broken

Медсестра одаривает Луи осуждающим взглядом. — Что ж, чудно, Тогда не могли бы Вы дать нам ее номер? Томлинсон смотрит на нее удивлённым взглядом абсолютно без понятия, что делать. Да, конечно, он и сам много раз ломал конечности, и его многочисленные сестры, но с бумагами всегда возилась мать. Что такое ответственность, Томлинсон никогда не знал. Во всех сферах жизни. Его первые отношения и отношениями то назвать нельзя было, скорее взаимовыручка при бушующих гормонах. Ему было лет 15. Луи никогда не влюблялся и не особо часто позволял себе заниматься самобичеванием. Тренировки, школа и вопросы с поступлением отнимали у него все время, чему он даже был рад. Он не хотел возвращаться в свои 14 и снова искать изъяны в жизни, задумываться о ее смысле и так далее. Да, он рад. Определенно рад. Никакой ответственности. Но сейчас именно она от него и требовалась. Из-за него пострадал человек, он должен решить, что делать. Сам. Да, впервые, но все когда-то приходится делать впервые, верно? Томлинсон старается расслабиться и мыслить адекватно. Бумаги. Нужно решить вопрос с бумагами. Гнев в глазах уменьшается и он, опираясь на ручки стула, встаёт. — У меня нет номера его матери, я, на самом деле, впервые его вижу, но единственное, что я могу заполнить — это его место обучения, его возраст, — «Мы учимся в параллели вроде как, да? — бешено проносится в его мыслях, которые тот судорожно пытается собрать, — и, — он сглатывает, — описать ситуацию. — Что ж, тогда, я надеюсь, Вы не против, если я пропущу вас палату, где вы присядете и заполните то, что знаете? Возможно, вам стоит последить за ним немного, так как у нас сейчас не особо много мед. персонала… — ее голос слегка смягчается и только сейчас Луи замечает, как молодо она выглядит. Возможно, девушка только закончила аспирантуру и сейчас на практике. У нее светлые прямые волосы и карие глаза, под которыми заложились небольшие синяки от недосыпа. — Да… Да, почему нет, я… Все равно без него меня обратно в школу не пустят… — он неловко почесал затылок. В такие моменты с Луи спадала маска стереотипного парня и единственное, что его волновала — забота о пострадавшем. Так уж его воспитали. — Что ж, тогда, пройдёмте, я дам вам халат? — девушка развернулась и зашагала на своих балетках в сторону палаты. Достав по пути запасной стерилизованный халат из шкафа, она протянула его парню и направила его к палате, откуда только-только вышла следившая за парнем медсестра.