Глубина

      Солнце, своим обжигающим лучом, пробежало по пустой, одинокой комнате. То есть, комната не была пустой, или одинокой, именно такой чувствовала себя я. А раз уж я такая, то пусть и комната будет мне под стать. Дверь распахнулась, и в проёме показалась новая, доныне не знакомая, фигура. Девушка среднего роста. В идеально выглаженном халате. Её золотистые волосы были собраны в слегка растрёпанный хвост. Она была рада началу нового дня. Улыбка этого очарования была до невозможности искренней. Всем своим видом она то показывала лёгкое волнение, то невыносимую радость.       Я тяжело протёрла глаза, чтобы увидеть её получше. — Вставайте. Пора ставить капельницу. - шёлковым голосом будто прошептала медсестра. — Да, я уже встала.       Интересно, что она здесь делает? Это довольно престижная, для обычных работников, больница, и сюда очень редко берут новый персонал.       Девушка занималась приготовлением физ.раствора, и остальных нужных, для процедуры, инструментов. Ладно, попытка не пытка. А может я смогу с ней подружиться? — Я тебя раньше не видела, только устроилась сюда? — Что-то вроде того. А ты? Частый гость в этом отделении? — Что-то вроде того.       Обе девушки лишь дружелюбно улыбнулись. Она уже хотела уходить, но мне не хотелось её отпускать. От нее исходило какое-то тепло, что-ли. — А как тебя зовут? — Мэри. Меня зовут Мэри. - она только больше расстянула свою улыбку. — А где Нуна? — Она будет сегодня в ночь. Ты тут всех знаешь, что-ли? — Хах, ну почти всех.       Она вышла из палаты и осторожно закрыла дверь. И комната опять наполнилась жестоким одиночеством. Это была привычная для меня атмосфера. Убийственная, но привычная. Атмосфера ненужности и отчуждения от мира. Как будто я не принадлежу планете, как будто, я не принадлежу обществу. Будто от меня ничего не зависит, будто если я сейчас исчезну ничего не поменяется. Внутри все сжимается, до рвоты от таких мыслей.       Интересно, а как та девочка? Все ли с ней сейчас хорошо?       Дверь, коридор, всё по новой, раз за разом. Эти стены. Они стали для меня такими родными. Не представляю, что буду делать, когда меня выпишут. Хах, опять это сделаю? Конечно опять. Что за вопросы? Уверенно проходя поворот за поворотом, я вышла на знакомый коридор, и ту самую лавочку. Но никого поблизости не было. В этот раз коридор был совершенно пустым.       Значит, все хорошо? Если её здесь нет, значит она должна быть с мамой. Вроде как. Я могу быть немного спокойна? Надеюсь, всё хорошо. По пути назад я решила зайти в туалет. Открывая двери, не обращая внимания совершенно ни на что, я просто смотрела на пол. Подняв взгляд на подоконник, я застыла в диком шоке, со страхом, который медленно заполнял каждую клеточку моего тела. На белоснежном подоконнике, рядом с открытым окном, сидела та самая маленькая, беспомощная, убитая жизнью, девочка.       Девочка повернула голову и увидела меня. Слезы, перемешанные со злостью, полились с кристальных юных глаз. — Ты говорила, что всё будет хорошо. — дрожащим голосом сказала девочка. — Ты говорила: "всё будет хорошо", ты так сказала. - она повторяла, и повторяла, со злостью, буквально кричала на все помещение. - Я решила проверить тебя, ты ведь сказала. Значит твои слова ничего не стоят? Значит тебе нельзя верить? Ты мне соврала? Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя… — П-пожалуйста, слезь с окна. Давай поговорим. Я больше не совру тебе. Слышишь? — Я не хочу, я не хочу тебе верить, ты очередная лгунья. Я хочу к маме вот и всё. — Нет… Солнце, не надо.       Её маленькое тело начало соскальзывать с окна. Я вытянула руку в попытке словить ребенка, но было слишком поздно.       Эта картина: её хрупкое тельце, лежащее на асфальте, залитое кровью. Эта картина… Запомнилась мне надолго.