Городские постмифы

Есть у меня друг, коммунальщиком работает. Причём не слесарь-сантехник (вот уж с кем приятельствовать всегда полезно), а из тех, кто в самое нутро Ковчега лазает, следит там за всем и чинит по мере надобности. Не руками, конечно, а командует дронами-ремонтниками: оно и безопаснее, чем человека к прорванной трубе посылать, и эффективнее. Но из уютного кабинета дронами управлять тебе никто не даст: говорят, уязвимость большая будет, если передавать сигнал по постоянным каналам; да и ИИ машинкам для полной автономности что-то не спешат прикручивать. В общем, коммунальщик такой зовётся “пастухом”: по лабиринтам технических этажей ходит, дронов на короткой дистанции отклика выгуливает. А они, любопытные, ползают везде, каждую щель щупом щекочут и данные “пастуху” на планшетку скидывают. Тот, если вдруг имеет место поломка или утечка, оценивает картину и решает, что делать — то есть, какой протокол запустить. Протоколов этих много, и, разумеется, наизусть их никто не учит; открывают и читают их, только когда наступает “ситуация”. А как узнать, какой протокол подходит? На это у “пастуха” в рабочей планшетке стоит умная “шпаргалка”, с ней он и сверяется. Обнаружено поле статического электричества — “смотрите блок протоколов №№31-51”, открываешь этот блок — а там тебе сразу уточняющий вопрос-подсказка: “опасно? нет — смотри №№31-33; да — смотри №№34-40, меня-шибануло-помогите-выбраться — смотри №50 + аварийные протоколы №№ 03-07”. Шутят, что какие-то умельцы когда-то составили протокол, что отправляет дронов за пивом; впрочем, это совсем другая история. Так вот, друг-коммунальщик рассказал мне однажды про секретный протокол №66. Я, разумеется, предложил проверить правдивость байки, но друг объяснил: сам-то протокол с таким номером действительно есть, но увидеть его текст можно только когда попадёшь в соответствующую “ситуацию”. А правильно ли слух описывает “ситуацию”, или нет — этого друг не знает. Значит, устроился к ним лет семь назад латыш с большой земли. Парень, вроде, смышлёный, и, конечно, как любой выходец с континента, очень он хотел в Ковчеге закрепиться, чтоб домой возвращаться не пришлось. Цеплялся за любую возможность: приехал по рабочей визе, и тут же взялся доучивать французский, записался на вечерние курсы по алгоритмизации, даже в донорстве участвовал, вместо субботников — на них у него попросту времени не хватало. В общем, всячески показывал свою полезность. Разумеется, его проверяли, и не раз: такое рвение и у террористов не редкость, им же надо внедриться в систему. Но если бы у безопасников возникли малейшие подозрения на его счёт, никто б его к работе “пастухом” не допустил. Всё-таки, доступ к инженерной начинке Ковчега — это тебе не шутки. Начальство этого латыша, как любое начальство, рассуждало просто: гонишься за хорошими результатами — отлично, значит, и от самых тяжёлых смен не откажешься. И ставили его на полнолуния — в дневное время, но всё же. Так что не удивительно, что латыш наткнулся однажды на свежий труп. Да, в практике коммунальщика попадается всякое: и идиоты-экстремалы, и расфасованная по частям расчленёнка, и просто несчастные случаи. Но этот труп проходил по особой статье: явная жертва гематофага. Такие попадаются регулярно — потому-то по полнолуниям никто в смену идти не хочет: приходится общаться с полицией и СБ, водить их и показывать, где обнаружил находку, а затем с тебя обязательно возьмут подписку о неразглашении. Ведь если труп спрятан — скорее всего, человека заели незаконно, а расследовать такое трудно. С гематофагами лучше не связываться, сказали молчать — лучше молчать, пусть спецслужбы сами разбираются. Когда раскроют дело — тогда и предадут гласности. В общем, набрёл латыш на тело, просигналил об этом диспетчеру, провёл полдня в компании полицейских, показывая, рассказывая и подписывая, и пришёл сдавать смену, как положено. К нему, разумеется, все сразу с расспросами полезли, что да как — любопытство не истребишь, особенно когда трепаться в курилке больше и не о чем. Латыш тему аккуратно обошёл: да, мёртвая женщина, деталей не будет, извините, братцы. Его, конечно, пожурили за такую гражданскую сознательность не к месту, но от парня отстали. А он, уходя, не удержался и спросил: часто ли выполняется протокол №66? Оказалось, среди его коллег никто с таким не сталкивался. Латыш ушёл задумчивый. Какое-то время всё шло как обычно. Однако коллеги стали замечать, что латыш, раньше бойкий и общительный, как-то притих и всё чаще появлялся на работе невыспавшимся. Поначалу старожилы посмеивались: видимо, силы на романтические приключения уходят, у эмигрантов эта стратегия до сих пор популярна. Некоторые за возможность дышать чистым воздухом готовы хоть к извращенцам “под ошейник” идти. Но однажды диспетчер заметил, что латыш принёс какие-то брошюрки. Причём бумажные, не электронку — а бумага это, во-первых, дорого, жалко же её по канализационным коллекторам таскать. А во-вторых, серьёзный звоночек: распечатки в ходу у тех, кто не хочет, чтобы кто-то знал, что он там читает, а на обход сетевых фильтров и следилок навыков не хватает. Например, приезжие, плохо знакомые с внутренней сетью Ковчега — она же от внешнего мира отключена. Известно, что у рядовых исполнителей всяких там диверсий часто находили бумажки с инструкциями. Вот и диспетчер, заметив, что латыш что-то бумажное читает, первым делом предположил наихудший вариант. Но он не стал сразу докладывать куда следует, а сначала сказал паре ребят покрепче: надо бы самим проверить, а то парень-то с виду нормальный, надёжный, жалко будет, если из-за недоразумения у него проблемы с безопасниками начнутся. Ребята задачу поняли. В раздевалке, когда латыш форму менял, пригляделись: оружия, взрывчатки и чего-либо ещё опасного при нём не оказалось. Значит, можно и поговорить. Зажали латыша в уголке и вежливо, но безапелляционно спросили: а покажи-ка, товарищ, что ты там такое читаешь. Латыш ситуацию оценил и без возражений достал вручную сшитую брошюрку. А в ней — узнаваемы сходу карты тоннелей Ковчега и куча каких-то странных схем. С первого взгляда это выглядело подозрительно, со второго ещё хуже: в некоторых местах карандашом что-то помечено, расстояния между точками выписаны, условные значки там всякие религиозные. Коммунальщики нахмурились: — А ну, колись, для кого сведения собираешь? Шахидом решил заделаться, что ли? Зачем? Тебе ж ещё жить и жить, да и получишь ты своё гражданство лет через пять-десять, чего это ты удумал? Латыш и сам понял, что отпираться себе дороже. — Братцы, да не сведения это никакие, тут ничего секретного нет. Вот это — древнегерманская руническая магия, а это — кабалистика… — Так ты с фашистами-неоязычниками спутался?! — Да нет же! Это я сам разобраться пытаюсь, из-за протокола №66. И латыш рассказал странное. Сам бы он наверняка прошёл бы мимо трупа, не заметив, но его внимание привлёк писк дрона. Девушка сидела в узком боковом ответвлении коллекторного узла. Совсем голая, сама белее белого, распахнутые глаза уже не блестели — высохли. Прядь золотисто-рыжих волос закрыла правую грудь, а на месте второй темнела рваная рана. Подробностей латыш не разглядел, ему стало плохо. Отдышавшись, он, как положено, нажал кнопку экстренного вызова, но оказалось, что прямой связи с диспетчером на том участке нет. Латыш полез в планшетку глянуть, где ближайший ретранслятор, а тут “шпаргалка” сама включилась и спросила: >> от дрона [...] поступили данные о незарегистрированном биологическом объекте в точке с координатами [...]: имеет место ЧП? (да/нет) Латыш проверил: дрон — именно тот, что труп нащупал, и координаты сошлись. \> да >> биологический объект — человек? (да/нет) \> да >> живой (возможно ранен) или нет? (да/нет) \> нет >> УКАЗАНИЕ: не прикасайтесь к телу. >> по возможности проведите визуальный осмотр: тело в положении на коленях, грудная клетка повреждена? (да/нет) \> да >> РЕКОМЕНДАЦИЯ: отойти на 10 метров от точки с координатами [...] и запустить выполнение протокола №66. (опция_1: выполнить протокол №66) Других опций “шпаргалка” на этот раз не предоставила. \> протокол №66 Латыш ждал, что после старта ему покажут блок-схему алгоритма протокола, а то и простую пошаговую инструкцию, но вместо этого на экране появилось иное сообщение: >> Содержание протокола №66: засекречено. >> Оставайтесь на месте до завершения. Что произошло дальше, бледный как смерть латыш описал сумбурно. Дроны-нюхачи, чьей основной задачей была диагностика всего и вся, закружились вокруг тела в странном танце, тыкая в него длинными щупами. Стоило им отступить и выстроиться в круг, как в дело полезли трубные чистильщики с полным арсеналом скребков, абразивов и резаков. В считанные минуты мелкие многоногие машинки ловко, по кусочкам содрали мясо с костей, аккуратно распилили рёбра и превратили содержимое грудной клетки в фарш. А затем разбежались по углам и принялись деловито чиститься. Милицию и СБ, которых перепуганный латыш всё же вызвал, состояние тела нисколько не удивило. Более того, безопасник-гематофаг намекнул, что и так всё понятно: дроны случайно влезли в кровавое месиво и перепачкались, бывает; и если латыш не будет трепаться об увиденном, отчёт о состоянии вверенной ему техники к делу не приложат. Латыша долго мурыжили в допросной: ждали, пока в себя придёт от шока и присматривались, стоит его вообще отпускать или нет. О том, что дроны скрыли все улики латыш догадался и сам. И что если он только заикнётся об этом, на него же, “пастуха”, повесят соучастие. Поэтому он подписал всё, чего от него хотели. Его сочли договороспособным и оставили в покое. Но странный протокол №66 никак не шёл из головы. Кто-то же его запрограммировал. Даже если в систему влез таинственный взломщик, всё равно протокол оказался вшит в “шпаргалку,” у него прописаны пугающе точные условия срабатывания. А значит, авторы протокола были уверены, что во вполне определённом месте может однажды оказаться коленопреклоненный труп с вырванным сердцем. Возможно, такая ситуация происходила не единожды. Возможно, таких точек в городе не одна, а несколько. Убийство было чертовски похоже на ритуальное, прямо как в документальных фильмах про громкие преступления. Конечно, наш латыш мог бы утешиться мыслью, что безопасники — что люди, что нелюди — не просто так кресла свои просиживают, и культистов давно уже выслеживают и вот-вот поймают. А секретность нужна лишь для того, чтобы не спугнуть преступников раньше времени. Мог бы оставить всё, как есть — но не стал. Он ещё раз пришёл на место преступления через несколько дней. Осмотрел всё тщательно, и заметил на одной из потолочных перегородок выгравированный значок солнца: кружок с тринадцатью волнистыми лучами. Со всё нарастающим нехорошим предчувствием латыш попытался найти информацию в энциклопедии символов, но ничего похожего там не оказалось. Чем дальше, тем более странным становился рассказ латыша: он пересказал всем известную историю создания Ковчега, который проектировала фирма с немцами-гематофагами во главе; перескочил на какую-то старую организацию Аненербе и её исследованиях; и в итоге признался, что недавно догадался наложить на карту инженерных коммуникаций разные эзотерические многограммы, проверил ключевые точки, и в некоторых из них действительно нашёл другие странные значки на потолочных переборках, куда обычно никто не смотрит. — Вы понимаете, что это значит? — Вопрошал латыш насевших на него ребят. — Получается, никто не взламывал алгоритмы дронов. Протокол №66 был создан и добавлен в систему её создателями, архитекторами Ковчега. — Да зачем им это? — удивились коммунальщики, не слишком-то убеждённые слабо связанными между собой аргументами. — Гематофаги проводят ритуальные убийства, чтобы сохранить свою власть. Сам Ковчег, их детище, помогает им. Не выбьешь ты из города того, кто его кормит. Повисло молчание. — Знаешь, иди-ка ты проспись, — посоветовали латышу. В тот же день диспетчер связался с кем надо и сообщил, что один из сотрудников совсем поехал на почве конспирологии. Жалко, конечно, товарища, но нельзя человека с параноидальным бредом на ответственных местах оставлять: мало ли, что ему завтра в голову взбредёт. Так что когда на следующую смену латыш не вышел, никто не поинтересовался, что с ним случилось: и так всё ясно. А через месяц он объявился в офисе, как ни в чём ни бывало: щёки румяные, костюмчик отутюженный, взгляд уверенный. Пришёл забытые в раздевалке вещи забрать и пару формальностей уладить: перевели его в другой сектор Ковчега, с повышением. Бывшие коллеги, конечно, подошли попрощаться. — А ты молодец! Мы-то уж думали: всё, депортировали тебя… Латыш улыбнулся и подмигнул: — Нет, ребята, никто меня теперь из города не выгонит. Так и работает сейчас где-то. Говорят, жену себе нашёл, рыженькую.