Chapter 3
12 июля 2021 г., 17:38
Чонгук прячет случившееся на задворки своего сознания. Он сводит всё это, включая перепады настроения и убийственную головную боль, к стрессу — как и всё остальное, что он говорил и делал в последнее время, — и отказывается признавать, что тот раз вообще когда-либо происходил. Тэхён тоже не упоминает об этом странном опыте, поэтому Чонгук решает забыть тоже.
Тэхён не регрессирует больше двух недель. Это хорошо, так как у них плотный график. Тем не менее, Чонгук чувствует себя напряжённым каждый раз, когда первым делом по утрам видит Тэхёна. Его взгляд скользит по волосам только для того, чтобы обнаружить, что они идеально уложены. Каждый раз Чонгук испытывает боль разочарования. Он чувствует себя мрачным и злым всякий раз, когда Тэхён большой, и ловит себя на том, что огрызается на всех при каждой возможности.
Он даже не чувствует себя плохо. Или просто старается подавить внутри все плохие эмоции, когда видит острые взгляды, брошенные на него хёнами, стоит ему что-то пробормотать под нос. Оставшись один в своей комнате, Чонгук смотрит в потолок и чувствует обиду на них всех: на старших, потому что они постоянно вмешиваются и утверждают, что Чонгук ведёт себя как ребёнок, и на Тэхёна, потому что его друг как раз-таки один из тех, кто действительно ведёт себя как маленький, и ему всё сходит с рук. Иногда Чонгуку хочется, чтобы он тоже мог так делать.
Но он не ребёнок, напоминает себе Чонгук в тысячный раз, когда садится в машину с Чимином, который всё еще сердится на него за то, что макнэ ворчал этим утром. Поскольку Пак решил ограничить общение с Чонгуком прямо сейчас, тот надел наушники и занимается просмотром YouTube. Парень ловит себя на том, что смотрит старые видео BTS, и не может не приметить, каким маленьким был раньше. Каким крошечным выглядел рядом со всеми своими хёнами. Даже Чимин выглядел большим рядом с ним. Они так часто нянчились с ним, думает Чонгук, вздыхая и выключая телефон. Но сейчас...
Теперь он взрослый человек. Чонгук ведёт себя как ребенок, потому что не может добиться того, чего хочет, и на это у него нет никакого оправдания. Он должен вырасти, как сказал Чимин, как сказал когда-то его отец. Чонгуку нужно повзрослеть, потому что именно так поступают люди его возраста. Сотни тысяч людей по всему миру ожидают от него ответственности, и тяжесть этого давления всегда беспокоила его, всегда лежала на его плечах. Невидимая ноша. Теперь, однако, это как будто проникло в его разум, вызывая головную боль, заставляя его хотеть просто быть свободным. Иметь шанс свободно отпустить, оттолкнуть это и сдаться.
Сдаться в пользу чего? Он не уверен.
Они все возвращаются примерно в одно и то же время, вместе заходя в дом. Это были долгие две недели. Все устали и раздражены, но не больше, чем Чонгук, который ловит себя на мысли, что делает мелкие замечания при каждой возможности. Он знает, что все на него сердятся. Даже Хосок перестал смеяться над его маленькими комментариями, перестал улыбаться ему и просто выглядит так, будто сдерживает гримасу.
Намджун является тем, кто срывается.
Тэхён скидывает ботинки в дверном проеме. Из всех он, кажется, самый жизнерадостный, изо всех сил старается поддерживать хорошее настроение в группе. Он делает замечание, отбрасывая обувь в сторону, что кому-то будет неплохо их после убрать.
— Как по-детски, — бормочет себе под нос Чонгук.
После этого наступает тишина, и он понимает, что все, должно быть, слышали его. Тэхён выглядит расстроенным. Он наклоняется, чтобы поднять обувь и поставить её правильно.
— Я просто пошутил.
Чонгук фыркает, затем бросает свою сумку у двери и идёт в гостиную, игнорируя недоверчивые взгляды.
— Чонгук? — Чимин следует за ним в комнату. — Что сегодня с тобой такое?
— Не только сегодня, — бормочет Юнги, следуя за всеми. — Это продолжается уже несколько недель.
Чонгук понимает, что ссора, которая угрожала произойти в течение довольно долгого времени, происходит прямо сейчас. Он прикусывает нижнюю губу. Он не готов к ссоре. Возможно, ему уже было понятно, что все злятся на него, но он не готов к подтверждению своих догадок.
— Просто устал, — бормочет макнэ.
— Но, Чонгук, — говорит Намджун, входя в комнату, — ты как будто сам не свой.
Остальные только поддакивают, соглашаясь. Чонгук чувствует себя загнанным в ловушку во многих отношениях.
— Я не тот, кто действительно сам не свой, — говорит Чонгук. Он смотрит вверх, прямо на Тэхёна. Глаза Кима широко раскрыты и сияют. Он продолжает: — Я имею в виду, я знаю, что ты ничего не можешь с этим поделать, Тэ, но, серьёзно. Я не единственный, кто ведёт себя иначе.
— Но это только ты, — продолжает Намджун, изучая его глазами, как будто Чонгук — муравей под микроскопом. — Дело не в Тэхёне. Он уже несколько месяцев регрессирует в маленькое пространство. А ты? Ты был таким незрелым в последние недели. Я никогда не слышал, чтобы ты был таким неуважительным по отношению к своим хёнам.
— Извини, — говорит Чонгук, съёживаясь и утыкаясь носком в ковёр.
— В чём на самом деле причина? Что-то происходит, и ты нам не говоришь.
— Просто поговори с нами, Чонгук, — говорит Хосок, обеспокоенно нахмурив брови. — Ты можешь рассказать нам всё, что угодно.
Нет, не могу, думает Чонгук, осматривая хёнов. Как он должен сказать им, что ненавидит то, во что они превратились? Как он должен сказать им, что ненавидит то, как все обожают Тэхёна, и даже не уверен в причине этой ненависти?
— Ты так хорошо справлялся, — говорит Сокджин. — Ты прекрасно ладил с Тэхён-и, но это похоже, будто ты сделал один шаг вперед и два шага назад.
— Но вы, ребята, сказали мне, что на это потребуется время, — спорит Чонгук, повысив голос. Он жестом указывает за спину, на кухню. — Вы сказали мне, что всё в порядке и вы прекрасно понимаете, но потом начали ждать, что я буду прекрасным опекуном.
— Дело не в этом, — вмешивается Намджун. — Никто не ожидает, что ты будешь идеальным. Всё, о чём мы просили, — чтобы ты подумал о счастье Тэхёна, чтобы ты помог ему. И ты делал хорошие успехи, да, но потом снова начали возникать какие-то неприятности. Теперь ты ведёшь себя откровенно грубо, Чонгук. Это не похоже на тебя.
Чонгук пожимает плечами. Намджун прав. Он это знает. Макнэ слышит тяжелый вздох.
— Если вы не собираетесь это говорить, то я скажу, — Чонгук смотрит на Чимина, который пронзает его испепеляющим взглядом. — Чонгук, ты единственный, кто не может смириться с мыслью о том, что Тэхён нуждается в маленьком пространстве. Ты единственный, кто отказывается чем-либо жертвовать, — Чонгук открывает рот, готовый возразить, потому что он пожертвовал гораздо большим, чем кто-либо из хёнов, но Чимин огрызается: — Не перебивай меня.
Чонгук опускает голову, и вот оно. Это давление, эта тяжесть в голове.
— И я знаю причину. Ты не можешь смириться с тем, что внимание больше не приковано к тебе.
Чонгук резко поднимает голову.
— Что? — заикается он. — Это не-
— Даже не отрицай. Ты чувствуешь, что мы больше не обращаем на тебя внимания, что теперь мы отдаём всё свое время Тэхёну, не так ли? Я вижу, как ты смотришь на него за обеденным столом. Я понимаю, Чонгук, и мне жаль, если я пренебрегал тобой. Обещаю, я постараюсь проводить с тобой больше времени. Но ты не можешь-
— Ты не прав! Я-
— Чонгук! — рявкает Намджун. Парень видит, насколько лидер зол, поэтому отступает. — Перестань перебивать и перестань говорить с нами свысока. Мы твои хёны, ты что, забыл? Честно, я никогда не видел, чтобы ты вёл себя настолько отвратительно, — он делает глубокий вдох, пощипывая переносицу. — С каких это пор ты хочешь быть в центре внимания?
В том-то и дело. Чонгуку никогда не нравилось быть в центре внимания. Ни в прошлом, когда он был моложе, ни сейчас. Это правда, что ему не нравится, как все обращают внимание на Тэхёна, но дело не в том, что Чонгук хочет того же. Он не знает, чего хочет, но определённо не этого.
— Но Чимин-хён ошибается. Это совсем не-
— Повзрослей! — Намджун прерывает его, повышая голос. — Тебе двадцать три года. Перестань пререкаться, перестань выплёскивать всё своё дерьмо на нас и перестань дуться как ребёнок. Ты-
— Джун, — лидера перебивает Хосок, кладущий руку ему на плечо. — Он понял.
Намджун переводит взгляд с Хосока на Чонгука. Он сутулится, погружаясь в себя.
— Прости, — бормочет лидер, и, возможно, это ранит сильнее всего остального, потому что Чонгук знает, что никто из хёнов не должен перед ним извиняться. Во всём виноват только он. Тем не менее, Намджун с тяжёлым вздохом делает шаг вперёд и хватает Чонгука за плечи. Парень чувствует себя таким маленьким, когда смотрит на своего хена. — Я извиняюсь за то, что только что кричал, Чонгук. Я просто в стрессе. Каждый из нас, полагаю.
— Мне- мне жаль, — заикается Чонгук.
— Я знаю, — Намджун снова похлопывает его по плечу, прежде чем отпустить. — Но если такое поведение продолжится, это закончится ещё худшими аргументами. Я думаю- я думаю, что будет лучше, если, может быть, ты останешься в своей комнате, когда Тэхён будет регрессировать.
— Что? — Чонгук отступает назад с приоткрытым от удивления ртом. Он встречается взглядом с Тэхёном, который печально смотрит в ответ. — О чём ты говоришь?
— Очевидно, что всё это заставляет испытывать ещё больший стресс. Прошло уже несколько месяцев, а ты до сих пор не привык. Ты добился некоторого прогресса на какое-то время, и я клянусь, мы все понимаем, что ты пытаешься. Но каждый раз, когда ты делаешь шаг назад, то причиняешь боль Тэхёну. Сейчас он контролирует своё маленькое пространство, так что только время от времени тебе нужно будет быть в сторонке. Вероятно, это было бы к лучшему для всех, включая и тебя. Может быть, тогда ты не будешь так сильно стрессовать.
Остальные кивают в согласии. Чонгук чувствует слабость в коленях.
— Но я могу- я и Тэхён-и хорошо проводили время вместе. Разве не так, Тэ? Мы- мы играли вместе в прятки.
— Кажется, это было не совсем чем-то весёлым для тебя. По тому, как ты отреагировал в прошлый раз, я подумал, что тебе, наверное, это надоело, — Тэхён переминается с ноги на ногу. — Я ценю твоё усердие, но не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен заставлять себя заботиться обо мне, Гук.
Чонгук снова опускает голову.
Неужели Тэхён-и это не понравилось? Был ли Чонгук плохим напарником по играм в прятки?
— Хорошо, — шепчет парень, глядя себе под ноги. — Я- я буду оставаться в своей комнате, полагаю.
— Это вовсе не значит, что ты заперт там, Чонгук, — говорит Намджун, посмеиваясь, как будто пытается снять напряжение. — Тебе разрешается выходить. Просто не когда Тэхён маленький. Каждый второй день недели будет совершенно нормальным, как и раньше.
Чонгук кивает и выходит из комнаты. Он берёт сумку из вестибюля и направляется прямо в свою спальню.
Несколько случайных слёз текут по его щекам, когда он лежит. Чонгук проводит по ним сжатым кулаком, заставляя исчезнуть. В конце концов, большие мальчики не плачут.
--
Тэхён не регрессирует ещё неделю, так что у Чонгука пока нет повода избегать всех. Это, мягко говоря, неловко. Он чувствует, как другие идут на всё, чтобы попытаться включить его в каждый разговор, но это неестественно и странно. Хёны не понимают. Они думают, что Чонгук хочет внимания. Но он не хочет. Чего-то другого, да, но точно никогда не искал внимания. Однажды вечером после полуденного выступления, Чонгук выходит из своей комнаты, только что приняв душ, и натыкается прямо на Юнги. — Тэхён-и здесь, — бормочет он, оглядываясь по сторонам. — Я просто подумал, что должен предупредить тебя. Чонгук пристально смотрит на хёна, на то, какой он невысокий. На видео, которое Чонгук смотрел по дороге домой, он и Юнги были примерно одного роста. Юнги обнял Чонгука, взъерошил ему волосы и улыбнулся, когда говорил в камеру. Это было очень давно. — Конечно, — Чонгук заходит в свою комнату. — Спасибо. Чья-то рука хватает его за запястье, останавливая. — Чонгук, ты в порядке? Чонгук кивает и оборачивается. — Да, — говорит он. Юнги отпускает его. — Я в порядке. — Ладно. Я знаю, что сейчас всё это довольно некомфортно. Обещаю, что однажды мы оглянемся назад, вспомним об этом и поговорим о том, какими глупыми все были. Однажды всё будет нормально. Чонгук кивает, губы кривятся в ироничной улыбке. — Спасибо, хён. Юнги наблюдает, как Чонгук закрывает дверь, закусив губу. — Чонгук, — старший протягивает руку прямо перед тем, как парень успевает закрыться. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты... ты можешь мне сказать. Если чем-то расстроен. Если тебе что-то нужно. Ты можешь мне сказать. Чонгук сглатывает, а затем прочищает горло. — Всё нормально, хён, — он заставляет себя рассмеяться. — Просто приди и скажи мне, когда можно будет безопасно выйти. Я не хочу умереть здесь с голоду. Это плохая шутка, и Юнги даже не притворяется, что смеётся. Он также не утруждает себя тем, чтобы скрыть своё беспокойство и тот факт, что точно уверен в лжи донсена. Потому что так поступают взрослые, думает Чонгук, закрывая дверь. Они не говорят людям, чего они действительно, по-настоящему, хотят. Они не признаются, что хотели бы вернуться в то время, когда они были маленькими, когда все считали их милыми и дарили им любовь, и никто ничего от них не ждал. Они не признаются, что хотели бы ничего не делать, кроме как смотреть мультфильмы, рисовать и играть в весёлые игры весь день напролет. Они не признаются, что иногда им хочется просто отказаться от своих обязанностей, от всех важных дел, которые им нужно сделать. Вместо этого люди лгут.--
Чонгук вздыхает, глядя в потолок. Через стены он может слышать счастливые крики и радостные вопли Тэхёна. Он слышит, как его хёны смеются над ним, когда они играют с ним во что-то за компанию. Они, вероятно, не скучают по нему. Они, наверное, забыли, что Чонгук вообще здесь. Чонгук хватается за живот. Он продолжает скручиваться, как будто его сейчас вырвет. Он слышит жужжание в своей голове. Как радиопомехи на заднем плане разума. Кажется, оно становится всё громче и громче. Чонгук чувствует, как что-то давит ему на виски. С ним что-то не так, но он не знает, как сказать об этом кому-нибудь. Не знает, как сказать хёнам, что, по его мнению, внутри него что-то не так. Его отец всегда говорил, что он не должен обременять других своими незначительными проблемами. Это эгоистично. Чонгук не хочет быть эгоистом. Он переворачивается на бок, уставившись на свой телефон на прикроватном столике. Он втягивает нижнюю губу в рот, покусывает её зубами, размышляя. Чонгук хватает телефон и набирает номер, который знает наизусть. — Алло? Чонгук шмыгает носом. Волна эмоций захлёстывает с головой. — Алло? Кто это? — Привет, мам, — здоровается Чонгук, сглатывая. Он прочищает горло. — Чонгук-а? О, Чонгук-а, привет, дорогой. Как ты, милый? Я смотрела твоё выступление, ты был идеален. — Спасибо, мам, — Чонгук хватает свою подушку, вцепляясь в неё пальцами. — Подожди, Чонгук, я схожу за твоим отцом. Чонгук слышит, как мама кричит на другом конце линии. Он посмеивается над звуковым сигналом, который слышит, когда она случайно нажимает кнопки, как часто бывает, стоит ей отвлечься. — Думаю, это вот- так. Звонок на громкой связи. Передай привет своему сыну. — Привет, Чонгук-а, — приветствует его мужчина. Пальцы Чонгука впиваются в подушку. Его глаза плотно закрываются. — Привет, пап. — Выступление было великолепным, Чонгук. Мы с твоей матерью очень гордимся тобой. — Спасибо, — Чонгук делает глубокий вдох. Жужжание стихает. Всё звучит немного яснее. — Я- мы действительно усердно работаем. Хёны работают над новым альбомом. Я даже продюсирую свою собственную песню. — Удивительно, — воркует его мать. — Мой ребёнок теперь продюсер. — Не называй его ребёнком. Ему двадцать три. Чонгук слушает, как они рассказывают о ремонтировании дома и переделке кухни. Парень думает, вспоминает её, место, где он вырос. Она была прекрасной и так, и у него так много воспоминаний, связанных именно с кухней. Как он сидел на стуле, едва касаясь ногами пола, и смотрел, как мать готовит. Иногда помогал ей. Облизывал миску после того, как она испекла торт. В то время его отец не возражал, если Чонгук садился на стол с испачканными руками в тесте. Он смеялся и щекотал сына. Это те времена, по которым Чонгук скучает больше всего, ещё до того, как его отец начал говорить, чтобы он встал из-за стола и сел на стул, как взрослый, чтобы помочь вымыть посуду, вместо устраивания ещё большего беспорядка. В конце концов родителям приходится уйти, сказав ему, что они его любят, и поблагодарив за звонок. Чонгук прислушивается к гудкам, которые отзываются у него в голове, как только мама вешает трубку. Раздаётся стук в дверь. Чонгук садится, отодвигая подушку обратно к изголовью кровати. — Входите, — бормочет он. — Ты ведь не дрочил, верно? — Чонгук прислушивается к жужжанию в голове, когда оно возвращается, такое же громкое в глубине сознания. Чимин поднимает брови. — Да? — Нет! — огрызается парень. Чимин смеётся, подняв ладони вверх. — Ладно, хорошо! Боже, — он качает головой. — Наш макнэ, такой невинный, — Пак садится на кровать рядом с ним. Он протягивает руку, убирает волосы со лба донсена, зачёсывая назад. — Я просто зашёл убедиться, что ты в порядке. — Всё нормально, — бормочет Чонгук, чувствуя, как его глаза закрываются. Его голова тонет в прикосновении Чимина, как будто она слишком тяжёлая, чтобы он мог её удержать. — Ты выглядишь таким уставшим. Ты хорошо спал? — Да, прекрасно. Чимин замолкает, глядя в глаза Чонгуку. — Я так беспокоюсь о тебе, — признаётся он. — Со мной всё хорошо, Чимин-и, — Чонгук отталкивает его руку, пока глаза начинает пощипывать. — Тебе не нужно со мной нянчиться. — Конечно. Иногда я забываю, что ты уже взрослый, — когда Чонгук ничего не говорит, то продолжает: — В любом случае, я хотел спросить, не хочешь ли ты поужинать с нами. Голова Чонгука резко поворачивается к нему. — Но... разве Тэхён не... — Он маленький, — подтверждает Чимин. — Но... что ж, мы поговорили и... ну, это просто кажется неправильным. Тебе должно быть позволено иногда общаться с ним, Чонгук. Мы не монстры. Наверное, будет хорошо, чтобы ты делал это время от времени, да? Может быть, это поможет тебе почувствовать себя лучше. Чонгук поджимает губы. Часть его отзывается на сказанное предложение. Внутренний голос говорит ему, что он должен отвернуться, и сказать Чимину уйти, оставить его в покое. Это нечестно. Они продолжают ходить вокруг да около, говоря, что Чонгук может видеть Тэхён-и, а в следующую минуту — что не может. Когда они собираются принять окончательное решение? Когда хёны перестанут быть злыми по отношению к Чонгуку? — Хорошо, — вместо всего проскользнувшего в его голове отвечает парень. — Я действительно голоден. — Отлично! — Чимин ухмыляется. — Тогда пойдём. Ужин почти готов. Чонгук сосредотачивается на вдохе и выдохе, вдохе и выдохе. Чимин, должно быть, предупредил всех, потому что никто не удивляется, стоим им войти на кухню, хёны только одаривают его маленькими, мягкими улыбками, когда накрывают на стол. Чонгук понимает, что должен помочь, но Сокджин обнимает за плечи. — Почему бы тебе не составить компанию Тэхён-и? Просто пока мы тут всё подготавливаем для ужина, хорошо? Чонгук переводит взгляд с него на остальных хёнов. Они кивают ему. Доверяют. Он сглатывает, поворачиваясь к гостиной, где Тэхён-и сидит за кофейным столиком. Что-то внутри него оказывается напуганным. Если он заговорит с Тэхён-и, то снова скажет что-нибудь не то. Чонгук снова расстроит Тэхён-и. Он больше не хочет расстраивать друга. Другая часть говорит макнэ, что он должен покачать головой, закричать и выйти из комнаты. Побежать по коридору, чтобы кто-нибудь мог последовать за ним и сказать, что всё будет хорошо, что это не его вина. Тэхён-и действительно хочет его видеть, и Чонгук проделает такую хорошую работу, играя с Тэхён-и... Когда Чонгук садится рядом с другом, жужжание становится громче, чем когда-либо прежде. — Чонгук-и! — восклицает Тэхён-и, хватая его за руку. — Ты больше не прячешься! Папочка сказал мне, что ты прятался в своей комнате. — Теперь я здесь, — бормочет парень в ответ. — Что ты делаешь? — Раскрашиваю, — отвечает Тэхён-и, глядя в раскраску. Он что-то разрисовывает фломастерами. Яркие цвета танцуют перед глазами Чонгука, как в калейдоскопе. — Ты хочешь порисовать со мной? Чонгук кивает и тянется за карандашом. Он наблюдает, как Тэхён-и выбирает для него пустую картинку. Это рисунок счастливого щенка. Чонгук любит щенков. Он улыбается про себя, придвигая страницу ближе. Этот щенок будет фиолетовым, решает он, откладывая коричневый карандаш, который взял ранее. В тот момент, когда фиолетовый карандаш касается бумаги, Чонгук чувствует сдвиг. Липкое тепло разливается по его коже. Его голова становится пустой, когда жужжание стихает. Ничего не осталось, кроме Тэхён-и, напевающего рядом, и ощущения, как карандаш касается бумаги. Чонгук раскрашивает щенка в фиолетовый, а затем выбирает розовый для неба. Когда он добирается до деревьев на заднем плане, то он заходит за границы, переходя на листву, но его не особо это волнует. Так выглядит даже лучше. Деревья могут быть оранжевыми с висящими на них розовыми плодами. — Ужин! Кто-то кричит с кухни. Чонгук двигается, совсем чуть-чуть, так как ещё не закончил раскрашивать. Он садится на колени, игнорируя Тэхён-и, когда тот встаёт и уходит. Чонгук пододвигает раскраску ближе, склоняясь над рисунком, и высовывает язык между губ. Он почти закончил, ему просто нужно покрасить траву в жёлтый цвет, и- — Чонгук? — парень вздрагивает, когда кто-то хватает его за плечо, и он роняет карандаш, вскакивая на ноги. — Что? — огрызается на хёна, пока жар разливается по коже. Хосок хмуро смотрит на него. — Ужин, — повторяет старший, щурясь. Чонгук опускает голову. Хосок фыркает, отворачиваясь. — Подожди! — Чонгук наклоняется и хватает раскраску. Он протягивает её хёну, который смотрит сверху вниз, приподняв брови. — Тебе- тебе нравится это? Хосок смеётся, отталкивая протянутую вещь от себя. Печаль, которая охватывает Чонгука, достаточно сильна, чтобы у него на глазах выступили слёзы, но затем Хосок отвечает: — Конечно, Гук. Это действительно красиво, — бабочки порхают в животе Чонгука, и он ловит ртом вздох, улыбаясь и глядя на рисунок щенка. Он кладёт раскраску обратно на стол. Это красиво, повторяет парень. Симпатичный фиолетовый щенок, играющий на фоне розового неба. Все ждут его за столом. Он запрыгивает на своё место, сразу же приступая к еде. — Ай! — крик Тэхён-и заставляет Чонгука подпрыгнуть, и стул под ним шатается. Тэхён-и с красным лицом касается пальцами кончика языка. — О нет! Что случилось? — вскрикивает Чимин, наклоняясь к Киму ближе. — Горячо! — Тэхён-и бормочет что-то едва различимое, с открытым ртом и высунутым языком. — Ох, ты обжёгся, малыш? — Чимин хихикает. — Глупый мальчик! Ты должен подуть на еду, прежде чем кушать. Чонгук наблюдает, как хёны улыбаются и смеются над Тэхён-и. Чимин наклоняется и дует в тарелку Кима, пока пар улетучивается. Чонгук хватает свою миску. Он смотрит на Сокджина, сидящего справа от него. — Хён, — зовёт он, заставляя старшего повернуться. — Моя тоже горячая. Сокджин смотрит на дымящуюся тарелку, а затем на Чонгука. — Йа, что ты хочешь, чтобы я с ней сделал? Просто подождите, пока остынет. Айщ. Чонгук смотрит на него широко раскрытыми глазами, но Сокджин уже отворачивается, посмеиваясь над ним. Чонгук надувает губы, ставя свою тарелку обратно на стол. Вместо этого он приступает к рису, пыхтя под нос и тыкая в него палочками для еды. Чонгук слушает, как Тэхён-и смеётся и привлекает всё внимание старших к себе. — Ах! — Чонгук оглядывается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Юнги наклоняется к Тэхён-и с салфеткой. — Ты такой грязнуля, Тэхён-и, — он вытирает подбородок Кима и убирает со стола несколько вермишелин. — Нам придётся кормить тебя с ложечки. Тэхён смотрит вниз на свой грязный слюнявчик и бульон, выплеснувшийся на стол. Должно быть, он случайно опрокинул тарелку. — Прости, папочка. Чонгук видит, как Юнги наклоняется с широкой, довольной сахарной улыбкой и прижимается губами ко лбу Тэхён-и со словами: — Всё хорошо, малыш. Чонгук так, так сильно хочет поцелуй тоже. Поэтому он наклоняется вперёд и опрокидывает свою тарелку с рамёном. — Ах! — Сокджин отскакивает назад, его стул врезается прямо в стену, когда он подпрыгивает, чтобы избежать горячего бульона. — Какого хуя, Чонгук? — Хён! — шипит Чимин, когда все хёны вокруг приходят в движение. — Не ругайся при нём! Чонгук ухмыляется. Сокджина отчитали за использование непристойных слов в его присутствии. Он чувствует себя самодовольным, но потом смотрит на Чимина и понимает, что тот говорил не о Чонгуке. Он зажал уши Тэхён-и руками. Конечно, с чего бы ему говорить о Чонгуке? Чонгук — большой мальчик. Жужжание возвращается. Чонгук даже не заметил, что оно исчезло, но ему приходится игнорировать это, вскакивая. Он подбегает к кухонной тумбе и хватает полотенце, чтобы опустить его на лужу бульона, чтобы жидкость впиталась. Все кричат, давая указания друг другу, и Чонгук чувствует, что его щёки пылают красным. Когда хаос стихает, Сокджин пристально смотрит на него. — Серьёзно, хён, — Юнги хватает его за плечо сзади. — Это был просто несчастный случай. — Несчастный случай? — Сокджин не отрывает глаз от Чонгука, который смотрит на свои руки. — Что ж, меня всё равно это не волнует. Сегодня воскресенье, так что ты должен убираться на кухне. Чонгук смотрит на хёна, а потом на стол, понимая, что Сокджин прав. Он кивает, прислушиваясь к бормотанию, когда они берут свою еду и идут в гостиную, чтобы закончить ужинать вместе. Чонгук остаётся на кухне, хватая полотенце. Он ещё не закончил кушать, но уже не голоден. Вместо этого сосредотачивается на уборке, останавливаясь, чтобы выпить несколько таблеток обезболивающего, когда головная боль становится слишком сильной. Он слышит, как Тэхён-и спрашивает, собирается ли Чонгук прийти и порисовать с ним. Сам Чонгук не слушает, что отвечают хёны. Закончив уборку, он выходит из комнаты и больше не возвращается.--
После этого Чонгук остаётся в своей комнате. Не только когда Тэхён маленький, но даже когда Юнги стучит в его дверь и сообщает, что Ким снова большой. Чонгук не отвечает и остаётся запертым внутри. Он лежит на кровати, прижимая подушку к груди. Он хотел бы, чтобы она была больше; хотел бы, чтобы он сам был меньше, чтобы подушка смогла утешить его, будучи идеального размера. Несколько человек стучат в дверь, но Чонгук не отвечает. Он слушает, как они вздыхают, прежде чем уйти. Если бы это был Тэхён-и, который заперся в комнате, Чонгук клянётся, что хёны сразу бы вошли. Они зашли, обняли бы и позволили плакать, а потом защекотали бы, пока он не почувствует себя лучше, пока жужжание не пройдёт. Но он - Чонгук: слишком большой, чтобы обнимать, слишком взрослый, чтобы плакать, слишком сильный, чтобы его щекотали. Через два дня после катастрофы с ужином кто-то стучит в дверь. Чонгук, как обычно, игнорирует, но потом всё равно слышит, как открывается дверь. Только один человек вот так входит в его комнату. Тэхён подходит к кровати. Чонгук понимает, что до сих пор обнимает подушку, поэтому выпрямляется и отворачивается. — Чонгук? — зовёт старший. Белый шум звучит в ушах макнэ снова и снова. Может быть, Тэхён-и попросит поиграть с ним в прятки. Чонгук скучал по этому. Может быть, Тэхён всё-таки не ненавидит Чонгука. — Мне действительно очень жаль. Что-то движется. Чонгук несколько раз моргает, а затем отодвигает подушку в сторону. Когда он поворачивается, Тэхён уже там, смотрит на него. — За что? — За всё, — отвечает хён, глядя на одеяло. — Я не знаю, почему тебе так грустно, но это моя вина. — Мне не грустно, — отрицает Чонгук. Тэхён просто продолжает смотреть на него, пока младший не ёрзает под пристальным взглядом и не говорит: — Правда. — Это моя вина, что ты запираешься здесь. Это моя вина, что всё стало таким странным. — Нет, это не так, — Чонгук протягивает руку и похлопывает по его колену. — Ты ничего не можешь поделать с тем, кто ты есть, Тэхён. — Я могу, — отвечает он, глядя в глаза Чонгуку, когда тот хмурится. — Я могу это остановить. Я мог бы сдерживать себя, чтобы не регрессировать. Я делал это месяцами, я мог бы- я мог бы снова это сделать, — он откидывает голову назад, стискивает челюсти. — Это так глупо. Что мне нужно чувствовать себя ребёнком. Я не знаю, как это объяснить. Просто иногда всё становится немного чересчур. Я знаю, это должно звучать так, будто я просто убегаю от своих проблем. Притворяясь, что их не существует. Но дело не в этом. Речь идёт о том, чтобы найти ментальное пространство, где я могу просто расслабиться; получить то, что хочу, не испытывая за это вины; почувствую себя в безопасности. Я знаю, что мои проблемы всё ещё будут там, когда я снова стану большим, но хотя бы на короткое время я слишком маленький, чтобы беспокоиться о них. Я знаю, это звучит странно... Чонгук хочет сказать, что он понимает. Он всё прекрасно понимает. — Я долго сдерживал это, — продолжает Тэхён, отворачиваясь. — Думал, что сумасшедший, поэтому пытался запереть это глубоко в себе. Но потом оно стало причинять боль. Чем дольше я не был маленьким, тем больше у меня начинала болеть голова, тем меньше я мог спать, больше я чувствовал стресс, — он сглатывает. — Иногда мне хочется быть нормальным, понимаешь? Я хотел бы быть таким же, как все вы, и просто… позволить стрессу уйти. Или превратить его в музыку, как это делают Юнги и Намджун, или сделать с ним что-нибудь продуктивное. Но я просто не могу, — Чонгук смотрит, как Тэ вцепляется в покрывало, и костяшки его пальцев побелели. Он отпускает его и поворачивается обратно к Чонгуку. — Я могу остановиться. Я могу перестать быть маленьким. Или, по крайней мере, могу оставаться в своей комнате, когда регрессирую. В этом больше смысла, тебе не кажется? Для тебя нет смысла запираться от остальных. Если я сделаю это вместо тебя, то всё будет хорошо. — Прекрати, — шепчет Чонгук, закрывая глаза, потому что чувствует, как наворачиваются слёзы. — Тэ, я бы не- я бы никогда не попросил тебя об этом. — Я знаю, Чонгук. Поэтому предлагаю сам. — Я тебе не позволю, — говорит Чонгук. — Это сделало бы тебя несчастным. — Но это делает несчастным тебя, когда я регрессирую, — шепчет Тэхён. — Нет, это не так, — возражает Чонгук. — Это не твоя вина. Мне нравится, когда ты такой. Если это делает тебя счастливым, то- и меня тоже, — он сглатывает, делая глубокий вдох. — Это моя вина, что я... что сейчас всё странное. Я- что-то не так со мной. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Тэхён, наклоняя голову. — Я не знаю, — отвечает Чонгук приглушённым голосом. Он не должен признаваться, будучи заболевшим, но… Тэхён-и никому не скажет, верно? Чонгук всё время рассказывает ему секреты. — Я не знаю, что происходит, но я просто- больше не чувствую себя в порядке. Тэхён прикусывает ребро ладони и икает. Слезящиеся глаза Чонгука расширяются, когда он замечает, что хён тоже начинает плакать. Он бросается вперёд, обнимая Тэхёна за плечи. — Это всё моя вина, — говорит Ким. — Если бы я не стал маленьким, ничего бы этого не случилось. — Тише, Тэ, — шепчет Чонгук ему в висок. — Это совсем не твоя вина. Всё будет хорошо. Тэхён отстраняется, вытирая лицо. В молчаливом согласии ни один из них больше не затрагивает эту тему. Они сидят в тишине, пока Тэхён не поворачивается к нему. — Хочешь посмотреть какое-нибудь аниме? Чонгук кивает, затаив дыхание от волны любви, которая проходит через него. Даже если все остальные ненавидят его, по крайней мере, у него есть лучший друг.--
Следующий день будет насыщенным, интервью и фотосессии заполнят их расписание. Потом у них небольшое шоу, часть лайн-апа для телевизионной программы. Чонгук пропускает несколько вещей, являющиеся частью его установившейся рутины, но в остальном ему удаётся сохранить улыбку на лице, и обеспокоенные поклонники меньше говорят о том, насколько усталым он выглядит. Некоторые из хёнов мило разговаривают с Чонгуком, как Тэхён и Хосок, которые, похоже, сознательно игнорируют всю напряжённость в группе. Некоторые разговаривают с ним кратко, как Намджун и Юнги, уставшие, кажется от всех проблем, которые создаёт Чонгук. Некоторые вообще не хотят разговаривать, как Сокджин и Чимин, которые находятся в каком-то защитном режиме ради Тэхёна. В ту ночь Чонгук достигает своего переломного момента. Когда они возвращаются домой, он идет прямо в свою комнату, хотя Тэхён далеко не маленький. Чонгук может слышать, как другие говорят, что хорошо было бы поужинать вместе. Парень знает, что они будут раздражены им независимо от того, появится ли он. Чонгук больше не может этого делать: не может смотреть, как они ненавидят его. Вместо этого предпочитает свернуться калачиком на кровати и достать телефон, включив YouTube. Там, прямо на главной странице, находится рекомендуемое видео, основанное на его недавней истории просмотров: нарезка моментов под названием «Чонгук Всегда Будет Ребёнком Бантан». Чонгук смотрит его в первый раз, отмечая, каким маленьким был раньше, сколько детского жира было на его щеках, каким невинным выглядел. После этого он пересматривает во второй раз, обращая внимание на то, как хёны смотрели на него: как будто они любили его, обожали и заботились. Большинство из них сейчас даже не удостоят его взглядом, и ему не должно быть до этого дела, потому что Чонгук — большой мальчик, а большим мальчикам не нужна привязанность, объятия или укладывание в постель. На третьем просмотре он плачет. Чонгук плачет и плачет, пока не перестаёт видеть свой телефон, поэтому нажимает кнопку сбоку, выключая его. Он слушает отключённую фоновую музыку, бросает смартфон на прикроватный столик, хватает подушку и, вцепившись в неё, плачет в простыни. Ему стыдно за себя, но так приятно выплеснуть всё наружу, дать слезам выйти впервые за несколько месяцев. Когда Чонгук сидит там, всхлипывая, то испытывает то же самое чувство, которое было в момент, когда рисовал своего фиолетового щенка: тепло, тающее внутри, и пустота в голове. Чонгук смотрит в потолок, шмыгая носом. Сейчас слишком тихо. Он садится на кровати, подтягивает подушку, прижимая её к груди, и оглядывается по сторонам. Уже темно. Раньше было тоже темно, но теперь ещё хуже, и ему это не нравится. Абсолютно. Он здесь один, и здесь слишком темно и слишком тихо. Чонгук спрыгивает с кровати, прихватив с собой подушку, и идёт к двери. Он вздыхает, когда свет заливает комнату. Он хочет своих хёнов, решает парень. Он хочет увидеть их всех и быть рядом с ними. Приближаясь к кухне, Чонгук слышит голоса, эхом отдающиеся в коридоре. Он поворачивает за угол и видит, что дверь открыта, и на цыпочках идёт вперёд. — ... просто не знаю, что на него нашло, — макнэ может разобрать голос Чимина, доносящийся из коридора. Чонгук присаживается на корточки за открытой дверью. Он слышит звон тарелок и палочек для еды, звук стула, скребущего по полу. — Я тоже не знаю, но это должно прекратиться. Это больше несправедливо, — соглашается Намджун. Чонгук задаётся вопросом, о чём они говорят, когда прижимает к себе подушку. Это звучит как серьёзный, взрослый разговор, судя по тому, как хёны говорят своими серьёзными, взрослыми голосами. Он заглядывает в щель в двери и может видеть затылок Тэхён-и. Чонгуку интересно, будет ли он в настроении поиграть с ним. Чонгук хочет поиграть в прятки. — Я не думал, что он может быть таким узкомыслящим, — говорит Сокджин-хён. — Я знаю, что всё это ново, но, серьёзно? Прошло уже несколько месяцев. — Он не узко мыслит, — раздаётся голос Юнги. — Он просто ведёт себя эгоистично. — Я всё ещё считаю, что это из-за того, что я сказал, — отвечает Чимин. — Вы видели, что он сделал за столом прошлой ночью. Он не мог смириться с тем, что мы обращаем внимание на Тэхёна, а не на него, поэтому устроил сцену. Они говорят о Чонгуке? Он надувает губы, вспоминая инцидент, о котором хёны говорят. Это нечестно, думается ему, рассматривая свою подушку. В его воображении у неё есть лицо с широкой улыбкой и раскрытыми глазами, которые смотрят на Чонгука и дают понять, что слушают его. Чонгук просто хотел поцелуй от своего хёна. Он опрокинул тарелку только потому, что так Тэхён-и получил поцелуй. Но теперь хёны думают, что он вёл себя непослушно? Специально? Он не хотел, чтобы все злились, чтобы все его ненавидели. Чонгук двигает подушку вверх и вниз с лёгким кивком головы, потому что она соглашается с ним. Она улыбается ему. Ты хотел просто поцелуйчик, говорит подушка в его голове, и Гук кивает. — Мы не знаем, почему он это сделал, — говорит Намджун. — Там может быть что-то- — Почему никто из вас не спрашивает, что я чувствую по этому поводу? Чонгук выглядывает через щель. Тэхён-и встаёт. Он выглядит сердитым, думает Чонгук. Он вцепился в стол, опустив голову. Чонгуку не нравится, когда Тэхён-и злится или грустит, или испытывает другие плохие чувства. Он хочет, чтобы Тэхён-и всегда был счастлив. — Тэхён? — Чонгук наблюдает, как рука Чимина тянется к Киму, чтобы дёрнуть его за рукав. — Я устал от того, что все говорят так, как будто меня здесь нет. Я тот, кто устроил этот беспорядок. Проходит минута молчания, прежде чем Чимин снова тянет его за руку, заставляя посмотреть вниз: — Нет, это не так, Тэ. Ты просто остаёшься самим собой. Если Чонгук не принимает этого, в этом нет твоей вины. — Но у него всё было просто отлично, — утверждает Тэхён-и. Он хмуро смотрит на руку Чимина на своём рукаве. — Вы, ребята, не видели, как он играл со мной. У него так хорошо всё получалось. — Ну, это может быть правдой, — отвечает ему Намджун, будучи вне поле зрения Чонгука. — Но это не оправдывает то, как он вёл себя всё остальное время. — Может быть, но в том-то и дело. Тебе не кажется это странным? Как он переключается с одного настроения на другое? Что-то происходит. Ты сам это сказал, Намджун-хён. Тогда, когда он был груб в первый раз. Он вёл себя не так, как обычно. Это не тот Чонгук, которого мы знаем. Почему никто из вас не упоминает об этом? Почему вы все так защищаете меня, что даже не заметили, что с Чонгуком что-то не так? — Тэхён-и начинает кричать к концу своей маленькой тирады. — Это не... — Намджун замолкает. — Это его собственная вина, Тэ, — голос Чимина эхом разносится по комнате. — Если бы он просто вышел и поговорил с нами, вместо того, чтобы прятаться, как ребёнок, тогда- — Как ты можешь такое говорить? — шипит Тэхён-и. Он вырывает свою руку из чужой хватки. — Он один из наших мемберов группы, один из твоих лучших друзей. Ему нужна наша помощь. — Ему нужно повзрослеть. Тэхён-и, похоже, не нравится этот комментарий. Чонгук наблюдает, как он отступает так быстро, что его стул отлетает назад, с резким стуком ударяясь о пол. Чонгук подпрыгивает, пошатываясь на месте где присел ранее на корточки. — Тэ! Подожди, я не имел в виду- — Мне всё равно, если вы все на него сердитесь. Мне плевать, думаешь ли ты, что тебе нужно защищать меня. Я собираюсь пойти и присмотреть за ним, потому что он мой лучший друг, — Чонгук больше не может видеть Тэхён-и, только слышать его голос, когда он приближается. — Может быть, мне просто нужно повзрослеть, но для меня больше ничего не имеет значения, кроме того, чтобы убедиться, что все мы счастливы. Чонгук прислушивается к шагам, которые становятся ближе и ближе. Что-то пересекает зазор, а затем дверь распахивается ещё шире и ударяет Чонгука в бок. Он падает, приземляясь на бедро и вскрикивая. — Что- Чонгук? Тэхён останавливается в коридоре, глядя на Чонгука, когда тот встаёт на колени. Макнэ слышит, как кто-то на кухне произносит неприличное слово. — Что ты тут делаешь? Ты- ты что, плакал? Тэхён наклоняется, протягивая большую руку. Чонгук смотрит на него, крепче сжимая подушку. Он не хочет вставать. — Чонгук-а? — спрашивает кто-то. Чонгук поднимает глаза и видит, как Чимин с широко раскрытыми глазами выходит из-за дверного проёма. Намджун следует за ним, нахмурившись. — Хёны- хёны ненавидят меня, — шепчет Чонгук, опуская голову, чувствуя, как в его глазах собираются новые слёзы. — Хёны больше не заботятся обо мне. — Что-, — Тэхён присаживается перед ним на корточки. — Чонгук, о чём ты говоришь? — Не будь таким драматичным, — раздаётся голос Сокджина из дверного проема. — Ты знаешь, что мы не ненавидим тебя. — Чонгук, если бы ты просто позволил нам поговорить с тобой, ты бы увидел, что никто не испытывает к тебе ненависти, — Намджун звучит раздражённо. Он ненавидит его, Чонгук это знает. — Ты же не на полном серьёзе так считаешь, да? — спрашивает Чимин. — Как кто-то из нас может ненавидеть тебя? Чонгук пожимает плечами. Они говорят слишком много слов. У Чонгука слишком сильно болит голова. Он больше не может думать. Он смотрит на Тэхён-и, который пристально наблюдает за ним. Его глаза широко раскрыты и бегают повсюду: по лицу младшего и его телу. Чонгук шмыгает носом, видя, как тот смотрит на подушку в его руках. — Чонгук... — произносит он, замолкая и никуда не уходя. — Давайте перейдём в гостиную, — предлагает Намджун, потирая лоб. Все поворачиваются и идут обратно через кухню в гостиную. На этот раз Чонгук берёт Тэхён-и за руку. Он не отпускает её, как и Ким. Чонгуку это нравится. Его рука кажется маленькой в ладони Тэхён-и, и она такая тёплая. Все смотрят на них, стоит им войти. Тэхён отпускает Чонгука и садится на диван рядом с местом, где стоит макнэ. Взгляды хёнов обращены только на него. — Хорошо, — Намджун хлопает в ладоши, заставляя Чонгука подпрыгнуть. — Нам нужно поговорить. Нам нужно, чтобы ты поговорил с нами, Чонгук. Если что-то произошло, то мне действительно жаль, что я, возможно, плохо обращался с тобой, когда ты через что-то проходил, но мне нужно, чтобы ты разговаривал со мной — с нами — вместо того, чтобы запираться. Почему ты так странно себя вёдешь в последнее время? Почему ты не можешь принять маленькую сторону Тэхёна, как все мы? Чонгук смотрит в землю, пожимая плечами. Он слышит разочарованный вздох. — Чонгук, пожалуйста. Я умоляю тебя. Кто-то из нас сделал что-то не так? — Нет! — кричит Чонгук, поднимая глаза. — Ладно, — медленно отвечает Намджун. — Это из-за маленького пространства Тэхёна? Чонгук качает головой. — Тебе не нравится Тэхён, когда он маленький? — Нет, я люблю Тэхён-и, — говорит Чонгук, кивая в подушку. — Хорошо, тогда в чём дело, Чонгук? Потому что каждый раз, когда Тэхён маленький, ты как будто становишься другим человеком. В один момент ты справляешься с этим нормально, а в следующий — грубо и неуважительно, сначала ты счастлив, а потом тебе грустно. Я не могу за тобой угнаться. Мы все просто немного сбиты с толку. — Мы не сможем помочь тебе, если ты не скажешь нам, — ровный голос Юнги привлекает взгляд Чонгука к нему. — Тебе нужно поговорить с нами. Мы не будем тебя осуждать. Нам нужно пройти через это как группе. — Верно, — соглашается Хосок. — Мы любим тебя, Чонгук-а. И хотим всё исправить. Грудь Чонгука сжимается. — Так что случилось, Чонгук? — с умоляющими нотками в тоне спрашивает лидер. — Пожалуйста, расскажи нам. — Я... я не знаю, — бормочет Чонгук, шмыгая носом. — Я не знаю, что случилось. — Как ты можешь не знать, что не так? — давит Намджун. — Я не знаю… я просто не чувствую себя хорошо. — Чонгук... — голос Тэхён-и раздаётся рядом. Чонгук смотрит в глаза своего хёна. Тэхён ловит ртом воздух, широко раскрыв глаза. Он поворачивает голову к Чимину, который хмурится, а затем снова к макнэ. — Чонгук? — Что? Тэхён выставляет руку вперёд. — Отдай мне подушку, — требует он. Чонгук отворачивается и отодвигает подушку как можно дальше от Тэхён-и, пока она не оказывается у него за спиной. Он отходит и качает головой в ответ. — Почему нет? — Потому что я не хочу, — огрызается Чонгук. Он не может отдать своего друга Тэхён-и. Если он это сделает, Тэхён-и понравится подушке больше, и она перестанет любить Чонгука. — Она моя. Тэхён не отвечает, вместо этого поворачиваясь к Чимину, который теперь сидит прямо с такими же широкими глазами, как и у Кима. — Не может быть, — говорит он на выдохе. — Что происходит? — спрашивает Юнги, переводя взгляд с одного из них на другого. — Чонгук... — Чимин игнорирует вопрос. Чонгук уставился в пол. Он злится на него. Он не хочет слышать, как он говорит ещё какие-то гадости. Но когда Чонгук поднимает глаза, Чимин не выглядит сердитым. — Ты... маленький прямо сейчас? Чонгук смотрит на него, вцепившись в подушку и шмыгая носом. — Я- я не... — Ты шутишь, — восклицает Сокджин. — Тише, — Чимин машет рукой в направлении хёна, пристально глядя на Чонгука. Тэхён вскакивает с дивана, широко раскрыв глаза и умоляя: — Чонгук-и, пожалуйста, ты должен мне сказать. Ты сейчас маленький? Чонгук снова отходит назад, отодвигая подушку, чтобы чувствовать, как она прижимается к нему. Он не понимает, почему все задают ему глупые вопросы. Он не маленький. Он Чонгук. Он больше не хочет стоять здесь и слушать, как они смеются над ним, но затем Тэхён встаёт и протягивает руку. — Давай, Гук, — Чонгук позволяет Киму взять его за руку только потому, что раньше это было приятно. Тэхён ведёт его на выход из гостиной. — Куда ты? — спрашивает Намджун с круглыми, как блюдца, глазами, и с побледневшей кожей. Чонгук не понимает, абсолютно не понимает, почему все так странно смотрят на него, поэтому шагает за спину Тэхён-и, пытаясь избежать взглядов старших. — Я вернусь, — отвечает им Тэхён-и. — Оставайтесь здесь. Он сжимает руку Чонгука, а затем идёт к коридору. Чонгук следует за ним, до сих пор сжимая подушку под другой рукой. Они вместе выходят из комнаты. — Куда- куда мы идём? — В твою спальню, Гук, — улыбается ему Тэхён-и. — Зачем? — Потому что тебе пора спать. — Что? — Чонгук упирается пятками в пол, но Тэхёна, похоже, это не беспокоит: он продолжает тащить его за собой, пока не подходят к комнате макнэ. — Я не хочу спать! Я хочу остаться. Он слышит хихиканье, когда Тэхён-и открывает дверь. — Очень жаль. Ты устал, Гук-и. Уставшие мальчики ложатся спать. Чонгук изумлённо смотрит на него, когда Ким включает свет в комнате. То, как он говорит… похоже, он использует этот глупый детский голос. Но в этом нет никакого смысла. Чонгук не маленький. Тэхён-и — самый маленький. — Я не устал, — возражает младший. — Давай, — Тэхён-и похлопывает по кровати. — Я уложу тебя. Чонгук краснеет, хмуро глядя на него. — Меня не надо укладывать, — огрызается он, направляясь к кровати, протискиваясь мимо Тэхён-и. — Я могу сделать это сам. — О? — Тэхён-и улыбается, наблюдая, как он забирается под одеяло. — Так ты уже большой мальчик? Чонгук кивает, устраиваясь подтягивая подушку к себе. — Ну, тогда большие мальчики знают, что им нужно ложиться спать, когда они устают. — Но я не... Большой зевок прерывает его ответ. Тэхён-и садится рядом. — А мне кажется, что ты да, — улыбка Тэхён-и заставляет Чонгука чувствовать себя тёплым и пушистым внутри. Но затем это исчезает, когда друг наклоняется ближе. — Скажи мне кое-что, Гук-и. У тебя сейчас болит голова? — Чонгук пристально смотрит на него, а затем кивает. — Где именно? Ты можешь рассказать мне, на что это похоже? Чонгук поднимает руку и указывает на виски. — Прямо здесь. Как будто кто-то давит. Всё время. Будто кто-то пытается проникнуть в мой мозг. Больно. Я думаю, что заболел, Тэхён-и. — Это звучит ужасно. Я обещаю, что ты не заболел, Гук-и. Это что-то, пытающееся войти, когда-нибудь издаёт какой-нибудь шум? — Жужжит, — отвечает Чонгук, поднося пальцы ко рту, чтобы покусать ногти. — Я понимаю. И это правда ужасно. Ты знаешь, что я собираюсь сделать? — Тэхён-и наклоняется ближе. — Я собираюсь пойти и выяснить, как заставить это остановиться. Тебе бы это понравилось? Если бы я мог избавить тебя от этого жужжания и боли? Чонгук кивает головой. — Хорошо. Я обещаю, что найду способ остановить это, Гук-и, — он улыбается ему и говорит: — А теперь пора спать. Он встаёт, но Чонгук бросается вперёд и хватает за запястье. — Тэтэ, не выключай свет, пожалуйста. — Почему? — спрашивает Тэхён-и. — Тебе не нравится темнота? — он наблюдает, как Чонгук качает головой. — Ох. Что ж, я могу это понять. Темнота довольно страшная, — Ким с мычанием оглядывает комнату, прежде чем его взгляд падает на что-то слева от Чонгука. Он берёт это в руку. — Эй, приятель, ты не мог бы взглянуть на свой телефон для меня? Чонгук делает, как ему говорят, глядя на экран. Как только он снимает блокировку, Тэхён притягивает его обратно к себе, только чтобы подпрыгнуть, когда начинает играть музыка. Чонгук наблюдает, как он замирает, его пальцы парят над экраном. — Ох, Гук... — Что? — бормочет Чонгук, опускаясь на простыни. — Ничего, — выдыхает Тэхён-и. Он несколько раз нажимает на экран, а затем включается фонарик. Ким хватает шнур с прикроватного столика и подключает телефон, а затем кладёт его так, чтобы свет падал на столешницу. Он встаёт и подходит к выключателю, щёлкая им. В темноте свет, который выглядывает из того места, где телефон прижат к столу, придаёт комнате мягкое свечение. — Вот так! — Спасибо, — шепчет Чонгук в темноту. Он наблюдает, как Тэхён-и наклоняется ближе, взъерошивая ему волосы. Ким начинает отстраняться, но сердце Чонгука подпрыгивает в груди, и он кричит: — Подожди! — Что? Что такое, Гук? Чонгук сглатывает. — Могу я- могу я, пожалуйста, получить- — Что тебе нужно, Чонгук? — П-поцелуй? — Чонгук крепко зажмуривает глаза. — Пожалуйста. Тэхён-и хихикает, а затем Чонгук чувствует, как кровать опускается под тяжестью. Когда он чувствует губы на своём лбу, то охает и распахивает глаза. — Вот так. Поцелуй на ночь для моего прекрасного мальчика, — Тэхён-и отодвигается с широкой улыбкой. Чонгук чувствует себя так, словно плывет, и счастливее, чем когда-либо за долгое-долгое время. — А теперь давай спать, Гук-и. Увидимся утром, хорошо? — Хорошо, — Чонгук уютно устраивается на своих простынях, наблюдая за Тэхён-и, когда тот направляется к двери. Он хочет попросить его остаться, но сон быстро овладевает его сознанием. — Спокойной ночи, Тэтэ.--
Чонгука будит его собственный вибрирующий телефон. Он сдвигает голову на один сантиметр и вынужден тут же замереть на месте. Боль, пронзающая череп, заставляет поморщиться. Медленно и аккуратно он поднимает голову, щуря глаза от света, проникающего сквозь занавески. Кажется, прошли годы, прежде чем его руке удаётся протянуться и схватить телефон. Белый свет падает на его сетчатку. Чонгук закрывает глаза и переворачивает смартфон, чтобы выключить функцию фонарика. Почему он вообще был включён? Он вспоминает прошлую ночь, как Тэхён сделал для него самодельный ночник. Чонгук резко выпрямляется, в одной руке сжимая телефон, а другой хватаясь за раскалывающуюся голову. Воспоминания нахлынули на него грохочущими волнами. Он помнит, как плакал в кровати, а после подслушивал разговор за дверью кухни, сжимал подушку, пока Тэхён разговаривал с ним, как с маленьким ребёнком. Чонгук помнит, как отвечал на вопросы, будто действительно был малышом. Ощущение тошноты появляется в животе, когда он читает уведомления на своём телефоне, и последнее сообщение от Тэхёна выделяется среди них всех. «Встреча в гостиной через 5 минут :)» Чонгук с трудом встаёт с кровати. Он отодвигает подушку в сторону, сверля её хмурым взглядом. Один из уголков сырой. Чонгук бросаёт её в корзину. Разберётся с этим позже. Его мысли путаются, когда он направляется к шкафу, чтобы переодеть вчерашнюю одежду. Наверное, прошлой ночью он слишком поддался эмоциям. Находился в неком кайфе из-за слёз. Это единственное возможное объяснение, думается Чонгуку. Он, вероятнее всего, дошёл до конца своей верёвки и... начал подражать тому, как ведет себя Тэхён, когда маленький? В этом нет никакого смысла. Часть Чонгука хочет остаться запертым в комнате и никогда, никогда не выходить. Но он не может этого сделать. У него есть обязанности. Ему нужно кое-где быть сегодня, и у него так сильно болит голова, что он предпочёл бы столкнуться с неловкостью, увидев всех, чем обходиться без обезболивающих в течение дня. Он рад, что кухня пуста. Чонгук слышит тихий разговор, доносящийся из соседней гостиной. Всё ещё протирая сонные глаза, он направляется прямо к аптечке, хватает несколько быстродействующих обезболивающих и запивает их стаканом воды. Это давление на его виски до сих пор пульсирует. Оно немного притупилось со вчерашнего вечера, но продолжает ныть и напоминать Чонгуку, что с ним что-то не так. Когда парень понимает, что больше не может откладывать это, Чонгук шаркает в сторону гостиной. Его сердце колотится где-то в горле, когда он подходит к двери. В последний раз большинству его хёнов он не совсем нравился. Шесть голов поворачиваются, когда Чонгук входит в комнату. Он заставляет себя стоять на месте, не оборачиваться и не прятаться. Его щёки горят, когда он идёт вперёд, снова вспоминая, как вёл себя прошлой ночью, и о чём, должно быть, подумали старшие. — Доброе утро, Гук, — приветствует Намджун, улыбаясь ему с места, где сидит напротив телевизора. Чонгук смотрит на него, когда останавливается рядом с диваном, ближайшим к двери. Он придерживается выхода настолько близко, насколько может, на случай, если он передумает и в какой-то момент сбежит. — Доброе утро, — хрипит в ответ. — Как ты себя чувствуешь? Чонгук облизывает пересохшие губы. Врать нет смысла. — Дерьмово. Несколько пар плеч поникли. Тэхён поворачивается к Намджуну и качает головой. — Мне жаль, что ты так себя чувствуешь, — говорит Намджун. — Нам нужно поговорить о прошлой ночи, но как только мы закончим, ты можешь вернуться в постель, пока нам не придётся собираться на съёмки. Чонгук скрещивает руки на груди и говорит: — Всё нормально. — Да, конечно, — Чонгук хмурится про себя. Он не ребёнок. Он и сам прекрасно знает, нужно ли ему больше спать или нет. — Хорошо, ладно, прежде чем мы поговорим, Чонгук, мы должны извиниться перед тобой. Все мы. Чонгук моргает. — Что- — Чонгук, мы поговорили и поняли, что то, как мы обращались с тобой в течение последних нескольких месяцев, было, цитирую тебя, дерьмово. Мы были ужасными хёнами по отношению к тебе, и я хочу лично извиниться перед тобой. Чонгук качает головой, игнорируя боль, которую это движение вызывает. Слёзы собираются в его и без того воспалённых глазах, но он не даёт им сорваться. Он больше не будет плакать, только не при всех. — Но я ужасно себя вёл, — утверждает он. — Я был придурком по отношению ко всем. — Даже если это и так, это не даёт нам повода быть такими же. Мы должны были знать, что ты не будешь вести себя так ужасно без всякой причины. Чонгук хочет возразить, что не было никакой причины, он понятия не имеет, почему так себя вёл, но Сокджин начинает раньше, чем макнэ успевает открыть рот. — Мне жаль за то, как я говорил с тобой или как выражался о тебе, Чонгук-а. И за то, что в последнее время не проводил с тобой много времени. Мне следовало быть более внимательным, тогда я бы заметил, как ты расстроен, — когда Чонгук видит, как блестят глаза Сокджина, то сжимает кулаки. Его хёны сейчас винят себя, винят себя в чём-то, в чём виноват только Чонгук. — Мне тоже жаль, — говорит Юнги рядом, и его глаза выражают серьёзность. — Я знал, что ты врал, что всё в порядке, но проигнорировал это. Я видел, что что-то не так, но пытался притвориться, будто меня всё устраивает, потому что думал, что это рано или поздно пройдёт. Это было неправильно. Извини меня. — И меня тоже, — говорит Чимин, прикусывая губу. Чонгук не может не заметить, что его глаза покраснели. — Я так... защищал Тэхёна, что не мог сосредоточиться ни на чём другом. Я сказал тебе, что у тебя всё хорошо, только для того, чтобы отвернуться от тебя и начать ожидать, что ты станешь идеальным. И я- я разозлился, когда этого не произошло, и это было неправильно. Мне так жаль, Гук. — Я позволил своей любви к Тэхёну, когда он был маленьким, затуманить моё суждение, — вмешивается Хосок, опустив губы. Чонгук впивается ногтями в ладони. — Я тоже знал, что что-то не так, но проигнорировал. Я должен был прийти и поговорить с тобой, как следует. Мне очень жаль. Чонгуку хочется крикнуть, чтобы они остановились. Это неправильно. Это не их вина, что у Чонгука такие проблемы с тем, чтобы быть взрослым, с тем, чтобы быть хорошим опекуном. Они не виноваты, что он не такой милый, каким был раньше, не такой маленький и не такой привлекательный. Чонгук теперь слишком жадный. Он хочет всё и сразу, и теперь его хёны винят себя, потому что не могут Чонгуку этого дать.. Когда Тэхён начинает говорить, тогда Чонгуку приходится прислониться к дивану. — Прости меня, Гук, — говорит он, улыбаясь, но его глаза тоже полны слёз. — Я должен был сделать больше, чтобы убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь. Мне следовало почаще приходить и проверять твоё состояние. — Нет, — говорит Чонгук, подводя черту. Даже если некоторые из хёнов были грубы с ним, Тэхён не должен перед ним извиняться. — Это моя вина. Я должен был присмотреть за тобой как следует. Я буду лучше заботиться о тебе, Тэхён, обещаю. — Ты уже проделал отличную работу, Чонгук, — говорит Тэхён мягким голосом. — Но… я ужасно себя вёл по отношению к тебе. Я не должен был вести себя как... — как ребёнок. — Я не должен был быть таким. Я был плохим, злым и грубым, и мне очень жаль. Я обещаю, что постараюсь быть лучше. — Что ж, об этом нам тоже нужно поговорить, — напоминает Намджун, снова вступая в разговор. — Чонгук, ты помнишь прошлую ночь? — Чонгук кивает, напрягаясь. — Хорошо, ты помнишь, что был... Когда он замолкает, на мгновение оглядываясь на остальных, Чонгук выпрямляется. — Я просто был в стрессе, — заявляет он, проглатывая своё смущение, чтобы встретиться взглядом с каждым из своих хёнов. — Всё стало слегка загруженным, и у меня был небольшой срыв. В этом не было ничего особенного. Это случается со всеми. Намджун прикусывает губу. Чимин наклоняется вперёд на диване. — Чонгук-а, — говорит он, — может быть, это правда. Но прошлой ночью ты был сам не свой. Ты был- — Я знаю, что ты собираешься сказать, — перебивает Чонгук, — и ты ошибаешься. Я не был самим собой, но и никем другим тоже не был. Мне просто нужно больше спать. Я плохо спал, вот и всё. — Мы понимаем, Чонгук, но- — Нет, — повышает голос макнэ, стискивая челюсти, — вы не понимаете! Я знаю, о чём вы думаете, и вы не правы. — Перестань перебивать своих хёнов, — предупреждает Намджун, выгибая бровь. Чонгук успокаивается, морщась от собственного поведения. Он склоняет голову, когда кто-то вздыхает. Тэхён встаёт, подходит к Чонгуку и кладёт руки ему на плечи, заставляя поднять глаза. — Чонгук-а, — говорит он, — прошлой ночью ты был маленьким. — Я не был, — настаивает макнэ, пытаясь избавиться от хватки друга, но та очень крепкая. — Поверь мне, Гук, ты определённо им был. — Ты говоришь какой-то абсурд, — шипит парень, хватая Тэхёна за запястья и отводя его руки. Он отступает назад и смотрит на всех остальных. — Вы все ведёте себя абсурдно. Я не- я не был- — Ты держал подушку и отказывался её отпускать, — припоминает Юнги. — И тебе нужно было включить свет, чтобы заснуть, и ты хотел поцелуй от меня на ночь, — продолжает Тэхён, и в его голосе нет насмешки, но Чонгук всё ещё чувствует, как его кожа нагревается. — Я же сказал тебе, я был в стрессе. Просто под кайфом от эмоций прошлой ночью. Это ничего не значило. — Чонгук, ты не просто так уходишь в маленькое пространство без причины. — Я не был в маленьком пространстве, — огрызается Чонгук в ответ. Намджун хлопает в ладоши, привлекая их внимание к себе. — Чонгук, мы обсудили некоторые вещи прошлой ночью, и мы все считаем, что это имеет смысл. Это объясняет, почему ты вёл себя по-другому последние несколько месяцев. Ты, вероятно, уже некоторое время погружаешься в маленькое пространство и выходишь из него, что ещё больше объясняет некоторые другие произошедшие инциденты. У тебя нет выхода для твоего стресса, как и у Тэхёна. Быть маленьким — вот как ты справляешься с ним. С тобой всё в порядке. Это совершенно нормально, если ты маленький. — Но я не такой, — рычит Чонгук. — Прекрати говорить так, будто ты знаешь меня лучше, чем я сам себя, блять. — Следи за словами, Чонгук. — Нет! — рявкает он в ответ. — Я зол. Все продолжают- все продолжают притворяться, что знают лучше меня. Я знаю себя! — Чонгук осознаёт, что кричит, прижав кулаки к бокам. Ему всё равно. — Я знаю, когда мне нужно снять стресс. Для этого мне не нужно вести себя как ёбаный ребёнок. — Но ты делаешь это прямо сейчас, — указывает Юнги, подперев подбородок ладонью, всё такой же спокойный, как и всегда. — Ты ведёшь себя как ребёнок и закатываешь истерику, — у Чонгука нет аргументов в пользу этого, и он знает, что всё его лицо должно покраснеть, когда осознаёт, насколько по-детски выглядит, ругаясь сейчас. И всё же не может не чувствовать ярость. Он знает себя. — Хорошо, — снова говорит Намджун, пристально глядя на Чонгука. — Я понимаю, Чонгук. Если ты говоришь, что не был в маленьком пространстве, если думаешь, что не был маленьким, тогда- — Я не был! — Тогда это нормально! — Намджун пристально смотрит на него, пока Чонгук снова не опускает голову. Он поджимает губы и полагает, что немного увлёкся. Лидер продолжает: — Всё хорошо. Мы просто хотели поговорить о вчерашнем на случай, если вдруг это то, что на самом деле произошло. Мы не хотели, чтобы ты думал, что тебе нужно скрываться, вот и всё. Если ни о каком маленьком пространстве не идёт и речи, то это тоже нормально. Нам всё ещё жаль, что мы ужасно себя вели по отношению к тебе и собираемся приложить усилия, чтобы стать лучшими хёнами, поэтому тебе не нужно об этом беспокоиться. Теперь всё встанет на свои места. Хорошо? Чонгук поднимает взгляд, борясь с адреналином, который бурлит в нём, и желая кричать и спорить. Но все смотрят на него мягкими, понимающими взглядами, и чувство вины, которое поднимается, заставляет остальное исчезнуть. Чонгук кивает, сглатывая. — Хорошо, — шепчет он. — Хорошо, — Намджун улыбается. — Встреча окончена. Мы соберемся в фойе около двух часов дня, не забудь. Чонгук немедленно поворачивается, желая оказаться подальше от всех и немного подумать в одиночестве. Он бросается через дверной проём и выбегает в коридор. — Тогда план Б? — слышит глубокий голос Тэхёна. Чонгук замирает в коридоре. — План Б, — говорит Намджун. А после они разговаривают как обычно. Кто-то говорит, что голоден. Кто-то начинает упоминать о расписании. Чонгук хмурится про себя, возвращаясь в свою комнату. Какой ещё План Б?
