Глава 12. Эспер
22 мая 2021 г., 00:34
Чиппинг-Кэмпден. 2022 год, март
На поминках в доме дедушки с бабушкой собралось больше сорока человек. Эспер предпочёл бы оказаться подальше от этого сборища, и только Райвен, не отходящий от него ни на шаг, удерживал от того, чтобы вернуться в дом родителей и запереться у себя в комнате, а, точно!, теперь у него и комнаты даже не было. Эспер в целом представлял, как должны проходить поминки у большинства людей, но насчёт их семьи он глубоко заблуждался. Тётя Венди приехала с мужем и кузиной Марджери, с собой тётка притащила всех своих собак — а это целых шесть морд — сетуя на то, что бедных пёсиков не с кем оставить, ведь все домашние поехали с ней. Это был просто цирк. Эспер думал только о том, как поскорее сбежать из этого дурдома и остаться наедине со своими мыслями. Одна из любимиц тёти, чёрный кудрявый динозавр, сука породы барбет по кличке Триша шныряла между гостями, норовя стащить с тарелки кусок повкуснее, и то и дело ныряя под стол. И ведь не стыдно ей воровать еду и задорно вилять хвостом в такой день, — устало думал Эспер. Поначалу всё шло хорошо — насколько это возможно для поминок — все разговоры сводились к тому, каким замечательным был дедушка Рэнди, о его послевоенном детстве и жизни в те годы (тут особенно подключалось старшее поколение). А потом началось. Все разом начали шуметь, отовсюду доносились громкие голоса, гости мусорили, жрали как свиньи, болтали о какой-то несущественной ерунде, вроде ремонта в доме Бауэрманов и о новом патио на заднем дворе; о разведении собак (Причём здесь вообще собаки?! Люди, вы куда пришли?! Просто злость брала…); о частных школах, университетах, куда ходят чьи-то дети, внуки. Спустя несколько часов его уже бомбило с их тупой болтовни. Все будто забыли, зачем здесь собрались. Житейская ерунда настолько затянула живых, что им не было никакого дела до мёртвых. Когда ему позвонила мама и сообщила о смерти дедушки, Эспер никак не мог взять в толк: как дедушка мог умереть, он ведь был ещё совсем не старый! Всего семьдесят пять. У его подруги Имоджен дедушке девяносто лет и он ещё хоть куда. Какой идиотизм! Разве так бывает? Райвен видел, что с ним происходит, ободрял, изредка брал за руку, уводил от особенно неприятного разговора. Мужчина словно был ангелом-хранителем, оберегавшим его от всех этих людей. Облачённый в чёрный костюм и рубашку, за воротничком которой Эспер видел цепочку от медальона, Райвен в самом деле походил на какого-то ангела смерти, вышагивающего среди бренных людских судеб. Чёрный же галстук с мерцающим отливом и такой же тёмный зажим отлично дополняли образ. Мужчина отменил все свои встречи и отвёз его в Чиппинг-Кэмпден, как никогда хорошо понимая, что он, Эспер, сейчас не в состоянии сесть за руль — если учесть, что и в лучшие дни Эспер водил неважно. Усугубляла положение и его эмоциональная холодность. За тот промежуток времени, который прошёл с момента звонка мамы, он будто выгорел. Глаза оставались сухими, даже на похоронах на кладбище он стоял с замороженным лицом. Может, он просто не умел реагировать на такие вещи? Раньше он никогда не сталкивался со смертью. Все его близкие и ближайшая родня были живы-здоровы. Только со смертью любимцев. Самой большой трагедией в его жизни — в жизни его семьи — была смерть старого бульдога. Уж тогда он рыдал навзрыд всю ночь. С тех пор как Эспер перебрался из своего родного городка Чиппинг-Кэмпден в самый центр, он понемногу начал отдаляться от собственной семьи. За последние пару лет его общение со стариками сократилось до предельного минимума, теперь он горько жалел об этом. Буквально всё в доме дедушки — да и в доме родителей — сквозило немым укором. А сегодня даже собаки от него шарахались. Гости смотрели с неодобрением, а кто, не стесняясь, осуждал его перед другими гостями. Мол, что за внук, в голове одни лишь тусовки и этот дебильный интернет, да он как уткнётся в свой телефон, так вообще не слышит, что к нему люди обращаются. Накачал себе мускулы, а что толку? Другое дело мистер Дэвис, галантный и внимательный, для каждого найдёт нужное слово, но об этом потом… А ещё этот спорт… взбрело же в голову! Хотя среди родни было немало тех, кто поддерживал его увлечение плаванием и следил за результатами. Родители же вообще не любили поднимать эту тему, в основном хваля его рабочие достижения и полезные знакомства. Вторую часть вечера было решено перенести в дом Бауэрмана-старшего. Бабушке требовался отдых, как только все уйдут, она собиралась пойти прилечь. И свинарник, который неизбежно оставляли гости, переместился к ним в дом. Эспер знал, что если бы не Райвен, он бы вообще сюда перестал приезжать. Достаточно и того, что время от времени они созваниваются по видеосвязи. Но родители, и даже бабушка сами звали Райвена в гости. Мужчина часто играл со стариками в карточные игры, особенно с бабулей. Бабушка с дедушкой были единственными, кто не придавал особого значения успешности мистера Дэвиса — нового друга их семьи. Под конец вечера ему стало откровенно плохо. Эспер оглядывался по сторонам, изучая лица людей, пришедших проститься с дедушкой, и видел возможное будущее каждого. Его взгляд стал другим. Это было подобно вспышке озарения. Теперь он подмечал возраст, состояние здоровья, даже поведение — и неизбежно находил на мысль, что когда-нибудь каждый отправится вслед за дедушкой Рэнди. Раньше он вообще не задумывался о таких вещах как скоротечность жизни. Страх смерти навсегда поселился в его сердце. К своему всё более растущему ужасу он понял, что если примет предложение Райвена о бессмертной жизни, то он запросто не только переживёт всех этих людей, даже свою кузину Мардж и значительно более юное поколение, но и станет свидетелем смертей кучи своих родственников. Об этом его предупреждал Райвен, прося всё тщательно обдумать. — «Я буду рядом до самого конца», — твердил Райвен; он говорил об этом так легко, что Эспер в конце концов принял его слова на веру. Теперь же от одной мысли об осознанности, с которой Райвен повторял эти слова, он покрывался ледяным потом. От невыплаканных слёз его начало мутить; мысли путались, его пошатывало. От алкоголя воротило, в горло ничего не лезло. Эспер не помнил, ел ли он вообще хоть что-то. Папа был озабочен только тем, как произвести нужное впечатление на гостей — даже в такой день, а мама была занята «принеси-подай». Эспер не верил, что они его родители, и вместе с этим он их очень любил, даже чересчур. Ещё будучи подростком он сбежал в Лондон не потому, что мало их любил, а просто потому что сам был плохим сыном. В конце концов, когда большая часть гостей схлынула, папа предложил ему посидеть со всеми в гостиной. Родители даже предлагали им с Райвеном остаться до утра: Эспер мог бы спать в своей бывшей детской спальне, где сейчас была игровая для собак, да и Райвену нашли бы подходящую комнату. Предкам уж очень хотелось их удержать, а также порасспросить Райвена о жизни в Лондоне, о работе. Поскольку Эспер как воды в рот набрал и отсиживался молча, то родители насели со своими бесячими вопросами на гостя. С самого утра Эспер был как в тумане, он даже не сразу заметил, как Райвен пересел к нему на диван напротив заставленного сладким столика по центру гостиной. Его раздобревший отец налегал на десерт, пил бренди или коньяк — кому какая разница — даже умудрялся шутить, чтобы поднять всем настроение. А Эспер ощущал себя как в очень дрянном кинофильме. И всё больше раздражался. Он весь день наблюдал, как родственники пылинки сдувают с лацканов пиджака Райвена, прекрасно зная, какой он большой директор. Родители растрепали уже всей родне, какие важные у Эспера друзья. Ведь мужчина (а по сути совершенно чужой человек) даже на похороны и поминки не поленился приехать. Эспер не знал — смешно ему или грустно, он просто сидел с каменным лицом. К тому же здесь все были наслышаны, как Райвен крутился вокруг него после ранения на чемпионате по плаванию, даже заказал ему какую-то крутую дизайнерскую трость, чтобы Эспер не ощущал себя куском дерьма. Эспер надеялся, что никто не сделал выводов. Да он удавится быстрее, чем признается всем этим людям в том, что он гей, а они с Райвеном — пара, без трёх минут супруги. В скором времени папа повёл гостей, своих верных слушателей, смотреть ремонт на втором этаже (и почему ему не передался этот ген дипломатии?). В гостиной остались только тётя с кузиной и мужем — и целая свора собак — которые естественно видели этот ремонт уже сто раз. Эспер тупо опустил взгляд в огромный ледяной бокал с кока-колой, который неизвестно как оказался в его руках. Очень много льда, как он любил. Поднял взгляд на Райвена — на лице мужчины отразилась нежность. Ему было невдомёк, что Райвен наблюдает за ним, заботится… Ему вдруг вспомнилось, как Райвен утирал его слёзы в номере отеля «Феномен» после жесточайшего приступа аллергии; как утирал ему пот со лба, сидя рядом на диване в студии, в тот день, когда Эспера избили… он отмотал ещё раньше и мысленно увидел, как Райвен входит в палату в госпитале в Неаполиссе, обеспокоенный и… такой настоящий. Только один Райвен всегда пытался его понять и приходил на помощь. Райвен вскользь коснулся тыльной стороны его ладони, сверху опустив свою прохладную руку. Всего на несколько секунд. Ту самую, с подаренным кольцом. Эспер настолько глубоко задумался, что даже не слышал самого разговора. Поэтому не сразу заметил, что тётя Венди пристально смотрит на них. Райвен о чём-то увлечённо рассказывал дяде Сэму, как привык коротко звать его Эспер. Перехватив тётин взгляд, Эспер оцепенел. Но, похоже, тревога оказалась ложной: тётя Венди быстро потеряла к нему интерес и включилась в беседу своего мужа с интересным собеседником. Райвен буквально фонтанировал забавными случаями из своего опыта, сыпал цитатами. Мардж вылупилась на него во все глаза, ловя каждое слово и не забывая поглощать десертные пирожные. Райвен не притрагивался к сладкому, а ещё он не пил (похоже, собирался вести автомобиль), но Марджери буквально уломала его попробовать эти несчастные пирожные. А у самой уже щёки как у хомяка, а «учебные» блузки не сходятся на груди. Эспер фыркнул: вот если бы на столике было мясо (какой-нибудь кабан или ягнёнок), Райвен бы умял всё подчистую. Позже, когда вернулся глава семейства, мужчины и некоторые женщины раскурили кто что — кто сигареты, кто — «электронки»; зная, что Райвен изредка курит, дядя Сэмюэл угостил того сигарой, самого лучшего сорта табака по его мнению. Тут разговор вообще перешёл на курительные девайсы, а потом на заболевания лёгких и нынешнюю эпидемиологическую обстановку в стране. Эспер готов был удавиться. Ему казалось, на поминках обсуждают усопшего, все сидят с постными лицами, все беседы протекают в едином ключе и эмоциональной окраске, а говорят все исключительно вполголоса, чтобы не нарушать созерцательную тишину, нет никаких пирожных (разве это праздник?!), и уж тем более никто не предлагает сыграть в «бридж», или «настолки» (что за гениальная идея пришла Мардж! Упросить Райвена сыграть с ней в настольную игру!). — Мистер Дэвис, мы вам так признательны за то, что нашли время приехать и позаботились о нашем Эспере, — пела в уши его мама, сидящая нога на ногу с тарелкой печений и попивавшая кока-колу. Мистер Бауэрман-старший включил электрокамин, чтобы в который уже раз похвастаться своим новым приобретением. Между прочим, электрокамин его отец купил после наводки самого Райвена, который в последнее время, бывало, работал из дома, и всё чаще пользовался камином, сидя в полутёмной гостиной с ноутбуком. Папа разорился, но купил точно такой же, ну или очень похожий. Эспера же куда больше интересовала 5-я Sony PlayStation. Он нарочно установил её в гостином зале, а не у себя в комнате — чтобы почаще быть с Райвеном, когда тот дома. А когда мужчина улетал в командировку, Эспер представлял, что тот сидит рядом на диване. Краем глаза он косился в свой телефон. Ему приходили уведомления, в том числе сообщения от Алишы с пометкой «срочно!», но Эспер пока ни на одно не ответил. Всё случилось настолько неожиданно, что он не успел рассказать никому из друзей. И единственной подругой здесь была Мардж, которая ходила хвостом весь вечер. — Эй, почему у Райвена обручальное кольцо на пальце? — допытывалась девушка. Её светлая длинноволосая тонированная голова постоянно маячила где-то поблизости. — Ты ведь знаешь! Ты должен мне сказать! — Ничего я не должен. Ты можешь хотя бы сегодня не лезть в нашу с Райвеном жизнь? — А как же родители? Ты им ничего не расскажешь? — Ты офигела?! Только попробуй им что-то сказать! — взвился Эспер, взвинченный до предела. Девушка, само собой, обиделась, и Эспер быстро пожалел о своей горячности. — Извини! — бросился он за кузиной и схватил её за плечо. — Не говори никому. Ты не понимаешь, сколько он для меня значит, — тихо добавил Эспер. — Я и не собиралась! За кого ты меня принимаешь! Я, между прочим, будущий юрист и конфиденциальность для меня превыше всего, — выдала девушка. — Просто сам не засветись. Ты так смотришь на него, даже тупой поймёт, в чём тут дело. У тебя совсем крыша поехала! О том, что Марджери перед началом нового учебного года перевелась с рекламы на юриспруденцию, он узнал совершенно случайно. С тех пор рейтинг его кузины возрос в глазах их семейства до небывалых высот. Хоть кто-то в их семье оправдывает чужие ожидания. Эспер подозревал, что у неё просто появился новый парень, который, конечно, совершенно случайно учится на факультете юриспруденции. Эспер удивлялся сам себе, он начал походить на Райвена, который смотрел на жизнь исключительно через призму иронии и сарказма. Про увольнение он также не заикнулся ни словом, сейчас был не самый подходящий момент для этого. Его родителям хватало пока нервотрёпки. Хотя нет, он всё же успел сообщить о смерти дедушки одному человеку — тренеру, мистеру Реону, и попросил перенести тренировку и разбор ошибок на завтра. Эспер категорически не хотел оставаться на ночь, да и весь сегодняшний день был сродни пытке. У него першило в горле от густого дыма, и он, вместе с семейными астматиками, быстро ретировался во двор — поиграть с собаками, пройтись вокруг дома, прослушать, наконец, голосовые и ответить на сообщения. Эспер бродил по участку, разыскивая собачьи игрушки или какую-нибудь палку, и бросал в резвящуюся мохнатую ораву. Корги родителей, вымахавшие в две огромные толстенные сардельки, массивные английские бульдоги, ирландский терьер, Триша — Господи, их было столько!.. Носились вокруг него как ненормальные. А Эсперу хотелось выплакаться. В груди пекло. Его весь день обвиняли в равнодушии: вот уж непутёвый внучок уродился! Ходит со скучающим лицом, ото всех нос воротит! Даже слезинки не пустил по родному дедушке! Эсперу было тошно и тоскливо. Хотя бы вечерняя прохлада и ясное небо придавали сил. Весна была его любимым временем года, ведь именно в начале весны они встретились с Райвеном, именно тогда он узнал правду о своём избраннике, он впервые влюбился, они в первый раз поцеловались — весенние дни, наполненные воспоминаниями, имели огромное значение. Эспер вышел на дорогу, собираясь чуть пройтись. За спиной раздавался собачий лай, кто-то из собак увязался следом за ним. — Милые дамы, — прозвучало совсем рядом. Эспер вздрогнул и оторвался от экрана мобильного устройства. К нему быстрым шагом направлялся обладатель голоса. Забрав волосы за уши, Райвен обогнул двух их соседок, пожилых леди, хихикающих, словно малолетки. Наряженные будто в театр, хуже того — накрашенные как в театр! — женщины выгуливали своих пёсиков, двух кокер-спаниелей. Чужие собаки перемешались со своими. — Мистер Дэвис, вы сегодня особенно хорошо выглядите, — нашлась одна из кумушек, дёргая за поводок и пытаясь оттянуть назад свою собаку, та запуталась поводком с другим кокер-спаниелем. Со всех сторон собачек обступили любопытные корги и сопящие бульдоги, только Триша убежала вперёд. Эспер с тоской взирал на эту картину, мечтая провалиться сквозь землю. — Приезжайте к нам почаще, у нас замечательный город, — встряла вторая, кокетливо поправляющая шляпку. Так-то, чисто внешне Райвен годится ей в сыновья, но Эспер решил оставить своё мнение при себе. Никто и не сомневался, что Райвен очарует поголовно всех их соседей в округе. Ловко ступая между собачьих тел, перешагивая поводки, Райвен бросил пару дежурных вежливых фраз. Затем быстро распутал поводки и развёл собак, чем вызвал очередной всплеск восторга у пожилых леди. Эспер даже ревновать не мог. Это было бы слишком даже для него. — Мы можем ехать, — единственное, что произнёс Райвен; в груди мигом стало горячо. — Я пока отвечу на звонок. — Я отведу собак и захвачу «бананку», — отозвался Эспер, вспомнив про напоясную сумку. Мужчина кивнул в ответ и двинулся в сторону своего «БМВ», припаркованного в ряде машин родственников семейства Бауэрман. Домой он бросился чуть ли не бегом. Это был лучший момент дня. Наконец-то они свалят отсюда. Сумка нашлась в гостиной у бабушки. Бабуля как раз спускалась по лестнице, когда он принялся шуметь, составляя грязные тарелки в кучу на большом поминальном столе. Все бросили бабушку, и никто даже не соизволил хоть немного прибрать за собой свинарник. Эспер решил, что у него есть минут десять: пока Райвен общается по телефону, он немного приберётся. Эспер бросил пиджак на один из стульев, в беспорядке стоящих вокруг стола, и подвернул манжеты. Как сомнамбула перемещался по комнате, сбрасывая остатки еды с тарелок в мусорный мешок, который таскал с собой, туда же отправлялись грязные салфетки, обёртки и прочий мелкий мусор. Все бутылки из-под коньяка и других горячительных напитков он отнёс на кухню и переставил в дальний угол. Перехватив его на кухне, бабушка погладила Эспера по руке; на её сухоньких пальцах блеснули крупные перстни и такой же широкий браслет — на тонком запястье. Эспер как-то неуклюже вздрогнул всем телом и отпрянул в сторону. — Не хотела тебя пугать. Оставь, я доуберу. — Мне не трудно. — Эспер упрямо принялся загружать тарелки в посудомоечную машину. Раньше он не задумывался, что даже это простое действие, возможно, даётся его бабуле с трудом. — Как скажешь. — Только не пей много бренди и кури поменьше, — посоветовал Эспер, зная о её пристрастии к вечерку за рюмочкой и стопкой карт. Бабушка ничего не стала говорить, она и так знала, как Эспер любил дедушку Рэнди, и все они любили. И Эспер был искренне ей за это благодарен. Бабушка просто молча постояла рядом, наблюдая за тем, как её внук шустро наводит порядок, и также тихо удалилась. Она никогда не давила на него, понимала с полуслова, всегда знала, когда нужно оставить его в покое. В отличие от родителей, которые сели ему на уши ещё в школе, и от которых он был рад сбежать в спортивный колледж. А дедушка… дедушка был замечательным, самым лучшим дедом на свете. Только вот нет его. Эспер испустил вздох, получился сиплый невнятный звук. Он уже собирался уходить, он не хотел прощаться с бабушкой, собирался просто по-тихому смыться, как раз уже надевал «бананку». Как вдруг в гостиной появилась тётя Венди. Она лихорадочно оглядывала комнату, похоже, что-то ища. Как оказалось — его. — Эспер, детка, — затараторила тётка, — задержись на минутку. Я повсюду тебя ищу. — Меня ждут, — сообщил Эспер, не желая слушать словоизлияния своей ненаглядной тёти, ужасной любительницы потрещать. — Райвену нужно домой. — Я о нём как раз хотела тебя спросить, — заявила тётя Венди, и душа ушла в пятки. Эспер слишком хорошо знал, что могло стать причиной её интереса. — Присядем на диванчик на минутку, — повела его за собой женщина. Он мог сколько угодно умалчивать, но врать всё-таки он не любил, хотя в последнее время всё чаще прибегал ко лжи. — Детка, ты уверен, что это твой человек? Мы все думали, что ты просто скрываешь свою подружку, у тебя ведь нет проблем с девушками, а со своей девочкой ты расстался уже очень давно. — Все — это кто? — копируя интонацию Райвена, поинтересовался он и взглянул на смарт-браслет на руке. С горечью понял, что ещё долго не сможет взять в руки часы, подаренные дедушкой, которые он бережно уложил в коробку, укрыв ворохом бумажного крафта. Словно хотел подарить кому-то, но вместо этого спрятал у себя в комнате, как мальчик — свои сокровища. Как же ему хотелось вернуться в детство, укрыться от всего… — У меня были проблемы с Джейн, — с трудом сдерживаясь, проговорил Эспер. Прямо сейчас он не собирался каяться в своей сексуальной жизни и не слишком удачном первом опыте. — Мы не подходили друг другу, и вы все прекрасно это видели. — Это так важно для тебя? Я хочу сказать, эти отношения так важны? Я заметила, каким взглядом ты смотришь на мистера Дэвиса, такое невозможно сыграть. Ты правда его любишь? Просто скажи, если любишь, мы с мужем примем твою сторону. А всё потому, что Райвен у всех на глазах коснулся его руки совсем не дружеским жестом. Тот, для кого публичная дистанция играет немаловажную роль. Райвен сделал это нарочно, чтобы подтолкнуть его к своеобразному каминг-ауту в кругу родни, Райвен всегда хотел, чтобы он был честен со своей семьёй. Но Эспер сразу вставал в позу. Дедушка Рэнди, человек глубоко консервативный, никогда бы не понял этих отношений, но дедули больше не было с ними. Райвен будто намеренно выбрал именно этот момент, чтобы помочь Эсперу открыть их тайну… нет, это всё бред… просто ласковый жест, а он навоображал невесть что. Неожиданная толерантность тёти Венди его потрясла. Либо ей так нравился Райвен, что она считала мужчину достойной партией для своего племянника, либо она намеренно скрывала от всех эти черты характера. А если подумать, он не помнил открытое неприятие тётей однополых союзов. Она следила за звёздными браками, читала современную молодёжную литературу, а потом охотно делилась своими впечатлениями. И то, что её родной племянник привёл в дом, знакомить со своей семьёй, мужчину… (или этот бойфренд сам приехал за ним, это уже не важно) похоже, совсем не смущало тётю. Кажется, он обрёл союзника там, где совсем этого не ожидал. Но если она расскажет его родителям, то всему конец… — Мы живём вместе, — снизошёл до откровения Эспер. — У него дома. Уже почти четыре года. Райвен был тем, кто делал его счастливым. Райвен был для него всем. Целой бескрайней вселенной. От одного упоминания Райвена в разговоре с другими людьми у Эспера начинал дрожать голос от переизбытка чувств. От близости его тела у Эспера мгновенно сбивалось дыхание. — А как же твоя студия? — Я выкупаю квартиру на Чапел-стрит, я оборудовал там студию для съёмки, для своего блога, но я уже там не живу. Я сказал родителям, что перебрался поближе к работе. — Но, детка, твоя работа, такая хорошая компания… ты же уволился не из-за него? — Нет, причём здесь это, — изумился Эспер. — Я просто не могу совмещать всю жизнь работу и спорт, а я хочу плавать. — Значит, тогда в больнице… — догадалась тётя; её жирно подведённые глаза вспыхнули, — вот почему он приезжал к тебе… — можно подумать, у неё пасьянс сошёлся! Тётушка погладила его по плечу, а потом потрепала по щеке. — Сообщай мне, как у вас дела. Я буду звонить тебе, расспрашивать обо всём, ты уж прости свою глупую любопытную тётку. Для меня небезразлично, как там мой племянник и его мужчина. Эх ты, ребёнок, — вдруг всхлипнула тётя Венди и заключила его в объятия. — Ну всё, всё, он ждёт тебя, тебе нужно идти, — утирая глаза, отстранилась тётя и замахала на него, а потом снова всхлипнула: — Как вы вообще с ним сошлись… такой интересный мужчина, и он старше тебя… — если бы ты знала, тётя, насколько ты права! — Мне даже показалось, он немножко старомоден. Такое сейчас нечасто встретишь у вас, у молодых. — Это долгая история, — механически отозвался Эспер. — Я иногда сам не верю. Я бы написал книгу, если бы умел.* * *
Обратную дорогу они с Райвеном провели в тишине, лишь изредка спутник обращался к нему с каким-нибудь простым вопросом. Но, стоило Райвену заехать в гараж и заглушить двигатель, как тут же начал названивать его рабочий мобильник. Райвен сцепился с кем-то языком. Не собираясь слушать, как тот с кем-то усиленно и очень эмоционально спорит, Эспер быстро выбрался из машины и зашагал в сторону дома, чтобы захватить сумку с вещами для бассейна. Он пропустил сегодня уже одну тренировку. Он и двигался-то чисто на автомате. Почти не соображая, который сегодня день. Просто «надо и всё». В какой-то момент ему даже стало плевать, что так завело Райвена: у того постоянно какие-то проблемы, которые мужчина должен непременно решить, всех построить — и решить. Лишь раз за всю поездку голову посетила здравая мысль. Нужно было взять с собой корги родителей, чтобы хоть как-то отвлечься завтра, пока Райвен будет на работе. В перерывах между тренировками наверняка он снова начнёт мучиться воспоминаниями. Или, может, поехать на студию… но сумеет ли он снять хотя бы короткое видео? Да и о чём? Поднявшись на веранду, тут же сунул ключ в замочную скважину и отпер дверь своей комнаты, окна которой выходили на соседский коттедж. Мельком взглянул на гигантский аквариум — подарок родителей на совершеннолетие, в какой-то, словно другой жизни. Где-то в доме хлопнула дверь. Райвен продолжал орать на кого-то по телефону, Эспер мысленно посочувствовал тому несчастному на другом конце линии. Домчали в одно мгновение — спасибо Райвену, который гнал, как ненормальный, пару раз выскакивая на встречку. За время, проведённое в дороге, Эспер немного остыл; всё тело жаждало движения, мышцы буквально звенели. Однако, оказавшись в воде, Эспер почувствовал себя столетним дедом. Руки и ноги налились свинцом. Казалось, что он плывёт слишком медленно, и все попытки увеличить скорость ни к чему не приводят. Эспер наматывал круги в бассейне. За окнами уже давно стемнело; во всём фитнес-центре ни души, только он, один на один со своим упрямством. Он плавал чисто механически, даже не следя за техникой. Многократное повторение одних и тех же движений действовало расслабляюще. Просто делать то, что должно, и ни о чём не думать. Эспер был благодарен одиночеству, едва ли бы он вынес чьё-то навязанное общество. Он сосредоточился на гребках и дыхании. Прошедший день перестал казаться чем-то ужасным и невыносимым. Гнал прочь ненужные мысли о дедушке и сегодняшнем дне, о похоронах, поминальной службе, о визите родственников и друзей деда, об ужасном застолье, показавшемся ему пыткой. Грудь и лёгкие разрывало, то ли от естественной нехватки кислорода, то ли от боли. Эспер сбился со счёта, сколько он проделал кругов за последний час. Он ведь даже не сказал Райвену, где его искать. Даже в голову не пришло. Угрызения совести напомнили о себе, стало невмоготу тошно. Словно пытаясь убежать от чего-то, Эспер с очередным гребком ушёл под воду. Намеревался продержаться хотя бы минуты две — две с половиной. Скорость начала падать, и он принялся набирать темп. В голову втемяшилась совсем уж дурная мысль. У Райвена нет дедушки, ему не понять. Хоть он сто раз уже терял близких, ему не понять. Или есть? Может быть, Зевс? А кто был матерью-прародительницей муз?.. Если родители Райвена музы, то его дедом вполне мог оказаться сам Зевс Громовержец. Что с таким сделается? Он же бог! Райвен не представляет, какой же он везунчик. Вдруг Эспер почувствовал, что задыхается, и поднялся на поверхность. Вместе со слезами по лицу градом струилась вода. Эспер стиснул зубы, но у него всё равно вырвался возглас. Он двигался в ту часть бассейна, глубина где была минимальной, глотая слёзы на ходу. Они текли из его глаз водопадом. Тяжело дыша и рыдая, он остановился у бортика. Мышцы, горло, голова — всё горело. Перед глазами стояла пелена. Держась за бортик, Эспер сделал пару неровных шагов и прижался спиной к стенке бассейна. Вода доходила ему до нижних рёбер; грудная клетка тяжело вздымалась; по коже сбегали струйки. Впервые с детства он дрожал, находясь в крытом бассейне. Руки покрылись гусиной кожей, волоски на предплечьях встали дыбом. А он всё стоял, бестолково ударяясь спиной о стенку, и давился слезами. Из горла вырывался сдавленный хрип вперемешку с едва различимым всхлипыванием. Эспер провёл ладонями по лицу, словно хотел стереть вместе со слезами всю свою боль, но с каждой секундой становилось только хуже. Он кусал губы, мотал головой и давился плачем, без малейшего понятия, как жить дальше. Он любил своих стариков так сильно, что теперь боялся даже взглянуть на любимую родную бабушку — он так боялся, что и её не станет тоже! Он будет бояться позвонить ей по скайпу… он будет всё время бояться! Руки сами собой сжались в кулаки. Развернувшись к бортику, Эспер от всей души ударил по мраморной стенке, потом ещё раз и ещё. Костяшки пальцев покраснели, кожа готова была вот-вот лопнуть, а он даже не ощущал боли. Зажмурился, а потом вскинул затуманенный взгляд и увидел прямо перед собой Райвена в светло-голубой льняной рубашке и широких штанах. Райвен стоял босиком на холодной плитке. Неподвижный и до боли прекрасный. Его лицо отражало глубокую скорбь. От одного его вида у Эспера вырвался всхлип. Мужчина присел рядом с ним, у самого края бассейна, уперевшись коленями в плитку, и молча протянул руки. Эспер позволил обнять себя, рыдающего и дрожащего. Райвен подался вперёд, крепко обхватывая его за голые мокрые плечи. Эспера трясло: от жалости Райвена, от невыносимого горя, душевной боли, от собственной беспомощности. Родители даже не сказали, от чего умер дедушка Рэнди. Эспер не мог перестать злиться на них. Уж точно не от онкологии — он бы знал об этом. Папа с мамой просто запретили всем поднимать эту тему при нём. Возможно, они хотели как лучше. Куда уж лучше! В следующее мгновение Райвен сел на бортик и спрыгнул в воду. Одежда на нём тут же промокла насквозь, но, похоже, ему было плевать. Мужчина теснее прижался к нему, обнимая ещё крепче. Теперь Эспер ревел ему в волосы. Своими рыданиями он сотрясал Райвена, но ничего не мог поделать с собой. — Могу я помочь? — спросил Райвен. Эспер чувствовал тепло его ладоней на своей коже. Его горячее дыхание у щеки. В ответ лишь отрицательно помотал головой. — Н-нет. Это будет нечестно по отношению к дедушке, — прохрипел он, облизывая солёные от слёз губы. — Я могу избавить от печали, — Райвен отвёл прилипшую чёлку с его лица и погладил по мокрым волосам. — Для тебя я могу сделать что угодно, если это хоть немного поможет. — Нет, — упрямо повторил Эспер, — не хочу. Просто… мне тяжело, мне так тяжело… Они стояли в воде, обнимаясь, и он всё глотал слёзы, непрерывно текущие по щекам. С ресниц капало; кадык его вздрагивал. Эспер сглатывал сухим горлом, пытаясь заглушить в себе рыдания, но присутствие Райвена словно сбросило все оковы. Теперь он в самом деле не мог остановиться. — …Я очень любил дедушку, — выдавил Эспер, теряя контроль над голосом. Он всхлипывал и тёрся щекой о начавшие завиваться волосы Райвена. — Что мне теперь делать?! Я любил его… — Я знаю, знаю. Я буду рядом. Обещаю. Водя ладонями по дрожащему телу, Райвен пытался его согреть и одновременно успокоить. Размеренный стук чужого сердца действовал умиротворяюще. Перенапряжённые мышцы помаленьку расслаблялись. Эспер сжал пальцами мокрую рубашку Райвена, цепляясь за его спину. Райвен пришёл к нему, чтобы успокоить. Он пришёл. Он рядом. Он всегда приходил. Он будет рядом несмотря ни на что.
