Между желанием и реальностью

      Втроём с Камиллой и Эспером они находились в одном из Лондонских скейтпарков. Уже темнело, резинка в волосах дочери и подошвы её кроссовок горели неоновым светом. На площадке осталось несколько взрослых ребят, побросав свои рюкзаки прямо на землю. Один из парней застыл со скейтом, наблюдая, как Эспер обучает Камиллу съезжать с высокой горки.       Райвен ушёл с площадки, чтобы ответить на звонок. В какой-то момент он обернулся с телефоном в руке и отыскал глазами Камиллу. Миле исполнилось девять, у неё уже было несколько самокатов, и Эспер подарил ей скейтборд для трюков. Счастью не было предела. Девочка уболтала Эспера научить её трюкам и теперь практически всегда таскала с собой доску. Райвен, как и Льюис, отнеслись к этой затее куда спокойнее, нежели Деланей, боявшаяся, что ей искалечат ребёнка.       Стоял уже конец лета, но Эспер сбросил с себя майку. В одних джоггерах и кроссовках он скакал вокруг «пирамиды», умело подхватывая девочку при съезде и не давая упасть. Каждый раз скейт выскальзывал у неё из-под ног, а Камилла висла на Эспере как маленький зверёк. Колёсики барабанили по металлическому покрытию; из-за грохота Райвен почти не слышал собеседника. Кто-то из прохожих снимал Эспера и Камиллу на телефон. Широкая светлая футболка Милы с неоновыми потёками на груди выделялась ярким пятном среди мелькающих фигур скейтеров.       Эспер запрокидывал голову и громко смеялся, когда Мила, с трудом удерживая равновесие, скатывалась сама, а потом подхватывал девочку и кружил вокруг своей оси. Мышцы на его руках напрягались; неровно обрезанная чёлка лезла в глаза. В парне бурлила энергия, не позволяя ему замереть хоть на секунду.       Райвен не разбирался в терминологии скейтбординга, да он даже виды досок различить не мог, но его сердце согревала мысль, что он хоть чего-то не знает.       Наблюдая за сосредоточенной парочкой, Райвен невольно перенёсся назад в прошлое. Он вспомнил день рождения Милы, которое он провёл уже как отец девочки; вспомнил все предыдущее — он помнил каждый праздник ребёнка, которого не считал своим. Будто воочию увидел ликующее лицо Камиллы, возникающее всякий раз, когда он раскрывал объятия.       Несмотря на то, что собеседник и не собрался замолкать, Райвен вытащил из уха наушник и прислушался к царящим вокруг звукам — смеху, вскрикам Эспера и Камиллы, грохоту и шуму езды. Другие ребята молча выполняли трюки, изредка перебрасываясь короткими репликами.       Райвен полностью растворился в происходящем. Он опустил левую руку, в которой сжимал телефон. Его переполняло удивительное тепло. Хотелось задержаться в этом моменте, побыть ещё здесь, но кто-то оторвал его от созерцания. Силуэты полуобнажённого Эспера и Милы в светлой футболке постепенно заволокла чернота.       

* * *

      Самолёт ещё не поднялся, Райвен ожидал начала вылета в своём кресле в бизнес-классе. Он бегло просматривал газету, читая по диагонали. По делам ему нужно было на пару дней в Манчестер. Он летел не один, на борту был его коллега, тот сидел со своей подопечной позади.       Ранний рейс Нью-Йорк—Манчестер.       В тот момент, когда стюардесса предложила ему напитки, раздался какой-то шум, привлёкший внимание пассажиров бизнес-класса.       Один из голосов принадлежал сотруднику самолёта, второй — незнакомый, женский. Внутри взыграло любопытство, и Райвен перевёл взгляд на нарушителей спокойствия.       В салон провели темнокожую девушку лет двадцати. Так вышло, что место рядом с Райвеном пустовало. В следующий момент у Райвена осведомились, не против ли он, если девушка сядет рядом с ним в свободное кресло. Он сразу понял, что произошёл овербукинг*, и девушке просто не хватила места в эконом-классе; за всю свою «летательную практику» он неоднократно сталкивался с подобным. Райвен лишь коротко кивнул и предложил застывшей стюардессе предложить напитки в первую очередь его юной соседке.       В салоне было несколько свободных мест, но ему льстило, что девушка захотела сесть рядом с ним.       Оттенок её кожи оказался всего лишь немного темнее его загорелых рук, а волосы были такими кудрявыми и пышными, что незнакомке пришлось их заплести в толстую незамысловатую косу, чтобы они не топорщились. От девушки приятно пахло мужским парфюмом, цитрусовыми нотами похожим на его собственный, что лишь подпитывало интерес. Длинные простенькие серьги-подвески переливались, гармонично смотрясь на изящной тонкой шее. Девушка не выглядела избалованной деньгами — единственной дорогой вещью была золотая цепочка на руке.       Вот так, навскидку, Райвен не мог сказать, что в ней было особенного, и что же так привлекло его внимание. Нестандартная ситуация, растерянное лицо девушки, испугавшейся пропустить рейс из-за чужой ошибки.       Райвен ловил себя на том, что невольно приглядывает за незнакомкой. Первой голос подала девушка, поблагодарив его. Вероятно, за разрешение сидеть тут или за благожелательный настрой — Райвен так и не понял, за что.       Девушка была очаровательна. Вскоре Райвен осознал, что попросту пялится на незнакомку, и решил представиться. Тогда ещё Хор Дэвис.       Её звали Деланей — он сразу же забыл её фамилию. Они разговорились; Райвен старался сделать так, чтобы новая знакомая чувствовала себя комфортно, слушал, улыбался, забыв разом про газету и про цель поездки — позабыв вообще обо всём. Деланей почти год училась на медфаке в Нью-Йорке студентом по обмену и собиралась сделать карьеру в медицинской области, больше всего её интересовала работа с детьми. По одному её поведению Райвен догадался, что у неё небогатый опыт общения с мужчинами и принялся выстраивать целую стратегию, чтобы не испугать Деланей своим неожиданно проснувшимся интересом к её жизни. Он видел в ней целеустремлённость и внутреннее бесстрашие — даже её осанка была грациозной.       В Манчестере у Деланей жили родители, и девушка хотела с ними повидаться. Деланей быстро расслабилась в его обществе и принялась засыпать его вопросами, на которые Райвен ввиду его рода деятельности с трудом подбирал ответы. Возможно, в её глазах он был этаким таинственным предпринимателем с огромным счётом в банке; он всю дорогу пытался отгадать, каким она его видит. Не прошло и часа, а Райвен понял, что хочет произвести на Деланей впечатление, он хочет ей понравиться — как мужчина — женщине.       Он испытал непреодолимое желание коснуться её гладкой кожи. Пришлось придумать ситуацию, в которой это было бы уместно. Он придумал с десяток предлогов.       До приземления оставалось двадцать минут, когда он впервые дотронулся до запястья Деланей с тонкой золотой цепочкой браслета. Словно высшие силы подыграли ему: Деланей уронила себе на руку кусочек вишни из пирожного, он вовремя это заметил. Непростительно дерзко. Его пальцы горели, а ладони будто кто-то поджаривал на медленном огне. Как он и надеялся, от его прикосновения Деланей не вздрогнула. Она выдержала его взгляд, иногда казавшийся людям слишком пронзительным и колючим; он всё время забывал моргать.       Он обхаживал её весь недолгий перелёт, пролетевший как одно мгновение. Развлекал, ухаживал, был обходителен и мил.       Казалось бы, вот Деланей только зашла в салон и села рядом — как в следующий миг самолёт уже совершает посадку в Манчестере.       Внутри всё кипело; полёт оставил за собой острое чувство неудовлетворённости. Весь день он не сможет думать ни о чём другом, кроме этой девушки.       Он боялся её потерять среди полумиллиона жителей Манчестера. Они обменялись контактами: он записал свой домашний номер на листе еженедельника и, вырвав страницу, протянул Деланей. Разумеется, она перезвонит, по-другому и быть не может. Напоследок он указал адрес и телефон своей гостиницы — этого было достаточно, чтобы он на время успокоился.       Он ещё понятия не имел, что в тот день встретился со своей будущей женой.       Как по щелчку воспоминания смазались, и что-то выдернуло его из прошлого.              

* * *

             Один из десятков лифтов в небоскрёбе дрогнул и остановился. Свет замигал. Райвен почувствовал, как у него перехватило дыхание — будто ударили под дых. Райвен схватился за поручень, боясь потерять равновесие.       Сфокусировал взгляд на подсвеченной кнопке с номером этажа. С Питером Грином они застряли между двадцать пятым и двадцать шестым.       Райвен ощутил приступ дурноты.       В ушах возник звон, зрение затянуло пульсирующей пеленой.       — Похоже, мы застряли, — раздался вполне спокойный голос Грина. С его серьёзным подходом к делам просто не верилось, что этот покровитель воспринимает всё происходящее с ним как игру.       Райвен уже двумя руками вцепился в металлический поручень, и тут Грин обратил на него внимание.       — Что с вами? — коллега быстро окинул его взглядом.       Внезапно свет погас.       Страх замкнутого пространства был так силён, что подгибались колени. Они оказались в тесной металлической коробке, подвешенной где-то над землёй, без единого источника света.       Ситуация пугала его до смерти.       Дыша ртом, Райвен осел на пол. Голова просто прекращала соображать. Он хватался за гладкую стенку лифта, скользя ногтями.       На мгновение его парализовало от ужаса.       — Вот чёрт! Что с вами?! — голос Грина прозвучал совсем рядом с лицом. Коллега сжал его плечо.       Глаза всё никак не могли привыкнуть к темноте.       — У вас клаустрофобия? — слишком лёгкая догадка. — Я попробую связаться с диспетчером.       Райвен запрокинул голову, стараясь просто дышать и ни о чём не думать.       Тёмное узкое пространство.       — Вам повезло, что вы не один, — заметил Грин. К сожалению, все его попытки дозвониться не принесли результата. — …Связи нет.       Показалось, что голос звучит ближе, а эхо словно уменьшилось. Воздуха стало меньше, даже температура возросла. Райвен вжался спиной в стенку лифта, чувствуя, как с разных сторон надвигаются стены.       — Я открою двери, подождите, — окрик Грина на секунду выдернул его из сумасшествия. — Мистер Дэвис, вы можете встать?       Коллега гремел дверцами, пытаясь раздвинуть хоть на дюйм.       Райвен увидел тонкую полоску света и смог наконец вздохнуть.       Дверцы с трудом поддавались, и вот — Грину удалось раздвинуть их уже на несколько дюймов. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с преградой. Ослабив узел галстука, Грин быстро стащил с себя пиджак, свернул в тугой кокон и просунул в зазор.       — Вы как? — сунув локоть в прореху между дверцами, мужчина обернулся к нему.       Райвену живо представилось, как лифт сейчас поедет и Грину отрежет полруки.       Не считая узкой полоски света, вокруг всё ещё было темно, и он не видел лица своего коллеги.       Высокая фигура Грина на мгновение заслонила единственный источник света. У Райвена вырвался хрип. Лёгкие горели от нехватки кислорода. В голове пульсировала кровь. Он дышал, но воздух не поступал в лёгкие.       Райвен вскинул руку, чтобы защититься от металлической стены, но лишь замахнулся в пустоту.       Грин оказался подле него и помог сесть прямее. Рубашка, вся влажная от пота, прилипла к коже. Райвена трясло, из уголка рта потекла слюна. Он задыхался.       — Подождите… — Грин вскочил и принялся снова штурмовать двери. На этот раз он просунул в проём колено и локоть, свободной рукой налегая на дверцу. С грохотом та начала сдвигаться.       Несмотря на темноту перед глазами плясали яркие круги.       Райвен прижался к стене. Его дыхание, хриплое и прерывистое, заполнило лифт.       Свет с этажа проник в кабинку, и Райвен машинально дёрнулся вперёд, едва не упал на колени.       Грин говорил громко и отрывисто:       — Я постараюсь расширить проём. Мы застряли между этажами. Здесь невысоко. Вы спрыгните на нижний этаж, я вас подстрахую.       Оказаться разрезанным пополам, если вдруг лифт двинется, было не менее ужасно, чем остаться запертым внутри.       Грину удалось раздвинуть дверцы так, чтобы в зазор смог пролезть взрослый человек.       — Я держу двери!       Райвен пошевелился.       От натуги лицо Грина покраснело.       — Осторожно, не провалитесь в шахту под лифтом!       Не успел Райвен сделать и пары шагов, как дверцы с грохотом закрылись, Грин отскочил, свет снова замигал и лифт тронулся вверх.       Спустя несколько секунд всё повторилось.       От резкого толчка Райвена повело в сторону, он потерял равновесие и врезался плечом в стену.       В следующий момент губы Грина накрыли его. Не сразу, но до Райвена дошло, что ему делают искусственное дыхание. Похоже, он отключился на несколько секунд или перестал дышать.       Они всё так же висели где-то над пропастью, но свет выровнялся.       Райвен открыл глаза, и Грин отстранился, вытирая пот со лба.       Райвен грузно сел и прислонился спиной к стенке лифта.       — Простите, но это был единственный способ вернуть вас в сознание, — с этими словами Грин поднялся с колен и указал на горящую красным отметку двадцать восьмого этажа. — Сейчас мы встали на этаже. Выбраться будет легче. Я попробую снова открыть двери, приготовьтесь. — После чего Грин протянул ему ладонь, помогая встать на ноги.       Райвен обвёл лифт слезящимися глазами. Стены, будто поддёрнутые дымкой, незаметной здоровым людям, слегка расплывались. Одновременно казалось, что они сдвигаются и разъезжаются прочь.       — Вы нужны нам живым. Продержитесь ещё немного.       Продвигаясь вдоль поручня, Райвен шаг за шагом приближался к дверям. Голова немилосердно кружилась. Желудок, казалось, извергнет сейчас содержимое прямо на пол.       — Всё хорошо, вы сможете, — Грин ухватил его за плечо, поддерживая. Одну ступню он просунул в проём между дверцами и со всей силой сейчас налегал на правую дверцу. Выпустив его плечо, Грин налёг на дверцы. — Дэвис, ну же! Прыгайте! — Грин вытолкал его в образовавшийся проём и резко шагнул назад. Дверцы с грохотом захлопнулись перед лицом Райвена.       

* * *

      Неожиданно вспыхнул яркий дневной свет. Слепящее солнце залило всё вокруг.       Ежегодный национальный чемпионат по плаванию. День первый, индивидуальные заплывы. Мужчины, 100 метров, вольный стиль.       При виде Эспера на стартовой тумбе у края бассейна грудь сдавило от волнения. Райвен знал, как Эспер хотел попасть на чемпионат и как усердно тренировался. Следующий этап — чемпионат мира.       Эспер занял стартовую позицию на седьмой дорожке.       Изображение участников турнира вывели на огромные экраны. Сотни зрителей на трибунах и несколько десятков спортсменов наблюдали за стартом. Друзья Эспера собрались на нижней трибуне; рядом с Райвеном начала соревнований ждали Велизария, Камилла, Алтея и ещё несколько человек из компании, которые с увлечением следили за достижениями парня.       Шум трибун, реплики ведущих, позывные тренеров, голоса рядом сидящих — вокруг было слишком шумно.       Райвен с замиранием сердца наблюдал за прыжком Эспера и первым заплывом. Он видел соревнования уже десятки раз, и всякий раз его сердце заходилось от восторга и волнения.       Эти воспоминания возвращали его к жизни в самые тяжёлые моменты, позволяли отвлечься от проблем и работы.       Райвен жил ради этих мгновений — видеть Эспера сильным и счастливым. В своей стихии.       Эспер плыл кролем, уверенно рассекая воду. Наблюдая за тем, как легко Эспер оставляет позади одного соперника за другим, Райвен невольно застыл. Кажется, он даже перестал дышать.       Уже пятеро участников остались позади. Двое по-прежнему лидировали.       Райвен наклонился вперёд, опустив локти на колени, сложил ладони конусом и приложил к губам. Мышцы в теле напряглись как перед броском.       Эспер доработал ритм взмахов; Райвен не мог оторваться от слаженной работы рук. С каждым годом парень всё больше оттачивал собственный стиль: вольный и брасс по-прежнему оставались его основными видами плавания.       После толчка ногами на развороте он начал наращивать скорость.       Эспер готовился к мощному броску перед самым финалом.       Гребки Эспера ускорились, отдаваясь в такт биению сердца.       Есть! Райвен подскочил вместе с остальными, стоило первому участнику коснуться бортика. Эспер прошёл дорожку за 47.70, отдав победу парню на второй дорожке с результатом 47.52.       Эспер замер у старта и стянул очки.       Следующий заплыв — вольный, 200 м. Рано расслабляться. У Эспера ещё есть шанс побороться за первое место.       Несколько секунд Эспер наблюдал за табло, затем прошёлся взглядом по зрительским трибунам. Райвен вскинул руку, привлекая внимание; на нём была любимая ярко-красная олимпийка Эспера, которую было видно издали. Эспер лихорадочно искал его глазами, пока, наконец, их взгляды не встретились.       Используя язык глухонемых, Райвен произнёс короткое: «Ты — молодец, я горжусь тобой, да прибудет с тобой удача». Уже покидая зал, Эспер обернулся, и Райвен добавил на языке жестов: «Я с тобой рядом, я люблю тебя».       Эспер перебрался на крайнюю дорожку и вновь нашёл его глазами. У парня не было времени сказать что-то в ответ, и Эспер просто выбрался из воды вслед за другими пловцами.       Вдруг среди гомона голосов Райвен услышал восторженный голос дочери:       — Нет, ты видел это?! Офигенный заплыв! Если хоть кто-нибудь посмеет забыть этот турнир, я заставлю его вспомнить!       Райвен лишь усмехнулся. Кровь бурлила от выброса адреналина; стало жарко. Райвен потёр влажные ладони и попытался унять бешеное сердцебиение.       — Эспер обещал показать мне ещё парочку трюков с прыжками. У него какая-то секретная техника, его научил тренер… — приходилось прислушиваться, чтобы расслышать этот несмолкаемый поток слов.       Райвен сглотнул пересохшим горлом и уставился на своего парня. Тренер Берт Реон передал Эсперу полотенце и отвёл в сторону.       Лицо Эспера не давало соскользнуть во тьму.       Женщины. 100 м. Вольный стиль.       Приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы удержать образ любимого мужа в голове.       Постепенно его лицо блекло, облик Эспера мерк.       Туман вокруг превращался в яркий свет Олимпа, и воспоминания растворялись в бархатистой жемчужной дымке.       

      

* * *

             Камилла удерживала ладони у височных долей Райвена, пытаясь воздействовать на гиппокамп**.       Ребёнок надеялся — они все надеялись, — что сильные эмоции, вызванные яркими воспоминаниями, помогут Райвену быстрее прийти в себя.       Наблюдая за стараниями дочери, Деланей тихо пояснила. Камилла обложилась анатомическими справочниками, которых в их доме было предостаточно, и теперь практически с ними не расстаётся. Как и дочь, Деланей верила, что можно объединить науку и магию и добиться результата. Но это было безумие.       Камилла опросила весь профессорский состав, она искала любую информацию, которая могла бы помочь разбудить Райвена от сна. Она обращалась даже к Данкли-старшему, пожилому преподавателю, знавшему о музах, казалось бы, всё. Большинство учёных умов твердило, что нужно просто ждать.       Попеременно прикладывая ладошки то к вискам, то ко лбу спящего, Камилла всё сильнее хмурилась. Прошло больше часа: они с Деланей так и не сдвинулись со своих мест, ожидая, пока Мила закончит.       — У меня не выходит, — выдавила девочка и убрала руки. Эспер потрясённо заметил, какими красными стали её ладони. Райвен же, наоборот, скорее побледнел. Деланей сжала запястье спящего и после беглого осмотра вынесла свой вердикт. Ни пульс, ни сердцебиение, ни температура тела не изменились.       — Я уже возвращала память! Почему сейчас ничего не выходит?! Я делаю всё правильно! Почему?! Меня научили, как работать с воспоминаниями!       Камилла всхлипнула и вскочила с кровати.       — С музами всё сложнее, — машинально отозвался Эспер. — На них не действуют собственные техники. У них что-то вроде иммунитета.       — Это ничего не меняет! — совсем по-взрослому заявила девочка. — Разве кто-то пытался исследовать мозг музы?! Музы никогда не возвращали память, а у меня получилось! Я отличаюсь от других! — Камилла опустила взгляд на отца: — И… он… особенный, — она давилась слезами, в подростковом дрожащем голосе звучало отчаяние. — Глупые боги! Почему они придумали спячку?! Почему?! Я ненавижу этих глупых богов!                     Овербукинг* — перебронирование. Ситуация, в которой авиакомпания продаёт на рейс больше авиабилетов, чем есть мест в самолёте. Иногда овербукинг возникает, если самолет по каким-то причинам меняют на меньший.       Гиппокамп** — один из важнейших отделов человеческого мозга, тесно связанный с памятью и эмоциями. Он расположен в височных долях.