Сквозь морок настоящего.

Система рухнула к моим ногам, разметав свои осколки с тихим шелестом крыльев сотен бабочек, что упорхнули прочь, взметнув водоворот индиго, поднимая ветер. Холодный, пронизывающий ветер, который резанул по разгоряченной коже как лезвие ножа. На секунду отпрянув, я вдохнул глубже и огляделся: тот же пустырь с силуэтами тех, кто пришли наблюдать за этим спектаклем, у которого по любому сценарию не было хорошего конца. Дыхание давалось с трудом, но и Сеймей ловил ртом воздух, хрипло втягивая его и в остервенении дергая руками, на которых до сих пор ощущал тяжесть цепей ограничителя, что мгновение назад распластали его по земле. Я чувствовал как меня заполняет то самое - желанное. То, что называется свободой: от Сеймея, от прошлого. От всего того, что мешало мне осознать: я - это я, и буду собой, не смотря ни на что. Даже если... Но мы теперь свободны. Я и Соби. Мой Соби, который принял меня таким, какой я есть. Принял, поверил и доверился, впитывая в себя силу и направляя её против того человека, который всё это время калечил нас, пытаясь перестроить мир в угоду желаниям своего больного рассудка. Не знаю, что двигало Соби кроме силы, но он буквально ураганом обрушился на наших противников, в мгновение ока пробивая брешь в защите Акаме. Всего одна атака - и боец Беловед повержен, а его жертва распята ограничителями подобно бабочке, наколотой булавками на листик. Мой Агацума Соби. Мой, так же как и я - его. Хотя и это не так. Нельзя принадлежать человеку, можно лишь стать его частью, как воздух, которым ты дышишь, как мир в котором ты живешь, или вселенная, что стискивает нас воедино, сводя старым, как всё в этой жизни, притяжением. И имя ему - любовь. Моя личная вселенная под названием Соби. Шагнув вперед, я уткнулся в спину моего парня, и он обернулся, обхватил меня руками, прижимаясь сильнее, чувствуя, как под ладонями бешено бьётся моё сердце. Так же как и его, постепенно возвращая себе ровный ритм. Связь гудела спокойствием и радостью от окрыляющего чувства свободы. И только одно не давало покоя, тот самый червячок, который никогда не даёт принять происходящее до конца. Нисей... Я посмотрел туда, где слышались чертыханья Сеймея и увидел Акаме. Он стоял на коленях, опираясь одной рукой на землю, и только это удерживало его от падения. Как бы ни хотелось обратного, но именно его защиту пришлось пробить, чтобы добраться до того, кто всё это заварил. Прости Нисей, прости... Ты никогда и ничего не делал вполсилы. Не поддавался и защищал свою жертву так, как это того требовало, даже зная, что он - худшая сволочь во всех известных мне мирах. Акаме рвано вздохнул, и из уголков его губ потекла тонкая струйка крови. Глаза парня были прикрыты, его шатало из стороны в сторону. "Он жив, Рицка. Но...", - прошелестело по связи, а ладони Соби опустились на мои плечи делясь теплом. Я кивнул в ответ, понимая, что это ненадолго. Как раз до того момента, как оклемается Сеймей, и тогда он накажет того, кто, по его мнению, виноват в проигрыше. Но пока его это не волновало. Да, Сеймей даже не обращал внимания на опустошенного Нисея, он холодно сверкнул глазами и, поднявшись на ноги, небрежно оттолкнул почти потерявшего сознание бойца в сторону. Окинув нас с Соби взглядом, Сеймей зло хмыкнул, отерев ладони о рубашку. - Думаешь, что на этом всё закончено? Ошибаешься, я всегда получаю то, что хочу. - Сеймей, мы выиграли этот бой. Ты - проиграл. Смирись. - Выиграли? Вы?! Нет, это сделал твой боец, но на бой вызывал ты сам. Ты, братик, а мы прекрасно в курсе, что как универсал ты сам должен был приложить к победе руку. Так что этот раунд не в счет. - Сумасшедший, - усталость навалилась внезапно, делая слова Сеймея ещё более идиотскими по своему звучанию, - Такого условия не было. Угомонись, не ищи повода и зацепок там, где их нет. - Нет! Ты всегда ускользаешь. Убегаешь. Уходишь от меня. К нему... - кулаки Сеймея сжались, он весь подобрался, замерев холодной статуей с глазами, полными презрения. Глядя за мою спину, Сеймей сплюнул и процедил, - теперь я понял, как получить желаемое. Он силён, и это не даёт тебе почувствовать себя самого в роли бойца. Всегда трудно понять, что способен на большее, когда рядом такой великолепный пример, и есть на кого переложить обязанности. Теперь мне ясно: давно надо было сделать так, чтобы тебе не к кому было возвращаться. Как же я раньше до этого не додумался? Я не успел понять, как и что произошло. Сеймей коротко кивнул в нашу сторону. Соби дернул мою тушку вбок, разворачивая и отталкивая прочь. Что-то пронеслось мимо, обдав лицо упругим потоком воздуха, а ещё через мгновение мою грудь разорвало болью. Я глянул вниз, озадаченно проведя рукой по совершенно целой рубашке, даже потрогал, ощупал себя не понимая, почему... - Рицка... - В голосе Соби было столько удивления и грусти, но именно это и заставило меня вздрогнуть. Он стоял так же как и всегда прямо. Незыблемо, как скала, немного повернув лицо ко мне, так, что я прекрасно видел выражение его глаз, а там, в бездонном ультрамарине, было тихое изумление. Я подбежал к нему, и ахнул вскрикивая. Из-под прижатой к груди Соби ладони расплывалось бурое пятно. - Соби... Нет, нет... Соби! Ноги Агацумы подкосились, он пошатнулся, оседая на землю. А я видел только его лицо с улыбкой на губах. Такой светлой и грустной улыбкой, что сердце повторно разорвалось в груди. Я подхватил его, помогая присесть, а потом и лечь на землю. Разорвал рубашку к чертям, и уставился на маленькое отверстие на его белоснежной коже, чуть ниже тёмного соска, который целовал этой ночью. Я смотрел на след от моих губ, который ярким засосом отпечатался в паре сантиметров от края ранки из которой, пульсируя, вытекала кровь... Стащив с себя куртку и смяв в ком, я прижал её к ране, надавливая и молясь, что это поможет остановить кровь, а сам смотрел в его глаза. Смотрел и не мог оторваться. - Рицка, прости. Я опять не смог. Не предусмотрел. - Молчи, дурачина. Только посмей умереть, я тебя сам прибью... - Рицка, любимый... И, темнота.