Городские постмифы

Сеанс начался с традиционной для психокультов и тренингов групповой взаимопомощи “пятиминутки тепла”: все участники ходили по залу, обнимались и поглаживали друг друга. Клару, как единственную на этот раз новенькую, стремились потрогать все. Особенно старались короткостриженные: эти явно сами нуждались в принятии и близости. Кларе было неловко смотреть в переполненные радостью глаза щуплой прибалтки, что обхватила Клару так, будто нашла в ней давно потерянную любимую сестру. Или плюшевую зайку. Она не зажималась, прекрасно понимая, что любые попытки увернуться от телесного контакта с не в меру дружелюбными незнакомцами будут расценены ими как сигнал утроить усилия. Проще было подыграть им, как будто это всего лишь забавный ритуал приветствия. Клара когда-то читала про этот приём, а теперь ощутила эффект на себе: как бы ни старалась она мысленно дистанцироваться от происходящего, к концу пятиминутки от её внутренних защитных барьеров мало что осталось, а люди вокруг больше не казались чужими. Наконец, все расселись в довольно тесный круг. Клара напомнила себе, что ощущение эмоционального подъёма и единения с другими — временное. Её “приняли в стаю”, но это лишь уловка. Однако удержать лицо нейтрально-дружелюбным при этих мыслях она не сумела — и местная гуру, не сводившая с новенькой глаз, это заметила. Гуру звали Авророй. Клара сомневалась, что это настоящее имя: Аврора выглядела слишком молодо для основательницы секты собственного сочинения; скорее всего, она проштудировала чью-то готовую программу, а то и распространяла чужое учение по франшизе. Тем не менее, сектанты звали себя аврорцами. Аврора демократично заняла место в одном кругу с прочими участниками, но как-то так вышло, что оказалась она ровно напротив Клары. — Давайте дадим Кларе немного личного пространства, — дружелюбно предложила она, и соседи Клары спешно отстранились от неё. — Мы встретили её как свою, но наша гостья ещё не привыкла к такому. Всё в порядке, Клара, ты можешь сесть отдельно, если хочешь. Клара пожала было плечами, но жест вышел нервным. Книжные знания нисколечко не помогали вести себя ровно в этой обстановке: это ведь только начало, а к ней уже залезли под кожу. — Спасибо, — запоздало ответила она, и осталась где была. — Тебе, наверное, хочется узнать, чем мы тут занимаемся? Вот, смотри, — Аврора вынула из кармана просторной юбки-макси пачку карточек. — Обычно после разогрева мы разбираем задачки: кто-то тянет карту с условием и ведёт дискуссию. Но так как ты у нас в первый раз, давай поступим по-другому: ты можешь сейчас спросить обо всём, что тебя тут заинтересовало или обеспокоило, и мы постараемся ответить. А потом ты тянешь билет. Идёт? Клара ощутила себя диким зверьком, к которому подбирается, стараясь не спугнуть, опытный ловец. Искать подвох в предложенной игре не имело смысла: разумеется, он там был, но техника обработки новичков явно обкатана, зацепиться не за что. Наверняка ей озвучили не все правила, и некая “сущая мелочь” всплывёт, когда отказываться будет поздно. Чего от неё ждут? Очевидно, на любой прямой вопрос аврорцы перескажут катехизис, а если указать на нестыковки, они воспримут это как тренировку “работы с возражениями”. Роль учебного пособия для вербовщиков Кларе не нравилась. — Нужно будет выполнять какие-то задания? Аврора улыбнулась: задав первый вопрос, Клара тем самым согласилась на поставленные условия. — Нет, это не “правда или действие”, ничего подобного. И если задача покажется тебе сложной, ты в праве отказаться от ответа и участия в обсуждении, это совершенно добровольно. Клара кивнула, обдумывая следующий ход. Аврорцы смотрели на неё с возбуждённым интересом учеников, что подготовили домашнее задание и теперь ждут первой возможности вывалить на неё всю освоенную информацию. Клара не собиралась давать им такую возможность. Хватит с них и одного-единственного вопроса: достаточно выведать смысл пары внутренних терминов их псевдофилософии, и станет ясно, с культом какого типа она столкнулась. И насколько безнадёжен Михась. Ей не хотелось бы рвать с ним отношения вот так. У них пока что всё неплохо складывается. Но если она просто встанет и уйдёт — придётся о нём забыть. Может быть, его ещё можно отсюда вытащить. Она вспомнила взгляд Лючии, полный просветлённого безмыслия. — Как работают “добрые дела”? — Клара кивнула на доску. — Каким образом они засчитываются, в смысле воздаются, через карму? — О, тебе уже кое-что успели рассказать, — Аврора окинула взглядом паству. — Кто хочет ответить? — Это всё невидимая рука госпожи Октавии, — выпалила щуплая прибалтка. Девушка жаждала похвалы от гуру. — Воля города. Госпожа Октавия учитывает общую результирующую наших деяний, и если мы полезны и продуктивны, она будет нас беречь… У Клары не нашлось слов от изумления. — Cпасибо, Лина, — перебил адептку Михась. Он сидел через три человека от Клары, и вряд ли это вышло случайно. — Да, Клара, мы тут пользуемся концепцией эгрегора, но только как фигурой речи. Так удобнее: легче сказать “город замечает твои усилия”, чем каждый раз рассуждать о статистике коммунальной службы по районам, коэффициентах на основе отзывов и алгоритме расчёта взвешенных оценок полезной активности. — Это просто… — Клара проглотила слово “глупо”. — Во-первых, рейтинги работают не так! Нет прямой зависимости, типа “починил скамейку — получил плюс пять баллов в характеристику”. Важна целесообразность действия, и рассчитывается она по таким мудрёным формулам с кучей параметров, что сам ты не сможешь предсказать, как в итоге система тебя учтёт. А во-вторых, я ещё могу понять смысл “прокачки” социального рейтинга, но кого волнуют плюсики в логах бытовых роботов? Те виды труда, где участие человека не требуется, потому что поставлена автоматика и машины справляются лучше, давно не оцениваются и не идут тебе ни в трудовой стаж, ни в зачёт личной производительности. Если ты уберёшь мусор сам, твой пылесос не станет докладывать городской сети “этот гражданин молодец”! Она замолкла, уже пожалев, что бурно прореагировала. Не стоило давать волю эмоциям: при встрече с сектантами лучшая стратегия — не спорить, вежливо выслушать, не вникая, и бежать при первой возможности. Но не так-то просто оказалось спустить на тормозах откровенный бред от близкого человека. — “Хорошими делами прославиться нельзя”, знаем-знаем, — хмыкнул кто-то. — Присказка мещанской интеллигенции. Аврора глянула на комментатора с лёгким осуждением. — Клара, ты не дослушала, — Михась хорошо держал лицо, и тон его остался доброжелательным. — Давай начнём сначала: ты же знаешь, что Ковчег — это замкнутая система, по сути экосоциальная. И как и любая стабильная система, она должна сама себя регулировать, откликаясь как на изменения снаружи, так и внутри. Для чего эти самые изменения нужно вовремя замечать, а лучше всего — прогнозировать. Да, мы знаем, что на решения Октавии нельзя повлиять напрямую, в этом-то и суть проблемы. — На какие ещё решения? — нахмурилась Клара. — Смотрела наш выпуск про работу аналитического отдела метеорологов на той неделе? Я думаю, не нужно объяснять, что у Ковчега есть аналогичные отделы в других сферах: в миграционной службе, где должны учитывать, кроме прочего, шансы появления очередных террористов; у МЧС — эти отслеживают износ всего и вся, риски пожаров, потопов и пробоев медных труб; у службы безопасности — мне нужно продолжать? — Хочешь сказать, что засевшие во всех этих конторах гематофаги тайно правят городом, присматривая за нами через канализационные датчики? Клара не могла поверить, что кто-то воспринимает эту конспирологию всерьёз. — Нет, хотя было бы забавно, — снова встрял нелюбитель интеллигенции, и на этот раз Клара нашла его взглядом: как ни странно, насмешник сам с виду казался типичным интеллектуалом, щуплым, очкастым и с аккуратной бородкой. — Вампиры это хищники, и они укоренились в экосистеме города. Им тут нравится, они заинтересованы поддерживать Ковчег на плаву и у них есть доступ ко всем данным, о которых только что упомянул Михаил. Иными словами, они учитывают благополучие Октавии как в целом, так и в частностях — во время охоты. Такие себе санитары городских джунглей. — Погоди-ка: выходит, ты веришь, будто гематофаг тебя не тронет, если ты газон подстрижёшь вне очереди? — Клара хмыкнула. — Тоньше надо быть: если регулярно стричь газоны не из-под палки, на тебя будет меньше сигналов от соседей, — насмешник подмигнул. — Не только датчики наблюдают за твоим поведением, Клара. Мы в одной большой лодке, тут действует закон проживания в тесном сообществе: все следят друг за дружкой. Так что твои действия так или иначе имеют последствия, и в этом нет никакой мистики. Приберёшь двор разок-другой, подвезёшь соседку, и глядишь — тебя не прополощут лишний раз на сетевых анонимках. — К этому неплохо бы добавить уважительное отношение к собеседнику, Гош, — добавила Аврора. Гош поднял руки: — Сдаюсь. Был не прав. Клара, извини меня, пожалуйста, что обозвал тебя мещанкой. Ничего личного: нас всех дома учили не тратить силы на то, что не влияет на показатели личной успешности: циферки в аттестате, в ведомости, в личном деле… А в жизни нужно смотреть по сторонам и вспоминать об окружающих не только по календарным субботникам. Клара не стала возражать о том, что её-то, как раз, учили другому, и лишь кивнула, показывая: конфликт исчерпан. Аврора улыбалась, чем-то довольная. Тут же вспыхнуло нехорошее подозрение: может, провокационная шпилька Гоша и его циничные откровения тоже были частью обработки? Зацепить новичка за живое и предложить объяснение, в которое здравомыслящему человеку не стыдно будет поверить… А ещё это неплохой способ отвлечь внимание от неудобных тем. — Так что там было про руки “госпожи” Октавии? — спросила Клара у Михася и невинно улыбнулась. Но вместо Михася ответила сидевшая о бок с ним Лючия: — Разумеется, это метафора. Представь на секундочку, что это такой суперорганизм: Октавия живёт и хочет жить, стремится сохранить себя. Она плавает по своей акватории: пережидает бури в безопасных портах, собирает необходимые ресурсы. Наши законы и нормы — это её Супер-эго, а Ид — это коллективное бессознательное жителей. Разумеется, неправильно считать, что у Октавии есть полноценное Я и воля в привычном нам понимании. Мишель и Гош объяснили, какие сложные механизмы управляют городом на самом деле, но и ты права, Клара: предусмотреть и просчитать все взаимосвязи умом мы не сможем. Но если подняться на уровень выше, охватить всю картину, можно уловить паттерны, ощутить, чем дышит наш город. У неё определённо есть характер. Может, Октавия и не осознаёт себя в полной мере, может, правильнее было бы сказать, что она пребывает в пограничном, сумеречном состоянии. Она спит и видит во сне нас. Где-то на середине рассказа Клара мысленно махнула рукой и сосредоточилась не на попытках сектантки скрыть магическое мышление за ширмой психоанализа, а на её забавном акценте. — Вижу, мы пока не развеяли твой скепсис, — подытожила Аврора. Сказала она это, в первую очередь, для своих учеников: смотрите, мол, вы пока не добились результата; так что Клара не сочла нужным отвечать. Она догадалась, что будет дальше: второй раунд, где ей преподнесут концепцию симбиоза с духом города под разными обёртками, перебирая философские и наукообразные объяснения, будто отмычки: на какое Клару перещёлкнет и она, наконец, откроется свету истины? Жаль, что первоначальный план ограничиться одним вопросом, и тем самым минимизировать ущерб для психики от ответов не сработал. — В двух словах, — первым в наступление пошёл Михась, — нужно показать окружению, что ты хочешь добра и готова работать ради общей пользы. Это само собой разумеется, но этого недостаточно: на словах-то любой у нас за всё хорошее против всего плохого. Надо оставить о себе правильное впечатление: стать той, кто общее приумножает. Октавия как экосистема поддерживает и хранит тех, кто поддерживает и хранит её. — Да-да, я поняла, — Клара пожала плечами. — Вы знаете, как правильно, и готовы этому учить. — На твоём месте, я бы всё-таки поинтересовалась, в чём заключается “НЕправильно”, — невзначай бросила Аврора. Клара почти не удивилась: значит, Михась рассказал, что знал о ситуации с Северским, прежде чем пригласить её на встречу. Это уже было серьёзным поводом разозлиться, но не к месту сейчас скандалить. — Дайте угадаю: вы про виктимное поведение, да? Жертва сама виновата, что попалась на глаза хищнику, а вот если бы она умела угадывать желания дайкайдзю Октавии, с ней бы такого не случилось. — Никто не обвиняет жертву, Клара, ты не так поняла, — Михась не оставил надежду убедить её. — Бок о бок с нами живут всамделишные хищники, а не просто люди с преступными намерениями. Более того, наши законы преступниками их не считают. Получается, что все люди достойны жить в равной мере, но ценность самой жизни в нашем обществе не абсолютна. И раз наше общество согласилось жертвовать единицами в интересах большинства, оно выработало и некоторые принципы, кого назначать в расход. — Может, перейдём уже к вашим карточкам? — Клара не хотела спорить с Михасем дальше. И тем более не хотела признать, что в его словах есть рациональное зерно.

***

Предчувствие подвоха оправдалось: вместе с колодой Аврора предложила Кларе и прозрачный футляр с небольшим цвета пушечного металла цилиндром, размером с толстую шариковую ручку. — Возьми это, пожалуйста, и держи, пока мы не закончим играть. — И что это? — Клара едва удержалась от усмешки. — Детектор ауры? Ей пришлось встать и подойти к гуру. Разумеется, круг за её спиной тут же сомкнули, оставляя её в центре. — Нет, простой считыватель психофизиологического состояния, он же индикатор уровня стресса. У нас такие детям на тестированиях дают, а у вас на Сегундии не практикуется? Работает при контакте с кожей; честно говоря, не слишком-то чувствительная штука, но нам с тобой хватит пока и такой вот грубой оценки. Клара решила, что сейчас один из тех случаев, когда проще подчиниться, чем объяснить, почему нет. Её не предлагают ничего трудновыполнимого или слишком личного — пока; так что отказ будет выглядеть нелепым упрямством. На то, собственно, и расчёт: не шокировать, а шажок за шажком подвести к некой черте, после которой новичок, сам того не заметив, втягивается. И приходит снова, уже как адепт, уверенный, что это его личный выбор. Но пока что до этой черты явно далеко. Так что пусть думают, что Клара готова следовать правилам и не будет особо брыкаться. Она села прямо на ковёр-траву, вполоборота к Авроре и демонстративно спиной к Михасю — не столько чтобы таким незамысловатым образом обозначить своё недовольство, сколько чтобы не иметь в поле зрения основной раздражающий объект. И заодно не видеть одухотворённого лица Лючии. Остальные сектанты ещё не успели заработать очки персональной нелюбви, даже Гош пока остался малознакомым человеком в толпе. Клара умела держать себя в руках при посторонних. Она зажала индикатор в правой ладони. По тёмной поверхности тут же побежали радужные разводы, и палочка, поколебавшись между салатовым и бирюзовым, окрасилась в нефритовый. Клара хмыкнула: не идеальное синее спокойствие, конечно, но уровень стресса весьма низкий. Карточку она выхватила из середины, левой рукой и не глядя, как по студенческой примете и положено тянуть билет. Пробежалась взглядом по условиям и прочла вслух: “Вы врач. Началась эпидемия. Ваши ресурсы ограничены, и вы не можете оказать своевременную помощь всем пациентам, а те, кто не получит её как можно скорее — скорее всего, умрут. Сейчас у вас есть ровно одно оборудованное всем необходимым место, и к вам одновременно поступают два заболевших: мужчина со статусом альфа-минус, 52 года. Его имя вам знакомо по недавнему скандалу: его обвинили в том, что кресло он получил, подставив коллегу под гематофага. Расследование не проводилось, так как истёк срок давности. девушка со статусом дельта-плюс, 21 год. Она ваша родственница, но коллеги об этом не знают, и при необходимости вы легко можете скрыть факт родства; если же вы объявите о нём, вы получите отвод, и решать судьбу пациентов будет другой человек. Каковы будут ваши действия?” Такие задачки Клара уже видела, и потому не стала тратить время на долгие размышления. — Беру самоотвод, сообщив коллегам о родстве. — Она подняла индикатор над головой. — Кому передать эстафету? Сектанты зашумели. — Да ладно, ты не вгрузилась даже! — Я могу так поступить как по условиям задачи, так и по вашим же правилам игры, — Клара заметила, что индикатор теперь ярко сияет шартезом. — У неё, видимо, сестёр и братьев нет! — По факту, ты обрекаешь родственницу на смерть. Отказ от выбора всё равно является выбором, — воззвала к совести одна из девиц, имя которой Клара и не собиралась запоминать. — Между прочим, — заметил Гош, — можно и отвод взять, но предупредить коллег про альфу-стукача. Если правильно преподнести ситуацию, другой врач сделает нужный тебе выбор, а ты при этом остаёшься как бы не при делах. — Отличная мысль, — перехватила инициативу Аврора. — Давайте-ка рассмотрим этот вариант. Клара, представь, что студентка приходится роднёй не тебе, а твоему коллеге, с которым у вас хорошие отношения. Пусть он тоже будет из польской диаспоры. Клара поджала губы. — То есть, отказаться от выбора я не могу. — Верно, — улыбнулась Аврора. Цвет индикатора перетёк в лимонный. Клара нервно передёрнула плечами: её не пугали условия задачи, её раздражало, что ей не дают отвертеться от обсуждения моральной дилеммы. Беспокоило Клару и ещё кое-что: зачем сектантам вообще понадобилось подсовывать ей тест на этику? Возникшая догадка вызвала лёгкий приступ паранойи, и злополучная палочка в ладони полыхнула сигнальным оранжевым. Что, если среди сектантов есть сексоты? Это было бы чертовски логично: проверять потенциально неблагонадёжную молодёжь — перспективную, но беспокойную, — приглашая во всякие сомнительного рода “тайные” клубы, где и отслеживать зреющих радикалов. Провокаторы всяких спецслужб именно так и работали, если вспомнить учебник истории. — Хорошо. Я поступлю по закону и выберу альфу, — отчеканила Клара чуть более жёстким тоном, чем стоило: сказалось нервное возбуждение. — Если я врач, то я должна спасать людей, а не судить их. Опять же, общество уже провело сортировку за меня, присвоив этому человеку высокий статус, и я буду руководствоваться общественными приоритетами. — Ты правда считаешь, что статусы распределяют справедливо? — разумеется, подобный вопрос мог задать только короткостриженный: больше всего претензий к системе статусов находится у выходцев с большой земли и у неучей, что не способны сдать экзамены на высокую квалификацию. — Да, — пожала плечами Клара. — И фраза про слухи в задаче нужна только как крючок для самооправдания. Никто не получает статус альфы за единичное действие: даже если профессор кого-то когда-то и подсидел, он всё равно прошёл серьёзный отбор, регулярно выдавал высокие результаты работы и остаётся ценным сотрудником, которого нельзя заменить и десятком студенток. Стриженные кинулись было спорить, но Аврора остановила их. — Взвешенный и аргументированный ответ. Я думаю, для новенькой на сегодня достаточно. Спасибо, Клара, теперь ты можешь передать ход любому, кто хочет высказаться. Несколько человек подняли руки, и Клара не глядя отдала всё ещё переливающийся жёлто-оранжевыми всполохами индикатор и карточку ближайшему желающему. — Хочешь что-нибудь уточнить? Мы готовы объясниться, — в голосе Авроры мерещились покровительственные нотки. Клара и без индикатора поняла, что злится и готова прицепиться к чему угодно. — Нет, спасибо, мне нужен перерыв. — Как скажешь. Ребята и девчата, давайте возьмём паузу на десять минут, а потом Зигмунд получит новую задачку. Как вы на это смотрите? Разумеется, аврорцы согласились с предложением своей гуру. Круг тотчас распался: сектанты разбились на мелкие группки, кто-то встал в очередь к кофеварке, а то и вовсе ушёл курить. К новенькой временно потеряли интерес, и Кларе стало ощутимо легче дышать. Впрочем, она понимала, что так просто её не отпустят. — Кофе? Лючия незаметно нарисовалась за левым плечом, и улыбаясь как ни в чём ни бывало, протянула один из двух стаканчиков. — Спасибо, — Клара взяла его чисто из вежливости. — Ты прилично держала удар, но по первости всем тяжело, — навязчивая собеседница устроилась рядом. — Я так вообще расплакалась. Клара пожала плечами и решила, что разыгрывать сочувствие не стоит: его наверняка сочтут приглашением к душевному разговору. Может, если вести себя холодно, Лючия сама отстанет. — Ты не волнуйся, что все возражали и спорили. Особенно Гош, он кого хочешь достать может. И Мишель тоже просто играл свою роль, — Лючия склонила голову и чуть вытянула шею в попытке поймать зрительный контакт. — Это часть задания, мы все должны нападать. Поверь, никто не думает о тебе плохо из-за того, что ты выбрала; и в жизни Гош вовсе не такой манипулятор. Суть ведь в том, как ты реагируешь, когда тебя пытаются расшатать. — И какова цель упражнения? — Раз избавиться от Лючии не представлялось возможным, Клара решила получить с этой овцы хоть клок полезной информации. — Мишель сказал, к тебе пристал гематофаг, — Лючия понизила голос, — а они так жертву выбирают. Они раскачивают тебя на эмоции, любые. Они же их чувствуют, как акула запах крови в воде. И если видят, что поддаёшься, значит, ты подходящая добыча. — Не понимаю, каким образом погружение в негатив помогает от упыриных приставаний, — буркнула Клара, и пустила пробный шар, проверяя гипотезу о сексотах: — Это надо правильные ответы заучивать? Такие, какие понравятся госпоже Октавии? Лючия замахала руками, чуть было не расплескав свой капучино: — Да нет же! Нет правильных ответов, задачки специально так составлены! Как ни решай, всё равно тебя можно будет уличить в неэтичности или ещё чём, подцепить на чувство вины и из колеи выбить! Гематофаги могут такую ситуацию и по-настоящему организовать, понимаешь? Им плевать, как ты будешь выпутываться, им важно, что сам факт выбора тебя по-любому оцарапает. А Аврора учит нас эмоции гасить. Раз мы в джунглях с хищниками живём, то приходится осваивать маскировочный окрас. — Хочешь сказать, Аврора ведёт “курс выключения совести”? Отец Клары когда-то рассказывал о том, что силовиков и управленцев высшего звена специально отучают сопереживать людям. По его словам, практиковали такое задолго до сотрудничества с гематофагами, до Ковчегов и вообще до сибирской катастрофы. Считалось, что лёгкая форма психопатии способствует успеху и карьерному росту, многие готовы были ей учиться; но на практике “выпускники” потом либо заканчивали нервным срывом, либо постепенно теряли берега. — Навык трезво решать проблемы в стрессовых ситуациях, не поддаваться на уловки хищника — это не отказ от “совести”! Лючия аж зарделась: девушке предстояло ещё немало работы над собой для обретения дзена. — Да-да, конечно, вы ещё и “добрыми делами” компенсируете, так что можете считать себя хорошими людьми. С постыдным удовлетворением Клара наблюдала, как Лючия резко встала и удалилась жаловаться наставнице. Теперь можно было насладиться кофе.

***

На экранчике смарткомма мерцала строчка о шести неотвеченных вызовах от Уршули. Клара демонстративно — чтобы Михась видел и не лез пока с объяснениями и оправданиями — надела “молчуна”, включила дополненную реальность в очках нажала обратный вызов. Но Уршуля не откликнулась. Михась “молчунов” не любил: как поборник реального образа жизни, он приравнивал такие гаджеты к безвкусной бижутерии, хотя и понимал, что порой они необходимы. РОЖевцы ставили во главу угла натуральное общение, считали вирт вредным для информационной гигиены и порицали косметические и сенсорные имплантаты. Впрочем, последние считались моветоном со времён молодости родителей Клары. Они не разговаривали до самой университетской парковки. — С работы звонили? Всё там в порядке? — поинтересовался внезапно Михась. — У Уршули что-то срочное, но она пока занята. — Хочешь ещё мороженого? Отметим… — Нам пора в редакцию. И я пока не вижу повода, что отмечать. — Всё в порядке, Клара, — Михась поднял руки и улыбнулся, — всё будет в порядке. Я понимаю, в первый раз тяжело. Но тебе нужна помощь, и мы делаем, что можем. Клара не стала уточнять, кто такие “мы”. Она сделала вид, что долго ищет ключи. Михась стоял в трёх шагах, не вторгаясь в личное пространство — как будто и правда осознал, что сейчас лучше оставить её в покое. Оказавшись за рулём, Клара не спрашивая включила его любимый альбом. Михась понял намёк: никаких бесед всю дорогу. У них действительно хорошо получалось обходить острые углы и не доводить до открытой ссоры. Выруливая с парковки, Клара вдруг подумала: а чем, собственно, эти психологические танцы с подстройкой под партнёра, которыми они с Михасем постоянно занимаются, отличаются от программы аврорцев? Два сигнала пришли почти одновременно: в левом ухе чирикнуло воробъём низкоприоритетное уведомление, в правом запел флейтой входящий вызов из редакции. Клара ответила. — Добрый день, пани Яблонская, — услышала она голос секретарши, — как скоро вас ждать? — Минут через десять, — Клара метнула быстрые взгляды на дорогу и на часы. — Разве я куда-то опаздываю? Я вчера согласовала, что буду сегодня позже, чем обычно... — Нет-нет, вы вовремя. Но лучше идите сразу к пану Лихачёву, он уже на монтаже. — К Лихачёву? “Молчун” плохо передавал интонации, но секретарша поняла вопрос правильно: — Вас, видимо, не уведомили? Вы теперь стажируетесь у него. Не забудьте потом, как закончите сегодня, подойти ко мне для согласования нового графика. — Поняла вас, спасибо. — Ждём вас как можно скорее. До встречи. Клара оглянулась на Михася — разумеется, разговора он не слышал, но тотчас заметил её обеспокоенность. — Всё-таки что-то случилось, да? Прежде чем ответить, Клара ещё раз вызвала подругу. Отклика не последовало. — Меня перекинули к Лихачёву. — Невидимая рука города в действии, — пошутил Михась. — Хорошее место, между прочим. — Не понятно, почему Уршуля вдруг от него ушла. Она взглянула на второе уведомление. “Подвальчик_с_историей: сторонний пользователь нанёс надпись вам на стену. Хотите: посмотреть, стереть?” С Михасем они распрощались у лифта — его съёмочная бригада как раз спускалась, и он остался ждать у их фургончика. Нажав нужный этаж, Клара тут же подключилась к своей вКомнате. Очки потемнели в соответствии с настройками фильтров, и дополненная реальность превратила лифтовую кабину в очень тесную — и очень мрачную — каморку архива. Виртуальные полки налезли друг на друга. Клара растерянно оглянулась кругом, не особо рассчитывая разобрать свежую надпись в наслоившихся текстурах; но та оказалась на виду, и вполне читаема: “Меня сослали на большую землю. Я на пароме, уже отчалила. Уршуля.”