Глава 10. Райвен
13 мая 2021 г., 21:29
Манчестер. 2022 год, март
Вдвоём они устроились в комнате Камиллы. Райвен намеренно освободил своё субботнее расписание, чтобы съездить повидаться с дочерью. Кроме них в доме находилась Деланей, она принесла им с Милой чай с десертом и удалилась. Льюис вёл занятия в университете, а после работал в клинике, и мог не появиться до самого вечера. По документам Льюис Аддерли оставался отцом девочки, Райвен не стал настаивать на разбирательстве — на это было слишком много причин. Одна из которых заключалась в самой Камилле: его дочь была наполовину человеком, и Райвен рассудил, что ей лучше расти в обычной семье в доме своей матери (разумеется, под его контролем; её быстро растущую силу нельзя было оставлять без присмотра), а после выпуска Камилла переедет к нему в Лондон. Частная школа, в которую ходила его дочь, была одной из самых лучших в городе, кроме того в Манчестере у Милы было много друзей, в том числе Конг — мальчик, который ей нравился. Девочка сидела по-турецки на кровати и перебирала тетради с домашним заданием — не то чтобы он просил показать, но Камилла всегда делилась с ним оценками и новостями. В изножье кровати притаилась помесь померанского шпица и чихуахуа — рыжий пушистый шар Джей-Зи. Они смотрели очередной сезон остросюжетного детективного сериала, который просто обожала Мила; время от времени они забывали о происходящем на экране, отвлекаясь на разговоры, или девочка начинала о чём-то увлечённо рассказывать. — Домашка по истории нашего сообщества. — Мила протянула ему тонкую ярко-жёлтую папку с нарисованным на ней авокадо и рухнула на кровать рядом с ним. — Можешь проверить и лично передать профессору Слипсу. Достала эта теория. — Девочка застонала и задрыгала ногами, отчего матрас спружинил. Райвен вытянул ноги в джинсах с подворотами, и Камилла забросила свои ступни поверх его голых лодыжек. В том году у неё добавилось несколько предметов в качестве факультативов: теория законов равновесия, право, география, астрономия, общая психология, анатомия, латынь и греческий, и если латынь хотя бы вызывала любопытство, то греческий ей совершенно не давался. Кроме того с Милой дополнительно занимались углублённой историей, на изучение которой отводилось особенно много времени. Приходилось много запоминать, и девочке это было не по душе. Невзирая на её юный возраст, уже были желающие заниматься с Милой анатомией и физиологией ЦНС, а также продолжить изучение психологии. Около трёх лет ушло на изучение самых простейших основ, подтягивание языков и общее знакомство с изящными искусствами. Практики было меньше всего; впереди предстоял первый серьёзный экзамен, который поможет определить первоначальную степень владения даром; к этому экзамену Мила готовилась почти год. Сейчас данная дисциплина называлась обобщённо — «Практика использования навыков». Помимо всего прочее Камилла охотно выезжала с ним на стрельбище, занималась верховой ездой — иногда вдвоём, иногда к ним присоединялись Льюис и Деланей; пару раз он даже брал её с собой на охоту. Райвен хотел максимально расширить её кругозор, однако он понимал, что на всё про всё у него уйдут годы. — Ты сама выбрала греческий, — напомнил ей Райвен. — Современный, заметь. Никто не заставляет учить тебя древнегреческий. — Но почему я должна знать ещё и латынь? Кто сейчас на ней разговаривает? — На латыни составлены законы. — И что, никто не мог их перевести за столько времени? На самом деле свод законов был составлен на нескольких языках того времени, часть которых считалась мёртвыми — но то лишь переписанные, удобоваримые версии; с Милы было достаточно и латыни. — Не хочу тебя расстраивать, но основа способностей музы — это её знания, а только потом практика. На моё обучение были потрачены десятки лет. А практикую я до сих пор. Это целая жизнь, Камилла. — Помолчав, он добавил: — Переводы существуют, но нюансы — в оригинале. Без понимания основы нет смысла браться за перевод. Мила взвыла и, оттолкнувшись от него, сползла на подушку. Помимо обычной школы Камилла проходила курсы, предусмотренные для всех современных юных муз. Последние года два обучение Милы происходило в основном через Сеть, что позволяло учиться из другого города. На лекциях в Лондоне девочка появлялась крайне редко, на экзаменах или практических занятиях — не чаще раза в неделю. Один из профессоров занимался с ней в Манчестере и вёл практический курс, в ходе которого девочка постигала азы использования силы. Обучение продвигалось очень медленно, а вот сила ребёнка не дремала. Райвен прекрасно понимал желание дочери поскорее перейти к практике, он сам был таким. Поскольку Мила была неофитом и при этом обладала исключительным даром, к ней было приставлено сразу несколько наставников, поддерживающих связь с ребёнком 24/7. Райвен же исполнял роль ментора для собственной дочери. Сложнее всего привыкнуть к переменам оказалось Льюису. После длительной реабилитации и встречи с Райвеном, казалось, за эти несколько лет он до сих пор не примирился с мыслью, что Камилла никогда не была его дочерью, а её отец не кто иной, как создание, обладающее даром вдохновения. Девочка поедала сладости и хмуро поглядывала на экран. Вечером она явно куда-то собиралась, поэтому накрасилась и выпрямила свои длинные чёрные волосы — Райвен и не заметил как они отрасли. В сочетании со спортивными штанами лавандового цвета и кремовым свитшотом оверсайз её тщательно продуманный образ выглядел особенно нежно. — В этом месяце я свожу тебя в одно секретное место, — заговорил он, — куда не дозволено подниматься людям. Её настороженное личико мигом прояснилось. — Правда?! Как круто! Это особенное место для таких, как мы? — быстро смекнул его догадливый ребёнок, вызвав у него улыбку. — Это где-то у моря? И я смогу не ходить в школу? Мы полетим на море? — Увидишь всё сама, — усмехнулся Райвен, ему был приятен энтузиазм Милы. — Я смогу отпросить тебя из школы на пару дней. Окей? — Замётано! — Камилла дала «пять». — Мне нужен твой взрослый совет, — сказал он, чтобы поднять боевой дух Камиллы. — Я расскажу, когда мы прилетим. Очень давно наставница показала мне его. Мила, заинтригованная, слушала его с полуоткрытым ртом. — Ты не чудовище, — убеждённо заявила Камилла. — Как она могла так поступить с тобой? Она просто ведьма! Ты же её ученик, а она изводила тебя, а потом натравила собак! Хорошо, что рядом был Эспер. Девочка с комфортом устроилась у него под боком, привалившись к плечу, и уминала свои любимые профитроли. Райвена тронули слова дочери, он невесело улыбнулся. Ни он, ни кто-либо ещё уже не могли скрывать от Милы всей правды; сплетни разлетались со страшной скоростью. О том, что произошло три с половиной года назад в Неаполиссе, судачили едва ли не все наперебой, а его популярность как Проклятой музы или SOS взлетела до небес. Музам не свойственны многие «мелкие», на их взгляд, человеческие эмоции, у них нет полумер. Иногда их вероломность может достигать колоссальных высот. К счастью, о минувшем девочка знала лишь в общих чертах. — Покажи кольцо! — потребовала вдруг Камилла. — Ты рассказал маме? — Я ещё не говорил об этом с Деланей. И тем более с твоим отцом, — по привычке оговорился Райвен. Он и сам невольно любовался кольцом, искусной резьбой, отливающей при движении руки. На внутренней стороне было мелко выгравировано: «мужчине, который вдохновил меня на любовь». Для Райвена эти слова значили даже больше, чем само кольцо. Камилла обхватила его левую ладонь своими смуглыми ладошками оттенка кофе с молоком; её нарощенные заострённые ногти чем-то были похожи на странные ярко-жёлтые когти, столь вызывающий маникюр выглядел более чем нелепо на небольшой детской руке — «только на выходные», как заверяла девочка. Райвен обратил внимание, что дома она носит не снимая его старые золотые часы — Мила выпросила их и попросила переделать браслет под своё запястье. В школе, разумеется, во избежание кражи, в таком виде появляться ей никто не разрешал. Смотрелись крупные мужские часы и широкий браслет с металлическими звеньями до того чудно, что невольно вызывали улыбку. — У нас в классе есть мальчик, у которого два папы, но он не любит об этом говорить. Не смотри на меня так, я не виню тебя за то, что вы разошлись с мамой. Я же всё понимаю. Я не хочу, чтобы вы постоянно ссорились. А теперь каждый из вас счастлив. Эспер так старался, чтобы сделать предложение красиво и застать тебя врасплох, — гордо сообщила девочка. — И всё-то ты знаешь, — по-доброму усмехнулся Райвен. Камилла всегда была такой: не задавала лишних неудобных вопросов; подчас ему казалось, что она уже родилась с ответами на многие вопросы, кто знает — быть может, ей передались знания десятков поколений, вписанные в её генетический код. А, может, ему просто хотелось в это верить? — Я ему помогла совсем чуть-чуть, а то он переволновался, не смог бы и двух слов связать! Порой ему самому становилось страшно. Райвен скрывал чувства глубоко внутри, не позволяя страху выйти наружу. Эспер уже раз доверился ему, а он едва не погиб и чуть не утянул мальчишку за собой. Впереди его ждало непростое время; после командировки в Грецию он не мог думать ни о чём, кроме проблем. Райвен опустил взгляд на их сцепленные с Милой руки. Слова дочери навели на мысль, и он вспомнил, о чём хотел поговорить с Камиллой. — Твоя мама меня сторонится. Ты вернула ей часть воспоминаний, хотя я просил этого не делать. Мила тотчас напряглась и убрала руку. — Что именно она вспомнила? — произнёс Райвен, не сводя глаз с дочери. — Она не говорит, — потупилась девочка. — Я не стала у неё выпытывать, откуда я знаю, может, это личное. Камилла уселась в огромное кожаное кресло, забравшись туда с ногами, и принялась крутиться из стороны в сторону, отталкиваясь одной рукой от стола. Райвен сел на самый край кровати, расставил ноги и, наклонившись корпусом вперёд, протянул руку. Схватив девочку за ступню в пушистом носке, он остановил аттракцион. Была у него догадка — почему ребёнок-полукровка сумел воздействовать на разум Деланей. Вероятно, всё дело в их родственной связи — эту теорию подтвердила учебная комиссия, но не более того: догадки так и оставались догадками. — Камилла. — Прости, — выпалила девочка и снова замкнулась в себе. Райвен накрыл ладонью детскую ступню. Камилла угрюмо уставилась на экран телевизора. — Нельзя просто возвращать людям те воспоминания, которые я стёр. Такие игры с сознанием людей приводят к неожиданным последствиям. Это слишком тонкие материи для двенадцатилетнего тинейджера. Он не собирался сейчас читать ей лекцию из истории и занудствовать. Он лишь хотел провести время со своим ребёнком. Однако девочка не была готова сдаться. — Почему нельзя? Кто сказал? — Я. Моё решение не обсуждается. — А я не возвращаю, я только попробовала! — заспорила дочь. — И у меня получилось. — Ты будешь оспаривать каждое моё слово? Мне виднее. У тебя непростая способность, у других такой нет. По крайней мере, нам известных. Камилла слезла с насеста, от её торопливого движения кресло отъехало назад. — Дай я попробую, и ты увидишь. — Девочка встала между его коленей и протянула ладони к лицу Райвена. — Это совсем не страшно. Ведь можно совсем чуть-чуть. Райвен ощутил прикосновение её всегда горячих пальцев к своим ноющим вискам. Камилла чуть выждала, затем велела закрыть глаза и расслабиться. Джей-Зи внимательно наблюдал за ними, навострив уши. — Я не знаю, как точно это происходит… Профессор Слипс говорит — у меня уникальный дар. Райвен не сопротивлялся и подхватил затею. Он не хотел разочаровывать Милу и даже добросовестно выполнял её указания. Мила крепко зажмурилась и погрузилась в себя. …И ничего. Как бы девочка ни хмурилась, сколько бы времени не прошло, как бы сосредоточена она не была — ничего. Они оба знали — муза не могла воздействовать на себе подобных. — Я слишком силён для тебя, — прервал Камиллу Райвен, мягко снимая её ладони со своего лица. — Через моё сознание так просто не прорваться. Деланей — человек, поэтому у тебя получилось, — напомнил он насупленной девочке. — Отстой, — констатировала Мила. — Я тупая! Вначале он не понял причины её раздражения, решив, что ребёнок рассержен из-за собственной неудачи. Райвен уже открыл было рот, чтобы ободрить Камиллу. Однако реакция дочери застала его врасплох. — Вместо того чтобы порадоваться за меня… ведь у тебя нет такой способности! Ты можешь только удалять память! Ты такой же, как папа… то есть, как дядя Льюис! Он не хочет даже отвезти меня в Лондон на экзамен по мастерству, а я так долго готовилась! Ему это даже неинтересно! А ты не хочешь, чтобы я помогала людям! — Я не это имел в виду, — быстро вмешался Райвен. Ситуация выходила из-под контроля. Этот разговор перерастал в ссору. — Я не запрещаю тебе помогать людям, — искренне недоумевал Райвен. — Моя способность может им помочь! — уже не слышала его Камилла. От громкого звука Джей-Зи встрепенулся и вскинул мордочку. — Дядя Льюис полжизни проработал в клинике, и я хочу сделать что-то полезное! А не только стирать память!.. Ты даже не разрешаешь мне помогать тебе в офисе, а я ни разу не ошиблась! — Мила, ты ещё мала для работы в моей компании, как ты этого не понимаешь. Ты не можешь просто прийти и сидеть на месте секретаря. Это не означает, что тебе нельзя находиться в офисе, но моя компания не место для игр. — Ты просто невозможный! Я муза, а значит, я взрослее! Ты мне запрещаешь всё то, что у меня начинает получаться! — Милая, я предельно серьёзен. Персонал закрывает глаза на твоё поведение только из-за того, что ты моя дочь. Ясное дело, никому не хочется потерять работу. Рядом на кровати завибрировал его телефон, и Райвен поспешно сбросил входящий вызов. — Я хочу быть как ты, хочу помогать музам с их подопечными, и я хочу участвовать в твоём новом проекте. — Для нас с тобой это сейчас невозможно. — Ты всегда говоришь так, будто ты выше всех людей! Но откуда ты знаешь, что для смертных будет лучше! Ты даже обижаться не умеешь, потому что обида — это человеческое чувство! Зато ты умеешь быть мстительным! Но я наполовину человек! Я другая! Пока дочь не наделала выводов, Райвен предпринял попытку вмешаться: — Камилла, послушай меня… — Я не буду тебя слушать! Я пошла! — Девочка выскочила из кресла, подхватила рюкзачок, смартфон и книгу, которую сейчас читала, и ринулась к двери. — Остановись, — устало потребовал он и тоже поднялся — и едва не споткнулся о торчащий из-под кровати скейтборд, старый и уже потрёпанный, но самый любимый, подаренный Камилле Эспером на девятилетие. — Ты собирался меня бросить! — выкрикнула девочка. Джей-Зи, мотнув мордой, фыркнул и принялся тявкать. — Ты даже переехал в Лондон, подальше от нас. С глаз долой — из сердца вон! Я тебе была не нужна! Ты стёр мне память! — как обвинение, со слезами в голосе, просипела девочка. — Это не так… — вылетело у него, хрипло и безжизненно, — я заключил договор с твоим отцом, и его срок истёк. Он до сих пор был зол на Льюиса за то, что тот скрывал от него правду о дочери. Он мог оправдываться сколько угодно: что просто выполнял свою работу, что не знал ничего о подделке теста ДНК, что обязан был провести «зачистку», что стёр все воспоминания о себе собственному ребёнку. По незнанию, по глупости, потому что должен. Но Райвен смолчал, стоя как дурак и глядя на Милу сверху вниз. Девочка будто прочла его мысли: — Ну и что, что ты не знал. Ты просто стёр память мне и моей семье и смылся! — Мила развернулась и зло сверкнула глазами: — Мне рассказали — у тебя даже пульс не меняется! У тебя совсем нет чувств! Когда ты стирал мне и маме память, тебе же было плевать на нас?! Его пульс в самом деле отличался от человеческого, но насчёт чувств… Ополоумевший шпиц носился по кровати, заливаясь лаем. Виски ещё сильнее сдавило. Райвен протянул руку и, умудрившись достать пса, слегка приласкал животное. — Не перегибай палку. Как пульс может повлиять на моё отношение к тебе с твоей мамой? Камилла, думай, что говоришь. — Дядя Льюис тоже меня не слушает! Вы одинаковые с ним! Вы оба меня бесите! — Перепуганный пёс истошно лаял, вертясь вокруг хозяйки. — Никогда не прощу тебя за то, что ты бросил меня! Ты придумал зачистку, чтобы прикрываться ею! — её голос надорвался, а у него слова застряли в горле. — Неудивительно, что все кричат «SOS» и впадают в панику, когда ты появляешься! Райвен попытался её коснуться, но дочка увернулась. — Отвали! Будешь звонить мне, добавлю в ЧС! — крикнула она уже из коридора. Райвен шумно выдохнул и закрыл глаза. Половина всех его бесед с дочерью оканчивалась примерно так. Они словно принадлежали к двум разным мирам, которые из раза в раз сталкивались с грохотом и треском. Он вырубил телевизор, швырнул пульт на покрывало и вышел из комнаты. Проклятье! А что он скажет ей?! Прости, я не знал, что я твой отец? Мне очень жаль. Взрослый мужчина, который не может вовремя взять ситуацию под контроль. Как он позволил Льюису помыкать собой?! — Будешь вино? — услышал он голос Деланей. Райвен был уверен, что её внимание привлекли собачий лай и крики. Как и он сам, в свободной рубашке навыпуск и широких джинсах Деланей выглядела значительно моложе своих лет. Копну волос она стянула на затылке в пучок, отрыв гладкий округлый лоб. Иногда Райвен забывал, что время для каждого из них течёт по-разному. — Нет, пожалуй, выпью эспрессо. Сделаю сам, не утруждайся, — бросил он и начал спускаться по лестнице на первой этаж. На сегодня ещё были планы, и он не хотел терять ясность ума. — Я запекла индейку. Предлагаю остаться на ланч. — Женщина спустилась вслед за ним на кухню и теперь стояла у кофемашины, задумчиво глядя на него. Райвен ожидал, что она заговорит о них, вероятно, ей было, о чём спросить, но Деланей подняла совсем другую тему: — Извини за эту истерику. У неё проблемы не только с тобой, но и с Льюисом. Мила упрашивала поехать с ней в Лондон и отвести её на экзамен. Если ты разрешишь, конечно, — добавила женщина. Она не позволила ему даже взять чашку, сделала всё сама. — Льюис упёрся как баран. — Я поговорю с ним, — кивнул Райвен, понимая, что разговора со своим бывшим протеже не избежать. — Наверное, сейчас поеду в университет. Раз для неё это так важно. — Райвен сдавил пальцами переносицу, а потом взглянул на часы на руке. Ему вдруг захотелось сбавить темп и хотя бы на пять минут остановиться. Прожить этот миг без спешки. Они помолчали. Деланей приготовила ни мало ни много именно тот кофе, который он любил. — Я хотел спросить, ты в порядке? Камилла пыталась вернуть тебе память. — Признаться, новая способность дочери вызывала у него неоднозначные чувства. Что она сделала с Деланей? Как воспримет всё Деланей, если вспомнит его? Вспомнит всё от начала и до конца. Разобьют ли ностальгия и тоска по нему её сердце? Его собственное сердце колотилось с удвоенной силой. Двадцать лет отношений не прошли бесследно для каждого из них. Райвен видел, как поднимается и опадает её грудная клетка, как изменилось её дыхание. Её карие радужки были тёмными, почти чёрными. — Тут вопрос в другом, — неопределённо ответила его бывшая жена, не сводя с него глаз, — чего хочешь ты сам? — После паузы она спросила — и голос Деланей был глухим от волнения: — Останешься ненадолго?
