Сквозь морок настоящего.

И - темнота. И нечем дышать... И боль рвётся из груди, проламывая рёбра, выталкивая изнутри что-то тёмное, что росло и ширилось, заполняло собой без остатка. До краёв, до самого конца... И Держать это больше нет сил. И пальцы сжимаются до ломоты в суставах, цепляясь за разодранные полы рубашки. И что-то похожее на крик рвёт горло, сковывает его острым льдом, но не поддаётся голосу. Грудь горит, горло сжимается в спазмах, а сила тёмным маревом всё поднимается и поднимается. Закупоренная, вбитая в каждую клетку тела разрывными зарядами... Вдох. Вдох... До боли, до хрипоты, до разрыва лёгких. И это что-то, бывшее силой, ринулось наружу. Протянуло свои щупальца, разворачивая их и захлёстывая всего меня с головой. Пальцы содрали пропитанный кровью комок, бывший когда-то курткой, и ладони сами легли на остывающую кожу. Контрастом - яркий беж на серое полотно. Глядя на расплывающийся темный контур, я толкнул этого монстра в Соби. По венам потекла раскаленная лава. Мир вокруг запульсировал, сердце забилось, словно ставя каждым ударом новое клеймо. А после - быстрее, быстрее... Ещё быстрее. Опережая, загоняя внутрь кровь, с которой из моего любимого вытекала жизнь. - Прости, Соби. Говорят, что ярость и горе затмевают разум. Но я видел всё с такой отчётливой ясностью, что стал различать даже тень от ресниц Агацумы, что скользнула по его щеке когда закрылись голубые глаза. - Спи. Любимый. Толкнув силу ещё раз, я поднялся, оставляя Соби лежать на земле. В груди, там где только что был прочный канат связи, стало холодно, а в мозгу - пусто. Голос Сеймея прозвучал немного насмешливо, и от этого мои губы тоже дрогнули в подобии улыбки. - Так как, Рицка? Тебе некуда бежать. Решишься на то, что бы сразится со мной в качестве бойца? О... но у тебя ведь нет жертвы, - наигранный жест сожаления и маньячная радость, полоснувшая из-под ресниц Сеймея. Да, я увидел и это. Так же как и Акаме, который смотрел на меня, пытаясь подняться. Соби, что был прекрасен в своём сне. Зеро, которые уже оклемались, но все так же были неспособны противостоять окружившим их людям. Я даже увидел Рюичи, с огромным фингалом под глазом и связанными за спиной руками. Притащили-таки... - Да, Сеймей, я сражусь с тобой, но не как боец. Как тот, кем я всё это время был. О, я знал об этом, но не хотел принимать это знание. Системный звон всколыхнул мир расходясь освобождённой спиралью, и я увидел как в глазах брата промелькнула паника. Сила тугими струйками стала просачиваться из каждой клеточки моего тела. Она требовала выхода, обретения формы, начала, конца... Ветер пронесся по пустырю, закручивая мусор маленькими вихрями и в полной тишине кружа между застывшими людьми. Всё было настолько спокойным, что даже не вызывало недоумения. Где-то на границе бокового зрения я заметил того парня, что всё ещё сжимал в руке оружие и то, как он отшатнулся от моего взгляда, словно его что-то толкнуло в грудь, и стал плавно заваливаться на спину. Зеро подмявших под себя ближайших охранников я тоже заметил и порадовался - умеют засранцы пользоваться ситуацией! Всё было, но проходило мимо, как вода сквозь пальцы. Да, Сеймей, ты прав. Каждый из нас хочет свободы, но всякий понимает её по-своему, и не всегда может что-то сделать для её обретения. Ты хотел свободы от предрешенного, навязанного, как ты полагал, тебе существования. Я же... Я же хочу быть свободным от тебя. - Сеймей, ты хотел свободы? Я дам её тебе. - Не... неужели, - его голос дрогнул, словно Сеймей поперхнулся, и шагнул прочь то ли от меня, то ли того, что увидел в моих глазах. - Дам. Но знаешь ли ты, что поистине свободен только младенец, который не ведает своих желаний? - Что? - Знаешь, Рицу прав, система не терпит чужого вмешательства в свои планы. Она сама решает, кто и когда получит от неё то, что хочет. И... получит ли. Мы замолчали: он - застыв с недоумением во взгляде, я - не имея возможности объяснить то, что наконец осознал. И что я мог ему сказать? Да и говорить нужды не было. Как не было и купола - он оказался не нужным. Не было подпитки - источник силы ритмично бился у меня в груди двойным эхом переплетённых сердцебиений. Внутри что-то расширилось, раздвигая место для пустоты, что обступила нас с Сеймеем, открывая невидимое обычным взглядом. Мы стояли в самом центре вселенной, я был ею и смотрел глазами-звёздами на мириады тонких нитей, пронизывающих тьму, и видел их все до единой. Тонкие и в руку толщиной, прочные и еле дышащие на ладан - каналы по которым текла сила вливаясь в "Жертв" и перетекающая из них в "Бойцов". Вся моя боль и отчаянное желание выплеснулись разом и, на мгновение, сияющая сеть замерла, посылая мне ответный всплеск - ярко сияющую нить, что тянулась к Сеймею и, разветвляясь неслась прочь, то обрываясь, то пронзая чью-то сущность. И всё это переплетение легло в руки как влитое, опалив холодом вечности и... я сжал пальцы посылая по этой магистрали одно желание - "исчезни". Пол секунды и один удар сердца. Приоткрытый в немом крике рот Сеймея. Его рука начала медленное движение вверх, пытаясь предотвратить неизбежное. И мир вернулся к началу с его звуками и ощущениями, а упругая нить силы в моих руках заискрилась, тая, разлетаясь лёгким облачком звёздной пыли. На пустыре было тихо. Только лежащие вокруг тела и лёгкое покалывание в пальцах напоминали о том, что только что произошло. Паника накатила обдавая волной мелкой дрожи, но я смог сделать пару шагов и упал на колени рядом с Соби, вновь прижимая ладони к его груди, и остатки силы что так и мерцали на ладонях, впитались в его кожу. Рана запульсировала извергая из себя кусочек смертельного металла и, закрылась оставляя лишь разводы крови на обретающей цвет коже. Грудь Соби вздрогнула поднимаясь при вздохе, и я разревелся, как ребёнок хлюпая носом и размазывая по щекам слёзы. - Соби, Соби, какой же ты дурак, - шептал я в его губы и чувствовал, как родные руки прижимают меня к груди, где бьётся самое прекрасное в этой вселенной сердце. Расцепить наши с Соби объятья мы смогли только тогда, когда нацеловались вдоволь. Да и то только потому что лежать на твёрдой земле не так удобно, как на той же кровати, из которой нас так бесцеремонно вытащили утром. Кое-как распинав бессознательных шестёрок Сеймея в стороны и растолкав ошалевших Зеро с бессознательного Нисеея, я первым делом вручил Нацу тушку Рюичи с пожеланием как можно быстрее найти Агату с сестрой. Все связи Сеймея были разорваны, его марионетки либо без сознания, либо просто не понимают, что происходит. Лишившись подпитки, бойцы очнутся и запаникуют в недоумении, куда делась их жертва. А человек, бывший, по его утверждению, "сильнейшей жертвой" сейчас валялся сломанной куклой в руках своего одноимённого. Нисей обнимал Сеймея за плечи и озабоченно вслушивался в его дыхание. - Рицка? - Акаме оторвался от бесполезного занятия и встал поднимая свою скорбную ношу в виде моего брата, - он... - Да жив он. Я не просил о смерти, все-таки не смог. Брат же... Я запнулся на этом слове. Я вдруг остро понял, что мы с ним все равно родня. Сеймей был безумным монстром, жаждущим того, что сам давно имел. А я - монстром, которого он пробудил своим желанием изменить то, что ему было не подвластно: саму жизнь с её законами и странностями. - Нисей, его разум теперь чист как у младенца. Он никогда больше не сможет быть "системным", да и вряд ли вспомнит, как его зовут. И если ты... Акаме удобнее перехватил тело Сеймея, по-хозяйски перекинув через плечо и бесцеремонно хлопнул того по заднице, горько усмехнувшись. - Я полюбил его безумной скотиной, неужели ты думаешь, что я брошу его тогда, когда появился шанс всё изменить? - Ну, тогда - удачи тебе. Только постарайся увезти его как можно дальше, на земле найдётся много народа, которому плевать на твои рассуждения. Я смотрел, как Акаме уходит и фыркнул, ощущая как связь натянулась и... отрастила ещё одну нить, тонкую, почти неощутимую, но навеки связавшую меня и Нисея. Небольшая плата за спокойную жизнь того, кто стал ближе чем собственный брат. И, глядя на то, как плечи Нисея расправились, а сам он, не оборачиваясь и не замедляя шага, поднял вверх руку с воздетым к небу средним пальцем, я понял, что поступил правильно. По новой ниточке связи дохнуло теплом. - Рицка! Эй... - Нацу и Ёджи налетели на меня как два уроганчика и чуть не сбили с ног, - ну ты и монстр... как всех уделал. А ты теперь что... вот так вот всегда будешь? - Как - так? - Я пытался вывернуться из трепыхавших меня рук, но это слабо получалось. Совсем как раньше, когда Саган только появились в моей жизни. Это тормошение, ехидные взгляды, рука Ёджи превращающая волосы у меня на голове в подобие "вороньего гнезда". Всё было так правильно, так... по-настоящему, что внутри что-то отпустило, и я окончательно понял - всё. Теперь действительно закончено. Свободны. Ловко выловив меня из рук Зеро, Соби строго посмотрел на шебутную парочку, что, впрочем, их мало взволновало. Саган ещё что-то говорили, рассыпая свои насмешливые замечания о том, с каким важным господином жили всё это время, а он, тоесть я, ни гу-гу... И могу ли я так вот с каждым - раз и крантик перекрыл? А как меня называть теперь: на "Вы" и с поклоном, или можно по старинке, а то на колени каждый раз брякаться - отобьют же нафиг... А мне было наплевать. Ладони Соби так тепло прижимали меня к его груди... Я закрыл глаза и потянулся за очередным поцелуем, обнимая и прижимая к себе того, кого вернул. Себе. Навсегда. Все подождёт. И мир - тоже.