broken

— 28, — шепотом читает Луи и аккуратно толкает дверь. Приглушённый свет, небольшая кушетка, на которой виднеются редкие кудри, подвешенная нога и умиротворённое лицо мальчика, который тихо сопит. Его лицо невероятно худое, руки, расположенные вдоль бедер, больше похожи на ветки деревьев. «Здоровая нога», если ее можно таковой назвать — размером с бицепс Луи. Он быстро оглядывает парня и возвращает свой взгляд медсестре, которая ждёт его за небольшим прикроватным столиком и раскладывает несколько бумаг. — Вот тут можете написать свое имя, фамилию, контактные данные и описать ситуацию, а здесь, — она указывает на небольшой печатный лист, — напишите все, что знаете об этом парне. Луи подходит ближе к столику и очень тихо пытается заставить себя завести разговор о худобе парня. — Я, э-эм… — он мнется, чувствуя, как уверенность покидает его. Луи ненавидит это. Ненавидит чувстовать себя слабым, будто возвращаясь во времена начальной и средней школы, когда за его любовь к искусству мальчика чуть ли не избивали, — почему он такой худой? — выпаливает парень и судорожно выдыхает. — Вполне возможно, что у него анорексия. В его крови были антидепрессанты, когда мы брали анализы, а если именно — флуоксетин. Его часто используют для заглушения аппетита. Но я не буду утверждать, есть ещё много нюансов, — девушка устало проводит по волосам и направляет свой взгляд в сторону кровати, где мирно пикают автоматы. — Ох, ну… — Луи никогда не знал, что такое анорексия, лишь слышал, как его друзья забавлялись над девочкой, рядом с которой часто проскальзывало это слово. Интересно, где она сейчас? — Я думаю, Вы можете, э-эм, идти, я… Справлюсь, да, я оставлю бумаги тут, как закончу. — Чудно, спасибо Вам большое. На стойке есть телефон, если вам нужно проинформировать кого-либо.