Между желанием и реальностью

      Эспер сбежал по лестнице на веранду и рванул на себя входную дверь собственной комнаты — грохот, с которым дверь ударилась о дверной косяк, разнёсся по заднему двору. Вперёд — к своим рыбам и компьютеру. В конце концов, он ничего не смыслил в этой жизни, знал только, как снимать видео, играть в компьютерные игры и тупо наматывать круги в бассейне, пока мышцы не начнёт сводить от усталости. В своём возрасте он даже помыслить не мог ни о каких детях или изменах с чужими жёнами — для него всё это было как кино.       Он не понимал, почему Льюис всё это терпел годами — молча сносил измены своей жены. Пускай, Райвен был для него небожителем, пускай он потакал всем капризам музы, но должна же быть у человека гордость? Неужели из-за Камиллы? Льюис отобрал у Райвена дочь, чтобы отомстить ему за соблазнение Деланей. Господи, до чего доходят люди в попытке самоутвердиться!       …или похитив девочку-полукровку, мистер Аддерли собирался продлить себе жизнь? Или, может, в будущем использовать девочку, как использовал её отца?       У Райвена было совершенно иное отношение ко всему, в том числе и к сексу, возможно, он даже не придавал значения своей связи с этой женщиной, им просто было хорошо вместе, прекрасный секс, идеальные любовники, знавшие друг друга как облупленные, полная совместимость в постели.       Эспер рефлексировал несколько дней. Он понимал, что ему нужно перестать загоняться. Он любил Райвена как безумный, от одного его присутствия разом сшибало все предохранители. Им двигало непреодолимое желание сделать Райвена счастливым, защищать и оберегать его, их брак не мог закончиться разводом — он не допустит этого. В ночь после ссоры он сделал всё, чтобы задобрить мужчину, и даже сверх того, и ещё неделю носил ему завтраки в постель, даже расчёсывал его волосы, делал массаж, готовил разные лимонады, каждый день по новому рецепту, забирал с работы, а в постели пытался превзойти самого себя. Может, это какая-то новая стадия помешательства? И ему давно пора к врачу.       Последние слова про предохранение он ляпнул сгоряча. Он верил Райвену и не мог себе даже вообразить, что тот вернётся к Деланей. У них была общая дочь и только. Краткое помутнение, просто порыв. Наверное, оно знакомо тому, кто очень сильно любил в прошлом. Эспер сочувствовал Деланей, но это были не его проблемы.       А вот за профилем Деланей теперь он следил с особенным вниманием: по характеру постов он пытался понять её настроение, и с каким-то маниакальным интересом следил за тем, чем она занимается. Женщина вела аккаунты как настоящий профессионал, он даже начал с ней соревноваться по качеству постов и выкладываемого контента. Глупо, но хоть так он мог себя призвать к порядку.       Впервые, когда она написала ему в директ, чтобы узнать, как у него дела и когда ближайший турнир по плаванию, он чуть в осадок не выпал. Поначалу он вообще не представлял, как построить их диалог, но оказалось, что Деланей такой же обычный человек, как и он сам, с чувством юмора и вполне себе простой в общении. На их встречах с Деланей общался в основном Райвен, а Эспер обходился односложными фразами, но постепенно, благодаря онлайн-общению, он сумел найти общий язык с ней и перестал морозиться.       Деланей добилась всего сама, без помощи муз. А фотки, на которых она была со своими пациентами — детьми с проблемами опорно-двигательного аппарата — вконец растопили его ревнивое сердце. Она часто выкладывала себя без макияжа, или смешно корчила рожицы, постила домашние кадры, тёплые семейные сцены. Она постоянно заливала яркие, наполненные радостью сторис — как они с Камиллой катаются на скейтах вместе с Джей-Зи, усадив маленькую собачку на одну из досок, кормят друг друга мороженым, примеряют кучу одежды в торговом центре, дурачатся и шутят над Льюисом — и тем самым располагала к себе, недаром у неё была масса подписчиков.       Он хотел побыть с Райвеном вдвоём после свадьбы, но буквально на следующий день после церемонии, ему нужно было лететь на сборы перед чемпионатом водных видов спорта. Максимум, что у них будет — брачная ночь и всё. На следующее утро он уже должен собираться и ехать в аэропорт. Из-за некоторых сложностей и работы Райвена дату свадьбы сдвинуть было никак нельзя. Поначалу Эспер не собирался ехать на сборы — а хотел отправиться на место проведения соревнований за сутки, но тренер оказался против, упирая на то, что Эсперу необходимо оценить возможности других участников и тренироваться в бассейне, где будет проходить турнир, вместе со всеми, и назвал тысячу причин, резонность которых они оба прекрасно понимали.       Дата свадьбы приближалась. За несколько дней до вылета им доставили костюмы, и сейчас те красовались на манекенах в гардеробной. Он опасался прикасаться к роскошной ткани, боясь замарать руками, зато сделал миллион фоток на память.       Незадолго до свадьбы у него был мальчишник: с парнями они подыскали загородный дом с бассейном, где устроили крышесносную тусу. Все расходы взяли на себя друзья жениха, закатив самую крутую вечеринку в его жизни. Он позвал больше двадцати человек — самых близких лучших друзей; позже подтянулся ещё кое-кто из подписчиков, в том числе Алиша — вопреки всем правилам она оказалась единственной девчонкой на мужском празднике, но когда она приехала, всем уже было плевать. С последней их встречи она успела увеличить скулы и подкачать и без того пухлые губы — ну что за зайка! Её огромная грудь едва ли не выпрыгивала из тугого выреза обтягивающего платья.       Родители давно уверились, что он уже самостоятельный мальчик со своей головой на плечах, и не придавали особого значения его тусовкам, и даже если кто-то из предков наткнётся у него в профиле на последние фотки, то вряд ли решит, что единственный сын через несколько дней выходит замуж, а все самые смачные сторис и фото он постил в закрытом аккаунте.       Даже если родители зайдут в его профиль и случайно наткнутся на последние фотки, то решат, что Эспер закатил обычную вечеринку и что у него всё хорошо, впрочем, с них хватает и его звонков.       А фоток и сторис он выложил целый воз — пускай Деланей смотрит, пускай видит, как он счастлив. Она-то знает о мальчишнике, как и все их общие знакомые с Райвеном.       Они знатно надрались и начали прыгать в бассейн прямо в одежде, к ним сразу же присоединилась Алиша, которая заливала шампанским свою несчастную любовь. Эспер едва не проболтался, что у него есть такая пташка, которая способна влюблять людей друг в друга — ну или как там говорил Райвен — повышать их привлекательность в глазах друг друга.       Парни собирались остаться в загородном доме до утра. Плохо соображая, Эспер настаивал на том, что ему нужно домой и что там его ждёт будущий муж, в ответ на уговоры друзей он лишь пьяно хихикал. Он понятия не имел, с чего он взял, что Райвену вообще есть до него дело, тот вроде как бы тоже где-то зависал со своей навороченной свитой, а где — Эспер никак не мог вспомнить. Мальчишник Райвена он представлял исключительно как древнегреческую оргию и никак иначе — или римскую — чья там кровь в нём течёт. Латинская, славянская, византийская? Откуда он вообще такой взялся?       — Старик, слабо одну ночь воздержаться? — угорал над ним Марло.       — Да пошёл ты! Это вредно для здоровья! Какого чёрта я должен воздерживаться?! С таким мужчиной, как у меня, терпеть больше суток — это вообще преступление!       — Чувак, ну тебе виднее! Как скажешь!       — Тебе сказать, сколько уже часов прошло?       — Эй, Донат Дак, угомонись! — попытался вразумить его кто-то из парней, остальным было чертовски смешно. — Остынь, чувак.       — Озабоченные извращенцы… — вякнул кто-то под всеобщий гогот.       — Иди в пизду! — слабо отмахнулся Эспер, будто отгонял муху, и едва не упал, расплёскивая содержимое бокала. Ноги заплетались, как и язык. При Райвене он не позволял себе выражаться, нежные уши его будущего мужа были священны, они были созданы ради того, чтобы слышать одни признания в любви!       Теперь его звали не иначе как «Воздержание двадцать четыре часа». Вот придурки!       В разгар мальчишника он набрал смс Райвену: пальцы попадали не туда, перед глазами всё расплывалось, и тогда он решил записать голосовое, которое оказалось не слышно из-за рёва музыки. Он собирался во всём признаться и рассказать Райвену про Милу — про то, как они утёрли ему, великому и ужасному, нос — но так и не отправил. Хотел всё выложить — и про то, что девочка, вероятно, пойдёт по стопам всеми горячо любимой Ферданы, противостоя взглядам отца. Хотелось надавить побольнее, чтобы Райвен понял, каково ему пришлось. Что он чувствовал, узнав о них с Деланей. Око за око.       Удалив сообщение, взялся за новое: на этот раз он хотел высказать Райвену всё, что он думает о них с Деланей. Может, у него на родине это норма — спать с чужими жёнами! Может, даже на глазах у их мужей! Сразу с двумя горячими итальянками на шёлковых простынях… Фантазия разыгралась не на шутку, подкидывая всё новые и новые образы.       Каким-то чудом он нашёл самый тихий угол на балконе на втором этаже — грохот музыки казался глуше, или алкоголь что-то сделал с его слухом — да пофиг!       — Ты говнюк, Райвен Дэвис! Ты чёртов говнюк! — выдал он заплетающимся языком, держа телефон у рта. Потребовалось приложить немалые усилия, чтобы произнести раздельно: — Короче, ты просрал свой шанс, я тебя поздравляю! Деланей, даже если залетит опять, не пойдёт за тебя второй раз, потому что она помнит, какой ты козёл! — Эспер коротко хохотнул: — Только тебе придётся постараться, музы какие-то ужасно не плодовитые, вот это лол! Ах-ха, прикинь, какое будет лицо у Льюиса! Он — человек науки и не верит в непорочное зачатие! — тут его понесло — от хохота Эспер почти согнулся пополам, он нёс какую-то ахинею и никак не мог заткнуться.       Сделав приличный глоток прямо из бутылки с вином, которую ему сунула Алиша, стёр голосовое. Он так и не решился отправить этот пьяный бред.       После вечеринки они гоняли на электросамокатах в центре Лондона, пили какую-то муть и снимали для тиктока, пугая редких прохожих громкими нетрезвыми голосами. Громче всех были Алиша и парни из Клуба.       Чтобы заставить Райвена ревновать, Эспер выложил несколько провокационных фото с Алишей — с девочкой своего экс-босса. Пятый размер его ничуть не трогал, как и эффектная силиконовая попа, а вот мысль о реакции Райвена в момент привела его в боевую готовность. Он бы многое отдал, чтобы увидеть, как темнеют от ревности прекрасные глаза Райвена. Заметив, как топорщится его ширинка, Алиша облила его водой из пластиковой бутылки, посчитав за личное оскорбление. Парни ещё громче принялись ржать над ними. Только на чёрных джинсах мокрых пятен всё равно не было видно, а вода… Что — вода? Он любил воду.       Домой он приехал на такси в маловменяемом состоянии. Его штормило, он сносил углы и еле держался на ногах. Свадьба уже вот-вот, конечно, он нервничал и слегка перебрал. К тому же он давно не пил, и тем более в крупном количестве. Ну да, он напился как свинья, что ему теперь застрелиться?       Чёрная дорогая майка, открывающая значительную часть его мускулистой груди, сползла с плеча, джинсы с дырками на икрах, где были объёмные татуировки, оставались влажными, волосы спутались, отросшая чёлка лезла в глаза и щекотала нос. Оставалось гадать, каким он получился на фото.       Эспер зашёл через кухню и направился прямиком в туалет. Отлил, забыв спустить. В доме стояла тишина: было слишком поздно, кажется, часа четыре утра — или, наоборот рано, это как посмотреть. Часы он утопил в фонтанчике вина, они были неубиваемыми, но да чёрт с ними! Глаза отказывались видеть, он не был в состоянии даже телефон разблокировать — не то что время разглядеть. От него несло перегаром, во рту стоял ужасный привкус, и было это мерзкое ощущение, что его может вырвать в любой момент.       Почему только его комната имеет отдельный вход?! Как же далеко идти!       Эспер пьяно посмеивался и пытался подняться на веранду. Пару раз он заваливался на ступеньках, часть из которых преодолел ползком. Хихикая, добрался до своей двери. Спьяну он почти не соображал, попытки с пятой попал ключом в замочную скважину, безуспешно поковырялся — открыто, что ли? — ввалился в комнату и грохнул дверью.       И тут его ждал сюрприз. А, вернее, Райвен. Сегодня Райвен был его сюрпризом. От этой мысли Эспер ещё громче захихикал. Сам владыка фей, тёмный властелин, повелитель несчастий, пятьдесят оттенков мистера Блэка пожаловал в его комнату.       — Вот срань! — вырвалось у него.       Он не напивался так со времён колледжа. А ведь он уже взрослый дядя. Скоро у него свадьба, беспрецедентная свадьба, Райвен собрал всю свою шаблу. Его мужем станет божественное создание. Ему выпал счастливый билет, грёбаный везунчик.       Спальню наполнял запах Райвена: тонкий, терпкий, сводящий с ума. Эспер ощутил прилив возбуждения, кожу аж покалывало, так хотелось поскорее избавиться от одежды.       Взгляд Райвена прожигал насквозь; мужчина сидел на его кровати в предрассветных сумерках. От вида Райвена мурашки поползли по коже. Идеальная ровная спина, расправленные плечи и немигающий прямой взгляд, похоже, он даже не дышал. На нём была чёрная толстовка с обрезанными рукавами и белой окантовкой на голых локтях; его длинные узкие ступни темнели на казавшемся серым пушистом коврике. Лодыжки стягивали широкие белые резинки чёрных домашних штанов. Эсперу неудержимо захотелось прижаться щекой к подъёму стопы, вобрать красивые аккуратные пальцы в рот, прикусить пятку. Фантазии атаковали его бедный мозг.       Райвен выдал непостижимое ругательство на итальянском, это прозвучало настолько сексуально, насилуя его уши, что член дёрнулся в штанах. Конечно, он ни черта не понял. Эспер утёр рот предплечьем и сглотнул слюну. В паху и под мышками стало влажно.       Райвен вытянул руку и поцокал языком, подзывая его — характерный жест, когда хотят подозвать щенка.       На нетвёрдых ногах Эспер, как заворожённый, двинулся навстречу вытянутой руке, любуясь, как в потёмках мерцают драгоценные перстни из чистого золота. Ему хотелось припасть к ногам Райвена. Если только этот Райвен реален, и у него не начались галлюцинации. Мысль о глюках его развеселила.       Он хотел своего мужчину даже в таком состоянии.       Было в происходящем что-то жуткое, в том, как выглядел и вёл себя Райвен, но возбуждение оказалось сильнее, оно накатило с такой страшной силой, вырвав из Эспера не то стон, не то всхлип.       Перед ним неожиданно вырос гигантский аквариум, наверное, с полусотней рыбок. Эспер покачнулся и врезался плечом в толстое стекло. Ноги его не удержали, и он съехал на пол.       Ну не знал он красивых слов! Вся эта пьяная истерика была ради того, чтобы Райвен услышал его призыв, его крик о помощи.       Его трясло от одной мысли о Райвене, о предстоящей свадьбе, ему было страшно. И алкоголь — его жалкая попытка убежать от этого. Эспер не знал, как ему справиться со всем: Деланей, слишком хорошая и слишком бесячая, чемпионат по плаванию, знаменитый врач, крадущий чужих детей, операция, которая навсегда свяжет его с Райвеном, полубоги, разгуливающие по улицам, родители, которые никогда не узнают правду и которым всегда было не до него…       С друзьями он вёл себя как прежде: шумный жизнерадостный Эспер, у которого шило в одном месте… а внутри он трясся как кролик под дулом ружья.       Эспер сидел на паркетном полу, прислонившись спиной к аквариуму. Пытаясь удержать в себе выпитое, Эспер обхватил голову руками. Тусклый утренний свет заслонил хорошо знакомый силуэт: Райвен присел рядом и подхватил его под мышки. Эспер уткнулся в его пахнущие хвоей волосы, чтобы перекрыть собственный перегар; Райвен, кажется, и вовсе не замечал неприятного запаха.       Райвен уложил его на холодный пол, и Эспер блаженно прикрыл глаза; в тот же момент горячечный бред отступил, тело охватило негой. Райвен уселся поверх его ног и наклонился вперёд, задирая его майку к самой шее. Гладкие шелковистые ладони тут же прошлись по его груди, жадно очерчивая мышцы, ореолы сосков, рёбра, спускаясь ниже. Эспер приоткрыл рот и задышал чаще.       На них падала подсветка аквариума, установленного на небольшом подъёме и занявшего полстены, от пола сквозило, обдавая голую поясницу, и одновременно бросало в жар.       Сквозь пелену перед глазами Эспер рассмотрел лицо Райвена, улыбающееся, с блестящей полоской белых влажных зубов, его почерневший взгляд. Медальон — неотъемлемая часть Райвена — исчез с его шеи.       Тишину нарушало только частое их дыхание и журчание воды в аквариуме.       Эспер чувствовал вес Райвена, чувствовал жар его бёдер через слой одежды. Тёплые пальцы дразняще коснулись низа живота, Эспер невольно напряг пресс. Оттянули резинку ярко-голубых трусов. Щелчок — и Эспер зажмурился от боли. Перед глазами заплясали разноцветные круги. В паху всё было мокрым от смазки, ширинка невозможно сильно врезалась — хотелось уже взвыть! Эспер быстро облизал губы, чувствуя солёный привкус пота. Вес Райвена сместился на колени, пригвоздив его ноги к полу.       Райвен припал ртом к его пупку, запустил язык — всё тело будто охватили электрические разряды; Эспер попытался приподняться, мужчина тут же захватил губами складку кожи на его животе.       Выдыхая широко открытым ртом, Эспер застонал и упал на лопатки. Влажные мазки языка вышибали из него стоны.       О, да! Так приятно!       Райвен отступил назад, щекоча, провёл ногтями по обнажённой коже икры, схватил края материала и с силой рванул и без того огромную дыру, разрывая джинсы. Рвал на нём джинсы, ласкал кожу, покусывал, целовал. Эспер корчился на полу, член больно врезался в ширинку, яйца сжались. Окутанный подсветкой аквариума Райвен был особенно хорошо виден: мужчина скользил языком по внутренней стороне бедра, неумолимо подбираясь к паху, срывая остатки ткани, его дыхание царапало кожу. От каждого рывка на шее Райвена проступали вены, его пальцы и язык вырывали из глотки глухие стоны. Голос давно сел, Эспер что-то бессвязно мычал, беспорядочно шарил руками по полу, жмурился, дрожал от возбуждения.       Райвен дёрнул пуговицу и рывком стащил с него джинсы. Эспер слабо закричал от боли, из глаз посыпались искры; член наконец вырвался на свободу, огромный пульсирующий ствол ударил его по животу.       Жадный горячий рот накрыл толстую покрасневшую головку — Эспер едва не отключился. Волна удовольствия прошлась через всё тело, на мгновение его скрутило спазмом, Эспер громко застонал, резко прогнулся и запрокинул голову назад.       Да! Вот так!       Тёплая слюна изо рта Райвена капала ему на кожу, обжигающий шершавый язык кружил вокруг ствола. Райвен шумно лизал его член, заставляя мозги закручиваться спиралью.       О, чёрт! Это так горячо!       Не останавливайся! Вот так!       Даже не замечал, что бормочет вслух. Руки непроизвольно тянулись к Райвену, жадно касаясь его коленей и бёдер, оглаживая крепкие мышцы через мягкую ткань штанов.       Райвен глубже протолкнул пульсирующий член, ещё шире раскрывая рот. У Эспера на лбу выступила испарина; он прижал подбородок к груди, неотрывно следя за лицом Райвена.       Наконец обжигающе горячий рот заглотил его стояк — Эспер чувствовал тугой обволакивающий жар, скользкие стенки горла. Райвен ритмично нанизывался на член, касаясь кончиком носа лобка.       По лицу Райвена стекал пот, его скулы и губы потемнели, взгляд влажно блестел, слюна сочилась по подбородку. Райвен схватил его ладонь за пальцы и прижал к своему горлу; от этого жеста всё тело скрутило, член дёрнулся.       — Я… я не выдержу, — выдохнул Эспер, чувствуя, как член трётся о стенки горла. Ему было невыносимо жарко, пот заливал глаза. Он мог кончить в любую секунду. Желание было нестерпимым. Но пытка всё длилась. Каким-то невероятным образом Райвен сдерживал его. Напряжение скрутило ягодицы, промежность, живот…       Свободной рукой Райвен упирался в пол, пытаясь удержать равновесие. Его чуть покрасневшие глаза то и дело закрывались.       Эспер готов был умолять его остановиться. Язык еле ворочался, тело превратилось в один сплошной сгусток нервов. Агония стала невыносимой.       Эспер захлёбывался стонами, вены на его шее вздулись, он не мог контролировать тело, пятки стучали по полу, мышцы ног сводило.       Похоже, Райвен решил оторваться. Он быстрее задвигался, заглатывая член по самый корень, его горячие губы прижимались к влажной коже лобка; Эспер чувствовал гладкие края зубов; чувствовал, что вены сейчас лопнут; головка раздулась, ствол пульсировал. Любимая игра Райвена — отсрочка оргазма. На глазах выступили слёзы, но Эспер держался, кусал губы, царапал ногтями паркет.       — …я сейчас! — устало просипел Эспер, жмурясь. Его живот дрожал; мышцы во всём теле ныли. — Дерьмо! Не могу больше!       Лоб Райвена прорезали морщины; в глазах лопнул сосуд; он сбавил темп и, тяжело выдыхая, выпустил член изо рта.       — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — шептал Эспер, как заведённый. Казалось, он сейчас тронется умом.       Часто дыша, Райвен придерживал его член у основания, нагретые перстни прижимались к вспотевшей коже. Эспер ощущал жар его рук. Волосы облепили его влажный лоб, такие соблазнительные губы покраснели и припухли, кончик языка слизывал блестящую слюну.       Их взгляды встретились, и Райвен моргнул. Тотчас словно рухнули оковы, голова закружилась от потока кислорода.       Эспер сделал жадный вздох. Тело снова принадлежало ему. Мышцы словно окаменели. Влажный покрасневший член торчал между его ног. В голове всё поплыло. Тело скрутило спазмом. Эспер содрогнулся и выстрелил струю спермы, попав на чёрную одежду Райвена. В мозгах словно взорвалась бомба.       Райвен наклонился к его животу, широко раскрыл рот и коснулся языком белёсых потёков. Голова была как в тумане, Эспер пытался отдышаться, чувствуя, как Райвен слизывает сперму с его живота, промежности…       Вылизав его, Райвен выпрямился и протянул руку к лицу Эспера. По смуглой шее за ворот шёлковой рубашки тянулись струйки спермы; Райвен переводил дыхание и гладил его пылающее лицо. Веки наливались свинцом, мышцы превратились в желе.       Не успел отдышаться, как Райвен припал к его раскрытым губам. У поцелуя оказался терпкий солёный привкус; жадный язык скользнул ему в рот. Эспер потянул Райвена на себя, обхватывая руками за спину. От мужчины пахло сексом. Пылкий и страстный поцелуй кружил голову, не успевший опасть член снова затвердел. Райвен превращал его мозги в бездонную трясину. Одурманенный Эспер плыл, позволяя себя целовать. Райвен подхватил Эспера под спину, отрывая его корпус от пола и ещё крепче впиваясь в саднящие губы. С чувством, с упоением они целовались до пёстрых вспышек перед глазами. Алкоголь выветрился, осталась только сводящая с ума страсть.