Между желанием и реальностью

      Все звуки куда-то исчезли. Сердце так гулко стучало в груди, что Эсперу показалось, будто он слышит его биение. Он чувствовал странное возбуждение: пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Ему было душно.       Райвена он увидел не сразу: пришлось пройти вглубь длинной палаты.       Внутри, так же, как и в коридоре, царили прохлада, полумрак и тишина, нарушаемая журчанием какого-то неизвестного прибора.       Первое, что потрясло — Райвен лежал на боку — лицом к вошедшему.       Эспер рефлекторно обернулся в поисках медсестры, но рядом никого не оказалось.       Разве так и должно быть?       Глубокий вдох. Только спокойно.       Эспер сделал пару робких шагов к кровати своего мужа, к человеку — пускай, не совсем — к тому, кто спас его жизнь.       Волосы Райвена блестели — так и хотелось провести по ним рукой.       Грязная, почерневшая от крови футболка исчезла. На Райвене была его обычная домашняя одежда.       Его хотя бы переодели. Его одежда была вся в крови и земле. Сцена всплыла перед глазами яркой вспышкой, и Эспер рефлекторно зажмурился. Надеялся изгнать этот образ из своей памяти. Образ умирающего мужа.       Эспер приблизился к мужу и присел на корточки у кровати. Слишком много активности за раз: он сам только недавно встал на ноги после операции.       — Привет, — голос прозвучал глухо, и Эспер прочистил горло: — Хэй…       Как и следовало ожидать, Райвен не отреагировал.       Сердце буквально выпрыгивало из груди; он мигом весь взмок. Словно выпил литр кофе. Реакция на кровь музы? Сколько же может быть энергии в одном теле?       Рядом с постелью Райвена работал увлажнитель воздуха. Кровать не имела защитных бортиков — что само по себе странно; Райвена укрывало одеяло в роскошном расшитом золотой нитью пододеяльнике. Вся постель тонула в серо-синих тонах. Райвен казался сказочным королём фэйри, прилёгшим отдохнуть.       Никакого запаха лекарств — только свежесть.       Заметив рядом на столике обручальное кольцо Райвена, Эспер улыбнулся и протянул руку, чтобы забрать то. Наверное, их сняли на время операции. Значит, его кольцо тоже где-то в тумбочке. Вернув кольцо законному владельцу, сжал пальцы Райвена. Те оказались на удивление тёплыми. Циркуляция крови, по идее, должна была стать хуже. Он-то ожидал увидеть бледную тень мужа, опутанного кучей проводов, с холодными как лёд руками; почему-то он постоянно вспоминал доктора Аддерли, лежащего в коме в своей клинике и кучу приборов вокруг его кровати. Но Райвен выглядел иначе, он будто и вправду всего лишь спал.       Немного не так, как Аврора из фильмов про «Малефисенту» — единственное, что он смотрел про Спящую красавицу.       Было слегка боязно касаться спящего. Словно это был кто-то другой.       Эспер с тоской и благоговением разглядывал его спокойное лицо. Хоть сейчас его никто не донимает рабочими вопросами.       Эспер осмелел и погладил мужа по предплечью, чувствуя тепло его тела через мягкую ткань рубашки.       И если первым потрясением оказалось то, что Райвен перевернулся во сне, то вторым — исчезновение статусных татуировок с его запястий. Похоже, те просто распались вместе со слоем кожи — при воспоминании о чём Эспер почувствовал приступ дурноты.       Несмотря на всё это, Райвен выглядел лучше, чем можно было ожидать. И хоть его лицо находилось в тени, было хорошо заметно, как разгладилась и посвежела его кожа, лишь небольшая отёчность век напоминала о недавно перенесённых операциях. Овал лица со слегка заострённым подбородком так и притягивал взгляд. Если так подумать, его кожа полностью обновилась — это было потрясающе. Скорей всего, исчезли и старые шрамы.       — А ты везунчик. — Эспер поджал дрожащие губы. — Видел бы ты лица медиков, когда до тех дошло, что ты жив. — Сейчас он кривил душой: он сам не видел их лиц в тот момент. — Вот бы люди так умели: просто взять и уснуть. Ну ты прям как вампир, когда те спят в своих гробах по несколько сотен лет, в своих замках. А я подозревал, что ты вампир. Когда не мог определиться между маньяком и вампиром, — Эспер хмыкнул. — Велизария рассказала, что бригада медиков была вся в крови, пока тебя погрузили… но ты выглядел лучше, чем тот, с кого содрали кожу. Прости, тупая шутка. В общем, я хотел сказать… спасибо за почку. С одной я бы, наверное, не протянул долго. Я даже не знаю, допустили бы меня к спорту с одной.       Было мгновение, когда он испугался, что Райвен впал в спячку из-за пересадки, но док развеял его опасения, убедив, что тот погрузился в сон ещё до погрузки в вертолёт.       От разговоров становилось легче. Эспер говорил тихо, словно ожидая, что их кто-то услышит — или боясь потревожить Райвена. Хотелось, чтобы эти слова остались только между ними.       Их общению помешал доктор Фицджеральд. На его лице была медицинская маска. Господи, зачем маска-то? Они же не заразные.       В памяти тут же возникли всадники в странных твёрдых коричневых масках с прорезями для глаз и ноздрей. Аж передёрнуло всего.       Эспер поднялся с корточек. От резкого движения закружилась голова. Он всё время забывал, что прооперирован. Он слишком быстро шёл на поправку.       — Осторожно. Вот, присядьте, — доктор придвинул ему стул с мягкой обивкой. — Как вы себя чувствуете?       — Не знаю… странно… бодро, просто с непривычки ещё немного кружится голова.       Мужчина кивнул, соглашаясь с его словами.       — Если не ошибаюсь, вы хотели пересадить миндалины. Ваш супруг упоминал об этом.       Эспер запустил пятерню в волосы и растрепал их. Как-то неловко выходит.       — Я не хотел вас смутить, мистер Бауэрман. Я знаю, что инициатива в данном вопросе исходила от вашего мужа. Если вас что-то беспокоит, вы можете обсудить это со мной. Я теперь забочусь о вашем состоянии. В Лондоне мы продолжим общение.       Беспокоило кое-что другое.       — А это нормально, что он спит на боку?       Доктор кивком указал на лежащего на кровати Райвена:       — Поначалу все пугаются. Нужно дать себе время. Вы должны понимать, что он не тяжело болен и не находится в коме. — Доктор Фицджеральд держался в стороне, сохраняя дистанцию. Мужчина опустился на стул, чтобы их лица оказались на одном уровне, и говорить стало легче. В руках у врача был цифровой планшет, который док переложил на тумбочку. — Все его показатели в норме и совпадают со значениями здорового человека. В его случае все показатели соответствуют его показателям в состоянии здорового сна. Природа очень хитра, мистер Бауэрман. Вас не должно пугать: во сне он может менять положение тела, особенно это будет заметно ночью.       — Ему можно переворачиваться после операций?       — Если ему комфортно, то почему нет? Его сон похож на сон в криокамере. Он проснётся через некоторое время без какого-либо вреда для организма. Не стоит беспокоиться по поводу атрофии мышц — сон музы отличается от привычного нам. Уверяю вас, после пробуждения он сможет жить полноценной жизнью уже через один-два дня — зависит от адаптации. Все органы будут функционировать так же, как и прежде. Тело быстро адаптируется к прежним нагрузкам.       — А его разум?       — Его разум сейчас спит, но вы можете попробовать достучаться до подсознания. — Доктор улыбнулся, что было заметно даже под маской. — Вы можете находиться рядом сколько угодно, только не забывайте про отдых. Вы пробудете здесь ещё пару дней, и вас и мистера Дэвиса перевезут в Лондон.       Странное ощущение. Он не рвался домой. Да и что там делать без Райвена? Пока он не знал, разрешат ли Райвена забрать домой или оставят под присмотром в больнице.       Ещё несколько часов назад он был уверен, что Райвен мёртв, и всё, что осталось, — горстка пепла, а теперь он не знал, что и думать, всё происходило слишком быстро.       — Когда он проснётся, мир уже изменится, но он не заметит пропущенного времени. Вашему мужу покажется, что он проспал всего одну ночь — и что самое важное: его организм тоже будет верить в это. Наша психика уникальна, а психика музы не поддаётся никакому изучению. Конечно, надежда есть, что он проспит всего пару десятков лет, но я не могу дать вам гарантий.       — Я знаю. Спасибо, доктор.       Его собеседник поднялся, отставил стул, забрал планшет и удалился.       Так держать. Теперь ты ещё ближе к сумасшествию.       Когда доктор ушёл, Эспер придвинулся со своим стулом ближе к Райвену. Он взял тёплую ладонь мужа в свою.       Жизнь приняла неожиданный поворот. Как теперь вернуться к привычному ритму?       Они даже не сообщили никому. Да и как сказать о таком? Он не умел говорить о таком…       Кто теперь защитит Камиллу?       Да Господи! Разве он может разобраться со всем в одиночку?!       А что будет с компанией Райвена и его новым проектом по возведению комплекса? Со всеми его проектами.       Что будет, когда Питер Грин сделает официальное заявление о состоянии Райвена?       Сколько придётся ждать до пробуждения? А сможет ли он сам выдержать ожидание?       Эспер шумно выдохнул. Какой ужас.       Он до сих пор не оправился после смерти дедушки Рэнди, а теперь ещё и Райвен в таком состоянии… Это невыносимо.       Он не был готов к такому. Ни на одно мгновение не допускал мысли, что всё повернётся вот так.       Эспер не представлял эту новую жизнь. Ему придётся каждый день вариться в этом. Осознавать правду, жить такой реальностью. В которой Райвен жив и рядом с ним, но погружён в сон. И куда бы он ни шёл, эта правда будет с ним.       Эспер почувствовал, как у него перехватывает дыхание от ужаса. В горле встал ком.       В этот момент он глядел на спящего Райвена, крепко держа его за руку. Но разве это жизнь?       Неужели Райвен расплачивается за свои грехи?       Эспер никогда не был набожным или суеверным. Но сейчас он уже и не был так уверен. По правде сказать, уже не уверен ни в чём.       Словно в ответ на его немой монолог Райвен перевернулся на спину.       От неожиданности Эспер едва не грохнулся со стула.       Вот же дерьмо! Почему это его так пугает?       А что если…       Чем чёрт не шутит.       Эспер облизал губы и склонился к лицу Райвена.       Можно ли поцелуем достучаться до подсознания спящей музы — вот сейчас и проверим.       Его губы почти коснулись рта Райвена, как вдруг кто-то зашёл в палату.       Без стука.       Эспер закатил глаза. У него так точно съедет крыша.       Какой стыд…       Грин не мог зайти в другое время?!       — Прости за вторжение, не хотел вам мешать.       — Да ничего. Чем обязан такой честью? — проворчал Эспер, чувствуя себя недовольной бабкой.       — Ты неплохо держишься. — Да неужели? Откуда великому покровителю знать о его состоянии? — Я собирался навестить тебя вечером и немного поговорить. Кажется, у тебя были вопросы.       Эспер молчал, не зная, как построить их диалог с мистером Грином. И тогда его собеседник заговорил сам:       — Эта палата ему не подходит. В Лондоне есть специализированное отделение, обустроенное для комфортного содержания спящего. Оно больше похоже на гостиничный номер, нежели на палату.       Грин подошёл к окнам, наполовину закрытым жалюзи.       Вдруг у Эспера вырвалось:       — Вы знали, что среди напавших на Велизарию был покровитель? Велизария опознала татуировки на запястьях. Тот мужчина пытался их скрыть, набив сверху цветной рукав.       — Да, наши итальянские коллеги уже занимаются этим. Его тело истлело, но благодаря мисс Аппола у нас есть доказательства. Давно не секрет, что у оппозиции есть сторонники из числа муз. Не беспокойся, предоставь разборки с полицией мне. — Предоставить… да вас там даже не было! — Целью нападения был мистер Дэвис. Оппозиция на некоторое время затихнет. Не думаю, что они побеспокоят нас в ближайшем будущем. Вас с мисс Аппола и семью мисс Аддерли мы обеспечим надёжной защитой; также мы усилим и проинструктируем охрану частного комплекса, где ты живёшь. А сейчас тебе нужно побольше отдыхать. Позже с тобой свяжется адвокат мистера Дэвиса и поможет уладить все формальные вопросы.       Эспер слегка растерялся. Синьор Гвидиче? Но зачем?       — Можно нескромный вопрос?       Питер — по личному субъективному мнению Эспера из-за своей чёрной бороды и смуглой кожи больше похожий на турка или араба, чем на англичанина — окинул его внимательным взглядом и поправил манжеты бежевой рубашки.       — Что вы здесь делаете? Разве вы не должны быть в Лондоне?       — Я временно исполняющий обязанности генерального директора и главы «D.S. Group». На этот пост меня назначил ваш супруг незадолго перед вашей свадьбой. Распоряжение вступает в силу в случае чрезвычайной ситуации и действует до тех пор, пока он сам не будет в состоянии приступить к своим обязанностям. И теперь моя задача — иссечь гнилой корень, а твоя — позаботиться о своём муже.