Между желанием и реальностью

      Припарковавшись на университетской стоянке, Райвен выбрался на пронизывающий ветер. Несмотря на то, что погода в марте стояла тёплая, его пробирало до костей.       Папку с домашним заданием Камиллы он оставил в машине; только по пути осознал, что на нём всё также белый джемпер Эспера, сливающийся с джинсами; рубашка лежала на заднем сиденье, куда он её в бешенстве забросил.       Ускорил шаг. Хотелось уже покончить с этим разговором и вернуться в Лондон.       Льюис заранее оформил для него пропуск, и без каких-либо осложнений пройдя охранный пункт, Райвен направился прямиком к кабинету, в котором только что закончилась лекция.       В узком коридоре студенты обтекали его с обеих сторон. Каждый проходящий мимо посчитал своим долгом вытаращить на него глаза. Во всём белом он явно привлекал внимание, но жалеть об этом было уже поздно. Да и на студента он мало походил.       Льюис Аддерли преподавал на кафедре нейрохирургии в одном из самых престижных университетов города; в этом семестре он вёл две или три дисциплины. Параллельно с этим Льюис писал свою третью книгу в жанре нон-фикшн. Однако большую часть времени заслуженный британский нейрохирург проводил в стенах клиники. После реабилитации его руки утратили былую чуткость, что-то изменилось и в самом Льюисе, однако несмотря ни на что он продолжал браться за сложные случаи и оперировал пациентов, пребывавших на грани жизни и смерти. Здесь же Льюис вёл практические занятия у студентов-практикантов.       После выхода из комы о знаменитом враче писали многие профильные журналы, в Сеть вышло немало статей, Райвен даже видел несколько интервью Льюиса, в которых мужчина, едва не расставшийся с жизнью, а позже прошедший длительное восстановление, рассказывал о своём состоянии, дальнейших планах, карьере, семье и прочем. Казалось, его протеже стал ещё более известен после всего произошедшего.       Как-то лет пять назад Льюис основательно насел на него, пытаясь разобраться в работе его центральной нервной системы и том, как она влияет на те импульсы, посредством которых муза воздействует на организм человека. Если бы Райвен позволил — одержимый подопечный написал бы докторскую на тему способов влияния, где разобрал бы его, Райвена, по косточкам. Но подобную информацию обнародовать запрещалось — сколько уже лет он настаивал на сокрытии всех фактов существования муз и будет настаивать дальше. Льюис ограничился лишь сбором данных, личными наблюдениями, беседами и ведением собственного видеодневника. Райвен до сих пор иногда не верил, что его подопечный готовил эти материалы на случай забвения, таким образом желая сохранить себе память. Его потрясала дальновидность Льюиса. Насколько сильно было человеческое тяготение к истине. Льюис передал дневник своей жене, чтобы в нужный момент та помогла ему всё вспомнить.       В конце концов, видеозаписи попали в руки к Райвену. Люди продолжали его удивлять, своим страхом перед неизвестным и стремлением заполучить желаемое.       Райвен не стремился возобновлять общение с фиктивным отцом Милы. Если бы не дочь, он бы оставил всё как есть. Но Камилла не была обычным ребёнком. Она была его ребёнком. И впредь им с Льюисом нужно было как-то сосуществовать друг с другом.       Рассмотрев ситуацию, суд постановил, что Райвен может открыть свою личность смертному. Как будто могло быть иначе! Райвен лучше других знал лазейки в собственном своде законов. Так Льюис узнал о существовании муз — лично из его уст — во второй уже раз.       У самых дверей кабинета на него налетела уткнувшаяся в телефон студентка; её длинные распущенные волосы примагнитились к его одежде — людей притягивало в буквальном смысле. Он бы посмеялся над точностью этого высказывания, но сейчас он торопился. Шустро извинившись, девица отскочила в сторону. Райвен мельком обернулся, уже открывая дверь. Так и есть — студентка не сводила с него глаз, будто позабыла, куда шла.       Её быстрое бормотание прозвучало достаточно громко, чтобы он расслышал:       — Какой божественный запах!.. Простите, сэр… — окликнула его девушка, — умоляю вас, скажите, что это за парфюм?       Очень вовремя появилась подруга. Она схватила девушку за локоть и потащила за собой.       — Извините нас… — бросила на ходу вторая. Через мгновение раздались их взволнованное перешёптывание и хихиканье.       Райвен небрежно постучался в открытую створку двери и переступил порог аудитории.       Льюис собирал материалы, стоя за преподавательским столом. Райвен обвёл длинный кабинет глазами: на доске было что-то намалёвано разноцветными маркерами; ряды скамей, покинутые студентами, пустовали; дальнее окно было открыто, и приятный ветерок охлаждал горячую голову. В центре дальней стены висел широкий проектор, оснащённый аудио-установкой; Льюис наклонился к ноутбуку, и через пару секунд изображение рабочего стола исчезло с экрана проектора.       По большому счёту мужчина не изменился. Льюису было хорошо за сорок, но благодаря его жажде жизни и целеустремлённости годы отступали назад.       Льюис бросил на него взгляд исподлобья.       — А, это ты… Я слышал, ты вернулся из Греции. — Мужчина захлопнул ноутбук и поместил устройство в сумку. Его голос ничего не выражал: ни раздражения, ни любопытства. — Такие, как ты, появляются исключительно по своему желанию. Ты не станешь что-либо делать вопреки своим интересам или если не преследуешь определённой цели, — процитировал собственные слова Льюис, сказанные им на камеру. — Кажется, так было записано у меня в видеодневнике. Так о чём ты хотел поговорить?       Райвен уселся за переднюю парту и, опустив руки перед собой, взглянул на циферблат часов, который носил на внутренней стороне запястья. Он думал только о том, как бы поскорее покончить с формальностями и перейти к делу.       — Я приехал обсудить экзамен моей дочери, — без обиняков заявил Райвен.       Взгляд Льюиса выхватил помолвочное кольцо. На его лице промелькнуло смятение.       Райвен сомкнул ладонь в кулак и накрыл другой. Опустил голову и вздохнул.       — Мы можем поговорить где-то в другом месте? — спросил он.       — Напротив университета есть «Старбакс», в это время там должен быть свободный столик, — Льюис вопросительно покосился на него и добавил: — Если тебя не затруднит.       Райвен тотчас вскочил на ноги и направился на выход из аудитории. Ему было тяжело находиться рядом с Льюисом и терпеть свою роль — отца номер два, пресмыкаться перед человеком, который обманом присвоил его ребёнка себе. Он вынужден спрашивать разрешения, прежде чем увидеться с Камиллой, вынужден отпрашивать её у четы Аддерли, вынужден унижаться и просить Льюиса отвезти девочку на экзамен.       По крайней мере, бывший подопечный не бросался на него с ножом, как пожилой мистер Финч в приступе паники, бедный старик, решивший, что искромсать его на мелкие кусочки — лучший способ спастись.       — Я удивлён, что ты приехал лично, чтобы поговорить о каком-то экзамене, — заметил Льюис, уже позднее, когда они сидели за столиком у окна и пили кофе.       — Итог этого экзамена покажет, насколько сильна Камилла, — в голосе Райвена прозвучала сталь. — Это не пустяковая контрольная по математике.       — Она попросила тебя сама?       — Поговорить с тобой — это моё решение, — возразил Райвен и, щурясь, взглянул на залитую солнцем улицу.       В кафе было полно студентов, преподавателей с ноутбуками и конспектами, громкой молодёжи и воркующих парочек.       — Что от меня требуется? — заговорил по-деловому Льюис, прихлёбывая кофе из белой глубокой кружки.       Райвен поморщился.       — От тебя ничего не требуется. Я не требую, — внёс уточнение Райвен, — я хочу, чтобы ты понял, насколько это важно для Камиллы. Она хочет, чтобы ты сам привёз её, отвёл и наблюдал за ней на экзамене.       — Чтобы понять, какая она замечательная муза, — фыркнул Льюис, и это окончательно вывело Райвена. Он стиснул челюсти и отвёл взгляд, чтобы Льюис не уловил переполнявшее его негодование. И ведь он ничего не мог поделать с упрямством своего экс-подопечного, и сделать ему тоже ничего не мог.       Райвен обхватил правой ладонью чашку, левая расслабленно лежала на столе; он старался не замечать направленный на его кольцо взгляд Льюиса.       — …Чтобы со временем превратиться в твою копию и заключать договоры с людьми? Я не хочу этого видеть. Она может продолжать хотеть и дальше, я не обязан выполнять все её требования. Прости. Райвен, я всё понимаю…       Неожиданно взгляд Льюиса смягчился; мужчина опустил свою ладонь рядом с его, будто хотел коснуться её.       Райвен предвидел такую возможность и моментально убрал руку.       — Прости, — вновь повторил Льюис, откидываясь на спинку кресла.       Раздался вибросигнал, но Райвен быстро сбросил звонок, даже не взглянув на дисплей.       — Ты занят, я знаю.       — Не до такой степени, чтобы игнорировать потребности собственной дочери.       — Это необычно для тебя, да? — Льюис смотрел на него со странным, но хорошо узнаваемым огнём в глазах — в попытке докопаться до истины. — Музы сами не воспитывают детей, предпочитают отдавать их в руки наставников. А ты, можно сказать, особенный. Заключаешь браки с людьми, воспитываешь девочку-полукровку. — Льюис подался вперёд и обхватил чашку широкими ладонями.       — Можешь не переживать, что она будет такой, как я, — криво усмехнулся Райвен, понимая, что ему нужно взять себя в руки, но в присутствии Аддерли он не мог удержаться от сарказма. Вопрос Льюиса он пропустил мимо ушей, не собираясь оправдываться в чём-либо.       «К чему эти разговоры, если у Камиллы есть такой замечательный отец, как ты», — хотел добавить, но смолчал.       — Мне необходимо свозить Камиллу на мыс, — сменил он тему. — В «место силы». Мы не допускаем людей, ты должен знать об этом. — И зачем-то добавил: — У нас не принято водить экскурсии.       — То есть, ни Деланей, ни я не сможем туда попасть? — правильно понял Льюис. Он был наслышан об этих «местах силы»; рано или поздно пришлось бы всё рассказать, Камилла была уже в том возрасте, когда Райвен не боялся взять её с собой в одну из таких точек. — Если ты всё уже решил, то как я тебе запрещу? — резонно заметил врач и потёр трёхдневную щетину: — И что думает моя жена по этому поводу?       — Она не была против, — произнёс Райвен, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Мне придётся отпросить Камиллу из школы. Нет, не беспокойся, я сам свяжусь по скайпу с её классной руководительницей.       — И это загадочное место, куда ты отвезёшь Камиллу, находится в Италии?       Райвен молча кивнул.       Льюис всегда очень неохотно доверял ему Милу, особенно если предстоял международный перелёт. Райвен даже не пробовал представить, что творилось у Льюиса в голове в этот момент: будто он, биологический отец девочки, мог что-то с ней сотворить, украсть и тайно сбежать с ней из страны или принести в жертву своим богам где-нибудь на другом краю мира.       Предстояла морока с документами для перелёта, так как он не мог самостоятельно вывозить из страны чужого ребёнка, поэтому, чтобы не усугублять ситуацию, Райвен рассудил, что, как обычно, с ними полетит либо Деланей, либо бабушка Милы, милая пожилая леди.       — Я оформлю бизнес-класс. Решай, кто полетит из вас.       Грела лишь мысль, что всё изменится, когда девочка достигнет совершеннолетия. Для него это время пролетит незаметно.       Льюис до сих пор винил его в аварии. Ровно в тот день Райвен стёр ему память, оставив непостижимое чувство утраты и пустоты в душе. Фактически он довёл Льюиса до того состояния, в котором человек готов на что угодно. Сделал его уязвимым и психологически неприспособленным. Льюис прервал операцию и был вынужден заменить себя другим хирургом, а меньше, чем через час его автомобиль вылетел с трассы и упал с огромной высоты. Можно спорить бесконечно, виновен он или нет, но именно его действия привели к такой печальной развязке. Он ведь был ответственен за этот контракт и своего протеже с самого начала. Муза оговаривает все возможные последствия перед тем, как заключить договор со смертным, а дальнейшее решение зависит уже от соглашающейся стороны. И его долг — поставить точку в нужный момент. Он всегда был откровенен, не стремился утаить правду от подопечного, он жил своей работой. Его брак с Деланей распался именно из-за его одержимости, помешанности на своих обязанностях покровителя.       При всём при том Райвен видел в ясных голубых глазах Льюиса лишь искренность. Они словно лучились внутренним светом. Неосознанно Льюиса тянуло к нему, как только может тянуть человека к чему-то необъяснимому, невероятно желанному и непостижимому. Он всё прекрасно понимал. Они с Льюисом просидели так ни один час, оба выпили по несколько кружек кофе, споря и пытаясь понять друг друга. Райвен вернулся к теме экзамена и постарался донести до Льюиса его значимость для Камиллы. Они также обсудили работу, насущные заботы, даже коснулись бытовых вопросов. Ему непрерывно названивали из офиса, то Вуд, то Бёрджес, Эспер слал голосовые. Нужно было возвращаться.       Льюис смотрел на него пустыми печальными глазами, и Райвен чувствовал себя некомфортно. С этим треклятым договором будто он забрал часть души, как энергетический вампир, чтобы напитаться и жить дальше. Может, так оно и было. Задать этот вопрос некому.       Прямо перед его носом в кафе заскочил высокий крепкий парень, Льюис перехватил дверь, чтобы она не ударила Райвена, и вежливо пропустил его вперёд.       На губах Льюиса мелькнула улыбка, в уголках глаз тотчас собрались морщинки.       — Береги себя. Если я понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать.       

      

* * *

             — Тут вопрос в другом, — неопределённо ответила его бывшая жена, не сводя с него глаз, — чего хочешь ты сам? — После паузы она спросила — и голос Деланей был глухим от волнения: — Останешься ненадолго?       Райвен сверху вниз взирал на невысокую стройную женщину. Он хорошо помнил, какой она была лёгкой в тот вечер, когда он покидал этот самый дом с Деланей на руках. Он связал её кабельным шнуром и заклеил рот изолентой, он действовал как профессионал и их маленький спектакль сработал, спасши жизнь им обоим.       На её губах сейчас, как и тогда, была матовая бордовая помада. Он попросил Деланей верить ему и не бояться, прежде чем столкнуть в резервуар с водой.       Если бы кто-то заглянул ему в голову, то увидел, как лихорадочно вращаются там шестерёнки.       Когда-то он был без ума от Деланей, в день их знакомства на борту самолёта он никак не мог выкинуть из головы юную двадцатилетнюю девушку с тёмной кожей и большими амбициями.       С годами Деланей превратилась в невероятно сексуальную женщину. Её кожа казалась ему пределом совершенства, он был влюблён в копну кудрей, которые Деланей гладко зачёсывала назад, в её изящные стройные ноги, в глубокие карие глаза, в её интеллект и целеустремлённость.       А потом он пытался избавиться от её призрака, от всех воспоминаний о ней, он бежал от собственной памяти. Он твёрдо решил забыть эту женщину, когда стёр память всему семейству Аддерли.       — Так что ты вспомнила? — облизал он вдруг пересохшие губы.       Они нелепо застыли посреди кухни, где витал чудесный аромат кофе и его собственной туалетной воды.       Минутная слепота, помутнение рассудка.       Тупик.       Кажется, Деланей первой подалась навстречу. Кажется…       …И вот они уже целовались, не соображающие ничего от похоти. Он мог бы сколько угодно доказывать, что Деланей его спровоцировала. Убеждать самого себя. Глупец!       И проиграл бы самому себе.       Несмотря на внутренний протест, тело с готовностью откликнулось. То, что он сдерживал в себе годами, вырвалось наружу.       Её губы были именно такими, как он их помнил. Дерзкие, бесстыдные, жаждущие. Он обхватил пучок ладонью, слегка оттягивая голову Деланей назад, с дикостью зверя впиваясь в раскрытый рот, впитывая его жар, ловя её частое дыхание. От неё терпко пахло мужским парфюмом — очень похоже на его собственный: искусный, тонкий, чуть мускусный аромат.       Он с силой толкнул Деланей к столу, обхватил левой рукой за талию и оторвал от пола. Секунда-две. Деланей оказалась на столешнице и тут же обвила его бёдра ногами. Её пальцы зарылись в его волосы; у Райвена вырвался протяжный стон, когда Деланей прикусила его губу — о, да, именно так, как ему нравилось!       Ни раз они предавались страсти на этой самой кухне, на этом самом столе.       Он ласкал её тело через рубашку, удерживая второй рукой за затылок. Целовал эти губы так упоённо, будто жаждущий.       Рывком он вытянул рубашку из-за пояса её джинсов и запустил руки, касаясь изгибов её тела, сжимая горячую обнажённую грудь. Ткань трещала; левое плечо Деланей оголилось; одна пуговица отлетела. Он опрокинул Деланей на стол и навалился сверху, вминаясь пахом между её ног.       Людям нужно знать о музах две вещи: эти бесчеловечные твари обожают морочить головы, а их моральные принципы далеки от идеала.       Острое желание обладать, снова сделать своей; за пеленой похоти он не видел ничего. Он взял бы Деланей прямо на столе.       Райвен потянулся к её волосам, высвобождая, и те роскошной копной рассыпались по плечам Деланей.       Но было ещё что-то. Эспер. О парне он вспомнил уже в спальне, когда стаскивал с Деланей джинсы вместе с эластичным бельём.       Избавившись от остальной одежды, женщина взялась за пояс его белых джинсов. Её взгляд застыл, когда Деланей поняла, что под брюками нет ничего, только горячая плоть. Она обхватила его рукой, и Райвен едва не взорвался, настолько желанным было её прикосновение. Член пульсировал, покрасневшая обрезанная головка набухла от притока крови. Деланей растёрла смазку по стволу, заставив Райвена судорожно втянуть кислород.       Райвен прижал Деланей к постели, коленом разводя её бёдра. Он жаждал раздвинуть нежные складки и ворваться внутрь. Он ясно видел, что она хотела того же.       Деланей стиснула цепочку медальона, висящего у него на шее, и рывком притянула Райвена. Он припал губами к её телу, беспорядочно целуя и слизывая её вкус. Он спустился к низу её живота, Деланей обхватила его голову руками и со стоном прогнулась в спине.       Он не отдавал себе отчёта. Внутри бушевал огонь, и этот огонь пожирал его клетка за клеткой.       Деланей было неважно, кто он. Она не боялась его, не благоговела перед ним, не пыталась привязать к себе или заполучить его дар. Для неё он был обычным мужчиной, с которым она хотела завести семью. Ему льстил такой бесхитростный интерес.       Милостивые боги, она любила его…       Эспер был похож на Деланей по складу характера, и это его привлекло в парне. С Эспером он словно получил второй шанс завершить всё то, что не вышло у них с Деланей.       Эти мысли отрезвили его. Райвен резко отстранился.       Это был не огонь, а чувство противоречия.       Собственный голос показался чужим:       — Извини, я не могу, — бросил он расхожую фразу, которую счёл бы донельзя глупой.       — Подожди, побудь со мной. — Деланей прильнула к нему мягкой нежной грудью — он чувствовал, как быстро бьётся её сердце.       Райвен обнял Деланей за плечи, втянул приятный аромат женской кожи и прижался губами к гладкому лбу.       — Я хотела убедиться, что эти воспоминания — правда, — она коснулась его тела. — Всё, что нас раньше связывало…       Деланей упала на спину; её грудь тяжело вздымалась. Райвен бегло окинул женщину взглядом. Деланей сомкнула колени, Райвен наклонился и припал губами к её колену.       — Я сожалею о том, что сделала Камилла, — тихо бросил он.       Нельзя позволить этому продолжаться.       Соскочил с кровати, где столько раз они занимались любовью. За спиной у Льюиса. Когда его не было дома, пока он был в командировке, оперировал или писал очередную книгу у себя в кабинете…       Всё в этом доме напоминало ему о прошлом. Каких сил стоило ему покинуть этот дом и эту женщину!..       Райвен натянул на голое тело белый джемпер Эспера, который обнаружил в машине и который целый день таскал на поясе, и нервно пригладил волосы. Он никак не мог восстановить дыхание. От мягкого свитера исходил тёплый запах Эспера, аромат его кожи и дезодоранта, — этого вполне достаточно.       Деланей жила в его сердце уже почти четверть века. Другие женщины его не интересовали. В конце концов он запер любовь к ней как можно глубже. Их пути должны были разойтись, он так думал.       Но сейчас у него был Эспер. Парень так искренне верил ему. И этого тоже вполне достаточно.       Спустя несколько часов, сидя в БМВ на автостоянке и коря себя, Райвен обозревал свои руки, он непрерывно вертел на пальце подаренное Эспером кольцо. От огромной дозы кофеина его распирала энергия и жажда деятельности, лицо горело, ему даже стало жарко.       Райвен быстро просмотрел пропущенные. От парня, что странно, ни одного сообщения.       Чувство вины точило его, как червь — гнилой плод. Райвен к своему удивлению отметил, что к нему примешалось чувство стыда: из-за напряжённой атмосферы в компании по вине последователей Ферданы, он был слишком груб с дочерью. Однако девочка не умела долго сердиться; он ожидал, что Камилла перезвонит первой.       Муза, не умеющая признавать свои ошибки, всё равно что стихийное бедствие.       Тем не менее, опрометчивость дочери не объясняет его поведения.       Отголосок желания ещё теплился в его теле.       На мгновение опустил голову на сложенные на руле руки, затем резко выпрямился и встряхнул волосы.       Стиснул челюсти до ломоты и ударил по баранке.       Кто ты и что тобой управляет, чёрт возьми?! Райвен всмотрелся в своё лицо в зеркале заднего вида. Несколько секунд он буравил своё отражение, а затем открыл бардачок и достал тёмные очки. Ещё мгновение наедине с собой — и он сойдёт с ума.       Он собирался гнать, чтобы добраться до Лондона как можно скорее. За столь короткий срок он успел соскучиться по своему сладкому мальчику, и желал поскорее увидеть его лицо и удостовериться, что у того всё хорошо.       Парень не заставил себя ждать, будто прочёл его мысли.       Телефон в руке ожил. Раздалось журчание воды, установленное на входящие от Эспера. Райвен вдел наушник в ухо и принял входящий вызов.       — Привет, милый, я слушаю тебя, — на автомате произнёс Райвен, собираясь уже заводить машину.       Голос парня, обычно жизнерадостный, срывался и звучал непривычно глухо:       — Райвен, я…       — В чём дело? — мгновенно напрягся Райвен; его рука замерла на ключе зажигания.       — …Я должен уехать домой, в Чип… послушай... Райвен, мой дедушка умер.