broken

7:20 Противный звук будильника заставляет Луи встать с кровати. Он никогда не любил утро и никогда не будет. На самом деле Томлинсон даже поставил в качестве будильника одну из самых любимых песен группы «The Fray». По началу это немного помогало, но сейчас эта мелодия настолько надоела, что он желал бы её больше никогда не слышать. С жалобным стоном парень встаёт с кровати, при этом выключая будильник, и направляется к ванной комнате. Посмотрев в зеркало, Луи увидел тёмные круги под глазами и опухшие веки. Затем, протяжно вздохнув, он начал умываться холодной водой. Луи Томлинсон был мечтой большинства девушек (и парней, но об этом ему лучше не знать). Голубые глаза, острые скулы, мягкие губы — идеальные черты лица. Стройное тело с рельефным прессом и бицепсы. Он вполне мог бы быть моделью, но низкий рост не позволил. Хотя, Луи даже и не задумывался о такой профессии. В его обществе за такую деятельность его бы обозвали «педиком». Он и сам так считает. Нет, он не был глупым, дело было в воспитании. С 7-ми лет родители записали его на футбол. В детстве он больше любил литературу и историю, даже хотел записаться на дополнительные занятия по журналистике, но родители не позволили. Аргументировали они это тем, что «настоящий мужчина должен любить спорт, а не писать какие-то глупые статьи». С тех пор, желание стать журналистом, историком или писателем пропало. Но зато, любовь к футболу начала становиться всё сильнее. Уже 10 лет Луи играет в команде с его лучшими друзьями, и ему это очень нравится. Игра не только помогла Луи найти друзей, но и привела его в отличную физическую форму. Каждый день, ровно в 8 утра, ребята начинают тренироваться. И сегодняшний день не исключение. — Что это за хуйня? Почему они опять здесь? — спрашивает Лиам. — Кто? — Не знаю, как их зовут, но выглядят они как минимум странно. Они похожи на педиков, — с кривой ухмылкой проговаривает Лиам, выделяя интонацией последнее слово. — Пофиг на них, просто наслаждайся игрой. Парни начали играть, постоянно шутя и делая всякие глупые трюки с мячом. Но в этот раз мяч Луи отскочил и полетел прямо в сторону к мальчишке, стоявшему около кустов. — Сука! — громко сматерившись, Томлинсон идёт с командой к парнишке. — Ты че орешь, фрик? — с отвращением на лице, начал говорить друг. — Блять! Лиам, ты ебнулся. Я, блять, понимаю твою неприязнь к таким ебанутым, как он, но будь человечнее хоть капельку, ты не видишь, что у него нога в другую сторону повернута? Дай его сюда. Хоть он и педик, но у него какая-то хуйня с ногой по его вине, и кто Луи такой, чтобы не помочь ему в такой ситуации? Пододвинув подозрительно лёгкое тело парня, Томлинсон взглянул на ногу пострадавшего. Зрелище было дейсвительно жуткое, худая нога, из которой буквально торчит часть кости. Слишком худая нога. — Нихуя себе, ты ешь вообще, придурок? — удивлённо спрашивает Луи почти отключившееся тело. — Какой ему есть? Ты видел его щеки?