Между желанием и реальностью

      На шестой день Чемпионата, накануне начала заплывов, Райвен прилетел в Копенгаген. Эспер поехал в международный аэропорт, чтобы его встретить; они словно переиграли его прилёт из Канады: на этот раз они покидали аэропорт вдвоём. С самого их расставания он мечтал заключить Райвена — теперь уже своего законного мужа — в крепкие объятия. И плевать, что все вокруг будут смотреть.       Гостиница, где им удалось забронировать номера несколько месяцев назад, была переполнена из-за турнира по плаванию.       У Эспера было немного свободного времени, каждую минуту которого он хотел провести с Райвеном. Омрачало только то, что в любой момент его муж мог сорваться в Лондон или в другой город и, даже находясь в Дании, продолжал решать рабочие вопросы.       В середине Чемпионата Райвену пришлось уехать, и мужчина пропустил один из заплывов. Однако благодаря спутниковому интернету Райвен смог посмотреть прямой эфир прямо во время полёта.       С Роем они участвовали в разных полуфиналах, но это не мешало им тренироваться вместе и поддерживать друг друга во время соревнований. По количеству медалей капитан обошёл его, и Эспер понимал, что ему ещё есть куда стремиться.       По итогам Чемпионата их страна заняла вторую строку по количеству медалей. Одно золото в заплыве на 200 м брассом и одно серебро на 50 м Эспер вручил Райвену в ресторане, преподнеся ему два огромных, как вазы, бокала для шампанского, в которых вместо алкоголя были заслуженные медали. Они с мужем условились, что выпьют уже на борту самолёта.       В этом же ресторане собрались все участники соревнований, тренеры и все те люди, прилетевшие их поддержать. Это была поистине масштабная тусовка. Эспер перезнакомил мужа с остальными участниками сборной, представил старых знакомых. Сейчас он был в своей стихии, среди людей, связанных с ним общим делом. Весь вечер он пребывал в этой знакомой ему с детства атмосфере, испытывая небывалый эмоциональный подъём и заряжая других.       Следующий этап — аэропорт.       У гостиницы Эспера ждал глянцевый чёрный «лексус», сверкающий в лучах закатного солнца — и Райвен, которому уже не терпелось выехать в аэропорт.       В пути Эспер прилип к окну. Райвена же виды интересовали не так остро, и всю дорогу он разговаривал с кем-то по телефону сначала по-гречески, а потом почему-то по-итальянски — после нескольких общих фраз его голос стал более отрывистым и резким. Быстрая речь была неразборчивой, но пару раз Эспер выловил знакомые нецензурные слова. В конце разговора голос Райвена неприятно исказился и зазвучал глуше. Его даже здесь достали!       Тем же вечером они вылетели из частного аэропорта на заказном бизнес-джете. Свой медовый месяц — вернее, медовую неделю — они начали отмечать прямо на борту частного самолёта, где занялись любовью.       Дальнейшие планы и вся неделя были расписаны буквально по часам.       Первые три дня они проведут на роскошной многопалубной яхте в Италии, с регулярным заходом в порт. Остальное время до конца недели они пробудут на вилле у Велизарии, вдали от цивилизации. Девушка останется с ними на один день, после чего оставит их вдвоём. Эспер знал только, что где-то поблизости от виллы была ферма по разведению элитных пород лошадей, Эсперу не терпелось увидеть всё собственными глазами.       Начало медового месяца оказалось именно таким, как мечтал Эспер. Особенно разрядка требовалась после турнира по плаванию — Райвен был прав, что убедил его не спешить и перенести свадебное путешествие на начало июня. На яхте они ежеминутно предавались пороку: занимались любовью, ели, спали, лежали в ванной с музыкой, свечами и вином, загорали под палящим солнцем, нежились в объятиях друг друга, играли в приставку, а иногда просто отдыхали на одном из нескольких уровней, любуясь морскими видами. Они купались в открытом море или в огромном бассейне на нижней палубе, дрейфовали в море на привязанных досках; Эспер умудрился сгореть в первый же день на море и кайфовал каждый раз, когда Райвен смазывал его обгоревшую спину и плечи, пока он валялся с планшетом, пересматривая записи с Чемпионата по плаванию.       Кроме них, капитана и палубной команды на яхте было ещё несколько человек обслуживающего персонала: горничная, повар, бармен, массажистка и спа-мастер. Однако они с Райвеном были так увлечены друг другом, что лишь изредка вспоминали о посторонних людях.       В порту они каждый раз искали какое-нибудь особенное место, чтобы погулять, устроить эффектную фотосессию, отдыхали в местных кафе, а после каждый раз гуляли в порту, катались на гироскутерах. Как-то вечером они сидели в кафе на открытой веранде высоко над уровнем моря, с видом на залив, сверкающее закатное солнце и городок на горе. Каждый раз это был новый порт и новые эмоции. Эспер обожал то время, когда темнело, и город вокруг вспыхивал разноцветными огнями.       Они танцевали, где только можно: в ресторанах с живой музыкой, на площадках под аккомпанемент уличных музыкантов, среди таких же праздных отдыхающих. Из интереса Райвен принял участие в стрит-дэнс батле, в котором одержал верх. Эспер ни сколько не сомневался в его победе, так и произошло: против музы у противника нет шансов, Райвен чувствовал музыку, как никто другой, казалось, его тело реагировало на малейшие колебания в воздухе и подчиняло каждую ноту. Всё остальное время, что они гуляли по набережной или узким улочкам, Эспер подкалывал мужа тем, что болел за его противника, и повторял, какая была бы умора, если бы человек выиграл у музы в танцевальном батле.       За всю поездку они сделали огромное количество фото и видео, которые могли выложить только на закрытых аккаунтах. Обычно любая их фотосессия заканчивалась тем, что они страстно целовались и обнимались, забывая про камеру.       Как-то раз они лежали в каюте, оба слишком разморенные, чтобы двигаться. Опущенные жалюзи не пропускали внутрь яркий солнечный свет. Райвен устроился рядом на животе, его тело в полумраке каюты отливало густым загаром. Эспер лениво скользил рукой по его спине и ягодицам, слегка щекоча кончиками пальцев горячую обнажённую кожу. Эспер всё думал — спросить, не спросить — где Райвен так накачал задницу. Верховой ездой или подъёмами по лестнице? Одним быстрым обменом веществ и слаженной работой организма такого результата не добиться. Изредка Райвен плавал с ним в бассейне, как-то даже вышел пару раз на пробежку — но и только. Ах да, ещё у них были попытки заняться экстремальными видами отдыха, вроде банджи-джампинга или полётов на параплане, когда Эспер понял, что это не его и он всё же предпочитает больше воду. Райвен был не из тех, кто питал слабость к физическим нагрузкам вроде занятий фитнесом, разве что он очень любил скорость и стрельбу — что немного выбивалось из представлений людей о музах.       — Нравлюсь? — хмыкнул Райвен, по всей видимости, догадавшись о его мыслях.       — Да ты мне ещё в нашу первую встречу понравился. Я сразу понял, что ты тот, за кого я выйду замуж. Я даже решил задержаться в командировке ради тебя.       Райвен уткнулся лицом в подушку и приглушённо рассмеялся — его спина характерно задрожала.       — Какая гнусная ложь, — всё ещё смеясь, выдавил он.       — Нет, я серьёзно! Что ты ржёшь?!       — Ты только и думал о том, как бы я тебя не пристрелил из ружья! — Райвен очевидно вспомнил их знакомство в Неаполиссе. — Или не сбросил в какую-нибудь яму с шипами на дне.       — Вот ещё! Ну прости, что сразу не додумался до того, что ты муза!       — Поэтому решил, что я маньяк, — Райвен так заразительно хохотал, что Эспер невольно расплылся в улыбке. — Ещё ловушки расставляю по всему дому!       — Да прекрати ты! — Эспер шлёпнул его по крепкой подтянутой заднице. — Ты ведь прекрасно знал, что нравишься мне, и небось угорал надо мной постоянно!       Для удобства, чтобы лучше видеть его лицо, Райвен перевернулся на бок.       Из их пары только Райвен удалял волосы в интимной зоне при помощи лазера — Эспер провел рукой, нежно касаясь гладкой кожи, и заметил, как у Райвена напряглись мышцы живота.       Эспер долго рассматривал мужа, а потом нехотя признался:       — Мне всегда было непонятно… Ты ведь уже пережил развоплощение, то есть, почти пережил… но почему твоя кожа так и не восстановилась? Это ведь старые шрамы, — Эспер коснулся шрама на левом бедре Райвена.       Райвен теснее придвинулся и закинул горячее бедро поверх его ноги. В паху всё ныло от бесконтрольного желания. Эспер дотронулся до бледных, едва заметных следов пулевых ранений на левом плече.       Райвен заговорил медленно, тихим обволакивающим голосом, испытующе глядя на него:       — Чем глубже и необратимей процесс развоплощения, тем сильнее разрушение тканей, а в моём случае затронуты были лишь верхние слои кожи. — Спустя мгновение Райвен продолжил: — Хочешь, скажу, что всё это время видел я? Я никогда не считал, что тебе нужна моя сила, и сейчас я того же мнения. В Неаполиссе ты принял меня за охотника за деньгами. Ты гадал, зачем я всем этим занимаюсь, кем для меня был старик… кто я, что я… Я казался тебе привлекательным, я проявил к тебе внимание, и тебе это польстило, потом ты узнал, что у меня есть тайна, и ты захотел во что бы то ни стало узнать её. Ты влюбился в меня, прежде чем узнал, кто я.       «Он меня насквозь видит», — пронеслось в голове. Эспер издал нервный смешок, зачарованно глядя на губы Райвена. Он был потрясён тем, как легко Райвен разложил по полочкам то, что не давалось ему самому.       — Тебя тянуло ко мне, ты хотел меня, начал представлять, какой я в постели… но ты держал дистанцию, виной тому моя тайна, которая не давала тебя покоя. А после ты узнал правду — и последние барьеры спали…       Целуя его в губы, Райвен просунул руку между их телами и накрыл ладонью головки членов, Эспер чувствовал прикосновение влажных пальцев к своей коже, чувствовал, как гулко бьётся собственное сердце. Глядя ему в глаза, Райвен растёр смазку по собственному животу, груди… Эспер смотрел на движение его пальцев будто в трансе.       — Почему боги не сделали тебя сильнее, когда тебя преследовала Фердана?       — Потому что она не была по-настоящему опасна для меня. Меня неоднократно пытались убить, и я не становился каждый раз сильнее, — от этих слов внутри всё стянуло в тугой узел. Во время медового месяца они старались не говорить о работе Райвена и поиске подозреваемых — это нужно было им обоим — чтобы хоть на время забыть обо всём. Чтобы полностью сосредоточиться друг на друге.       — Ещё в Неаполиссе, помнится, я сказал тебе, что не поддерживаю связи с родными. У нас это не принято. Я знаю, кем были мои родители, видел их в детстве… они музы, как и я. У нас нет слова «брак», за исключением смешанных браков с людьми, мы говорим — «союз». Мои родители состояли в союзе, они были наделены властью и силой, их Дома породнились, а через десятки лет их союз дал сильное потомство — меня. Я был рождён с серебряной ложкой во рту, как принято говорить у вас. Они ходили по земле за тысячелетия до нашей эры. Мне неизвестно, где они сейчас, кто они… возможно, они убиты или погрузились в сон, или взошли на Олимп, о котором ты постоянно твердишь, а, возможно, они среди нас. Я не знаю, кем были мои дедушки и бабушки, возможно, мои родители изменяли друг другу, как многие из нас. Так ли это важно? Мы проживаем сотни лет и не обращаем внимания на подобные вещи. Наши семейные узы не так прочны, как ваши. — Муж проникновенно заглянул ему в глаза и внезапно рассмеялся: — Какое серьёзное лицо, — Райвен коснулся его чёлки и нежно отвёл со лба. — Прости, мой милый, я не хотел ввести тебя в замешательство. Если бы ты прислушивался ко мне с самого начала, то нашёл бы в моих словах ответы на свои вопросы, с момента нашей встречи я никогда не лгал тебе. Брак со мной — штука нелёгкая, просто потому что я не создан для семьи.       Райвену всегда так легко удавалось расставить всё по местам и найти причины для всего на свете.       Последовало долгое молчание. Эспер просто не знал, что тут сказать. Он мог слушать Райвена вечно, и каждое слово мужа отдавалось внутри и переворачивало всё. Ему хотелось стольких вещей: понять, защитить, поддержать, — и вместе с этим его пугала необъятная пропасть между ними. Возможно, пересадка что-то изменит — и уже только ради этого он готов был пойти на риск.       — Может ли человек обмануть детектор лжи? — вслух спросил Эспер, не рассчитывая ответ. — Всем известно, что против муз он бесполезен.       Задумчиво глядя на него, Райвен какое-то время молчал.       И хотя ему не нравилась эта тема, сейчас не мог ни признать, что проверка на полиграфе не превышение служебных полномочий, а жизненная необходимость, раз даже предки Райвена рассудили, что его жизнь под угрозой и даровали божественную силу.       Взгляд упал на плотно сомкнутые губы мужа.       — В вертолёте были люди, ты видел их обгоревшие трупы, тела муз бы испарились… и это не ваш стиль, слишком грязная работа. Это просто теория, останки же могло смыть водой. Я просто подумал… если нападение было спланировано кем-то из людей, кого ты хорошо знаешь и кто знает тебя, то этот человек вполне мог пройти проверку и дать ложные показания. Это мог быть кто-то с очень высоким уровнем IQ и прочным эмоциональным барьером.       — Я думал об этом. Музы не прогибаются под людей, но могут действовать сообща. Фердана хотела показать всем моё истинное лицо. Отчасти ей это удалось, — Райвен сполз на середину кровати и, устроившись у него под боком, подпёр голову рукой. — Не стоит забывать, среди моих соплеменников есть немало недовольных, вынеся приговор одной из могущественных муз, я слишком далеко зашёл. Всё имеет свои последствия.       Было явно что-то, что не давало Райвену покоя. Но что бы ни происходило между ними, его муж предпочёл держать свои мысли при себе. Несмотря на это, на душе было спокойно: Эспер твёрдо знал одно — Райвен был для него тем, кем он восхищался и кому верил, чьё шестое чувство не раз выручало их — и в чьей любви он так отчаянно нуждался. Остальное не имело значения.              На следующий день после этого разговора Эспер нашёл Райвена в каюте-ресторане, смотрящим новостную передачу. Мужчина сидел в плетёном кресле, подтянув к себе колено; рядом на столе поверх белой скатерти высилась горка бургеров, которые не глядя захватывались проворной рукой. И всё это его муж запивал чем-то из большого бокала с зонтиками. Райвен был так увлечён происходящим на большом плазменном экране, установленном на кронштейне на стене ресторана, что не обратил внимания на вошедшего.       — Эй, ты чего? — опешил Эспер. — Решил догнать меня по весовой категории? Сколько ты уже съел чизбургеров?       Эспер расхохотался, сев на свободный стул и всё ещё смеясь, он выдавил сквозь смех:       — Ты же не любишь фаст-фуд!       Райвен будто и не слышал его слов:       — Подстриги меня, — следом за этой фразой рука вновь потянулась за очередным бургером.       Эспер резко выдернул наушники из ушей.       — Чего-о-о?! Ты угораешь, что ли? — Эспер перевёл взгляд на порядочно отросшие с марта каштановые волосы Райвена, сильно выгоревшие на солнце почти до светлого оттенка. Густые волнистые пряди закрывали полностью шею и почти касались плеч. — Ты перегрелся на солнце? Я не умею стричь людей, я стриг только собак, и то неудачно. Я к тебе с ножницами даже на пушечный выстрел не подойду, а вдруг я тебя пораню! Ты не мог подстричься перед свадьбой?       — Ты справишься, — уверенно заявил Райвен, обернулся и окинул его невозмутимым бесстыжим взглядом. — Держи ножницы и расчёску.       — Что, прям здесь?       — Секс на палубе в шезлонге тебя не смущает, а стрижка вгонит в краску, если кто-то сюда войдёт?       — Да пофиг на секс, ты арендовал эту яхту за бешеные бабки, они должны окупиться! Хрен с тобой, давай сюда ножницы, — Эспер с недовольной миной протянул ладонь.       Райвен вручил ему небольшие ножницы для волос и расчёску. Эспер долго рассматривал провод от ножниц, не понимая, что с ним делать. Нет, он, конечно, знал, что вилку нужно воткнуть в розетку, но зачем он ножницам?       Эспер выставил вперёд одно из плетёных кресел и дождался, пока Райвен усядется. Мужчина склонил голову к плечу и отвёл с шеи волосы, его кожа блестела от пота, да с такой-то копной волос!       Они оговорили длину; оставалось лишь состричь каре до линии подбородка, как обычно носил Райвен. Разобравшись с проводом, Эспер вооружился ножницами и расчёской и встал за спинкой кресла.       Райвен сел ровнее и принялся бессовестно жевать чизбургер.       Эспер чувствовал лёгкую дрожь во всём теле. Ему было жаль портить такие хорошие волосы, пальцы как назло не слушались.       Эспер взял со стола бокал и сделал большой освежающий глоток лимонада с крем-содой, жадно втянув напиток через трубочку.       Уже через полминуты он убедился, что Райвен применил один из своих приёмов, и его руки окрепли, а движения стали более уверенными. В порыве вдохновения Эспер даже аккуратно укоротил мелкие волоски на задней стороне шеи. В нём вдруг проснулся энтузиазм и желание порадовать Райвена тем фактом, что руки растут у него из нужного места. Незаметно для мужа Эспер поглаживал жёсткие пряди его волос, которые не могло смягчить ни одно средство для ухода; закончив со стрижкой, он помассировал Райвену затылок и виски. Стряхнув с плеч остатки волосков, Эспер поцеловал мужа в шею, а затем, уперевшись ладонями в кресло с обеих сторон, склонился и прильнул губами к макушке Райвена.       — Так лучше? — с волнением поинтересовался Эспер и выдал Райвену небольшое зеркало, которое принесла сотрудница из обслуживающего персонала. — Ну что, я полностью удовлетворил тебя?       Довольно оглядев себя, Райвен заметил:       — Я умею быть благодарным.       Судя по немного расфокусированному взгляду, Райвен пил алкогольный коктейль и, похоже, далеко не первый.       — Давай посмотрим… Чего бы тебе хотелось для начала?       — «Макдональдса», — ещё чувствуя запах бургеров, удручённо признался Эспер, чем вызвал у мужа новый приступ смеха.       — Серьёзно? — Райвен запрокинул голову, громко смеясь и позволяя целовать себя в шею.       — Я же сколько месяцев сидел на специальных диетах!.. — Эспер втянул горячий воздух: — А ещё оказаться глубоко в тебе, — Эспер хотел ещё кое-что уточнить, но Райвен оказался проворней.       В тот момент, когда горячие губы Райвена оказались на его губах, в каюту зашёл кто-то из персонала, видимо, собираясь прибрать за ними, но Эсперу уже было плевать, он целовал своего мужа, а остальное его мало волновало. Они неловко оступились, и плетёное кресло с шумом упало на пол. Сотрудник тотчас испарился.       Тем же вечером, перед заходом в порт, в спальне Эспер натягивал тайтсы — одну из пяти пар абсолютно диких расцветок, которые в приступе какого-то умопомрачения заказал ему Райвен. Похоже, мстя за ту футболку с «музой». Эспер так и сошёл на берег в чёрных леггинсах с черепами, широких длинных шортах и чёрной футболке, к поясу он привязал клетчатую рубашку. Эспер шутку оценил — нужно было надеть те, с «покемоньим» принтом — самое то для романтического ужина при свечах. В тёмных очках, держась за руки, они с Райвеном направились между летними верандами и украшенными цветами двориками к условленному месту, где их, по словам мужа, ожидал автомобиль. Готовясь к комфортабельной неторопливой поездке на очередном «лексусе», Эспер на время утратил бдительность.       Вилла «Аппола», окружённая виноградными плантациями, была в часе езды. Следовало запастись терпением — скоро они окажутся вдвоём и смогут восполнить все пробелы в общении.       В порту их встречало два спорт-кара из личной автоколлекции Райвена — такого Эспер не ожидал и несколько минут потрясённо наматывал круги вокруг автомобилей. Райвен предложил сломать систему и вместо поездки на лимузине, как положено новобрачным, устроить лихой заезд и прокатиться до виллы «Аппола» наперегонки. Игра явно была нечестной, но тут даже думать нечего! На старт и полный вперёд!       Идея устроить гонки могла принадлежать только его мужу, Эспер был не в состоянии описать свой восторг, его охватил кураж, от нетерпения покалывало ладони.       Райвен сообщил координаты, и навигатор выстроил маршрут, оставалось лишь завести тачку и разогнаться на пустой трассе. Эспер прыгнул за руль, следом хлопнула дверца спорткара Райвена, и гонка началась.       Дорога уносила его всё дальше от берега, за тонированными стёклами ширились луга и пустоши, вдалеке мелькали плодовые плантации и виноградники. Пахло морем, нагретым на солнце асфальтом и луговым разнотравьем. «Аппола» находилась в стороне от жилых поселений — в полном уединении. Эспер жадно всматривался в проносящиеся мимо виды, наслаждаясь тёплым попутным ветром и жаром разогретого асфальта — он хотел прочувствовать каждый момент без оглядки назад.       Катались они около часа, то обгоняя друг друга, то слаженно мчась рядом. Эспер визжал, свободно выплёскивая эмоции, свистел, хохотал, врубал музыку погромче, в теле бурлил адреналин — это были лучшие мгновения дня. Он получил такой мощный заряд энергии, что хотелось распахнуть крылья и взлететь.       Райвен явно поддавался, но все мысли вылетели из головы, стоило мужу закинуть руку ему на шею и прижать к себе. Райвен впился в его губы требовательным поцелуем, страсть тут же ударила в голову, и Эспер забыл вообще обо всём.       Следующие несколько дней они должны были провести на вилле «Аппола», принадлежавшей сестре Райвена. Об этом месте он знал одно: «Аппола» — так звучала одна из фамилий Велизарии.       В первую очередь Эспер ожидал увидеть нечто громадное, в классическом итальянском стиле, подобное вилле «Граначчи». Или что-то более привычное самому, вроде коттеджа Райвена в Лондоне. Однако увиденное превзошло все его ожидания.       Итальянская резиденция Велизарии была выполнена в современном стиле: ещё издали Эспер увидел двухэтажное строение, невероятно органично вписанное в ландшафт, с множеством так любимых музами панорамных окон, просторными верандами, отделанными деревом, с ультрасовременным освещением. Во дворе каменные статуи, аккуратные дорожки и зоны для отдыха гармонично сочетались с пёстрым многоцветием сада. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что над проектом трудилась целая команда архитекторов.       Велизария подготовила дом к их приезду: в огромной гостиной, обставленной с невероятным изяществом и шиком, был накрыт роскошный ужин — повсюду были свечи и свежие цветы, весь первый этаж был усеян крошечными лепестками белых цветков. Высокие арки соседствовали со стеклянными поверхностями, а мягкие диваны с холодной строгой отделкой полов, вокруг было так много стекла, света, растений, сложных дизайнерских элементов — в каждом предмете удивительным образом сочетались стиль и холодная красота, первые мгновения взгляд терялся от количества деталей. Люстры, форму которых невозможно было передать словами, казались произведением искусства; во всём доме ощущался простор, а все материалы выглядели необычайно дорого. От одного лишь пребывания здесь у Эспера зашкаливал пульс. Пожалуй, к такому он был не готов. И хоть дом был значительно меньше виллы «Граначчи», стоил он столько, сколько ему не заработать и за десять человеческих жизней. Эспер даже не удивился, узнав, что это один из тех «чистых» эко-домов, построенных с заботой об экологии.       Прямо из гостиной во двор вели изящные деревянные ступени с подсветкой. Решив устроить себе небольшой променад, вдвоём с Райвеном они вышли осмотреться.       Рядом с виллой было озеро. Прохладная вода мгновенно остудила их горящую кожу. Они ныряли, прыгали с небольшого настила, целовались на воде, под водой, пока солнце не зашло за горизонт.       За ужином они оба напились — это вышло само по себе; насыщенный день порядком их измотал, да ещё вино, выбранное Велизарией, оказалось невозможно вкусным. Спьяну они затеяли игру: нужно было придумать и назвать места, где они ещё не занимались сексом, и автор самой криповой версии побеждал; с проигравшего минет или одно желание. В эту игру они постоянно играли на яхте и в самолёте. Поскольку его противником была муза, Эспер старался вдвойне.       Выбирать места для секса можно было лишь в пределах одной локации — в пределах виллы или яхты, которая стояла в бухте, или небольшого частного самолёта с несколькими зонами — для отдыха, лаунж-зоной, спа, кухонной и так далее. Если ничья, то последний называвший должен выбрать новую локацию, и так до тех пор, пока не будет озвучена самая дикая мысль. Парочку таких идей они уже воплотили в жизнь.       Они сидели за роскошным столом с видом на засаженный зеленью двор и откровенно забавлялись. Эспер уплетал лобстеров в каком-то невероятном соусе и, не стесняясь, запивал деликатес вином. Райвен ел красиво оформленное блюдо из пасты, кажется, с чем-то мясным, и какие-то лёгкие закуски.       — Вот чёрт, мне даже стыдно чуток! — громко сообщил Эспер, жадно смакуя кусочки лобстера — манеры за столом — это не для него. — Я ем лобстеров и омаров, а ты — обычную итальянскую пасту.       — Кушай, кушай, мне не жалко. — Райвен облизал рот и бесшумно причмокнул губами, послав ему воздушный поцелуй. — Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать меня ещё несколько дней.       Эспер подавился очередным кусочком и принялся лихорадочно пить вино.       Идею с бассейном они сразу отвергли: Райвен находил плавающую в воде сперму безобразной. Были и другие варианты, которые Райвен отмёл все до единого — на качелях-лежаке с видом на роскошный сад, на огромном водяном матрасе в бассейне, или в озере, плавая там нагишом.       — Я так понимаю, сегодня ничья, — подвёл итог Эспер, щедро подливая себе ещё отличного красного вина. — Тебе всё не угодишь!       Наконец устав от еды, они поднялись на второй этаж — в спальню вела дорожка из лепестков нескольких видов цветов. Эспер разулся: похожие на мраморные, блестящие полы и ступени холодили разгоряченные подошвы ног, а по лепесткам было так приятно ступать.       Наверх они поднялись, держась за руки, Райвен шёл чуть позади, позволяя ему вести. Однако уже через полминуты Эспер освободился и сбежал в туалет. Там тоже всё было усыпано цветами — бутонами и лепестками, в воздухе стоял непередаваемый тонкий аромат.       Его то и дело распирал нервный смех. О, Господи, уже давно пора повзрослеть! Эспер склонился над утопленной в столешнице раковиной в виде глубокой чаши ручной работы. Стараясь справиться с паникой, поплескал в лицо холодной водой. Затем протёр кожу каким-то ароматным тоником и тщательно почистил зубы. Ещё и чувствовал себя при этом невозможно глупо: бояться нужно было четыре года назад, когда Райвен заманил его в номер во время поездки в спортивный лагерь и решил устроить ему курс молодого бойца в постели со всеми вытекающими.       Почему-то при мысли о брачной ночи руки тряслись как ненормальные.