Между желанием и реальностью

      

Лондон. 2022 год, апрель

      У Райвена была встреча в ресторанном комплексе на вершине одного из небоскрёбов Лондона, Эспер отправился с ним, чтобы обсудить предстоящую свадьбу. Они устроились в ресторанном зале под стеклянной куполообразной крышей — на просторной крытой веранде; с высоты открывался фантастический вид на центр.       На встрече их было шестеро: Райвен, он сам, женщина-модельер, Велизария и ещё двое — муза и покровитель, которые занимались подготовкой к церемонии и решали многие организационные вопросы. Они удобно устроились за столом из тёмного дерева с вертящимся центром, разложив свои гаджеты, папки, записные книжки. Предстояло определиться с числом гостей, согласовать время прилёта, сценарий свадьбы, выбор свидетелей и ещё миллион деталей. Голова слегка пухла от количества вопросов, которые ещё нужно было решить, чтобы их свадьба состоялась. У Эспера уже был составлен график тренировок вплоть до сборов в мае и он почти не бывал дома. Он смотрел на рядом сидящего Райвена, не менее загруженного в этом месяце, и удивлялся его терпению. Если бы они регулярно не сбрасывали напряжение в объятиях друг друга, то рано или поздно оба просто бы перегорели.       Эспер сидел, набросив на плечи мягкий плед — в котором казался чуть ли не подростком в кругу взрослых, — и наслаждался шикарным ассортиментом блюд, впечатляющей панорамой и приятной компанией, время от времени наблюдая, как быстро исчезает порция стейка Райвена, как и красное вино в огромном бокале. Погода на этой неделе менялась так стремительно, что им пришлось взять с собой зонты, при этом прихватить ещё и солнцезащитные очки.       Одетый в чёрную толстовку без молнии и такие же чёрные брюки, мужчина периодически встречался с ним глазами; Райвен сидел, закинув ногу на ногу, и его ослепительно-белые кроссовки с чёрными задниками сразу бросались в глаза. Периодически мужчина ловил его взгляд и ободряюще улыбался в ответ.       Райвен представил ему Алексию — музу, которая давно отошла от дел и занималась исключительно дизайном одежды. Часть гардероба Райвена была пошита её руками, и сейчас его выбор пал именно на её модный дом. Алексия владела собственным модным домом, занимаясь заказами для узкого круга своих друзей. Она помогала с выбором, учитывая потребности и вкусы заказчика, сама снимала мерки, делала выкройки, подбирала ткани, шила, собственноручно вышивала узор. У Алексии были помощники — чаще всего из числа людей, о чём Эспер узнал из её рассказа, иногда она брала учеников. Алексия постоянно путешествовала в поисках редких тканей и уникальных образов; много времени она провела во Франции, Италии, Испании, Америке, чтобы обогатить свой художественный багаж, набраться идей и опыта. Эта элегантная утончённая леди нигде не появлялась без шляпки и одной из папок с эскизами и принадлежностями для рисования.       Они долго оговаривали детали, после чего Алексия составила эскизы для будущих свадебных костюмов. Она показывала на планшете разнообразный материал, слушала, кивала и фиксировала их пожелания. Она настолько глубоко отдавалась своему делу, что всегда самостоятельно вела весь заказ от начала и до финальной примерки. От цен, которые она заламывала при этом, у Эспера двоилось в глазах.       По дороге домой они с Райвеном попали в пробку, и наконец-то появилось время всё обдумать без спешки. Эспер высказал сомнение насчёт того, что Алексия успеет пошить два костюма к назначенной дате, в ответ Райвен заметил, что нет ничего такого, с чем бы она ни справилась.       Пока они ехали, обоих начало клонить в сон. Вероятно, устав не меньшего его, Райвен прилёг на бок и устроился головой у него на коленях. Эсперу оставалось только глядеть в окно на затянутое тучами небо, глупо улыбаться от переполнявшей его нежности и ласково перебирать вьющиеся волосы Райвена — тот вяло отвечал на вопросы, прежде чем заснуть. Где-то вдалеке между плотными облаками выглядывало солнце. Водитель сообщил, что пока они могут отдохнуть, из-за пробок ехать предстояло дольше. С собой не было маски для сна, и Эспер натянул на голову Райвена чёрный капюшон от толстовки и принялся поглаживать его через плотную ткань.       От поразительной способности Райвена крепко засыпать где угодно, независимо от шума, времени суток, Эсперу становилось слегка не по себе. Мужчина мог спать даже во время взлёта или посадки самолёта, и это не говоря про тот раз, когда он обнаружил Райвена, спящим на столе для переговоров у себя в кабинете. Эспер скрывал от будущего мужа, что дважды связывался с мистером Гвидиче и расспрашивал про «спячку», в которую бывало впадали некоторые музы. Итальянец его заверил, что просто так ещё никто не погружался в многовековый сон — для всего была причина.       После встречи Райвену нужно было съездить в теплицы по делам, к тому же он хотел забрать кое-какие образцы и пересадить у себя в оранжерее. Эспер был бы рад побыть на природе и прокатиться до теплиц, но ему нужно было на тренировку.       Теплицы, которые Райвен построил в год их знакомства, оказались каким-то новым экспериментом, мол, для возведения этого проекта он использовал только безопасные материалы, не вредящие экологии. Райвен всегда отдавал предпочтение экологически чистым, натуральным или биоразлагаемым материалам, повторяя, что устал наблюдать за угнетением и загрязнением природы и что раньше у него никогда не хватало времени на свой эко-проект, а теперь оно, видимо, появилось. После того давнего приступа клаустрофобии Эспер боялся отпускать Райвена одного, но в теплицах мужчина никогда не оставался без присмотра, с ним рядом постоянно кто-то был, да и что по сути могло произойти? Фердана была далеко и больше не могла им навредить.       Ближе к вечеру, вернувшись домой, он отыскал Райвена у себя в оранжерее. Та находилась на третьем этаже, куда с задней веранды вела деревянная лестница. Эспер поднялся на небольшой балкончик, откуда открывался вид на коттеджный посёлок. За стёклами тускло горела лампа, освещая фигуру Райвена, занятого рассадой. Мужчина был всё в той же толстовке с капюшоном, укороченных брюках и белых кроссовках на толстой подошве. Райвен был всецело погружен в свои мысли и не заметил, как Эспер зашёл в оранжерею. Возможно даже, не услышал: мужчина с кем-то разговаривал по телефону, в его ухе виднелся наушник, сам мобильник лежал рядом на столе.       Эспер был настолько же далёк от садоводства, как первое время — от итальянского языка, на изучение которого у него ушло целых два года, хотя он путался до сих пор. Всё дело было в Райвене: если бы не желание соответствовать своему избраннику, Эспер бы никогда не взялся за иностранный язык. Для Райвена его старания имели значение — этого было достаточно, чтобы придать мотивации.       При виде Райвена, занятого землёй, горшками и вершками, в садовых рукавицах, Эспер вспомнил, что давно не виделся с родителями. Он чаще общался с тётей Венди, чем с предками. Тётя довольно аккуратно интересовалась его личной жизнью, но иногда выдавала такое, что Эспер мгновенно покрывался красными пятнами. Кузина Марджери просто атаковала его голосовыми сообщениями и видеозвонками, расспрашивая, как у них с Райвеном дела и как идёт подготовка к свадьбе.       Он был рад, что хоть кто-то из его родни знает правду, так он чувствовал себя увереннее. Ему нужно было поделиться хоть с кем-то родным, чтобы немного унять чувство вины. Бабушку волновать было нельзя, после смерти дедушки Рэнди она уже пришла в норму, но у неё начались проблемы с давлением. А родители… мама с папой были далеки от принятия каминг-аута собственного сына.       Но сложность состояла не только в их отношениях с Райвеном, но и в том, что после операции он перестанет меняться — либо, во всяком случае, процесс старения растянется на долгие десятилетия.       На случай, когда родители заподозрят неладное, Райвен предложил ему три варианта: либо Эспер всё рассказывает, как есть; либо ему, Райвену, придётся подкорректировать их память; либо Эспер прекратит видеться с семьёй. Заметив его унылую физиономию, Райвен пообещал поддержать его в любом случае и придумать наиболее оптимальный вариант для всех. Он же мозг их небольшого дуэта. Радовало одно, что операция предстояла только через пять лет; в этом году в августе ему должно было исполниться лишь двадцать пять. Ещё есть время. Эспер же надеялся, что ему удастся убедить родителей, что он не меняется благодаря правильному образу жизни. При мысли о том, что однажды его родителей не станет и не перед кем будет притворяться, ему становилось плохо.       Но ради Райвена он был готов на всё.       Райвен стащил с руки перчатку и вынул наушник из уха.       — Я хочу потусоваться вечером с ребятами и Джи, — сообщил Эспер. Имоджен и Бриони уже несколько дней пытались его вытащить куда-нибудь; к тому же к ним подтянутся парни с прошлой работы и кое-кто из друзей друзей из Клуба по плаванию. — Завтра вечером тренировка. Я думаю утром сгонять на студию, а потом могу заехать к тебе на работу привезти тебе чего-нибудь. Могу захватить что-то вкусное из кафе у нас тут, недалеко от фитнеса. И возьму холодный кофе — твой любимый.       Райвен чуть заметно кивнул, через секунду он опустил голову и снова погрузился в своё занятие. Он стоял перед длинным столом, заставленным горшками, формами, мешками с землёй, сосудами с прикормом, лейками, и кучей мелких тяпок, лопаток и прочего. Райвен закатал рукава до самых локтей, и кожа на предплечьях успела запачкаться в земле.       — А с кем ты говорил? — беспечно поинтересовался Эспер, перебирая всякий хлам на столе.       — Завтра у Камиллы экзамен, и мне всё-таки удалось убедить Льюиса приехать в Лондон… я говорил с Деланей, нужно было согласовать кое-что.       — Ты выглядишь странно. Что-то случилось? — Эспер чутко уловил перемену в собеседнике, ещё только когда зашёл в оранжерею. — Я думал, ты обрадуешься, что он всё-таки согласился. Камилла даже мне прожужжала все уши этим экзаменом.       — Я рад. Дело не в этом, — отозвался Райвен, утирая лоб предплечьем.       Эспер подошёл ближе и, подтянувшись на руках, ловко уселся на ещё один длинный стол позади Райвена.       — Я хотел сказать тебе об этом до нашей свадьбы, — добавил Райвен, не оборачиваясь.       — Меня это расстроит? — почувствовал неладное Эспер.       Райвен замер и широко выдохнул.       — Быть может. — Вскоре его руки опять взялись за крохотное растение, которое нуждалось в пересадке. Речь его стала отрывистой и быстрой: — Я говорил тебе, что Камилла смогла вернуть своей матери часть воспоминаний, она обошла блок, который я наложил. Ты же знаешь, что я — или другая муза — мы не стираем полностью память, как принято говорить, а блокируем. Сейчас память её матери состоит из разрозненных обрывков, что-то она помнит, что-то нет. Я не мог пустить всё на самотёк, тем более мы не знаем, чего ожидать дальше. Такой случай впервые в нашей практике.       — Да, я понимаю.       — Я стёр Деланей все воспоминания, связанные со мной и нашим сообществом, стёр свою личность, я удалил своё изображение не только из её памяти, но и стёр с бумажных и электронных носителей, и залатал пробелы.       За окном опять обманчиво посветлело, как перед грозой.       — Камилла хаотично восстановила часть памяти, связанную со мной. Конечно, это далеко не всё, однако Деланей вспомнила, что испытывала рядом со мной, — Райвен прервался, вероятно, обдумывая дальнейшие слова.       — Она вспомнила, что испытывала к тебе? — удивился Эспер.       — Многое Деланей узнала из дневника своего мужа, о чём-то ей рассказал я, о чём-то она догадалась сама… ты знаешь, что четыре года назад мне пришлось открыть ей правду о себе, иначе мой план бы не сработал. Но до сих пор её чувства ко мне были глубоко запечатаны. Люди, бывает, испытывают пустоту после «зачистки»… но нас связывало гораздо большее.       Эспер опустил взгляд в пол, он ощутил, как к горлу подкатывает горечь.       Голос Райвена был глух, будто что-то сдавливало ему глотку:       — Эспер, между мной и Деланей…       — Я не понимаю, — перебил он, машинально сжимая пальцами край столешницы. — Она что теперь… Она…       Райвен отложил рукавицы и обернулся к нему.       — Когда я ездил в Манчестер несколько недель назад, тогда мы с Деланей перешли грань.       — Я вот сейчас не понял, — оторопел Эспер, у него даже лицо вытянулось. — Вы занимались сексом? — спросил он мрачно.       — Нет.       — Вы были голыми?       У Райвена дёрнулось горло: хотя он умел сдерживать непроизвольные рефлексы — это было очень хорошо заметно.       — То есть да? О’кей, не говори. Я понял.       Эспер вскинул взгляд на Райвена и впервые за их разговор посмотрел мужчине в глаза — у того увеличились зрачки, может, от плохого освещения, кто знает: опять набежали тучи. Райвен облизал губы и повторил:       — Нет… я ушёл.       — Но что-то же было? Зачем ты мне об этом рассказал? Не мог всё просто скрыть?! — Эспер спрыгнул со стола. — Ну да, как же иначе. Это же не я трахался двадцать лет с одной тёлкой, сначала по любви, а потом по привычке. Я только в проектах был, а вы уже трахались. Может, оно и к лучшему. Может, я тебе не нужен? Езжай к Деланей и продолжай с ней отжигать за спиной её мужа, он вам не будет мешать, ты ведь обеспечил его работой до самой смерти. К чёрту всё! Я так чокнусь с тобой! — во время его монолога Райвен пристально смотрел на него. — Кому нужна эта подготовка к свадьбе?       — Эспер, Эспер, Эспер, — вмешался Райвен и сжал его плечи. — Успокойся. Между нами с Деланей ничего нет. Я поцеловал её и только.       — Да один поцелуй с тобой… — Эспер осёкся. — Прекрасно, — бросил он, удивляюсь тому, как дрожит собственный голос. Райвен крепко держал его за плечи, не давая отвернуться. — Ну и как, понравилось? Она очень красивая, конечно, ты не смог устоять, ты же любишь красивые вещи…       Господи! Какое же дерьмо! Как же так…       Как они могли вляпаться с Райвеном в это дерьмо?..       Раз — и его словно выключили. Даже реакция была какой-то ненастоящей, слова вылетели машинально:       — Что хотел мне этим сказать? Что ей тяжело, потому что она вспомнила, как ты её трахал? Но я-то тут при чём! Я понимаю твою логику, ты против того, чтобы человек жил с этим бременем. Груз воспоминаний — это тяжело, особенно когда уже ничего не исправить. Ты продолжал жить дальше, а её чувства стёрли, как старую кассету. Но попробуй понять меня. Я не знаю, как ко всему этому относиться, — его сердце бешено колотилось в груди, от волнения он запинался. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — пробормотал Эспер и отстранил Райвена. — Ты до сих пор её любишь, — с сожалением проговорил он. — Может, в глубине души, да ты и сам это понимаешь. Ну что я могу сказать — используй презерватив, а то вдруг вам повезёт ещё раз, — в его голосе прозвучала неприкрытая боль.       Эспера парализовало от ужаса, ноги стали ватными. В жизни Райвена всегда будет эта женщина, как он мог в этом сомневаться!       Он не мог накричать на Райвена, он просто не мог этого сделать, или ударить, причинить боль. Он боялся даже помыслить о таком. Взгляд упал на кольцо, что он подарил Райвену. Тот, наверное, даже поленился снять это дурацкое кольцо, когда он… когда они с Деланей…       …И что теперь делать?       Эспер чувствовал, как его накрывает волна отчаяния. Грудь сдавило, а глаза так некстати защипало.       Сейчас он просто не мог адекватно реагировать. Хотелось бежать отсюда. Оказаться подальше от Райвена, не видеть его лица.       Всё, что мог, он уже сделал — наговорил кучу гадостей и сбежал, как какой-то малолетка.       Было настолько больно, что хотелось закричать.       Он бросил Райвена, стоящим посреди оранжереи с опущенными руками и невидящим взглядом. Даже не пошевелился. Какое у него было пустое застывшее лицо! Сумрачный свет из окна падал на его прямые плечи; под ложечкой засосало — такой гордый — и запутавшийся.