Между желанием и реальностью

      

Италия. 2022 год, апрель

      Это место всегда манило Райвена. Отвесный утёс, на вершине которого раскинулся древний круг из камня, окружённый высокими — вдвое выше человеческого роста — статуями и такими же старыми колоннами в мозаике трещин. Редкие деревца отбрасывали тени на плитку. Поблизости, на десятки миль не было ни одного людского поселения. Далеко внизу плескались глубокие прохладные воды залива. С вершины виднелась пристань и небольшой порт, принадлежавший их сообществу с незапамятных времён.       Сюда можно было добраться тремя способами: по небу, по воде и по недавно проложенному шоссе; когда-то давно здесь располагался широкий тракт. Поблизости находилась взлётно-посадочная полоса. Как правило, места, подобные этому, отталкивали людей; сама почва здесь была напитана силой, позволявшей держать людей на расстоянии. Если у смертного не было цели попасть на мыс силы, то, вероятней всего, случайный путник минует это место, даже не осознав его значимость.       У подножия утёса раскинулась цитадель, построенная жрецами дабы умилостивить богов — место поклонения и почитания в далёком-далёком прошлом, ныне — памятник старине и проходной пункт. Цитадель появилась здесь задолго до его рождения, испокон веков приходили страждущие просить защиты и помощи, и, по легендам, они её получали, но, насколько помнил Райвен, наведывались они сюда, чтобы поглазеть на муз. Разумеется, с тех пор цитадель не единожды подвергалась реставрации, но, казалось, здесь даже время течёт иначе, замедляя разрушение, под стать бессмертным хозяевам этих краёв.       Менялись эпохи, а мыс силы почти не претерпевал изменений, как и старинный порт — настоящее историческое наследие, куда лишь изредка попадали смертные, чаще всего, по ошибке.       Позднее возникшее шоссе проложили они сами; многие, уставшие от суеты больших городов музы и покровители, приобретали здесь земли, строили дома, возводили сады и виноградники.       Давно он здесь не был. Обещал Камилле взять её с собой, и этот день настал. Он хотел показать дочери места силы, где особенно тесна связь древних богов и таких существ, как они с Милой.       Впервые он пришёл сюда с Ферданой — в те, почти забытые, времена, когда её звали Александриной. Видя, как Мила на всех порах мчится вперёд, чтобы поскорее добраться до края утёса и взглянуть на залив с высоты, он словно видел себя много лет назад.       — Это место питает нашу силу. Здесь ты в безопасности. Даже если мир вокруг будет рушиться, ты спасёшься, — убеждала его наставница, она была похожа на богиню, прекрасная и непостижимая. С каждой ступенькой она поднималась всё выше на утёс, грациозная и неторопливая.       Длинные светлые одежды на его теле трепетали от ветра и движения; он помнил, как легко взбирался по широким каменным ступеням, подгоняемый любопытством.       Время будто остановилось, а вместе с ним замерло и прошлое.       Райвен смотрел прямо перед собой, даже сквозь тёмные стёкла очков он видел всё ослепительно ясно.       Женскую фигуру облекало сияние. Развевающиеся одежды мерцали на солнце. Александрина медленно обернулась и протянула ему руку. Её слегка волнистые, выгоревшие на солнце волосы ниспадали на грудь длинными локонами.       Выйдя из-под густых древесных крон на свет, Райвен моргнул, и наваждение растаяло, как тени, которые он миновал.       Зыбкий след прошлого исчез. Вместо женщины в белых одеждах, расшитых золотой нитью, впереди замаячила копна афрокос.       Он пообещал Миле разрешить прокатиться на доске внутри круга, после того, как взрослые проведут инспекцию на случай разрушений, и ребёнок был сам не свой от свалившегося на него счастья.       Александрина никогда не дозволяла ему подобного — скейтов, ясное дело, тогда ещё не было, но за попытку прокатиться поверху на лошади ему досталось знатно. Наставница и прочие его учителя относились к мысу силы с трепетом и почтением, а Райвен, всходя на вершину утёса, чувствовал лишь переполнявшую его энергию и не мог спокойно устоять на месте.       В светлых джинсах с прорехами на коленках и неровно обрезанными краями и огромной мальчиковой рубашке Мила была похожа на девчонку-сорванца, на голове у ребёнка были афрокосы, стянутые в крупный хвост. В руках Камилла несла небольшой скейт и кулёк с профитролями, которые умудрялась жевать прямо на ходу, быстро взбираясь по широким ступеням.       Миле быстро наскучили их разговоры, особенно если те велись на непонятном ей языке, она перестала ловить каждое слово, пытаясь по их интонациям и жестам понять, о чём речь, и убежала вперёд.       — Будь осторожна наверху! Не подходи к краю! — крикнул Райвен, наблюдая за девочкой. Он боялся, что его непоседливая дочь оступится и упадёт куда-нибудь.       Не слыша его, Камилла унеслась вперёд. За девочкой последовала Велизария, подол её длинного платья в стиле колор-блок колыхался от быстрого шага; одной рукой она придерживала синий жакет с острыми плечами, который набросила поверх.       — Ты как наседка с ней, — рассмеялся Джозеф.       Невольно вспомнил, как купил Миле самокат — ей было лет шесть, — чтобы девочка, не поспевающая за ним, передвигалась быстрее. А сейчас он не мог за ней угнаться. От этих мыслей на его губах расплылась улыбка.       Пару недель назад, придя в офис, он обнаружил на своём столе свёрток от Камиллы. В посылке оказалось первое печатное издание пока ещё не вышедшей новой книги доктора Аддерли — попытка примирить их с Льюисом в очередной раз; там же оказались результаты одного из экзаменов с выведенным поверх высшим баллом и его любимый сорт кофе. Таким образом девочка просила прощения за своё поведение и хотела его задобрить с помощью подарка. Нужно ли говорить, что его сердце тотчас растаяло?       Заложив ладони за спину, Джозеф следовал за Камиллой, его дыхание слегка сбилось из-за долгого подъёма. Солнце отливало на чёрных, зачёсанных назад, волосах. Райвен не видел его миндалевидных глаз за стёклами очков. Время от времени спутник хмурился, и тогда его крупный открытый лоб пересекала морщина. В простом, но безукоризненно качественном костюме Джозеф выглядел представительно даже в этой глуши.       — Ты уладил ваши разногласия с Деланей? — прозвучал его негромкий голос.       Свои глаза Райвен прятал за широкими стёклами солнцезащитных очков, и сейчас был даже рад, что Джозеф не видит его растерянности.       Помедлив, Райвен нехотя произнёс:       — Я не уверен, что ты верно истолковал ситуацию. Деланей всегда была готова сотрудничать. Не забывай, она помогла мне осуществить тот безумный план.       — О, я уверен, девочка не хотела ничего дурного. Она знает, кто её отец, и хочет, чтобы ты ею гордился. В желании услышать похвалу она не отличается от других детей, хоть и набралась от тебя порядочно. А ведь она дошла до всего своим умом; ни у тебя, ни у меня нет подобного умения, ей не на кого было опираться. Камилла хотела показать тебе, чего достигла.       — Насмотрелся уже, — сухо бросил Райвен. Внутри бушевала буря; будучи во власти эмоций он с трудом себя сдерживал.       На лице Джозефа возникла улыбка, у него явно был заготовлен ответ, но собеседник лишь заметил:       — Женские сердца — загадка.       — Да брось! — вспылил Райвен, непроизвольно переходя на итальянский. — Тебе известен её дар. Она способна воплотить в жизнь то, что недоступно нам, и она верит в это, как никто другой! Эта девочка умеет возвращать память, она вернула воспоминания своей матери. А их стёр я!.. Я считал это невозможным, а я успел пожить на свете и навидаться всякого.       Джозеф опустил ладонь ему на плечо и сжал то через рубашку.       — Пока она судит поверхностно, что позволительно в её возрасте. Не будь к ней суров. Камилла способная девочка, ей хорошо даётся учёба, она старается ради твоего одобрения. Камилла смотрит на тебя с восхищением… а это уже кое-что говорит о тебе как об отце, её защитнике и друге.       Пока у него плохо выходило. Какой из него отец?.. Льюис — отец, а он тот, кто запрещает делать Миле то, что хочется, да он просто тиран — наверняка так думает Камилла. Его злило, что слова Ферданы могли подтвердиться. Он не мог ничего поделать с собой, но буквально одна мысль об этом приводила его в бешенство.       Деланей он отправил в Милан пройтись по магазинам, Камилла уговаривала взять маму с ними на мыс, однако, за исключением охраны, смертные не допускались на склон.       Мыс был закрыт как для туристов, так и для жителей гавани: путь был перекрыт охранным пунктом. На священное место издавна не допускались смертные, только жрецы могли приближаться к подножию склона, чтобы совершить свои моления в каменном пантеоне.       В апреле здесь вовсю властвовало лето. Райвен наслаждался солёным ветром и горячими солнечными лучами, которых ему так недоставало в туманном и дождливом Лондоне. Однако за столетия он привык переносить и сырость, и, казалось бы, хмурые, будто пепельные небеса.       Райвен прибыл сюда, чтобы окончательно удостовериться в правильности своего решения и оценить состояние каменной «террасы» наверху мыса.       Здесь должна была пройти их с Эспером свадьба. Это было наиболее безопасное место для него и для всех покровителей. Высока вероятность, что его враги решат нанести удар именно в такой торжественный день, если верить легендам, мыс защитит его. Однако «божественная защита» этого места не распространялась на людей. Для обеспечения безопасности Эспера предполагалось расставить повсюду специально экипированную охрану. Меньше всего Райвен хотел форс-мажоров на собственной свадьбе.       Бракосочетание с Деланей прошло в кругу людей по их законам, и этот брак в итоге закончился разводом, но теперь он хотел сделать всё иначе, пускай Эспер ни минуты не сомневается в серьёзности его намерений.       С Джозефом и Велизарией они обсуждали текущее положение дел, используя английский язык. Питер то и дело встревал с замечаниями, которые Райвен мысленно анализировал и, оценивая полезность, отсеивал ненужное. Музы обладают невероятно сильной интуицией, почти никогда он не ошибался в расчётах, Райвен собирался сделать всё правильно и на этот раз. Он хотел, чтобы день их свадьбы стал для Эспера самым счастливым.       Люди редко удостаивались чести побывать здесь, и за Эспером — за будущим наследником и мужем главы управления — закреплялись все соответствующие привилегии.       Когда Эспер сделал ему предложение, встав на колено перед множеством свидетелей, — тогда-то он испытал страх. Верный ли выбор делает парень? В том, что он сумеет защитить Эспера при любых обстоятельствах, Райвен не сомневался, как и в искренности своего будущего мужа. Нет, боялся он совсем другого. Он боялся, что Эспер слишком его идеализирует, видит то, чего нет.       Эспер не знал одной особенности его силы. Эта особенность была напрямую связана с внезапным обретением дара забвения. Самое главное, основа основ. Почему он стал тем, кто он есть сейчас; почему перед ним распахиваются двери, почему множество муз без вопросов встаёт на его сторону. Наступит время, и Эсперу придётся открыть глаза.       Райвен снял солнцезащитные очки и подставил лицо солнцу. Всё-таки сегодня чудесный день. Сейчас было не так жарко, от залива веяло свежестью, в следующий раз здесь будет гораздо жарче.       Он был рабом своей любви и уже ничего не мог поделать, он покорно принял предложение. Питер посмеивался над ним, утверждая, что его коллега стал чересчур мягкотелым, а Райвен лишь улыбался, довольный до глубины души. Всё о чём он мог думать — это о предстоящей церемонии и своём будущем муже, оказавшемся настолько храбрым, чтобы посягнуть на свободу музы. Даже сейчас он невольно думал об этом и улыбался.       Подъём завершился, и теперь с обеих сторон широкой тропы шелестела ярко-зелёная душистая трава. Со стороны залива тянуло свежестью и морской солью. Райвен с удовольствием вдыхал полной грудью.       Его рубашка нараспах, футболка и свободные лёгкие брюки слегка парусили на тёплом морском ветру, солнце отражалось от светлой ткани, искрилось на металлическом циферблате часов.       — Ты говорил с Чарли Данкли? — прервал его размышления Питер, идущий рядом. Спутник достал портсигар из внутреннего кармана пиджака, извлёк сигарету, прикурил и затянулся. Питер бросил на него взгляд, после чего всмотрелся вдаль и выпустил облако дыма.       Взвешивая каждое слово, Райвен произнёс.       — Сейчас не время идти ему на уступки. И меньше всего мне нужны эксцессы во время перевозки Чарли. Он уверен, что может на меня надавить, — еле сдерживая злость, признался Райвен.       На днях он посещал тюрьму, где уже четвёртый год содержался Чарли Данкли. Мистер Данкли настаивал на свидании с Ферданой, буквально умоляя Райвена позволить ему хотя бы один визит, в котором ему отказывал суд. Однако Райвен обладал достаточной властью, чтобы повлиять на решение суда.       После происшествия в Неаполиссе Чарли Данкли получил свою долю славы; сообщник Ферданы, обвинённый в убийствах, в пособничестве, в причинении вреда здоровью, в нападении на музу и ещё в ряде преступлений разной степени тяжести, был приговорён к пожизненному заключению в отдельной камере, также ему был запрещён любой контакт с Ферданой. К Чарли был применен детектор лжи, результаты потрясли всех. К большому сожалению Райвена полиграф был неэффективен против муз, поэтому многим сообщникам Ферданы удалось избежать этой процедуры. Рассмотрение дела Чарли Данкли длилось больше года; Райвен побыл на заседании, после которого было принято решение сохранить обвиняемому память.       Поначалу Чарли Данкли вёл себя смирно, но год назад он потребовал встречи со своей гражданской женой, находящейся в тюрьме в Риме.       Перед мысленным взором возникло напряжённое бледное лицо Ферданы, её тонкие пальцы, вцепившиеся в прутья клетки, куда он её посадил; мелкие морщинки в уголках плотно сжатых губ, глаза, сверкающие ненавистью; не такие, как в прошлом — гладкие, русые волосы до лопаток.       — Возможно, Чарли нужен психиатр? — поинтересовался у него Питер.       — Психиатр уже побывал у него. Чарли полностью вменяем.       Питеру он доверял на все сто процентов, уже не раз Грин доказал свою преданность, но Райвену не нравились эти разговоры, никто не смел сомневаться в его решении. Чарли был опасен и представлял угрозу не только для него; ради безопасности Эспера этот человек должен был находиться за решёткой, и ни о каком передвижении и речи быть не могло. Во всяком случае, пока он не решит вопрос с последователями Ферданы.       К тому времени они успели миновать травяной луг и выйти к широкому каменному кругу, откуда открывался сказочный по красоте вид на залив и который ещё называли «террасой».       — Эй, ну вы чего плетётесь! — возмутилась девочка, запихивая в рот целое пирожное.       Видимо, успев обежать весь мыс, Камилла спешила к ним. Подлетев к Райвену, неугомонная девчонка обхватила его руками и вскинула лицо:       — Наверху так красиво! Идём скорее! О чём вы опять спорите?! Музы только и спорят друг с другом целыми днями! — тараторила она без перебоя. — Можно я выложу сторис для мамы с папой? Ой!.. — осеклась Камилла.       Райвен с каким-то отчаянием прижал девочку к себе и потрепал её по макушке.       Он намеренно не говорил ничего Камилле о своём плане, и сейчас хотел услышать её мнение.       — Я хочу, чтобы ты помогла мне понять, — Райвен со всей серьёзностью смотрел на девочку, — годится ли это место для свадебной церемонии. Пробегись и прикинь, как можно рассадить гостей, — подмигнул он.       У Милы расширились глаза, она распахнула рот в восторге:       — Ты СЕРЬЁЗНО?! Свадьба — здесь?! — девочка бросила нетерпеливый взгляд на «террасу». — Ну идём уже! Пошли! Я покажу тебе всё! — Камилла опустила на каменную плитку скейтборд, забралась сверху и оттолкнулась ногой, через несколько секунд она обернулась.       Будто что-то подталкивало его в спину. Шагнув за Милой, движимый слепой волей, Райвен последовал зову сердца. Уверенным шагом он направился в центр каменного круга.       Мыс был местом его силы, той самой силы, что переполняла этот мыс уже десятки тысяч лет.       Небо над головой в мгновение ока затянули тучи. Порыв ветра поднял в воздух каменную пыль и россыпь листьев.       Ветер донёс музыкальный смех Велизарии.       — Mio caro fratello! — в её голосе звучал неприкрытый восторг.       На губах дрогнула улыбка, и Райвен медленно повернулся к остальным.       Раздался далёкий раскат грома. Райвен вскинул лицо. Где-то за пеленой туч мелькнула вспышка, почти незаметная человеческому взору.       Мила шумно затормозила, соскочила с доски и задрала голову.       Одежда Райвена и его спутников развевалась и хлопала на ветру. Велизария и Питер застыли у черты круга, не двигаясь с места. Небосвод мрачнел на глазах, превращаясь в чёрную воронку.       Камилла зажала рот ладонями. В следующее мгновение Джозеф оказался рядом с девочкой, резко ухватил за руку и оттащил прочь от круга.       За пределами мыса по-прежнему ослепительно ярко светило солнце, обжигая воздух горячими лучами, сами краски будто стали ещё ярче.       Но внутри круга всё было иначе. В грозовом небе над его головой сверкали молнии, тёмное кольцо облаков разрасталось. Ветер был такой силы, что с деревьев срывало листья.       Райвен крепче сжал солнцезащитные очки, которые держал в руке. Под смуглой кожей отчётливо проступили вены. Оправа впивалась в ладонь.       Порывы шквального ветра свистели между колоннами, поднимая в воздух старую листву и каменную пыльцу.       Камилла изумлённо смотрела на него, у неё то и дело вырывались возгласы восхищения. Джозеф прижимал девочку к себе, не позволяя ей вырваться. Райвен вновь запрокинул голову, всматриваясь сквозь тучи. Десятки молний сверкали, расчерчивая чёрное небо яркими вспышками. Ветер закручивался вокруг его тела в ощутимый вихрь. Райвен уже с трудом выстаивал на ногах.       Предгрозовой воздух наполнил лёгкие, тени углубились, покрывая каменную площадку на верху мыса. Ладони горели, словно ожог. Пыльный штормовой ветер трепал его волосы, бросая те в лицо.       — Отвал всего… — изумлённо протянула дочь. Джозеф крепко держал Милу за плечи, предплечьем загораживая её лицо от порывов ветра.       — Mio fratello, il tuo potere! — воскликнула Велизария, и ветер разнёс её восторженный смех над мысом.       По краю площадки вспыхнули языки пламени, тут же окружая Райвена высокой стеной. В эту же секунду он потерял из вида своих спутников.       Сильный ветер раздувал огонь; треск пламени, шум ветра и раскаты грома заглушили все прочие звуки, отрезав его от остального мира, только где-то рядом по-прежнему звучал звонкий смех. Твердь под ногами вздрогнула, будто потревоженная буйством стихии. Райвен ощущал связь с землёй и ветром, он чувствовал мощь огня — точь-в-точь как много сотен лет назад, когда в нём всколыхнулась новая сила. Энергия трепетала на кончиках пальцах, жар буквально вибрировал в его руках.       Небо сотряс мощный раскат грома, над мысом сверкнула гигантская молния, завораживая своей красотой. Несколько капель упали на кожу и слезами стекли по его лицу.       Мышцы во всём теле гудели, на руках проступили вены.       Земля вновь мелко задрожала, но Райвен крепко стоял на ногах.       Пересохшие губы дрожали, он с трудом сдерживал улыбку.       Загрохотал гром — приветствуя.       Боги не забыли его.       Сила…       Непостижимая сила, дарованная богами, она возросла!