Отстранился, заглянул Инге в лицо. — Поехали? У нас мало времени. Все уже собираются. Она слабо кивнула, вытерла щеки, поплелась к уазику. Охотник открыл дверь, постучал по крыше, привлекая внимание сидящего на ней по-турецки Руслана. Тот скучающе посмотрел на них, не дать не взять ленивый кот. Внезапно свесился, коснулся лейкопластыря на щеке Инги. — Это кто тебя так? — спросил ревниво. Она отбила его руку, забралась на переднее сидение. Заткнутый за пояс кинжал больно впился в поясницу, Инга поморщилась, устроила его на коленях, погладила теплое дерево. Закрыла глаза. Было бы хорошо, окажись все это просто сном.

* * *

Из машины Руслан выскочил первым, оглянулся на площадь Советов — вот интересно, они место за название выбрали? — поморщился. Ощущение было как от гудящего пчелиного улья, в который он собирался забраться голышом. — Можешь подождать в машине, если хочешь, — предложил Охотник, не торопясь запирать дверь. Руслан сморщил нос: — И потом клещами из тебя вытаскивать, что вообще у вас тут было и до чего договорились? Нет уж, спасибо, предпочту быть в курсе! Хозяин только вздохнул, раскрыл черный зонт, протянул Стреле. Та посмотрела рассеяно, нахмурилась, словно вспоминая, зачем эта странная штука вообще нужна. Качнула головой, накинула капюшон. На ступенях перед памятником цвела целая клумба клумба из зонтиков. На новоприбывших, конечно, обернулись почти все присутствующие. Руслан втянул голову в плечи, шагнул в сторону, и с удивлением отметил, что смотрят преимущественно на Охотника.  — Мы последние? — спросил тот спокойно. Очкарик, Богдан, кажется, кивнул в сторону Ворошиловского. — Апреля ждем, — проронил сухо. Выражение его лица Руслану совсем не понравилось. Зато откуда не возьмись вынырнула Ведьма, впилась взглядом в лицо Охотника. — Тебе Добрыня не говорил, куда собрался? — Нет, — качнул он головой. — Машину я утром на обочине нашел… — Это я пригнал, — буркнул гопник по кличке Вергилий. Сегодня он даже выглядел вполне цивильно, только стоял все еще вразвалку, заложив руки в карманы джинс, да сосредоточенно изучал барельефы на постаменте. — Пока нашел по наводке твой драндулет, угваздался по уши. — Спасибо, — прозвучало сердечно, но Руслан прям видел, как разгорается в глазах Охотника беспокойство. — Да не проблема, — пожал Вергилий плечами. — Но мне не нравится, что после разговора со мной старший больше на связь не выходил. Напряжение можно было ложкой есть, прислушайся и услышишь, как оно потрескивает статическим электричеством. Апрель появился через несколько минут. Этот зонт взял, вот только использовал его вместо трости, тяжело опираясь на ручку при ходьбе. Бросил короткое «потом» шагнувшей было к нему Княжны, окинул равнодушным взглядом лица собравшихся. Усмехнулся: — А нас не попросят проехать за это несогласованное собрание? Кто-то нервно рассмеялся, Богдан раздраженно поджал губы. — Не попросят, — мягко улыбнулась Княжна. Руслана от ее тихого голоса дрожь пробрала. Он метнулся на постамент памятника до того, как заметил, что тени магов собираются в одну кляксу, медленно расползающуюся по площади. Люди внимания на это не обратили, только смотреть стали в другие стороны, да один отчаянный велосипедист резко сменил маршрут у самой границы темной зоны. — Теперь можно и поговорить, — вздохнула Княжна, обернулась на Богдана. — Нужно решить, что делать. — Так что все-таки случилось с Соловушкой? — требовательно спросила женщина со строго поджатыми губами и коротким ежиком русых волос. Держащая над ней зонтик товарка яростно закивала, поддерживая вопрос. — Стремительно развившаяся бубонная чума, — сухо огласил Богдан. — В двадцать первом веке? — воскликнул кто-то, — В центре Ростова?! Тут же загомонили, зашептались, не то перебирая варианты, не то уже думая, в каком направлении драть когти. — Как это могло произойти… — это Стрела выдохнула, потерла правое плечо беспокойно. Богдан коснулся очков, прикрыл глаза. — Фантом, — ответил сухо. — Но говорили, что все чумные фантомы уничтожены уже два века как! — Ведьма нервно перебрала свои карты, мотнула головой: — Откуда бы? Губы очкарика сжались в тонкую нитку. — Тем более это сообщение! — подхватила Инга. — Не мог же Соловушка сам его придумать! И фантом не смог бы… Споткнулась. О, дошло. Руслан поежился, обежал магов взглядом. — Обычный фантом, — выдохнула Инга одновременно с ответом Богдана: — Есть у меня одна мысль. Шагнул вперед так резко, что никто и вздохнуть не успел, сгреб Охотника за грудки, встряхнул. Черный зонт отлетел, упал в темную лужу, покачнулся, как корабль на волнах. — Может, тебе есть что сказать, Крысолов? — от ярости в голосе очкарика виски ломило. Руслану казалось, закрой он сейчас глаза, увидит на месте мага злой алый уголек. Охотник едва пошатнулся, не отрывая внимательного и спокойного взгляда от очкарика. Перехватил его запястье, но не попытался освободится. От них, как от брошенного камня, по толпе волнами расходилась тишина. Кто-то негромко спросил: «Что, тот самый?..» Взгляды, как иголки, впились в Охотника. — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. — Ой ли? — очкарик скривился. — И давно ли ты начал носить при себе флейту? Ух ты, глазастый. — Угомонись! — Апрель за шкирку отцепил очкарика от Охотника, толкнул в сторону. Скривился, тяжело оперся на свой зонт. — Сейчас не время ни для очной ставки, ни для балагана. — Он прав, — Княжна мягко накрыла плечо Богдана ладонью. — Нам нужно решить… — Нам нужно понять, что происходит! — рявкнул очкарик, встопорщился, как крыса, которой оттоптали хвост. — И что-то мне подсказывает, что у Крысолова есть предположения. Скорбно поджатые губы хозяина дернулись: то ли странное прозвище больно кольнуло, то ли очкарик выстрелом навскидку попал точно в яблочко. Руслан спрыгнул с постамента, встал между магами. — Чумного фантома у него на поводке нет, я бы заметил, — улыбнулся скривившемуся очкарику. Обернулся к хозяину, открыл было рот, чтобы спросить — может, ты просветишь их о странной судьбе прошлого лидера? У тебя же есть мысли на этот счет! Ошейник передавил шею, тело прострелил болью. Руслан пошатнулся, вскинул руку к горлу. Хозяин осторожно придержал его за шиворот, проронил так, чтобы только он услышал: — Прости. Руслан коротко и зло ударил его кулаком в грудь. — Глупо бросаться обвинениями в условиях, когда угрожают всей общине, — наставительно говорила Княжна на фоне. — Это блеф, — фыркнула короткостириженная магичка, провела ладонью по своему ежику. — Справиться со всей общиной сразу? Никто не сможет… — Да кто знает, кто стоит за всем этим? — задумчиво протянул какой-то байкер. — И какие у него ресурсы? Покосился при этом не то на Охотника, не то на Руслана, но что подразумевал под «ресурсами» озвучивать не стал. — Да ну нахрен, я валю, — взмахнул руками один из магов. — Возьму билет прям в Платове. Кто со мной? — Ну и вали, приблудный, — выплюнула презрительно стриженная. — Всегда знала, что от кочевья толку нет. — Ты язык попридержи, амазонка фигова! Я мало ли что ли для общины сделал? Гомон снова начал нарастать. Руслан закрыл уши руками, попятился. Ульем это уже не казалось — скорее жерлом готового рвануть вулкана. Почувствовал ладони Охотника на плечах, обернулся через плечо. Хозяин не отрываясь смотрел на очкарика. — Я найду фантома, который убил Трофима, — сказал так, чтобы очкарик услышал. Тот скривился, с ненавистью глядя на него. — До истечения времени ультиматума, — выдвинул условие. Охотник кивнул. Развернулся, пошел прочь. Руслан еще раз оглядел магов. Площадь полнилась голосами. Кто-то спорил, кто-то уже вцепился в ворот оппонента, кто-то плакал у соседа на плече, причитая. Кто-то махнул рукой и не прощаясь спешил прочь. Княжна пыталась кого-то успокоить, очкарик, проводив Охотника взглядом, принялся раздавать отрывистые команды. Апрель изучал низкие тучи с таким видом, словно его все окружающее не касалось. Руслан остановился взглядом на совершенно потерянной Стреле — та словно не на твердой земле стояла, а повисла в невесомости, не понимая, куда идти и что делать. Руслан потянулся было к ее руке, но натянувшаяся цепь рванула, увлекая следом за Охотником. Пришлось повиноваться.

* * *

— Как думаешь, Ним может быть с этим связана? — спросила Инга, замерев на верхней ступени подземного перехода. Закинула голову к небу. Ну хоть бы один просвет появился! Но нет, обложило плотно, так что весь мир вокруг казался выцветшим, как древние фотографии. Апрель тяжело навалился на зонт, обернулся. — Соловушку убила не она, — сказал четко. Инга мотнула головой, усмехнулась горько. — Это как с теми пожарами. Слишком много необычных событий кряду, чтобы быть просто совпадением, — опустила глаза на Апреля. — Тогда ты сказал, что это трактуется однозначно. — Боюсь, время однозначных трактовок минуло, — Апрель отступил, пропуская торопящуюся парочку. Спросил серьезно: — Ты сможешь добраться до родителей? Они ведь не в городе живут, верно? Инга нахмурилась, мотнула головой. — Я никуда не собираюсь, — буркнула. — Я не сбегу из города из-за одного сообщения! — Не глупи, — тяжело вздохнул он. — Община уже посыпалась, тут больше ничего не поделаешь… — Значит, ты тоже решил уехать? — Инга прищурилась. Апрель споткнулся на полуслове, а она стиснула кулаки. — Вот что ты, что Охотник! — выпалила зло. — Закрой уши, беги, не слушай! Вы тут сильные и умные, сами справитесь, сложитесь, но слова лишнего не скажете! — Не сравнивай меня с ним, — скривился Апрель, — Я ни от кого не прятал свое прошлое. — Зато личного фантома — вполне! — Инга поджала губы. — Сколько бы ты еще молчал, не покажись он мне? Пару столетий? — Я не знал! — рявкнул Апрель. Прохожие шарахнулись в стороны, оглянулись настороженно. Апрель опустил голову, следя краем глаза, как они торопливо расходятся. — Я до сих пор не знаю, что он, — продолжил тише, но все так же зло. — Да, лучше тихо сходить с ума, чем поделиться сомнениями! — Инга всплеснула руками. Зажмурилась, давя злые слезы. Все шло наперекосяк. Богдан закусил удила и не мог ни о чем думать, кроме поисков виноватых. Охотник ломанулся невесть куда — сколько он один будет выслеживать незнамо кого? Остальные или разбегаются, или готовятся к драке — да только как предупредить удар, если не знаешь, с какой стороны он придет? Если бы здесь был Добрыня!.. …если бы рядом была Ним — она умела убеждать. — Послушай, — Апрель очень старался говорить спокойно, но в голосе все равно дрожало раздражение. — Пока мы не разберемся в ситуации, уберечь себя важнее всего. — А кто будет разбираться, если все начнут беречься? — Инга посмотрела исподлобья. Хотя ответ уже знала. «Не ты», — это же Апрель хотел до нее донести? Ну и черт с ним! Крутанулась на пятках стремительно пошла прочь — сядет на автобус на Чеховском, никакой, по сути, разницы! Почти налетела на Ведьму. Та быстро оглядела ее, покосилась куда-то ей за спину, обняла коротко со вздохом. — Кофе, — постановила не терпящим возражения тоном. — Желательно по-ирландски, но как пойдет. Где ты сейчас живешь? Потянула за собой. Сказала тише и мягче: — В гаданиях нет никакого толка, если не можешь их истолковать. Но ты ведь сможешь мне с этим помочь? Инга кивнула и благодарно сжала ее руку.

* * *

— Почему Крысолов? — спросил Руслан равнодушно, проводил взглядом черную вывеску городского похоронного бюро. — Потому что чумные фантомы зачастую напоминали именно крыс, — сухо отозвался Охотник. — А мне довелось уничтожить достаточное их число. Руслан покосился на торчащую из его кармана флейту. — И ни разу не в честь персонажа сказки? — протянул скептически. Хозяин недовольно дернул плечами, поджал губы. Уазик яростно фыркая пролетел через перекресток с Горького под загоревшийся желтый, подпрыгнув на трамвайных путях. Руслан чуть затылком не впечатался в потолок, насупился, прижался лбом к окну. Потер цепь. — Кто-то говорил, что никогда не будет мне приказывать, — пробормотал чуть слышно. Звучало жалко, будто бурчание ребенка. Но сказать громче и четче не получалось — что-то внутри дрожало, как лист на ветру. Кажется, от страха. Охотник шумно вздохнул, резко затормозив на красный. Скрипнул стиснутый руль. — То, что ты хотел сказать, было не ко времени, — сказал холодно. — Откуда ты знаешь, что!.. — вскинулся Руслан, обернулся через плечо. Замер под тяжелым взглядом. — Община трещит по швам из-за пропажи Добрыни. Им не нужно знать, что их предыдущий лидер, возможно, играет против них, — голос давил, как стальной пресс, не убеждая — вдавливая эту истину в голову. Руслан зажмурился, подтянул колени груди. Покачнулся, когда машина тронулась с места. Он не знал и не хотел думать, сколько истины в словах Охотника — но почему-то был уверен, что это не лучшее решение. Когда припарковались на Варфоломеева, перед большой табличкой, красными буквами сообщающей, что здесь находится первая городская больница, Руслан встрепенулся. Выскользнул из машины первым, не размениваясь на открытие двери, собрался у калитки, обернулся на Охотника. Тот не одернул, вообще ничего не сказал. По территории прошли плечом к плечу, но словно бы и не вместе. Руслан изучал линии трещин на асфальте под ногам, морщился, когда с отсыревших листьев на нос падали тяжелые капли. Когда Охотник остановился перед одним из корпусов, на тихой алейке, Руслан тут же плюхнулся на ближайшую скамейку. Исподлобья посмотрел на хозяина. — Решил посидеть да перевести дух? Тот качнул головой с серьезным лицом. — Фантом болезни должен тяготеть к больницам, — пояснил, глядя куда-то в пространство. — У четвертой поликлиники его не обнаружили, значит, откочевал куда-то еще. — А с ЦГБ решил начать потому что здесь сад самый уютный? — протянул Руслан. — Она ближе всего. Дальше пойдем по спирали. — Нам что, придется объехать все? — Руслан со стоном уронил руки. — Ты представляешь, сколько их в Ростове? Я нет, но много же! — Не придется, — Охотник достал свою флейту, — Если он будет достаточно близко — придет сам. Руслан вздрогнул, вжал голову в плечи, настороженно следя за хозяином. В этот раз мелодия была иная, надрывней, но мягче, как ласковые руки, обещающие утешение. Ровнее. Руслан смотрел на лицо Охотника, бесстрастное, словно из камня высеченное. Подумал: «Сколько раз он ее играл?» И еще: «Не за ней ли уходили дети из Гамельна?» Хозяин оторвал флейту от губ; напряженные плечи бессильно опустились, словно он только что сдвинул гору и не обнаружил под ней ни волшебного меча, ни даже прохода в подземный мир. Показалось даже, что пальцы его дрожали, пока он засовывал флейту за пояс и доставал сигарету из мятой пачки. Закурил, слепо глядя в пространство. Руслан выждал минуту, потом, тяжело вздохнув, подскочил, щелкнул пальцами перед лицом Охотника. Тот моргнул, наконец-то сфокусировал взгляд. — Может, все-таки поделишься, о чем так напряженно думаешь? — мрачно спросил Руслан. Охотник опустил глаза. Вроде даже засобирался что-то ответить. — Андрэ, — мягкий, дрожащий от волнения голос прошил Руслана молнией. Он сжался, вцепился в руку Охотника, неосознанно ища защиты. Хозяин даже не вздрогнул, словно заледенел. Выдохнул вместе с дымом: — Значит, это действительно ты. Обернулся медленно. Не прогоревшая и наполовину сигарета упала на дорожку. Руслану хотелось не то зажмурится, не то сбежать, но он не мог ни того, ни другого. Взгляд прикипел к седовласой женщине с нестарым еще лицом, кутавшейся в противный, липкий на вид шарф. — Ты догадался, — она улыбалась, глаза цвета болотной тины жадно обшарили лицо Охотника. — Но никому не сказал. Ты как был так и остался верным рыцарем. Честь твоего сюзерена все еще важнее всего. Охотник напрягся, словно слова били не хуже плети. Женщина только рассмеялась тихо, медленно подходя ближе. — Меня так это злило в тебе, — сказала с нежностью и тоской. — Я так рада, что ты не изменился. Именно такого тебя я любила. Протянула руку, собираясь погладить Охотника по щеке. Руслан рванулся назад, почти волоком оттаскивая за собой хозяина. Он не сопротивлялся, только обернулся удивленно, словно забыл, что рядом с ним был кто-то еще. Встретился взглядом с Русланом; отрешенное лицо прорезали напряженные морщинки, взгляд прояснился. Это было похоже на пробуждение. С женщины тоже слетел весь туманно-романтический флер, она недовольно скривилась, яростным взглядом пригвоздила Руслана к месту. Охотник заметил, аккуратно задвинул его себе за спину, ободряюще сжал ладонь. Верхняя губа женщины дернулась, на секунду обнажив кончики белых зубов. Она качнула головой, вцепилась взглядом в Охотника, как клещ. — Я так рада наконец-то встретиться с тобой лицом к лицу, — выдохнула, улыбнулась мечтательно. — Что раньше тебе мешало? — спросил Охотник горько. — Почему ты просто не пришла, без всего этого?.. Она качнула головой. — Ты поймешь, — пообещала. Руслан упёрся лбом в спину Охотника, смотрел на его сжавшуюся на флейте руку. Думал, отчаянно пытаясь унять дрожь: «Чего ты медлишь? Чего ты вообще ждешь? Сам же понял, это она, это все она…» Зажмурился, сжал в кулаках кожу его куртки. Охотник дернулся ей навстречу, выпалил что-то отчаянное, полное боли. Руслан с запозданием перевел на русский: — Я четыре века считал, что потерял тебя в том пожаре! Думал, что убил!.. Она метнулась к нему быстрее, чем Руслан сумел сообразить, что происходит. Обвила руками, прильнула, как виноградная лоза к опоре — Охотник и впрямь замер, как бетонный столб, бессильно уронив руки. Руслан сжал плечи, дрожа смотрел, как женщина лихорадочно шептала что-то на ухо Охотнику, сжимая объятия все крепче. На золотую цепь, вспыхнувшую в его руках. Она успела оттолкнуть его прежде, чем петля захлестнулась на шее. Горько заломила губы, поймала за запястье. — Я надеялась, что обойдется без этого. Свободная рука Охотника метнулась будто бы за мечом, но только сжалась в кулак. Он попытался достать флейту, покачнулся, словно его тяжелым мешком по голове садануло. Руслан зажмурился. Сорвался с места, плечом врезался в спину женщины, заставляя отшатнуться прочь. Она зашипела рассерженной кошкой. Крутанулась, стремительно поймала Руслана за ошейник. Скривилась от боли, резко дернула, уронив его на колени. — Как ты смеешь вмешиваться, никчемыш? — прошипела склонившись. Ее ладонь медленно чернела, но цепь она не выпускала. — Я сильно с тобой просчиталась. Пришло время исправить ошибку. Руслан дернулся, но ошейник держал. Когда чужая рука с легкостью пронзила живот, замер, как насаженная на иголку бабочка. Боли не было — только ледяной страх, растекающийся по тело толчками, да мир вокруг бледнел, как фотография на солнце. И тут цепь лопнула, брызнула в стороны кипящим металлом. Руслан взмыл вверх, отпрянул, споткнулся, кубарем прокатился по дорожке. Вздохнул полной грудью, прижал ладонь к животу. Поднял глаза на стоящего на коленях хозяина. Тот с трудом выпрямился, оторвал одну ладонь от земли. Вздернул Руслана за шиворот, толкнул в грудь. — Уходи, — вымолвил потрескавшимися губами. Взгляд был мутным, щеки горели в лихорадке. — Но!.. — он вцепился в его руку, обернулся на поднявшуюся женщину. Она еще покачивалась, почерневшей рукой отерла украсившие щеки звездочки ожогов, но смотрела на Руслана с жадностью и злостью. — Уходи, я сказал! — рявкнул Охотник, зашелся в кашле. Сбросил его руку, отмахнулся так, словно хотел ему пощечину отвесить, да промахнулся. — Не утащишь. Не отстанет. Руслан до крови прикусил губу, чувствуя, как дыхание срывается во всхлипы. Бросился прочь, не оглядываясь. Не задумываясь, куда собирается идти. Не чувствуя привычного давления на шее. Один. Снова.