Между желанием и реальностью

      

Лондон. 2022 год, июнь

      — Прошу вас, пройдёмте, эти апартаменты — лучший вариант для вас, — с вежливой улыбкой произнесла менеджер клиники, где держали Райвена последние двое суток. На вид девушке было не больше, чем самому Эсперу. В строгом платье, с убранными в аккуратную причёску волосами, без халата и маски — что особенно радовало.       «Апартаменты» — они здесь даже не произносят слово «палата», — про себя невесело усмехнулся Эспер, чувствуя, как всё сжимается внутри от иррационального страха перед этой «комнатой».       — Это полностью ваше решение. Я вам сейчас всё покажу, и вы можете ещё подумать и изменить своё решение.       Менять он ничего не собирался. Он заберёт Райвена домой. Как его заверили, тому не требуется никакого специального медицинского ухода, а значит держать мужа в клинике — не имеет смысла.       Он опекун и решать, что лучше для Райвена — ему.       Посмотреть «апартаменты» для спящих муз он согласился из вежливости. Эспер не чувствовал интереса — только страх перед неизвестным. То, чего он не мог объяснить, понять, контролировать — и целая система, выстроенная для контроля состояния спящего — пугала до мурашек.       Его провели в специализированное помещение, предназначенное для комфортного длительного сна. Корпусу, где находилась палата, было всего несколько лет. Эспер не сомневался, что оно было оснащено самым новейшим оборудованием.       Эспер ожидал увидеть нечто подобное, что было размещено на сайтах клиники Аддерли — комнаты для специальных гостей или клиентов (ни в коем случае ни «пациентов»), расположенные на ВИП-этаже. Или роскошную палату, похожую на номер в дорогом отеле, в которой находился сам доктор Аддерли во время комы. Эти образы надёжно застыли перед глазами.       Но то, что увидел Эспер, — превзошло все ожидания.       Против воли Эспер вдохнул полные лёгкие очищенного воздуха — здесь он был потрясающе мягок и свеж.       Стены занимали цифровые картины с изображением природы: текущей по камням тёмной воды в окружении зелени; покачивающихся крон деревьев на фоне долин — от живых картин будто взаправду веяло прохладой. Менеджер что-то нажала прямо на стене, и звуки журчания воды и пения птиц сменились лёгкой дождевой капелью. Картинка также изменилась: на всех панелях возникло изображение объятой молочной дымкой рощи. Сквозь туман просачивался слабый солнечный свет. Сердце забилось чаще от восторга.       Эспер подошёл ближе к стене: даже пикселей не видно. Невероятная чёткость изображения.       Свет, исходящий от цифровых панелей, казался максимально естественным, и вокруг царили приятные сумерки. Оставалось только гадать, сколько здесь всевозможных форматов и видов изображений.       — Есть несколько режимов: ночной, дневной, вечерний и утренний, — пояснила девушка, заметив его интерес.       Эспер оглядывался по сторонам, будто в музее. Казалось — стоит шагнуть, и ты попадёшь в зелёную долину, полную запахов, звуков и свежести.       По центру комнаты находилось нечто, отдалённо похожее на кровать. Скорее, разложенное кожаное кресло, невероятно удобное на вид. Так же окружённое множеством цифровых панелей, какими-то шкалами, датчиками; в подлокотники кресла были встроены приборы, похоже, предназначенные для фиксации на пальцах рук. Наверное, здесь даже датчики дыхания есть.       Девушка приблизилась к креслу и коснулась чёрной кожаной обивки.       — Это экологически чистый материал — наша последняя разработка. Он подстраивается под контуры тела и обеспечивает максимальное удобство в любом положении.       Ни подушки, ни одеяла? Менеджер заверила, что те не потребуются. В этом кресле можно было отрегулировать даже температуру и упругость.       Меньше всего Эспер хотел, чтобы какой-нибудь нерадивый сотрудник поджарил его мужа.       Словно угадав его мысли, менеджер всё с той же деловой невозмутимостью — как если бы эта комната была её личным достижением — просветила его:       — Все материалы в этой комнате обладают повышенной устойчивостью к высоким температурам. Апартаменты оснащены специальной противопожарной системой, а также всем необходимым на случай проникновения газа в вентиляционную систему.       Дальше сотрудница привела справку о влиянии кресла на сон обычных людей, а также его пользе для людей, страдающих остеохондрозом, расстройством сна, хронической заложенностью носа, эпилепсией и множеством других заболеваний. Зачем ему это знать? Половину из её слов он пропустил мимо ушей.       У Эспера от одной рекламы заныла поясница, но он лишь упрямо сжал челюсти.       — У нас ещё не было постоянных клиентов, так как явление «спячки» само по себе довольно редкое. В сон погружаются, как правило, музы, прожившие не одну тысячу лет, а таких, как вы сами понимаете, не так уж много. Но иногда клиенты нашей клиники по собственному желанию бронируют эти апартаменты для отдыха и восстановления.       Эспер не хотел знать о причудах других муз. Он и так сыт ими по горло. Его вообще воротило от больничных стен, и хотелось поскорее убраться отсюда.       Он ещё раз осмотрелся: здесь не было ни привычных приборов для измерения давления, ни медицинской кровати. Единственное, что ещё хоть как-то напоминало обычную палату — место отдыха для посетителей — отдельная зона с диваном, креслами и столиком. Напротив в стене была встроенная плазменная панель, которую Эспер увидел далеко не сразу. На столике лежал айпад, наушники и несколько пультов управления комнатой.       Обратив внимание, что он осматривает место для отдыха, девушка тотчас поинтересовалась:       — Желаете кофе, чай, сок?       Было не по себе даже находиться здесь, не то что думать о напитках. Как она себе это представляет: он будет сидеть тут и спокойно попивать кофе?       Все вокруг так легко говорили о состоянии Райвена, словно для окружающих это была норма. Но это не было нормой. И, находясь здесь, Эспер не мог думать ни о чём, кроме своего желания увезти отсюда Райвена.       Одни эти апартаменты, наверное, стоили как целый частный авиапарк или курорт где-нибудь на островах в океане.       — С незапамятных времён музы спали в храмах, их сон оберегали жрецы. Кто-то предпочитал остаться в своём чертоге, и поколения семей стерегли их покой. Кто-то из муз удалялся, желая побыть в одиночестве. В последнее время стало модно выкупать для этой цели какой-нибудь остров и нанимать специально обученный персонал. У каждого свои предпочтения. Раньше в оборудовании подобных палат не было необходимости, — продолжала бойко вещать девушка-менеджер. — Но всё меняется, сейчас множество новых технологий, которые мы внедряем в медицину. Палат, таких, как эта, — единицы во всей Великобритании. Мы можем предоставить самые комфортные условия для содержания вашего мужа. Управление данными апартаментами может осуществляться через планшет или через компьютер. Разумеется, все расходы за содержание вашего мужа несёт компания. Мистеру Дэвису обеспечат наблюдение и надлежащий уход 24/7.       — Я позабочусь о нём ничуть не хуже.       Снисходительный тон девушки выбешивал. Она обращалась к нему, как к маленькому ребёнку или умственно отсталому. Он бы мог понять это и проигнорировать, будь она музой. Но она человек и ничем не отличается от него.       Кроме того, о каком уходе идёт речь, если, по словам доктора Фицджеральда, Райвену не требуется даже банально стричь ногти, потому что, грубо говоря, его организм подвергся консервации. У него не будут расти волосы и ногти, ему не нужно будет вводить через трубку искусственное питание или что-то в этом духе. А чтобы чужие люди наблюдали за его мужем через свои камеры — нет уж!       Стараясь справиться с собой, Эспер придал голосу твёрдости:       — Как скоро мы сможем вернуться домой?       Однако девушка ничуть не смутилась, её голос прозвучал всё так же вежливо и бесконечно терпеливо. Их здесь дрессируют что ли?       — Этот вопрос вы можете обсудить с доктором Фицджеральдом. Не думаю, что могут возникнуть какие-либо трудности.       После этих слов разговор был окончен. Менеджер помогла Эсперу отыскать обратную дорогу и не заблудиться.       В палате мужа его ждал сюрприз в виде семьи Аддерли в полном составе. Эспер нерешительно тронул дверь, но не спешил переступать порог.       Помимо супругов Аддерли и Камиллы в комнате была миссис Бауэрман, которую Эспер просил дождаться его возвращения.       О, нет, Деланей…       Для неё это будет ударом.       Судя по их застывшим напряжённым позам, они только пришли.       На Деланей был тёмный, почти чёрный костюм — очень подходящий случаю, мрачно подумал Эспер. Вот сейчас она была настолько бледной, что казалась призрачной копией самой себя. Она первой заметила его появление, но ничем не выдала.       Мама сидела в кресле рядом с изголовьем кровати, спиной к двери. В отсутствие сына, похоже, она взяла на себя статус главной по наблюдению за Райвеном.       Доктор Аддерли стоял неподалёку от жены, по его лицу нельзя было сказать, что он чувствует. Весь его облик казался неестественной сдержанной маской.       Камилла всхлипнула, и Эспер наконец обратил внимание на ранее тихо стоящую девочку.       Непрерывно всхлипывая и шмыгая носом, ребёнок направился к кровати, на которой спал Райвен, и в груди что-то надломилось.       — Ох, милая… иди сюда, маленькая. — Миссис Бауэрман среагировала первой и, присев рядом с девочкой, обняла Камиллу за плечи. От чужой жалости девочка захныкала ещё громче, и Эспер с трудом сглотнул. Он отвернулся и потёр с силой веки, будто они болели.       После его матери Камиллу взялась успокаивать Деланей. Она приобняла девочку и, поглаживая её пушистые волосы, принялась что-то приговаривать.       — Он спит? — услышал Эспер дрожащий голос Камиллы. Потом ещё несколько раз прозвучало это слово.       Камилла всё плакала и плакала, пока её обнимала и успокаивала Деланей.       Эспер беззвучно закрыл дверь и привалился плечом к стене.       Из всех присутствующих здесь только у двоих был шанс дождаться пробуждения Райвена: у него самого и у Камиллы.       Его мама была уверена, что Райвен находится в коме, и он не стал её разубеждать. К тому же он подписал бумаги о неразглашении. Теперь он будет действовать только с разрешения временного главы управления и главврача.       Эспер ждал того момента, когда он, наконец-то, сможет вернуться домой. Весь день он намеренно избегал встречи с семьёй доктора Аддерли.       Велизария нашла и вернула его телефон, но звонить кому-либо совершенно не было настроения. Эспер думал только о доме и что Райвен должен оказаться в своей постели — всё остальное было неважно.       Папа уехал из-за работы, рядом остались только Велизария и мама. Миссис Бауэрман расспрашивала его о самочувствии, о решении содержать Райвена дома, без перебоя трещала о клинике и качестве обслуживания. Из чувства такта она не затрагивала тему поездки в Италию.       Слушавший вполуха Эспер неожиданно напрягся.       — Помню, на похоронах у него было кольцо, — бормотала миссис Бауэрман, — такое изящное… а теперь у него ещё и обручальное…       — Мама, о чём ты говоришь?       — Мистер Дэвис женился? Неужели я его так давно не видела… но в прошлый раз определённо я не видела этого кольца…       — Это просто кольцо, какая разница, на каком пальце его носить. У него все кольца одинаково золотые и одинаково круглые! — Эспер понял, что завёлся, и дал себе установку немедленно успокоиться. — Это сейчас вообще важно?       — О, детка, наверное, ты прав. Что это я, правда…       Эспер опустил взгляд на свои руки, нервно вертящие телефон. Обручальное кольцо он нашёл ещё в тот день, когда очнулся — в тумбочке, куда положила его Велизария перед операцией. И до сих пор он ни разу не надевал его. Он будто ждал чего-то.       Вечером он встретился с адвокатом Райвена, мистером Гвидиче. Их встреча проходила в больничной обстановке, что никак не позволяло отвлечься. Эспер чувствовал, что с каждым днём, проведённым в клинике, стены сдавливают его всё сильнее. На этот раз он не ощущал присутствие и поддержку Райвена и находиться здесь было просто невыносимо.       Они сидели в кафе на первом этаже клиники. Перед Эспером стоял огромный стакан морковного сока, перед итальянцем — суперкрепкий кофе. Эспер старался не смотреть в сторону кофейной чашки, боясь даже малейшей ассоциации с Райвеном.       Мужчина намеренно вёл диалог по-английски, чтобы Эспер вник во все термины и понял суть.       Поскольку Райвен не умер и завещание не вступило в силу, Эспер не имел доступа к его счетам. Откровенно говоря, было плевать. До разговора с адвокатом Эспер даже и не думал ни про какие деньги.       Мистер Гвидиче подготовил пакет необходимых документов. Выслушав адвоката, Эспер получил распоряжение, на основании которого ему, как опекуну Райвена Дэвиса, ежемесячно полагается сумма компенсации.       Увидев цифру, Эспер замер; его рука так и зависла над столом.       — Это ежемесячная сумма содержания. Она будет переведена на твой счёт уже сегодня.       — Но это слишком много…       Не хватает только золотого саркофага и усыпальницы, сплошь покрытой драгоценными камнями.       — Эспер, это в порядке вещей. Компания обязуется выплачивать компенсацию опекуну за уход и содержание. — Да в чём может заключаться уход?! Посмотреть, дышит и жив ли ещё Райвен?! О, Господи!.. Эспер взъерошил волосы и схватился за стакан с соком. — Для сообщества муз нет большей ценности, чем жизнь и здоровье её членов. Ты ведь помнишь, как влиятелен твой муж?       Эспер уже в третий раз пытался сосчитать в уме количество нулей, но мистер Гвидиче его сбивал. Или он просто отупел после пребывания в клиниках.       Зачем ему такие деньги?! Что он будет с ними делать?!       Никакая денежная компенсация не вернёт ему мужа.       — Эспер, я понимаю, как тебе тяжело сейчас, — вздохнул мистер Гвидиче, — но постарайся не терять себя. Ты нужен ему. Ты даже не в курсе, сколько ему пришлось подписать бумаг и поддержкой скольких людей заручиться, чтобы хоть как-то застраховать твою жизнь. Ты не знаешь, что происходило у него в голове последние недели. — Эти слова пристыдили его, и Эспер перестал бычиться. Адвокат Райвена дал понять, что он совсем не знал своего мужа. Мистер Гвидиче проникновенно заглянул ему в глаза — Эсперу не оставалось ничего другого, кроме как выдержать этот взгляд. — Он не хотел оказаться прикованным к постели на сотни лет, но это был единственный способ выжить. А он, несомненно, хотел выжить. Ради тебя. И той маленькой девочки, которая так горько плакала, что даже у самого чёрствого дрогнуло бы сердце.       Эспер ощутил, что его колотит дрожь. Он расправил плечи и напустил на себя независимый вид.       — Доктор Фицджеральд выпишет вас уже завтра утром. Ты готов ехать домой?              

* * *

      Коттедж встретил тишиной и каким-то потусторонним порядком — Эспер не помнил такого, даже когда они жили здесь вдвоём с Райвеном и старались поддерживать дом в приличном состоянии. Похоже, горничная за время их отсутствия всё так же приходила строго по расписанию и наводила чистоту. Для всех жизнь продолжалась по привычному графику.       Он не был дома больше месяца. Просто не верилось.       Последние воспоминания, связанные с этим местом, были о предсвадебной подготовке.       Их с Райвеном привезли на минивэне клиники; Эспер взял с собой те немногие вещи, что у них были с мужем — остальное Велизария обещала отправить из Италии, как только вернётся туда. Спящего уложили в спальне на втором этаже на свежезастланную постель. Эспер сам бы донёс мужа до спальни, но доктор запретил ему пока поднимать тяжести.       Наконец Эспер остался наедине со своими мыслями. Он ещё не представлял, как сможет оставить мужа одного в этом огромном доме. Как вообще сможет куда-либо выходить.       Его номер был на прослушке — меры безопасности на первое время, как заверил его новый глава компании, также снабдив своими контактами — «на всякий случай». Кроме того, ему установили отслеживающую систему на телефон, выдали документы, заверяющие его новый счёт в банке, и множество бумажек из клиники, велев обращаться в случае ухудшения состояния, снабдили кучей телефонов различных отделов компании и даже дали координаты штатного психолога «D.S. Group» (вот уж Райвен никогда не говорил, что у них работает психолог) — документов оказалось больше, чем, собственно, самих вещей.       Первый день он полностью провёл в спальне Райвена; он наблюдал за мужем, ждал, когда тот пошевелится, но Райвен лежал совершенно неподвижно, только грудная клетка размеренно поднималась и опадала.       Организм, казалось, совсем забыл о еде, но к вечеру захотелось мяса и красного вина. Стало быть, у них теперь с Райвеном одна мозговая клетка на двоих, отвечающая за предпочтения в еде. Эспер понимал, что принимает желаемое за действительное.       Совершенно ясно было, что Райвена сейчас подобные темы совсем не интересуют.       Эспер решил, что пока сможет обойтись доставкой: на территории компании был крупный гастроном, находившийся на минус первом этаже одного из многочисленных корпусов, раскиданных повсюду. Из гастронома можно было заказывать продукты, готовую еду и предметы первой необходимости. Помимо чего неподалёку была кофейня, оттуда тоже можно было заказывать курьера с доставкой на дом. Также в филиале «D.S. Group» были и буфет, и ресторан, где они часто ужинали с Райвеном, — как вариант.       Уже ближе к ночи Эспер пожарил себе стейк и, вернувшись с тарелкой, уселся прямо на ковёр у кровати — напротив телевизора, который включил просто ради звука. Находиться всё время в полной тишине было невозможно.       Доктор рекомендовал ему вино в качестве лекарства для восстановления, но Эспер решил обойтись стаканом минералки. Любое вино сейчас вызывало ассоциации с Райвеном — с тем временем, когда он был собой — не хотелось даже думать об этом.       Любимый мужчина лежал буквально в паре футов, но было ощущение, что рядом никого нет. Так, без конца просыпаясь и тревожно оглядываясь, Эспер и задремал на ковре, откинув голову на край постели.       Мама обещала заехать послезавтра — посмотреть на его жильё, которое он якобы снимал, привезти еды и помочь с уборкой — если что-то потребуется. Пришлось соврать родителям, что он арендует комнату в доме Райвена Дэвиса — отчасти так оно и было, ведь у него была своя комната, куда вела отдельная входная дверь. Рядом с посёлком находился огромный бассейн, тренажёрный зал и множество площадок для занятий спортом, беговых и велодорожек — всё для удобства сотрудников и проживающих. Идеально для ежедневных тренировок. Кроме того, район считался невероятно престижным и комфортабельным, с великолепной системой безопасности и всем необходимым под рукой. У родителей даже вопросов не возникло.       Эспер втащил в спальню больничную сумку и принялся методично разбирать вещи. Выудив из внутреннего кармана обручальное кольцо, надел на палец. В следующую секунду он прикусил костяшки пальцем, чтобы не закричать в голос.       Присел на край постели, не чувствуя ног. Вопль душил, заставляя задыхаться. Эспер согнулся пополам. Зубы до боли впивались в костяшки на руке. Он беззвучно кричал, рыдал, звал Райвена, умолял открыть глаза и вернуться к нему.       Очнулся только, когда ощутил, как по щекам текут слёзы, а перед глазами всё расплывается.       Он дал волю слезам впервые с того момента, как узнал о состоянии Райвена. Эспер тяжело дышал и всхлипывал. Райвен, безучастный к его горю, лежал на кровати с закрытыми глазами.       Связки исторгли вопль. Наверное, услышали соседи, да плевать. Стало чуть легче.       Эспер опёрся локтями о колени и подпёр лоб ладонью. Так он просидел ещё очень долго.       Ночь Эспер провёл, устроившись на краю постели.       За весь день Райвен так и не пошевелился. Морально Эспер был к этому готов. Райвен любил тёмное время суток, когда он был наиболее активен, может быть, в этом всё дело.       На следующий день Эспер связался с тренером, рассказал о ранении и о пересадке почки. Он ведь не подписывался под этим. Говорить нельзя было только о «спячке» Райвена и об обстоятельствах нападения. Разумеется, он шокировал Берта, прекрасно знавшего о свадебном путешествии, но не готового к такому повороту. Они проговорили по видеосвязи около часа — для этого пришлось выйти из спальни. Эспер ограничился кухней. Пока все его перемещения по дому ограничивались только этими двумя локациями: для приготовления пищи и для сна. Когда он морально окажется готов вернуться в свою комнату — Эспер пока не представлял. Рядом с мужем ему было гораздо спокойнее, и поясница так совсем не болела.       Берт попросил выслать ему фото послеоперационного заключения, чтобы он мог составить план и график тренировок на июль. Тренер высказал слова поддержки и попросил маякнуть, когда Эспер захочет пересечься.       Вторая ночь прошла тяжелее. Не спавший толком больше суток Эспер наконец забылся тревожным сном, но тут Райвен начал ворочаться с боку на бок, постоянно его будя.       Доктор Фицджеральд предупреждал, что во время сна Райвен может переворачиваться — чтобы Эспер был к этому готов, поначалу это шокировало, но потом он привыкнет. И всё было бы замечательно — ведь его муж будто оживал в такие моменты, и порой этого мига приходилось ждать целый день — если бы Эспер не пугался каждый раз, буквально вскакивая на постели как ужаленный.       На рассвете, толком не выспавшись, Эспер лежал и наблюдал за спящим Райвеном.       Кожа обновилась и мелкие, почти незаметные при обычном освещении морщинки исчезли. Поры сгладились, ушли и следы усталости под глазами. Во сне Райвен перестал хмуриться, у него даже уголки губ приподнялись. Обычно он не обращал внимания на такие вещи, но он слишком хорошо знал лицо Райвена и любил каждую его черту, отчего вдруг начал подмечать все мельчайшие перемены.       Райвен стал ещё красивее; его кожа теперь выглядит, как у подростка, только в отличие от тинейджера ему даже бриться не нужно. Спячка муз отличается от обычного отдыха людей. Спячка приостанавливает работу всех органов. Все процессы в его теле заморожены — в последнее время он так часто слышал эти слова, что они укоренилась в его мозгу. Как будто заморозка, говорили ему. Следует помнить, что Райвен всего лишь спит, кроме того, во сне тело регенерирует вдвое лучше. Всего лишь спит. Это ещё не конец света.       Мама приехала с бабушкой, с собой они привезли дедушкиного бульдога. Старина Эдди! Пёс выбрался из машины и помчался к нему во весь опор, смешно сопя и потявкивая. Появление собаки было настоящим счастьем. Эспер не представлял, что ему может настолько не хватать живого существа рядом с собой. Не представлял, ровно до того момента, когда Эдди оказался у него на руках.       Теперь можно будет гулять с псом несколько раз в день — это хоть как-то поможет отвлечься.       Эдди он мог оставить у себя, во всяком случае, пока не устанет от пса.       Родители слишком любили проказников-корги, чтобы расставаться с ними, но Эсперу было достаточно и одного Эдди. Он был так рад, что сразу же позвонил отцу на работу, и тот долго выслушивал его восторженные вопли.       Мама с бабушкой привезли два пакета домашней еды, решив, что он тут умирает с голода. Гостинцы отправились на кухню — миссис Бауэрман даже не дала ему помочь, вырвав пакеты из его рук.       Пришёл черед мамы с бабушкой удивляться. Дом Райвена потрясал размером при взгляде изнутри: Эспер обычно преуменьшал его габариты и слал фотки лишь пары комнат.       Каждый угол в этом доме напоминал о Райвене, в оранжерею он даже не стал соваться, соврав, что у него нет ключа. Ключи у него были от всех комнат.       Повсюду он видел призрак Райвена с дымящейся чашкой кофе и с телефоном, или с газетой. Тот мог замереть так, встав у окна или просто на ходу, и уйдя в свои мысли. Мог сидеть на огромном светлом диване посреди гостиной и печатать что-то на ноутбуке или на айпаде. Даже из туалета, ванной — мерещилось — доносились какие-то звуки видео. Из каждой комнаты слышалось, как звонит его телефон. И Райвен непрерывно говорит, говорит, говорит. Или сидит на подоконнике, согнув одну ногу в колене, с какими-то документами, гаджетами. Как с характерным металлическим звуком поднимается дверца гаража. Всюду мерещился запах его одеколона или мужского парфюма. Уже не говоря о том, что буквально везде были его вещи. На чём бы ни останавливался взгляд — всё вызывало мысли о Райвене. Вот Райвен стоит у широкого стола посреди кухни и нарезает гору фруктов, вот ждёт, пока сварится кофе, следя за кофемашиной. Вот стоит к нему спиной на газоне или балкончике у оранжереи, думая о чём-то и куря сигару. Вот ходит за ним по пятам и что-то рассказывает. Или кричит ему что-то через полдома, надеясь, что Эспер его услышит, или злой приходит с работы и хлопает входной дверью. Низкий, взбудораженный чем-то или размеренно-деловой… — голос Райвена везде; живёт в его голове; доносится из каждого угла.       Пока он водил маму и бабушку по дому и участку — даже показал гараж — незаметно пролетело утро. К Райвену они заглянули всего на пять минут.       К счастью, миссис Бауэрман не застала, как Райвен ворочается во сне — иначе пришлось бы что-то придумывать; наверняка доктор Фицджеральд смог бы доступно объяснить это явление, не раскрывая правды. Но сам Эспер не был уверен, что способен сказать что-либо внятно — при виде спящего Райвена внутри что-то щёлкало, и он впадал в какое-то подобие транса.       Эспер не знал, как выдержит адаптацию. Первые дни казались чудовищными. Всякий раз при мысли о муже стягивало горло, глаза начинало щипать, а дыхание перехватывало.       Райвен был жив, но его будто и не было вовсе. Мужчина жил лишь в воспоминаниях и в его фантазиях.       Наиболее подвижным Райвен становился в тёмное время суток и мог менять положение тела несколько раз за ночь. Он даже мог раскидать руки и ноги. Райвен любил так спать — разметавшись по всей постели.       Повезло ещё, что у Райвена нет проблем с носовой перегородкой или хронической заложенности носа, и он не храпит. С чего бы музе храпеть? У них априори не может быть храпа.       Пару раз Эсперу казалось, что Райвен притворяется, но он мгновенно отметал эту мысль, чувствуя себя полным мудаком.       Рабочий телефон Райвена преимущественно молчал. Эспер установил на входящие шум прибоя и установил мобильник в держатель на столике в спальне, тайно надеясь, что Райвен проснётся, зная, что ему всё ещё звонят. Это всё так глупо.       Второй телефон мужа Эспер таскал с собой, чтобы под рукой были все необходимые контакты. Он приноровился снимать блок с помощью отпечатка пальца Райвена.       Всю первую неделю он не оставлял Райвена одного, почти не выходя из дома. Исключение — недолго погулять с Эдди по коттеджному посёлку. Они исходили весь частный комплекс вдоль и поперёк, даже спускались с холма — туда дальше, где было ещё больше построек. Даже поверить сложно, что большинство живущих здесь — музы и покровители. Но и людей тоже предостаточно. Семьи с животными, с детьми. Целые поколения семей.       Деятельность многих из них связана с работой «D.S. Group» — этой огромной британской системой по обслуживанию и координированию муз. Подобные организации находились в каждой развитой стране — а также и более примитивные аналоги в малонаселённых участках земли.       Он мог часами лежать рядом с Райвеном, наблюдая, как смещается свет в комнате и день сменяется вечером. Время от времени он перебирался с одного места на другое, стремясь спрятаться от солнечных лучей, скользящих по кровати. Если стоял день, и окна были разгорожены, Эспер надевал на мужа маску для сна, чтобы тому было комфортно. Иногда он доставал свои большие игровые наушники, включал музыку, которая была в плейлисте в телефоне или на ноутбуке мужа, и надевал наушники на Райвена. Помогало? Да никак. Но так обычно поступали в фильмах.       По какому-то негласному правилу горничная не заходила в спальню — вероятно, получив инструкции от начальства, — чему Эспер был только рад.       Эдди обычно лежал где-то рядом, заменяя Райвену няньку. Эспер достал старую подстилку-мешок для собак и заказал новый спальник, а также накупил кучу собачьей мелочёвки, корма, витаминов, игрушек. Как-то он уже привозил в Лондон корги, и дома у Райвена хранилась всякая всячина для собак — самое время достать всё это барахло из кладовки.       За эти несколько дней он связался со всеми своими друзьями, даже выложил пару постов в соцсетях о том, что с ним произошло, и куда он пропал. Отписался подписчикам, связался с мисс Перегрин насчёт своей квартиры-студии, где давно не был, и договорился с Бертом о тренировках. Постоянно созванивались с Камиллой и болтали, в основном на отвлечённые темы: школа, спорт, видеоигры, друзья, факультативы и допы, от которых Мила временно была освобождена из-за случившегося с её отцом. Несмотря на разницу в возрасте им было легко общаться — гораздо легче, чем ему с Деланей или мистером Аддерли.       Благодаря тому, что с Райвеном теперь был под охраной, Эспер смог выбираться на два-три часа. В основном на тренировки, в бассейн, на пробежку утром и вечером. Иногда — в магазин. Потихоньку он восстанавливал привычный график. Берт составил для него персональную диету, которая должна была помочь прийти в норму.       В пятницу вечером он приехал к Имоджен домой. Эспер впервые сел за руль после выписки.       Дома удалось застать Бриони. Девушки делились новостями с бывшей работы Эспера: им пришлось пересказать сплетни за целый месяц, в том числе, как идут дела у Алиши по охмурению босса.       Вчетвером, включая любопытного чихуахуа, они устроились на кухне Имоджен, пили гречишный чай и ели все те сладости, которые Эспер купил по дороге.       Имоджен подарила ему видеоняню, чтобы он в любой момент мог увидеть Райвена. Оказалось, что для этой модели есть и мобильное приложение. Подруга помогла разобраться во всём этом и показала все возможные функции и режимы устройства.       Как и весь остальной мир, девушки были уверены, что Райвен находится в коме. Но в одном они были правы — никто не знал, когда он очнётся и очнётся ли вообще.       Пока Эспер чувствовал себя скованно и не мог говорить о множестве вещей. Он уже не мог быть настолько откровенен, как раньше. Возможно, в будущем ему будет легче.       Даже думать было страшно о том, что когда-нибудь ему захочется изменить Райвену. Просто потому, что никто не может ходить монахом сотню лет.       Ощутив в нём эту перемену, Имоджен ободряюще накрыла его ладонь, лежащую на столе:       — Есть вещи, о которых пока не нужно думать. Не загоняй себя в рамки. Всё нормализуется.       — Тренер знает, что произошло? — спросила Бриони. Эта тощая девица, как обычно, сидела на диете, поэтому они ели низкокалорийный торт. Эспер с грустью отметил, что они все втроём будто заедают его горе.       — Берт в курсе. Без проблем. Заживает всё как на собаке.       Его подруги со старой работы совсем не изменились за эти четыре года. Разве что Бриони начала ещё яростнее экспериментировать с внешностью. Время татуировок, солярия и дредов прошло, теперь Бри интересовалась афрокосами, макияжем, пирсингом и ещё бог-знает-чем.       Имоджен в этом году стукнуло тридцать три; она по-прежнему работала начальником отдела по развитию, одержимая карьерой. Её партнёрша также с головой ушла в рабочие проекты. Они обе не думали пока ни о браке, ни о детях.       — Твои родители были в клинике, они же видели кольцо, да? — Джи кивком указала на его левую руку.       — Надеюсь, что нет, — односложно бросил Эспер и подхватил на руки малыша Мидди, давно пытающегося запрыгнуть на стол. Кольцо сняла Велизария, зная, что Эспер и его родители живут в разных мирах.              До отъезда из Италии Райвена навещал мистер Абрамс — остальных визитёров — их было совсем немного — Эспер не помнил поимённо. Теперь каждого, для встречи с главой «D.S. Group», даже высокопоставленных лиц, проверяли на входе, заставляя проходить едва ли не целый квест, чтобы получить разрешение на визит.       О состоянии Райвена было сообщено в «D.S. Group» и в итальянский департамент управления по делам муз, на территории которого и произошла трагедия. Но оставалось ещё множество людей, которые понятия не имели о произошедшем. Эспера заставили подписать бумаги о неразглашении. До официального заявления предполагалось держать всё в тайне.       Пока Эспер находился в больнице, проводилась ускоренная прослушка всех звонков компании, а также нерабочих звонков, просмотр записей с видеокамер и проверка ближайшего окружения Райвена, в том числе его помощников и руководителей отделов. Это было необходимо для составления алиби. Грин взялся за дело всерьёз. Эспер был шокирован скоростью, с которой временный глава вёл расследование.       Новость о назначении Питера Грина временным главой никак не хотела укладываться в голове. На языке вертелось столько колкостей, но Эспер не рискнул открыто высказаться в присутствии покровителя. Ему столько всего хотелось сказать этому напыщенному снобу.       Наверняка он рад сложившейся ситуации. Он оказался в генеральском кресле. Возможно, именно этого Грин всегда и добивался. Вошёл в ближайший круг общения, заручился доверием Райвена, создал необходимое впечатление о себе в его голове.       Питер Грин никогда не подводил Райвена.       Да что с ним не так? Почему он продолжает упорствовать? Почему не верит Грину?       Всё дело в ревности?       Из раза в раз Эспер вспоминал их с Грином разговор в самолёте на пути в Лондон. Они сидели в мягких креслах с разных сторон прохода, и Грин не сводил с него взгляда. Соседнее от Эспера кресло было разобрано, и на нём лежал Райвен, которого он периодически касался, просто чтобы убедиться, что тот дышит, что тот живой и рядом с ним. Первые дни он даже спать не мог: стоило заснуть — и он вскакивал, уверенный, что у мужа исчезло дыхание. Грин всю дорогу наблюдал за ними и хлестал вино, отчего весь небольшой салон самолёта пропитался винными парами.       — Из всего британского Совета вы один были против его назначения на должность главы компании. Почему?       Собеседник выглядел расслабленно — своей независимой позой даже чем-то напоминая Райвена; его тёмные глаза оставались неподвижны, как если бы ему не нужно было моргать. Чёрные волосы были аккуратно — волосок к волоску — зачёсаны назад; густая борода, скрывающая нижнюю часть лица, была тщательно ухожена. Именно из-за повышенной растительности на лице он выглядел старше большинства своих молодых коллег.       Эспер понял, что помимо прочего так отличает муз от людей. Большие яркие глаза, они всегда казались невероятно живыми на лице музы — в любом возрасте. Они никогда не были тусклыми, с опущенными дряблыми веками, или непропорционально крохотными глазками-бусинками. Взгляд всегда был ясен, а радужка потрясала богатством оттенков.       — Всё просто. Я не видел его в этой должности. Компании не нужна была его дурная слава Проклятой музы. На роль главы управления «D.S. Group» есть куда более подходящие кандидатуры.       Например, вы.       — Слишком высокая человеческая смертность вокруг него, я считаю, один из показателей его профнекомпетентности. На заседании я привёл достаточно примеров, но моя точка зрения не убедила совет директоров. Дэвис осел в Англии гораздо позже своего предшественника, Джозефа Абрама, и гораздо позже многих из нас, но вёл себя так, как будто это место испокон веков принадлежит ему. Но, — резко оборвал сам себя Питер, и у Эспера сердце ухнуло куда-то вниз, — мы говорим о ведении дел компании, а не о личной неприязни. Клеменс Фабий Стилихон — ловкий тактик. Его жизненный опыт безграничен. Я не тот, кто может подвергать сомнению его мудрость и интеллект. Он сильнее каждого из нас — это факт. — Мужчина перевёл взгляд на Райвена. — И он будет бороться, чтобы доказать нам это. Он будет выживать несмотря ни на что.       В управлении громадной структурой есть много тонкостей. Если опираться на совокупность его опыта и знаний, Дэвис именно тот покровитель, которого все хотят видеть на посту гендиректора. Даже повышенная смертность подопечных не делает его плохим управленцем — этого недостаточно, чтобы судить о его профессиональных качествах как главы компании. Я говорю сейчас о сообществе муз: каждый из нас знает, что Райвен Дэвис действует на пределе своих возможностей. Он посвятил всю свою жизнь заботе о невинных — о вас, людях. Он мог вырастить гения из ничего. Но он создан для чего-то большего. Мы оба с тобой это видим. И мне было бы искренне жаль, если бы он погиб.       Заявление Питера Грина ещё долго не шло из головы. Эспер не мог отделаться от мысли, что Питер говорил о своём коллеге едва ли не с нежностью.       Во время прощания при посадке мужчина протянул ему руку, и Эспер пожал сухую жёсткую ладонь — почему-то вспомнив встречу с Райвеном в Неаполиссе. На мгновение воспоминания захлестнули его, и он не смог выдавить что-то связное.              Как-то Эспер гулял с Эдди недалеко от дома, как вдруг испытал мощное чувство просветления. Сердце ёкнуло и радостно забилось.       Сладкое щемящее чувство опьянения жизнью, упоительное желание жить и двигаться дальше — и ты будто воспаряешь. Осознание, что ты можешь всё. Момент, когда все сомнения и страхи исчезают, когда даже физическая слабость отступает. Ты можешь быть кем угодно, воплотить все свои цели в жизнь, стать тем, кем всегда мечтал. Одна лишь благосклонность музы — и ты изменишь свою жизнь.       Бульдог цокал по заасфальтированной дороге, держась чуть позади. Поводок Эспер отстегнул, зная, что пёс никуда не денется.       Он не мог определить источник, но ощущение было настолько сильным, что будто проводник вёл его за собой — назад, к дому. Кто-то целенаправленно воздействовал на него.       Раньше так делал только Райвен. Это была их своеобразная игра. Райвен оповещал о себе заранее — даже если между ними была целая миля. Это чувство — чистейшее безграничное вдохновение.       Но это невозможно!       Эспер сорвался с места и помчался к коттеджу. Эдди с тявканьем увязался за ним. От быстрого бега с непривычки закололо в боку, и Эспер прижал ладонь к пояснице. На мгновение ему показалось, что он ещё никогда так быстро не бегал. Лицо горело, дыхание сбилось. Его тянуло к дому — путеводная нить натянулась до предела, готовая вот-вот лопнуть.       Как добежал до родного поворота — до их коттеджа рукой подать — Эспер и не понял толком. Ноги сами вели его вперёд. Кроссовки легко пружинили от идеально ровной поверхности дороги.       В горле пересохло, Эспер тяжело дышал, лихорадочно вертя головой по сторонам.       Эдди первым почувствовал чужака и залаял, что редко позволял себе.       Им навстречу выбежал рыжий пушистый шар. Джей-Зи?       Вскоре Эспер увидел знакомый чёрный мерседес. Рядом с машиной стояла Деланей, поблизости на дороге, подпирая скейт подошвой кеда, застыла Камилла.       Осознание оказалось тяжелее всего.       Это не Райвен приманил его, а Камилла.       Заметив Эспера, девочка оттолкнулась ногой от асфальта и покатилась ему навстречу.       Деланей объяснила, что их привёз личный водитель, выделенный компанией. У Деланей и Камиллы был гостевой пропуск на въезд на территорию частного комплекса, но сегодня он не понадобился, так как номерные знаки мерседеса Райвена охрана знала и так.       У них не было ключей и кода от замка, поэтому они не могли зайти в дом. Эспер совсем забыл об этом.       Обе — и Деланей, и Камиллы — выглядели гораздо лучше, чем в палате Райвена. В последнее время они часто созванивались по скайпу, чтобы обменяться новостями и поддержать друг друга. Эти звонки вошли в привычку и уже воспринимались как что-то естественное.       Деланей, как несколько дней назад его мама, привезла домашней еды, фруктов и ещё разной мелочи. Она также предложила помощь по дому, если что-то потребуется.       Камилла хотела увидеться с отцом и сразу же убежала на второй этаж, оставив его наедине с Деланей.       — Спасибо, что привезли Камиллу. Она давно просилась, — признался Эспер, вспомнив их с Милой переписку. — Давайте я сам. — Он забрал у Деланей все вещи, невольно поразившись её тонким рукам, и провёл гостью на кухню, объединённую аркой с обеденным залом. Насколько он знал, Деланей впервые в этом доме, до сегодняшнего визита она даже не знала точного адреса.       Лето было в самом разгаре и внутри было душно. Эспер открыл окна в столовой и на кухне.       На Деланей был тёмно-зелёный классический комбинезон без рукавов — ей вообще шли тёмные оттенки. Без высоких каблуков женщина казалась удивительно миниатюрной. В хорошем смысле он всегда поражался тому, как такие хрупкие стройные женщины вообще умудрялись вынашивать и рожать детей.       — Я думаю, ты не будешь против, если Мила опробует свою методику. Она хочет добиться воздействия на подсознание, — пояснила Деланей. — Мила назвала свою методику программой «Вспомнить всё».       — А это разве поможет?       — Есть шанс, что чёткие осмысленные воспоминания сделают его сон более поверхностным. У нас с мужем есть несколько теорий. Будем пробовать их все. — Деланей на мгновение поджала губы и улыбнулась. — У тебя есть бренди?       — Да, мэм. — Всего лишь пара фраз, и в нём разгорелась надежда. Само появление Деланей на его с Райвеном кухне являлось странной шуткой его воображения.       — Просто Деланей.       Эсперу очень нравилось её имя, но вслух он не мог этого сказать.       Она умостилась за длинным столом спиной к окнам и, достав телефон, положила его рядом с собой на столешницу.       — Спасибо за еду, я редко готовлю.       — Я приготовила то, что любит твой муж. Здесь мясной рулет… в общем, увидишь. Заодно оценишь мою стряпню и его вкус.       Она говорила об этом так просто, а у Эспера от её слов всё переворачивалось внутри. За несколько секунд эта женщина подарила ему надежду и помогла сбросить сонное оцепенение, владевшее им последние дни. Он чувствовал отклик в своей душе на её попытки подружиться.       Деланей помнила даже предпочтения Райвена в еде — принятие этого факта далось ему не сразу.       — Вы ведь медработник? — вдруг осознал Эспер, захлопывая дверь холодильника, куда убрал судочки с едой. — Могу я к вам обращаться, если у меня будут вопросы?       — Само собой, — снова улыбнулась Деланей, явно удивлённая его просьбой. — Тебя что-то беспокоит?       — Нет, я… — Эспер неопределённо пожал плечами. — Мне так спокойней. Доктор Фицджеральд… ну в общем, мне не всегда удобно обращаться к нему. — Эспер умолчал, что они с доктором Фицджеральдом придерживаются различных взглядов о том, что Райвену пойдёт на пользу.       Эспер разлил им бренди и, оставив кувшин с бренди на столе, сел напротив гостьи. Он не сводил взгляда с Деланей, желая рассмотреть её получше. Когда-то эта женщина была замужем за Райвеном, ответив его тонкому вкусу. Казалось, то, что сейчас она сидит у него на кухне — просто что-то невероятное.       Он подробнее рассказал про пересадку, про визит родителей в больницу и про непривычную «активность» Райвена в ночное время, даже не думая смущаться. Похоже, спокойная обстановка, немного бренди и приятный голос Деланей настроили его на нужный лад. Деланей обладала удивительным чувством такта и в то же время была проницательна как психиатр, ей хотелось довериться.       Они выпили, она рассказала о своём бывшем муже. Ещё неделю б назад он не поверил в реальность происходящего.       Он не мог не сознавать, что обладает некоторым преимуществом перед Деланей — ей была отмерена лишь её смертная жизнь, в отличие от него, Деланей могла не дождаться того дня, когда Райвен откроет глаза. Она прекрасно знала об этом, но всё равно была рядом с бывшим мужем.       Эспер рассматривал свои руки с кучей браслетов и фенек, время от времени бросая на собеседницу заворожённый взгляд.       — Я думаю, Камилле пойдёт на пользу, если она будет его навещать.       Эспер снова пожал плечами. Как он мог запретить девочке видеться с отцом?       — Она всё твердила, что хочет к тебе в Лондон. Тут так раскричалась, грозилась забрать собаку и уйти к тебе насовсем. Льюис хотел выждать время, чтобы она адаптировалась, извини, что не приехали раньше.       Было приятно это слышать. Эспер чувствовал, как его симпатия к Деланей растёт с каждой минутой. В какой-то момент Эспер понял, что не хочет, чтобы через пару часов они с Камиллой уехали.       — Если хотите, вы можете остаться на ночь, — в порыве благодарности предложил Эспер. — Здесь очень много места. — Он бросил взгляд в арочный проём. — Я покажу вам дом, вам, наверное, интересно.       Он ещё помнил, как Райвен танцевал с ней на благотворительном вечере — от их пары вокруг летели искры; он помнил и признание Райвена в оранжерее… просто старался об этом не думать. Деланей желала ему только добра, она была так мила с ним. В конце концов, она была той, кого любил его муж. Она согласилась на безумный план Райвена и тем самым помогла ему одержать верх над Ферданой.       Камиллу они застали сидящей на постели рядом с Райвеном. Из-за жары пришлось утром переодеть его во что-то более лёгкое — Эспер перепроверил, чтобы все ткани были из натуральных материалов.       Рядом на серебристо-белом вышитом покрывале лежала щётка для волос. Наверняка Мила расчёсывала Райвену волосы. Эспер невольно отметил, что на щётке нет ни одного выпавшего волоска. Вот ещё одно подтверждение тому, что Райвен, будто дракон в многолетней спячке, законсервировал сам себя.       Камилла вытащила из его ушей беспроводные наушники-капельки, подключённые к телефону.       — Я поставила ему музыку. Он любит тяжёлый рок. Как думаете, он что-нибудь слышит?       — Нет, потому что он спит, — машинально ответил Эспер, уже испробовав и музыку, и медитативные звуки, и белый шум, и многое другое.       — Смотрите, — не оборачиваясь, велела им девочка. Она пересела удобнее, подогнув под себя ногу, и протянула руки к вискам Райвена.       Эспер не знал, как сработает её техника. Они уже убедились, что одна муза не может воздействовать на другую.       Ранее никто не пробовал воздействовать на подсознание спящей музы, чтобы вызвать в нём отрывочные воспоминания. Кроме того, Камилла была первой, кто мог возвращать память.       Эспер заметил, как изменился взгляд Деланей, осматривающей комнату. В конце концов, эта была его с Райвеном спальня. Эспер жестом пригласил Деланей располагаться, а сам в нервном ожидании замер у изножья постели.       

* * *

      Дорога, освещённая неясным источником света, как бывает только во снах, выглядела смутно знакомой. После переезда в Лондон он тысячи раз проезжал этим маршрутом.       Сейчас Райвен понял, что оказался один на дороге. У обочины видимость равнялась нулю.       Райвен невольно огляделся, пытаясь понять, как он здесь оказался. Он не ощущал страха или боли. Он не чувствовал себя живым.       Мгновение спустя его вниманием завладели собственные руки. Татуировки исчезли с запястий, исчезли его часы и все кольца. Эти руки будто парили перед ним в странном пятне света, за границей которого всё тонуло в темноте.       Впереди что-то происходило.       Вдалеке Райвен увидел ещё одно пятно света на дороге, размытое и странно приглушённое.       Прямо перед ним, на дороге, оказался поверженный мужчина — и этим мужчиной был он сам. Едва живой, с потрескавшейся кожей, окровавленный. Он даже не сразу узнал свою одежду — настолько она была заляпана кровью.       Райвен почувствовал горечь утраты.       Похожий на труп человека, с которого заживо содрали кожу. Со множеством огнестрельных ранений. Он неподвижно лежал на асфальте, вытянув перед собой руку, будто хотел дотянуться до чего-то.       Но было ещё что-то. Дальше.       По мере того, как смещался его интерес — менялось освещение.       По мере того, как человеческий силуэт приближался к нему, ярче проступали черты лица и фигуры.       Слепая уверенность, которая бывает во сне, буквально завладела всем телом.       — Ты убил меня, — то ли вопрос, то ли утверждение. От еле скрываемых эмоций голос дрожал. Корень зла. Тот, кто сплотил повстанцев против него, кто руководил оппозицией. — Это был ты, — Райвен удивлённо приподнял брови и коротко расхохотался. Это оказался жёсткий обескураженный смех. — Я умер по твоей вине! — закричал он неожиданно зло, и его голос разнёсся по пустынной дороге.       Понял свой просчёт.       И он понимал, что не сможет никому рассказать о своём открытии.       Он заперт у себя в голове.       Неожиданно его привлёк источник звука за спиной.       Райвен обернулся и осознал, что находится наверху лестницы, тонущей в тумане, посреди бескрайнего моря света и благоухания жасмина.       С каждым шагом он всё меньше помнил о своём прошлом. Всё его нутро, вся его суть стремилась вперёд — к источнику сияния и жизни.       Одежда на нём напоминала ту, что он носил много лет назад. На его руках были золотые браслеты, на ногах — сандалии.       Перед ним мелькали незнакомые лица, от красоты которых разрывалось сердце.       Его встретили две женщины со струящимися до середины бедра волнистыми волосами и сложным плетением на затылке. Они были облачены в длинные светлые одежды, украшенные золотом, от которого слепило глаза на солнце.       Стали появляться и другие. Прекрасные ткани, усеянные жемчужной пыльцой, тянулись шлейфом по отшлифованному каменному полу. В волосах у красавиц переливались драгоценные камни, цветы, у многих были золотые венки.       Они окружали его, не менее потрясённо разглядывая — как и он — их. Их силуэты будто плыли над землёй — так плавно ступали красавицы.       Где-то в отдалении — за призрачной пеленой, заволакивающей чертог — Райвен видел высокие мужские фигуры. Один из них выступил вперёд, заметив гостя.       — Ты пришёл к нам! — услышал он звонкий журчащий голос одной из красавиц. Он понимал её язык, как родной.       В беседу вступила другая, черноволосая. Её чарующее пение было подобно колыбельной:       — Ты один из нас, Клеменс, — одним лишь звуком голоса она влекла его к себе, умоляя остаться. — Здесь твой дом. Ты с нами.       — Ты прекрасен, — пропела третья, касаясь его волос.       Наконец туман немного спал, и Райвен понял, что находится наверху некого города, погребённого среди жемчужного сияния облаков и переливов тысяч радуг.       Сверкающий небесный город на вершине горы.       Был реален.