Дым без огня

Ведьма смела карты со стола, потерла виски. Инга молча поставила перед ней чашку с чаем. Села напротив. — Все плохо? — спросила негромко. Гадалка только нервно рассмеялась, выхватила из воздуха одну за другой три карты — Дьявол, Башня, Смерть. Ведьма скривилась, глядя на картинки. — Примерно так, — выплюнула. — Куда не посмотришь, сплошь они да мечи. Постучала острым ноготком по последней карте. Инга поморщилась, отвела взгляд от белой лошади с черным всадником, обхватила свою чашку двумя ладонями, спрятала за ней лицо, как за щитом. — Смерть тут даже как-то обнадеживает, — вздохнула Ведьма. Инга удивленно подняла глаза, но она уже задумчиво накручивала на палец яркую прядь, слепо глядя в экран телефона. — Наша депеша вроде до всех добралась, — сообщила отстраненно. — Не знаю, насколько это поможет. Но полезно знать, как может выглядеть твой враг. — Это может быть кто угодно в толпе, — Инга отхлебнула чай. — Так скорее паранойю заработаешь. Ведьма кивнула. Решительно стянула с волос резинку, наполовину спрятала лицо за длиннющей багровой челкой. — Больше Дьявола меня беспокоит Шут, — пробормотала негромко. Поймала беспокойный взгляд Инги, улыбнулась косо, пояснила: — Он несколько лет не появлялся в раскладах. Раньше означал человека, но… Вздохнула, решительно закусила резинку, принялась пальцами расчесывать волосы. — Возможно его нужно теперь читать в сочетании с королем мечей как обоснованную опасность, — протянула невнятно. Инга посмотрела за окно, на стыдливо прячущееся за девятиэтажками Западного солнце. — В сообщении говорилось о дне, — пробормотала. — Как думаешь, сколько еще времени?.. Ведьма стрельнула глазами на небо, пожала плечами. — Мало, — пробормотала сквозь закушенную резинку. — Что будешь делать? — вздохнула Инга. — Попробую успеть на электричку. Куда-нибудь, — она тряхнула гривой, торопливо перевязала хвост. Поднялась стремительно, шагнула в сторону прихожей, но остановилась на полдороги. Пытливо посмотрела на Ингу: — Поедешь со мной? Она поджала губы, мотнула головой упрямо. Приготовилась к спору, но Ведьма только улыбнулась печально. — Не зря тебе Влюбленные выпали, — пробормотала словно сама себе. — Сердце не принимает другого выбора. Инга улыбнулась криво, качнулась вперед, крепко обняла. Ведьма коротко сжала ее плечи, так что ногти царапнули кожу ниже рукава футболки. — Будь осторожна только, храбрый котенок, — выдохнула в макушку. Отстранилась, серьезно посмотрела в глаза: — Благословлять я не умею, поэтому просто удачи. Инга тщательно заперла за ней дверь, замерла, пару раз легко ударилась о дерево лбом. Ну вот решила она остаться. А делать-то что? Механически подобрала телефон с тумбочки, шаркая пятками тапочек потащилась в гостиную. Щелкнула мышкой, будя старенький ноутбук. Тот зашуршал, подумал, наконец выплюнул на экран яркий сайт с поставленным на паузу мультиком про юных волшебниц. Инга пару минут смотрела на нелепую яркую картинку, мрачно думая, что в таких коротких юбках даже Ведьма не решилась бы драться. Механически открыла записную книжку, выбрала номер Ним. Прижала телефон к уху, закрыла глаза. Но вместо ожидаемого механического голоса пошли гудки. Руки словно окаменели, шея заболела от напряжения. Инга не отрываясь смотрела на экран и надеялась… черт знает на что. — Да? — ответил ей настороженный и слишком взрослый голос. — Кто это? — Простите, номером ошиблась, — механически отозвалась Инга. Уронила руку с мобильником, не закончив вызов. Сняла мультик с паузы. Подтянула колени к груди, уткнулась в них лицом. Не плакала — слезы еще вчера, кажется, закончились. Через три серии в комнате потемнело окончательно. Инга лениво подумала, что надо бы встать и включить свет, но с места не двинулась. Так и не выпущенный из руки телефон завибрировал. Инга поморщилась, посмотрела на экран — и чуть не заорала от радости, невольно подскочив с дивана. — Добрыня! — выдохнула в трубку. — Я так рада!.. — Это взаимно, — вздохнул он. Так и представлялось, как он со вздохом опирается локтем на руль и недовольно смотрит, например, на красный светофор. — Как ты? — Я… дома, — она проглотила по-детски жалобное «плохо». — Ты видел сообщение с телефона Соловушки? Ребята переругались, я совсем не знаю, что делать, и еще Ним… — Так, вдох, выдох, не части, — скомандовал Добрыня, но за отрывистыми словами чудилась сочувственная улыбка. — Я уже в курсе, собираю оставшихся в городе. А что с Ним? Отозвалась? — Нет, она… — Инга споткнулась, — я не знаю, что с ней. — Хорошо, расскажешь подробнее лично, — решил Добрыня. — Я подхвачу тебя на Малиновского, удобно? — Конечно! — Инга чуть было не бросилась к дверям, но вовремя сообразила оглядеть себя. Поморщилась. — Дашь пятнадцать минут? — Мне ехать еще полчаса, — рассмеялся. — На остановке под переходным мостом жди. И не вешай нос, прорвемся. Инга рассмеялась и пошла доставать джинсы. Теперь-то точно справятся.

* * *

Девушка с собранными в тугой узел багровыми волосами швырнула на ленту досмотра полупустую сумку, стремительно пронеслась через жалобно пискнувшую рамку металлоискателя. Охранник дернулся было в ее сторону, но моргнул, потом зевнул украдкой, поглядывая на вход. Ведьма перетасовала свою колоду, нетерпеливо притопывая в ожидании сумки. Когда та все-таки выползла из чрева аппарата, небрежно швырнула карты в воздух, подхватила ее и устремилась к выходу на платформы. Ливень проследил за ней через прозрачные двери, проскользнул следом, пристроившись за пожилой парой. Нагнал, лавируя в толпе, нашел взглядом часы. Минутная стрелка уверенно ползла к двенадцати. Краем уха услышал тяжелые басы, обернулся. Ведьма как раз выудила телефон из кармана, скорчила недовольную рожу, приняв звонок. Ливень осторожно подошел ближе под прикрытием вьющихся к синим окошкам касс очередей. — Ты где? — недовольно осведомился телефон. — На вокзале, — буркнула Ведьма, лавируя в толпе, не очень густой, но находящейся в постоянном хаотичном движении. — Поезд через десять минут. — Все-таки решилась, — вздохнули в трубке. — Вергилий, Марош и Олла не отвечают. Охотник так и не объявился. Последние слова прямо сочились ядом. Девушка впервые покачнулась на своих каблуках, вцепилась в лямку висящей на плече сумки. Ливень шагнул в сторону, скрываясь за углом сувенирного ларька. Привалился к нему спиной, закрыл глаза. Уже трое? Чума слишком торопится, время еще не вышло… Остались минуты. — Куда решила?.. — В Новороссийск, к морю, — огрызнулась сердито. Замерла у выхода на первый перрон, вскинула голову, высматривая на табло нужный поезд. Руки у нее едва заметно дрожали. На второй этаж Ливень за ней не пошел — на перегороженных ремонтом лестнице и втором этаже затеряться среди людей было куда сложнее. Вышел на первый перрон, бестрепетно поднырнул под вагонами пыхтящего поезда. Сел на краю платформы, через пути глядя, как Ведьма запрыгнула в купейный вагон, прикрыл глаза. Динамики неразборчиво пробормотали что-то об отправлении, не разобрать, откуда и куда. Проводники подняли подножки, замерли в дверях вагонов с флажками. Можно было уходить. Ливень спрыгнул на пути, побрел по шпалам на север — проходить сквозь гудящий вокзал снова не хотелось. Обернулся в последний раз. Замер, увидев на крыше вагона Ишу. Тот сидел, свесив ноги, согнулся пополам, с интересом заглядывая в окна. Поезд вздрогнул, медленно поплыл прочь, набирая ход. Дождь начался одновременно со вспышкой молнии. Провода загудели под резким порывом ветра. Ливень открыл глаза, покачнулся на краю подножки, проскользнул в вагон мимо шарахнувшейся в сторону и недоуменно хмурящейся проводницы. Иша, раскачиваясь, стоял возле одной из закрытых дверей, неуклюже тянул за ручку. Улыбался радостно, как ребенок, разворачивающий конфету. Ливень опустил ладонь ему на плечо, сжал. Иша вздрогнул, посмотрел удивленно из-под челки. — Моё, — сообщил с нажимом. Дверь распахнулась с треском. Ведьма замерла, перегораживая проход, сурово глядя на Ишу. Окруженная фиолетовым сиянием, с заострившимися, на птичьи похожими чертами лица она походила на колдунью из страшных сказок как никогда. Ливень улыбнулся, глядя на нее. — Моё! — торжествующе воскликнул Иша, потянулся к Ведьме. Ливень резко дернул его на себя. Поезд качнулся на развилке. Ведьма вцепилась в косяк, подняла глаза. Встретилась взглядом с Ливнем, в миг из зловещей волшебницы превратилась в растерянную девочку. Он улыбнулся краем рта, не выпуская Иша. Сказал негромко: — Оставь. Она выполнила условие. Тот надулся, сплел руки за спиной, сгорбился снова, забормотал недовольно. Послушно побрел за Ливнем к тамбуру. Ведьма ничего не спросила, не окликнула. Только слышно было, как она осела на пол, отрывисто глотая воздух, да как засуетились соседи по купе, пытаясь выяснить, что произошло. Вытолкнув Ишу в тамбур, Ливень замер на миг. Но нашел в себе силы не оборачиваться.

* * *

Как удачно, что первый за несколько лет отпуск он взял именно сейчас. Слава Виолетте, единственной из кадровиков, кому хватило какого-то потустороннего упрямства не пропустить его в графике и даже посчитать, сколько дней свободы накопилось у Вениамина Соломина. Надо подумать, ужаснулась изрядно. Сейчас ее упорство здорово облегчало жизнь. Нашелся и знакомый с загородней дачей, который охотно согласился пустить туда на недельку уставшего от городского шума приятеля. Не то, чтобы Апрель собирался удалиться в изгнание, но подумать о путях отступления не лишнее. Швырнул ключи на тумбочку, внимательно посмотрел в глаза отражению в зеркале, расслабил плечи — свое, усталое и выцветшее, как российский флаг над крыльцом родной конторы. Кофеварка в доме не прижилась, пришлось доставать турку — Апрель подозревал, что спать этой ночью не придется. Возможно, и в ближайшие пару суток тоже. Поставив кофе на медленный огонь — впрочем, с электрической плиткой любой огонь медленный, угораздило же взять студию на одиннадцатом этаже — бросил пиджак поперек барной стойки, заменяющей обеденный стол, отвернул кухонный кран. Холодная вода в лицо не прибавляла ясности мысли, но все-таки бодрила. Апрель замер на миг, упершись ладонями в столешницу. Решительно достал из шкафчика аптечку. — Что, ножка болит? Подуть? — насмешливо спросили за спиной. Апрель на миг прикрыл глаза — а казалось, что все и так достаточно плохо. С разворота запустил коробку в скалящегося Марта. Он проворно увернулся, грохнул об стену телевизор. Брат чуть не споткнулся о журнальный столик, плюхнулся с разбега на диван, протянул недовольно: — У тебя все-таки удивительно тесно! Как ты тут живешь? — Твоего мнения не спросил, — выплюнул Апрель, подхватив с барной стойки успокаивающе тяжелый кухонный нож. Март посмотрел снисходительно, цокнул языком. — Не поможет, — бросил снисходительно. Кинулся на Апреля стремительно, так что увернутся полностью не успел, но удар принял правильно. Нож со звоном упал на кафельный пол, Март — на жалобно треснувшую стойку. Апрель отступил к окну, раздраженно подумал: для таких забав маленькая студия действительно тесна. Натянул струну от гардины до холодильника; Март порвал ее взмахом руки, по-кошачьи облизал глубокий порез, атаковал снова. Ни о какой красоте поединка речи не шло — не в этих условиях, не с этим противником. Сцепились, как бродячие коты. Со звоном разлетелось стекло журнального столика, когда Апрель со всей дури впечатал в него Марта спиной. Тот дернулся, опрокидывая остов, треснули ножки жалобно. Апрель стремительно поднялся, стряхнул кровь с поцарапанной руки — цепочка красных пятен на светлом ковре ярко выделялась и жутко раздражала. Отвлекся зря, брат тут же воспользовался промедлением, взял в захват, передавив шею. Апрель ударил локтем под ребра, вывернулся из ослабших на миг рук, вжал в стену плечом. — Если ты фантом, то сколько раз я должен тебя убить, чтобы ты уже сдох! — выпалил в сердцах. Март широко и зло улыбнулся: — Это ты мне скажи! Кинжал легко вошел в тело, так же как и всегда. Март охнул, накрыл ладонью рукоять; пальцы у него были холодные, точно льдинки. Улыбнулся, глядя в глаза. — Мне, конечно, велели тебя убить… — выдохнул тяжело. Подался вперед, одновременно надавив на кинжал, насаживаясь на него, как на шампур. Апрель вздрогнул, отступил, выпуская рукоять. —…но уж очень интересно увидеть, как ты взвоешь, когда закончится та девчонка с луком, — закончил Март и расхохотался, тяжело оседая на колени. — О чем ты? — Апрель схватил его за плечо, встряхнул. — Что со Стрелой? Но Март, продолжая довольно усмехаться, уже рассыпался клочками пепла, словно прогоревшая фотография. Цыкнув разочарованно, Апрель бросился к двери, не дожидаясь, пока исчезнут все следы. Схватил с барной стойки телефон, с тумбы — ключи от машины. Сунул ноги в первые подвернувшиеся туфли — возможно, даже парные, — захлопнул дверь, не потрудившись запереть второй замок. Про плащ забыл, о зонте вспомнил только в лифте, навалившись на поручень и пережидая боль в ноге. К Княжне надо было заехать днем. Дурак. Набрал номер Стрелы, напряженно следя за меняющимися на табло номерами этажей. Считал гудки. Она сняла трубку в тот момент, когда наконец открылись двери. — Где ты? — не размениваясь на приветствия выпалил Апрель, вывалившись в холл первого этажа. Стиснул зубы, стремительно пронесся к дверям. — Мне Добрыня звонил! Ты уже в курсе? — радостно сообщила она. Судя по звукам, одновременно пыталась зашнуровать кроссовки. Апрель споткнулся у самой машины. Зажмурился, приводя в порядок взметнувшиеся листьями на ветру мысли. — Нет, — отрезал, упал на сидение, завел машину. — Чего он от тебя хотел? — Подожди, как, а сбор? — она явно растерялась. — Он же всех, кто в городе, собирает… — Что тебе сказали? — отчеканил Апрель. Прижал трубку к уху плечом, стремительно выруливая со двора на Малюгиной. Слишком медленно открывающиеся ворота едва не чиркнули по крылу. На Стачках и Текучева пробки в три ряда, вечер же, пусть и субботний. По Нансена прорваться больше шансов. Будь проклята эта идиотская городская планировка со связью районов по четырем мостам и двум переездам! — Договорились встретится на ближайшей остановке, на Малиновского, — потерянно ответила Стрела. — Я думала… Апрель скрипнул зубами, резко ушел на обгон еле ползущей тойоты. — Если бы Добрыня решил собрать нас в кучу, я бы уже знал! — рявкнул раздраженно. — И уж точно в этой ситуации он встретил бы тебя у подъезда, а не заставил одну переться на проспект по гребанным дворам! Споткнулся, выдохнул медленно. Орать на нее было совершенно неправильно, да и без того казалось, что она сейчас расплачется. — Я поняла, — сказала она неожиданно спокойным, отрешенным голосом. — Дождись меня, — попросил Апрель, выворачивая с узенького Автобусного на Нансена, вписался в ряд между джипом и желтой машиной такси. Она внезапно звонко фыркнула: — Постараюсь! Только недолго. Апрель прищурился, выбирая окно для обгона: — Двадцать минут. — Я продержусь.

* * *

Торговые центры по ту сторону Малиновского сияли, обе полосы во все три ряда были забиты машинами. Выцепить в этом потоке знакомую Ниву не представлялось возможным. Инга стояла между запылившимся и пожухлым кустом сирени и ларьком «Рыба-Раки», напряженно всматриваясь в автомобили, постукивала пальцами по лямке рюкзака. Искушение достать телефон и неотрывно пялится на цифры было велико, она пока держалась. Просто считала про себя. На второй тысяче знакомый голос заставил вздрогнуть: — Стрела! Инга оторвалась от стены ларька, обернулась. Добрыня спешил от стоянки у Золотого колоса, улыбался устало. Под глазами залегли глубокие тени, светлые соломенные волосы были все так же растрепанные, но словно потускнели. Инга улыбнулась в ответ дрожащими губами, шагнула навстречу. Так хотелось хоть на миг поверить, что мир встал на место, что все пошло правильно… Отрывисто свистнула. Гончая вылетела из-за припаркованных машин, золотым росчерком метнулась к Добрыне, прыгнула на спину, собираясь сшибить на асфальт. Но он словно почувствовал, шагнул в сторону, стремительно оборачиваясь. Взмахнул рукой, не закрываясь, а словно от мухи отмахиваясь. В груди кольнуло; гончая даже взвизгнуть не успела, упала на асфальт перерубленной стрелой, потухла. — Вот же дрянь, — протянуло то, что претворялось Добрыней. Его голосом, и это звучало дико и жутко. Обернулось, медленно облизнуло вытянутое тусклое лезвие, заменившее ему ладонь, не отрывая взгляда от Инги. Так, широко и хищно, Добрыня не улыбался никогда. От этого знакомое лицо казалось изломанным, словно бы неумело натянутым на неподходящий каркас. Хотелось развеять этот морок, стереть в прах. Она скривилась, выхватила лук. — Сними эту маску, тварь, — приказала звенящим голосом. В ушах стучало от ярости. Ей не ответили: подменыш слегка пригнулся и стремительно бросился вперед. Если считал, что личина помешает Инге выстрелить, то ошибся — так легко тетиву спускать никогда не было. Он отскочил в сторону в последний момент; стрела почти пропорола щеку, но подменыш словно не заметил. Качнулся на месте, не то выбирая атаку, не то пытаясь запутать Ингу, поднырнул под следующим выстрелом. Стремительным рывком оказался рядом, ударил снизу вверх. Лук выдержал. Инга отшвырнула в сторону руку-лезвие, ударила плечом, как эльфы в фильмах, отскочила, прицелилась снова. Но проклятый подменыш только крутанулся на месте и снова бросился в ближний бой, скалясь азартно, как почувствовавший кровь зверь. Следующие удары частью удалось заблокировать, частью пропустить мимо. Инга пронырнула под рукой подменыша ему за спину, захлестнула луком горло, взрезав кожу тетивой, с силой пнула под колено. Тут же получила в ответ под ребра, отшатнулась, выпустив лук. Раздраженно шипящий подменыш с силой наступил на рукоять, проламывая теплое золотистое дерево. Личина стекала с него медленно, как краска под дождем. Оно выглядело как темнокожая женщина с копной мелких черных кудрей. От первой стрелы на щеке осталась уже только глубокая царапина да полоса чуть более светлой, кофейной кожи. Но рассматривать ее времени не было — Инга разогнуться не успела, как пришлось шарахнуться от стремительного выпада удлинившейся словно бы руки. Налетела спиной на стойку афиш, споткнулась о бетонное основание и уже не смогла поймать равновесие. Подменыш расхохоталась, раскатисто и звонко, совсем не как злодеи в мультиках. Перед самым лицом Инги появилось обтянутое темной джинсой колено; голову пронзила боль, ослепляя. Инга прокатилась по жухлой и влажной траве, вскочила, пошатнувшись, на самом краю проезжей части. Слизнула кровь с губ; нос болел, то ли разбитый, то ли и вовсе сломанный. Тварь все еще смеялась, закинув лапы-лезвия за голову. — А ты резвая, — протянула довольно, танцующе шагнула навстречу. — С тобой не так уж скучно. Инга скривилась, медленно отступая в сторону, подальше от дороги. — Что вы сделали с Добрыней? — О, не переживай, сладенькая, — протянула подменыш, прищурилась хищно. — Он еще поплачет над вашими безымянными могилками. Ярость захлестнула горло надежнее удавки. Инга дернулась вперед, сама не понимая, что хочет сделать с наглой тварью, а та только того и ждала. Жалобно треснула ткань ветровки, но боли почти не было — в последний миг Инга все же отшатнулась от росчерка клинка-ладони. Выхватила из-за пояса кинжал Апреля. Времени сомневаться в нем не было, ровно как и задумываться, что она собралась им делать. Неловко заблокировала следующий выпад, вспомнила невпопад насмешливое Апрелево: «во врага тыкать острой стороной». Гладкое дерево на ощупь было холоднее металла, и приятно оттягивало руку, успокаивая. С медным звоном кинжал встретил новый удар; Инга сбросила острую ладонь с клинка, и действительно что ткнула, двумя руками, неловко. Подменыш взвыла, не ударила даже, отмахнулась. Показалось, что земля из-под ног убегает. Позади с ревом промчалась машина — а Инга падала ровно под колеса следующей. Струна врезалась в спину, удержала за миг до падения, выбросила вперед как тетива. Инга налетела на подменыша, ухватилась за рукоять торчащего у нее из бока кинжала, провернула. Размахнулась и со всей силы всадила возникшую во второй рук стрелу в шею противницы. Она все еще улыбалась, глядя в лицо Инги. Взгляд словно остекленел. Она оказалась тяжелой, когда поваленным деревом навалилась на грудь. Инга брезгливо отпихнула тело в сторону, отступила, тяжело дыша. Тыльной стороной ладони стерла кровь с лица. Апрель остановился за спиной, мягко накрыл плечи ладонями, поддерживая. Инга благодарно оперлась спиной на его грудь, вздохнула, не отрывая взгляда от бледнеющего тела. — Ты соврал, — сказала бесцветным голосом. — Нет никакого прилива сил, никакой эйфории. Он обнял ее аккуратно, так бережно, будто она сама могла рассыпаться искрами, как ее стрелы. Его быстрое после бега дыхание щекотало затылок. — Продержалась, — сказал саркастично. Тут же добавил иначе, мягко: — Молодец. Инга обернулась. — Добрыня жив. Лицо Апреля почти не дрогнуло от этих слов, только пальцы сильнее сжали ее плечи. Он быстро окинул ее взглядом. — Тебе нужно восстановиться, — бросил, поджав губы. — Идем. Я знаю безопасное место.