Ода страданий людских.

      Ничем непримечательное утро. Серое осеннее небо, свежий холодный воздух и моросящий дождь. Погода вполне омерзительна для некоторых людей, но не для Эллы.       Ночь, проведённая без сна в компании двух учебников и сэндвичей, которые принёс Эйвери пролетела быстро. Покраснения и зуд глаз не стал помехой к изучению. Действительно учебники, принесённые Реддом оказались намного увлекательнее школьной программы. В одной книге теория и классификация заклинаний, стойки, упражнения, а в другой сильнейшие заклинания и способы нейтрализовать, полученный результат.       Оторвав глаза, Элла посмотрела на время, которое дало осознание, что завтрак она упустила, а до встречи с Реддлом у неё ещё куча времени. Он не выходил из комнаты. По крайней мере Элла не заметила его движения на лестнице. Не выдержав соблазна, девушка стала тихо подниматься к двери его комнаты. Незакрытая дверь подогревала интерес, и тихо пройдя вверх с замиранием дыхания, Элла прильнула к дверному проёму. Перед глазами не было ничего удивительного. Ни устрашающих скелетов, ни мутантов или котла со зловеще булькающим зельем, только минимум вещей. Он сидел за столом спиной к двери, откинувшись на спинку стула с руками, заведёнными за голову. Том не писал ничего и не занимался чтением очередного фолианта, только безмолвно смотрел в окно. —Лейнж, если у тебя есть вопрос на счёт того, что я тебе дал, то обсудим потом, – грубо не меняя позы отрезал Том, – а сейчас хватит прожигать мой затылок своими глазищами. —Я только хотела убедиться, что всё в порядке, – словно смущённый ребёнок бурчала под нос Элла, уже собираясь уходить. —Мне не нужен твой зоркий глаз, – вставая со стула и подходя ближе к окну, отметил юноша.       Не посчитав нужным отвечать ему, Элла стала спускаться вниз. Никто прежде не упрекал её за внимание или заботу, да и она не была очень радушным человеком. Только вот последние события заставили считать, что тишина – это дурной знак: ведь за затишьем идёт страшная буря. Но что она, маленькая девушка, может с этим сделать? Ничего. Такие моменты сильно впитываются в человеческое сознание, меняют его первостепенную структуру и ломают прежние устои. Поэтому у Эллы не было и повода хоть малость разозлиться на Реддла за колкость. Оставив его в абсолютно пустой башне, она вышла бесцельно бродить по Хогвартсу.

***

      Едва стало светать, Реддл открыл глаза, вскочил с постели и тут же начал судорожно листать страницы книги, сверяя с надписями в дневнике. Его мучала какая-то безумная идея, доставлявшая беспокойство. Ходя взад вперёд по комнате, он становился всё более нервным от того, что детали не вяжутся между собой. Мысли Тома. Проклинаю тот день, когда я родился; проклинаю тех людей, из-за которых я вынужден по крупицам искать тех, кто может объяснить мне "кто я". Ни один из министерских деток не дал мне точные сведения, все эти бумажки противоречат друг другу.       За нервной агрессией к Тому приходила апатия. Она была его частой спутницей, сидевший на плече, то и дело натягивая на него маску безразличия. Иногда она душила его, заставляя задыхаться сильными приступами, но сделать бедный мальчик ничего не мог. С самого детства для него будто был ограничен спектр эмоций и чувств. Был ли он когда-то рад? Нет, он мог быть горд и то, только за себя. Любил ли он кого-то? Нет, он даже себя не любил. Требовал невозможное и придирался к любому проступку. Сложно ему? Том ответит, что нет, ведь отсутствие чувств есть путь к намеченной вершине. Однако, несмотря на его рациональность, голова всегда была тяжела, а к вечеру на затылок давили тиски, что в ушах стоял звон. Количество идей, тревог, планов смешивались в его голове и разбиваясь друг об друга, разрывая черепную коробку. Но цель стать лучше и воспарить над всеми этими чистокровными зазнайками двигала его вперёд, он ещё с приюта знал, что ему заготовлено особое место далеко не в сердцах людей, а в их мыслях, которыми он так искусно игрался для забавы. Том с особым удовольствием подчинял разум мерзких гриффиндорцев, наблюдая, как они вытворяют ересь.       За время поисков ответов о своём происхождении, Том выяснил не так много как хотел, но всё же установил чистоту крови: полукровка. Это не было сильным ударом, но расстроило честолюбивого Реддла. Помимо этого узнал о своей матери – Меропе Мракс, род которой ведётся от Салазара Слизерина и Кадма Перевелла, которому достался воскрешающий камень. Таким родством юный волшебник не мог не возгордиться, однако, так и неизвестной фигурой оставался отец. Ночи напролёт Реддл сидел сопоставлял даты, места жительства, но не мог придти к завершению. Это сильно раздражало. Ему необходимо его найти. Столько всего, что Том обязан отыскать прежде, чем заявить о себе.       После вторжения Эллы, которая вывела его из печальных раздумий, он решил собрать разложенные пергаменты и заняться делами, не навлекающими тени подозрения на его белоснежную репутацию. Накинув пальто, Том покинул приделы замка и удалялся в глубь Запретного леса, который всегда гостеприимно принимал его горячую голову.

***

      Большой зал в субботу утром напоминает кучу невоспитанных детей, которые играют в игру «кто кого перекричит». Все факультеты, курсы перемешаны, где-то завязывается драка, а в отдалённом углу парень дарит девушке будет полевых цветов, на котором ещё искрится утренняя роса. Профессора не вмешиваются в этот балаган и просто зевая, считают мух за своим столом.       На пороге появилась пятёрка Реддла, и первые ряды чуть замолчали. Их боялись. Они были своего рода цепными псами Тома, которые разбирались с мелкой и грязной работой. Никто не понимал, что держит прирожденных аристократов и будущих лидеров подле безродного Реддла. Это была лишь их тайна. Лестрейндж занимался бумажной работой. Для него не стоило труда стащить архивные документы или заболтать работницу министерской библиотеки, чтобы принести пару запрещённых книг из списка Реддла. Эйвери в компании хорошо подчищал за всеми косяки. В каком-нибудь деле кто-то из парней обязательно упустит деталь, а обладатель аналитического ума – Эйвери, всё исправит. Нотт – был вышибалой, каких надо поискать, искусно лгал по приказу и обладал талантом подчинять чужую волю. Мальсибер был наиболее близко к Тому. Умный во многих сферах бесстраший и, пожалуй, единственный кто предан Тому не в плату долга, а просто так. Ну и, конечно, Мэдисон, которую Реддл принял с большим трудом, но она организовывала их работу, указывала на недочёты и чувствовала людей, их эмоции. Это могла только она, из-за своих генов прорицательницы в одном из поколений. Том заприметил парней ещё в «Клубе Слизней», который Слизнорт создал для отличившихся в зельеварении и собрал рядом с собой, возглавляя это собрание. — Так о чём вы вчера говорили с Реддлом? – прервав трапезу, спросил Лестрейндж у сонного Мальсибера. — Раз он не посчитал нужным ставить тебя в известность, значит, дело тебя не касается, – строго рассудил Мальсибер.       Они никогда не были друзьями. Лестрейндж считал, что Мальсибер незаслуженно занимает своё место, и что Том доверяет ему зря. Обстановка всё меньше стала походить на завтрак в компании друзей. Взгляды стали острее, а воздух напряжённее. Уловив это, Элмерс немедленно предприняла попытку предотвратить возможную ссору. — А вам не кажется, что сегодня джем настолько отвратителен, что его оскорбительно мазать на этот хлеб? – театрально раздражаясь, выпалила Мэдисон.       Все тут же принялись обсуждать джем и другую еду, вовсе забыв о предмете их не начавшегося конфликта.

***

      Сегодня один из тех дней, когда некуда спешить. Увядание природы сравнимо с безмолвной смертью, небо готовое разрыдаться, и крики безнадёжно усталых птиц. Самое время придать хаотичному полёту мыслей порядок.       Элладора растянулась на влажной траве у озера, не взирая на холод и начинающийся дождь. Ей нравилось смотреть за движением облаков и составлять из их форм зверят. Как бы то ни было, Элла оставалась живым ребёнком, вечно придумывающим разные занятия. Однако, внутри она тихо умирала от чувства своей неприкаянности и с годами горести всё больше стали омрачать её лицо, делая взгляд суровее, а мысли острее. Сейчас её мысли летали где-то над родными лугами с молочной дымкой.       Вернул её из своеобразного путешествия дождь, который ударял по лицу крупными каплями. Озябшая грустная Элла побрела к замку без малейшего представления, что делать в жизни дальше.

***

      На ужин она пошла одна. Без сопровождения Мальсибера или Мэдисон. Сегодня у неё не было желания с кем-то лишний раз говорить или пересекаться. Но обстоятельство заставили её занять место ей предназначенное, в кругу ребят Реддла, который так и не соизволил явиться на ужин. Он часто его пропускал, посвящая это время нужному часу в библиотеке или беседе со Слизнортом.       Не проявляя инициативу в беседе, Элла поспешно завершила ужин и вылетела из Зала, удивив товарищей. —Мисс Лейнж, Вы готовы? – с подоконника послышался голос. —Что? – вглядываясь, спросила Элла.       Это был Том, вооруженный новым комплектом книг. В его лице, как и обычно, читалось превосходство над другими. Будто рядом с ним стоит не больше, чем дождевой червь. —Реддл, сейчас последнее, что я хочу: это видеть тебя, – не обращая внимания, она продолжала идти вперёд. —Я же говорил, что это не обсуждается, и ты будешь заниматься, раз уж начала. Нельзя бросать дела вначале пути. – И Том взглянул на неё со странным выражением, которое она прежде не видела. —Я знаю, – согласилась девушка, разворачивая к нему лицом. – Но сегодня я не хочу. —И слышать не хочу подобные реплики! – грозно пригрозил Том. – Быстро за мной! «Приставучий, грубый и бессердечный человек», – подумала Лейнж и покорно побрела за ним.       Они пришли в то же место. Те же побитые, криво висевшие зеркала, но сегодня Том принёс несколько фонарей, способных хоть как-то осветить это огромное помещение. —Вопросы есть? – серьёзно спросил Реддл. —Да, и не мало, – отвечала с большей заинтересованностью девушка. – Я не говорю, что ничего не поняла, но все заклинания из книги показались мне способными нанести огромный вред, что является противоестественным для школьной программы. —Так и есть. Меня радует, что ты обратила внимание не только на указанные мной главы, – оживлённо сказал он, складывая свой пиджак. – В действительности, книга нацелена на подготовку опытных волшебников, готовых служить на благо магического мира. —И что это за благо? - поднимая одну бровь, спрашивала Элла. —Благо для каждого разное, поэтому пока ты не определилась, что благо для тебя, я не расскажу, как его вижу я, – уверенно двигаясь по залу, объяснял он. – А сейчас приступим. Покажи то, что понравилось.       В ход пошли связывающие заклинания, отбрасывающие чары, но всё это не удивляло Реддла. Он только делал замечание на счёт ног, рук, головы. Ему было мало и скучно отражать каждое насылаемое проклятие. Но тут вдруг взмах волшебной палочки, и Том с тяжестью падает на пол. Следующий взмах, и он уже снова в силах двигать конечностями. —Что это было? - удивляясь, спросил он. —Иммобулюс и его нейтрализация, – спокойно ответила Элла, подходя ближе к удивлённому Тому. —Но почему я не слышал его? —Я воспользовалась невербальной магией. И смотрю, попытка оказалась удачной, – хихикала Элла, протягивая руку сидящему на полу Реддлу. —Кто тебя этому научил? Ведь это достаточно сложно для обывательского уровня и что-то могло пойти не так. Ты давала себе отчёт? - тараторил юноша, вставая и без её помощи. —Чувство, что ты злишься за это, но ты сам говорил, что не поторопишь «слабое звено». Я прочитала об этой технике очень мало. В учебнике выжимка, но при небольшой практике может получиться. —Я не злюсь, – утверждал Том, – просто я, признаться, удивлён. Когда ты успела тренироваться? —Сегодня у озера. Пока у меня получается только это заклинание и то, не в полную силу. На птицах получалось лучше. —Элладора, а если бы заклинание отскочило в тебя? Ты не думала о возможных последствиях, это плохо. —Давай не будем отвлекаться от занятия и усовершенствуем единственное невербальное заклинание в моём арсенале, – вежливо подытожила Элла, не желая слушать упрёки. —Хороший подход, мне нравится. Обещай, что на занятиях не воспользуешься подобным «козырем». —Честно, не буду.       Они продолжали шлифовать её навык, пусть и на одном заклинании. С огромным интересом Элла запоминала детали и осваивала новые шаги в мире более сложной и могущественной магии. Том предложил её вниманию книгу о травах и камнях необходимых для зелий. Её интерес не гас, а только увеличивался. Быстро освоив классификацию трав, она под строгим контролем Тома начала составлять яды и противоядия для них. —Помни, когда делаешь яд, надо знать от него противоядие, – сказал он серьёзно, вставая с пола, чтобы размять ноги. —Но ведь я возможно не захочу использовать противоядие, тогда зачем оно? – лёжа по-домашнему на животе, разглядывая рисунки камней, спрашивала Элла. —Твой же яд могут использовать против тебя. Думай наперёд, дорогая. «Дорогая?! Что за новый оскорбительный плевок? Мы не называем друг друга по имени и тут подобное», – подумала она со странным ощущением неловкости. —Как-нибудь я поговорю со Слизнортом, и ты сваришь свой первый яд. Это будет, если я тебя зарекомендую, но ты пока не готова, – сказал Том, надевая пиджак. – Пошли, ты сегодня не спала.       По дороге вполголоса они обсуждали пройденное за сегодня. Элла задавала провокационные вопросы касательно той магии, которую не преподают, а Реддл осознавал, что придётся познакомить её с тёмной стороной магии.