Между желанием и реальностью

      

Рим. 2018 год, незадолго до казни

             Буквально меньше двух недель назад он сам побывал в этой тюрьме. Заключённый под стражу. По иронии судьбы камера Ферданы находилась в том же корпусе, и сейчас без проблем он вспомнил нужное направление. Ноги сами вели его вперёд.       Большую часть времени он провёл в медицинском блоке. Врачи боролись за его жизнь, чтобы Фердана после могла отправить его на казнь — именно туда, где ей самой предстояло оказаться. Нельзя сказать, что он находился при смерти: пара ранений, значительная, но не смертельная потеря крови, небольшое количество наркотика в крови, кроме того он наглотался воды, а мелкие повреждения он даже не брал в расчёт. Райвен не помнил практически ничего из того, что с ним делали — он всё благополучно проспал.       Тюрьма в Риме не уступала по площади и размаху аналогичному заведению в Великобритании. Однако современное итальянское сообщество выступало против модернизации, здесь не было полностью стеклянных камер с цифровой голограммой сада или залива; автоматизированной «умной» системы допуска; аудио-станцией для общения с арестантами и всех тех новых идей, которые он наблюдал в Лондоне. Место заключения преступников, скорее, напоминало средневековую крепость. Она утыкалась башнями в небо и уходила корнями глубоко под землю — словно бастион бога смерти. Райвен слышал много баек об этом месте, мол, сам Плутон выбирает время для своих жертв и забирает музу к себе. Необычайно долгая жизнь музы обрывалась в одночасье — чему не было объяснения. Так или иначе, Райвену посчастливилось избежать встречи с богом царства мёртвых. Тюрьма в Риме была «местом силы» — тем особенным местом, куда могли спуститься древние божества. Верил ли в это сам Райвен? Возможно. О местах силы он знал не понаслышке. Для людей тюрьма была неприкосновенна, даже стихийные бедствия — если они не насланы высшими силами — не могли причинить ей вред. Весьма удобно. Даже если весь Рим вокруг обратится в пепел, тюрьма будет сдерживать узников до скончания времён.       Из серии детских сказок, которые рассказывают наставники юным бестолковым музам.       Райвен покинул Лондон на несколько дней, на время подготовки и проведения судебного процесса. Как ни убеждал Эспера остаться дома, парень не соглашался ни в какую, дошло до ссоры. После недавних событий Эспер боялся даже ненадолго выпустить его из поля зрения.       Компромисса достичь не удалось. Эспер прилетал в Рим в день суда над Ферданой.       Должно быть, он слишком легко пошёл на уступки, но Райвен и сам понимал, что разлука начинает его тяготить. Частью своей закостенелой невосприимчивой души.       Весь путь его сопровождало двое стражей порядка. Громкие шаги трёх пар ног эхом отдавались в гулком коридоре.       Первым в «переговорную» зашёл один из конвоиров и неподвижно застыл слева от входа. Заключённая даже не пошевелилась, вероятно, уже привыкнув к визитам охраны.       Не теряя времени, Райвен перешагнул порог. Второй охранник последовал за ним и заступил справа от входа.       Фердане было отказано в праве на личный диалог. Райвену же было плевать на присутствие посторонних. Он пришёл сюда не по душам болтать.       Тесное помещение «переговорной» соседствовало с камерой. Внешняя стена представляла собой мощную старинную решётку, обнесённую пуленепробиваемым стеклом.       Печатая шаг, Райвен приблизился к камере заключённой. Фердана сидела на кровати, обхватывая колени руками. Услышав его приближение, она вскинула голову. Её гладкие ухоженные волосы даже не спутались, они спадали на плечи женщины шелковистой завесой. Музы отличаются от людей: они всегда и везде должны выглядеть блестяще — кажется, это выбито у них на подкорке.       Райвен обратил внимание, что внешний вид её почти не изменился с последней встречи: плотно сидящая тонкая водолазка, брюки и туфли на высоком каблуке.       Райвен остановился в паре футов от стеклянной перегородки, не давая нарушать своё личное пространство, и снял зеркальные очки.       Повисла резкая неприятная тишина. Недолгое время Фердана созерцала его издали, не покидая своего места в дальнем углу камеры, после чего спустила ноги на каменный пол. Проведя долгое время без движения, она слегка пошатывалась при ходьбе. Стук её каблуков неприятно резал слух.       — Зачем ты пришёл? — спросила она вполне спокойно, используя латынь. — Я никогда не верила в твой альтруизм.       — И тем не менее я здесь, — ответил ей на латинском Райвен.       Женщина не сводила с него глаз, она будто хотела впитать каждую его черту.       — Расскажи мне, здесь, без суда, — попросил он, стараясь подавить страсти в душе.       — Надеюсь, я погружусь в спячку или умру от безысходности раньше, чем увижу тебя вновь, — сказала она всё тем же бесцветным тоном. — Ты пришёл за правдой, я могла бы догадаться.       По одному внешнему виду сложно сказать, кто выглядел старше. Они оба будто застыли во цвете своих самых лучших лет. Фердана была рождена задолго до его появления на свет, но едва ли она выглядела старше.       Музу может незначительно состарить боль, пережитое горе, неблагоприятные факторы окружающей среды, неподходящий климат — кто-то предрасположен сильнее, кто-то слабее. За пережитые годы Фердана обзавелась лишь крошечными морщинками в уголках глаз и губ, а во время пребывания в тюрьме — тёмными кругами.       Среди его многочисленных учителей, нянек, старцев с правильными речами, всех этих зазнаек и умников, говорящих на разных языках… она была кем-то вроде ментора — его старшей наставницей. Была, очень давно, в какой-то другой жизни. Она была из высшей знати, равной ему по крови и по духу. Она избрала путь наставничества и заботилась о своих подопечных.       Что же пошло не так?       — Ты хорошо выглядишь, Клеменс, — наконец произнесла Фердана. Она опустила взгляд на его левую руку, где под пиджаком он всё ещё носил бинты.       — Я не хочу сейчас обсуждать свою внешность.       …а потом она заговорила.       — Я знаю, что ты хочешь услышать, — безжизненное выражение её лица не изменилось, только голос стал ниже и глубже, зрачки сузились. — Долгие годы я наблюдала, выжидала, тенью следовала за тобой. Однако потерпела крах, ты оказался на шаг впереди. Ученик превзошёл учителя… — Она приблизилась почти вплотную к решётке и взялась за прутья своими хрупкими пальчиками с острыми ноготками. — Твой потенциал был ясен мне с самого начала.       Изначально мне нужны были союзники, у меня было предостаточно времени, пока ты жил в Британии. Я сумела заручиться поддержкой британской верхушки, тех предателей, что ты отправил в тюрьму. А позже я узнала, что ты метишь на новый пост. Я последовала за тобой в Неаполисс. — Неожиданно она перешла на итальянский: — У меня уже тогда был фургон с прослушкой и системой видеонаблюдения, что позволяло мне следить за тобой в любое время. Тут-то я наткнулась на мальчишку. Но что за ирония? Какой-то мальчишка… неисповедимы пути высших сил. Однажды он пытался тебя уничтожить, запустив в интернет то вирусное видео. Он мог бы стать мне помехой, но я поняла, что могу использовать его. К сожалению, я лишь потратила время зря. Он оказался крепче, чем я предполагала, почти такой же упрямый, как ты.       Я не могла спешить. Мой план бы тогда полетел к чёрту и, возможно, я всё равно бы оказалась здесь. Ты был неприкосновенен, и мне пришлось искать бреши в твоей защите. Я не имела права на ошибку.       Затем ты переехал в Лондон, и тут-то мне улыбнулась удача. Конечно, я позаботилась о том, что ты переедешь именно в этот дом — коттедж навязали тебе практически силой… мои люди были везде. Они обрабатывали тебя и направляли туда, куда мне было нужно. Я тогда жила с Чарли. А тебе даже в голову не пришло узнать, кто твои соседи на самом деле. Ты был у меня под самым носом… каждый час своей жизни ты приближал свой конец.       Фердана вновь перешла на древний язык:       — Ты занял должность главы управления. Я поняла — пришло время действовать.       — Александрина, — произнёс Райвен со значением, — ты потеряла много времени, пока гонялась за мной и пыталась разоблачить.       — Я терпелива. Тебе ли не знать о пресловутом терпении бессмертных! — её серо-зелёные глаза сверкнули. — Нужно было застрелить тебя ещё в заповеднике, — зло процедила Фердана. — Я бы смотрела, как твои мозги вытекают на дорогу. Но я не могла этого допустить. Твоя смерть не была моей целью. Я хотела показать твоё истинное лицо всему миру. Ты должен был жить, чтобы мой план осуществился. Мальчишка выводил меня из себя! — воскликнула она внезапно высоким голосом. — Он будто стал твоей тенью!       В заповеднике ты загородил его собой. Ты даже не видел меня и не подозревал, что сам подставился под прицел! Возможно, это секундное замешательство спасло ему жизнь.       Я готова была спустить курок, но поняла, что поступаю опрометчиво.       Как же я хотела от него избавиться! Однако в тот момент смерть невинного мне была ни к чему.       Мне было необходимо, чтобы ты сам запятнал руки.       Я ждала подходящего момента. Рано или поздно ты загнал бы себя в ловушку. Я использовала множество рычагов давления и ждала, пока ты совершишь промах. Но я ещё не знала, что твоей ахиллесовой пятой станет Эспер, это ничтожество! Он неизменно путал мне карты. Он даже составил мой фоторобот, решил поиграть в великого сыщика! Похоже, геройство у него в крови. Что бы я ни пыталась сделать, неизменно вмешивался этот сопляк! На дне презентации галереи я устроила маленькое представление, желая лишь напугать тебя. В теплицах я хотела сбить с тебя спесь, и согласись, я блестяще справилась со своей задачей! — театральным жестом Фердана развела руки в стороны, словно предлагая ему присоединиться к её веселью. — Твоя смерть мне ничего бы не дала. Я мечтала насладиться твоим поражением. Я хотела растоптать тебя на всех флангах. Ты принёс в мир «зачистку», подарил незыблемые законы, а от неугодных ты попросту избавлялся, твои руки были по локоть в крови — и ты не делал различий между себе подобными и людьми. Ты написал те законы, которые были удобны тебе самому. Даже казни, которые ты уготовил своим врагам, это плод твоего ума. Без тебя и твоей политики всем стало бы только лучше. Уже в раннем возрасте ты не поддавался контролю. Ты жестокий надменный ублюдок. Будучи твоим наставником, я была не в силах тебя сдерживать. А что я могла сделать? Ты был приближённым к богам, от которых ты отвернулся, элитой… а сейчас ты один из «древних» и занимаешь крупный пост. Это сборище идиотов готово тебе зад лизать!       — Ты не хуже меня знаешь, что без этих законов мы застряли бы на первобытном уровне. Что за общество мы создали бы? Окажись мы не лучше кучки неотёсанных крестьян. Ты говоришь о древних богах… в мире, где правят боги, никогда не будет мира! Да мы бы уничтожили друг друга! — должно быть, его крики разносились на весь коридор, но Райвен не замечал этого. Гнев затмил его разум. В голове шумела кровь. — А люди… ты так защищаешь людей, как будто тебе неизвестно, на что они способны! Стоит им только узнать, кто мы такие, они тотчас сходят с ума! — Райвен ударил кулаком по толстому стеклу, кисть заломило от боли, но он ощутил лишь её отголосок. — Но я знаю, на что они способны! Я испытал это на собственной шкуре! Это я обливался кровавыми слезами, глядя на деяния их рук!       — Ты в каждом человеке видишь Кратера… Вспомни тех несчастных крестьян, которые пытались замуровать тебя в пещере. Ты помнишь, что ты с ними сделал после этого? Целое поселение легло в руинах! Ты устроил настоящую расправу над стадом жалких овец. Они были слабее тебя в тысячи раз, но ты не пожалел никого!       Я же убила немногих ради достижения целей. Не скрываю, я хотела причинить тебе боль. На роль жертвы Добролесна подходила идеально. Можно сказать, с самого начала я готовила её на убой. Твой шпион да ещё человек! Ты мог бы избавиться от неё, как от ненужного свидетеля. Смерть невинной легла бы на твои плечи.       Я жаждала её смерти! Я была готова на всё, чтобы выставить тебя безумным ублюдком. Чарли напустил собак на работника, который ремонтировал лифт в подвале особняка твоего протеже. Это было зрелищно, признай. А ты любишь зрелища. С самого детства ты был прогнившим насквозь!       Проделать всю работу мне помог Чарли, бедный мой Чарли, он был моим неизменным помощником, он сочувствовал моим идеям и нёс это бремя вместе со мной. Для тебя не пусты мои слова, даже такой, как ты, но способен познать любовь!       Фердана говорила пылко и от чистого сердца; во всём происходящем была какая-то неправильность, вера этой женщины в собственную правоту была настолько сильна, что порождала дрожь во всём теле.       — На охоте ты был как никогда близок ко мне! Ты поддался гневу, потому как ты был прав в своих догадках. Ты был так близок к разгадке! Вспомни фоторобот… ты часами вглядывался в него, у тебя возникли первые сомнения, но ты ещё не знал, что это я… А Джоэл… несчастный заплутавший в жизни… всего лишь моё орудие. Когда разум вернулся к нему, знаешь, как горько он плакал, узнав, что сотворил?       — И ради этого ты убила музу? Чтобы очернить моё имя и заставить меня страдать, — Райвен не задавался вопросом, он знал и так.       — Я хотела показать, что ты избрал неверную тактику. Твои законы не работают. Поэтому нам нужны новые.       На его лице заходили желваки.       — Я перенял от тебя лучшие черты, — съязвил Райвен.       Фердана плюнула в стекло прямо напротив его лица.       — Надеюсь, твой век не продлится долго! — злобно прошипела женщина. — У меня много союзников, готовых продолжать моё дело. Только они не будут церемониться с тобой.       Фердана использовала его главный страх — боязнь замкнутого пространства, — чтобы ослабить его и вывести из игры. Ровно до того момента, пока он не осознал, что может потерять Эспера. Именно тогда Райвен обрёл второе дыхание; ему пришлось начать думать за двоих.       При воспоминании об этом он с силой сжал челюсти. Зубная эмаль заскрипела.       — У меня есть для тебя новости, — отрывисто бросил Райвен, он уже порядком устал от этого разговора. — Чарли Данкли задержан и находится под стражей в Лондоне. Ты его больше никогда не увидишь. А теперь скажи, стоило оно того?       Но Фердана не желала сдаваться; она так и не ответила на его вопрос.       — Я заботилась о Чарли. Он не нуждался в моей силе, рядом с ним я могла быть просто живой… не богиней, не источником достижения цели, я была той, к кому он хотел возвращаться каждый день после работы. — С ужасом Райвен осознал, что она говорит о них с Эспером, слова Ферданы прошли сквозь его сердце, заставили на мгновение зажмуриться. — Тебе не нужно объяснять, каково это — полюбить смертного. Тот юноша, спортсмен. Такой юный и горячий. Он станет обузой, — впервые она отозвалась об Эспере почти с сочувствием. — Что ты будешь с ним делать? Через тридцать лет? Пятьдесят? Ты не пожелаешь видеть рядом с собой дряхлого старика.       — Поэтому ты хотела его убить, чтобы он не доставлял мне проблем? — холодно парировал он.       — Бассейн, наполненный кровью… я сработала красиво… Вот не думала, что он окажется настолько глуп, что сунется на старте в воду.       Райвена передёрнуло. Он будто получил удар под дых, вдруг стало тяжело дышать, он медленно втянул носом несвежий воздух, чтобы восстановить порушенное равновесие.       — Я была слишком мягка, позволив ему вернуться в спорт. Ничтожная травма, Эспер отделался лёгким шоком. Разве его остановишь подобным пустяком?! Вскоре он уже снова бегал за тобой как преданная собачонка! Стоило тебе поманить, он тут же исполнял все твои сексуальные фантазии!       Внутренности стянуло в тугой узел.       Райвен саданул ладонями по стеклу и опустил голову, шумно выдыхая. Удар отозвался дёргающей болью в изувеченном пальце, лишённом ногтя, и заживающей руке.       Освещение в камере зарябило, лампочки затрещали. Райвен ощутил, как его энергетическое поле растёт, подпитанное гневом.       — Он мог остаться калекой!       — Мне плевать, что с ним будет. Он всего лишь твоя подстилка, о, великий! Он может прямо сейчас пойти и сломать себе шею на тренировке, чтобы не дожидаться того момента, когда ты превратишь его жизнь в ад, — с ненавистью прошипела Фердана.       Ей повезло, что между ними прочная преграда. Иначе он собственными руками сдавил бы это горло и сжимал до тех пор, пока дух не вышел бы из её тела. Когда свет замигал, охранники напряглись и сделали ему предупреждение отойти на два шага от камеры.       Райвен тряхнул головой и когда поднял лицо, на его губах была улыбка:       — Где же твои боги? Почему они не помешали мне? Никто не оспорил моё решение? Не пронзил меня молнией на месте!       — Не суди о богах так легко! Медальон, что ты носишь на шее, как символ твоего союза с людьми и их Единым Богом!.. всего лишь безделушка. Ты носишь его, потому что тебе так удобно! Тебя не заковать в оковы ни одной человеческой Церкви! Сколько всего ты скрываешь?!       — Да, это я принял решение отправить тебя на казнь. Не суд, а я, — спокойно признал он, глядя перед собой застывшим взглядом.       Он уже разворачивался, чтобы уйти.       — Это ещё не конец, сукин сын! — вдруг рассмеялась Фердана, её резкий смех разнёсся эхом. — Мне будет приятно, если твоя дочь возненавидит тебя! — выплюнула женщина ему в спину. Это были её последние слова, сказанные ему лично.