Ода страданий людских.

Середина сентября.       Каждое утро за Эллой к спальне приходил Мальсибер. Её более чем устраивала эта компания. Они смеялись, пели, дурачились как малышня, часто пропуская завтраки и ставя на уши всех волшебных птиц в лесу. Для Мальсибера было открытием, что кто-то может заставить его подняться на огромный валун и начать читать импровизированные стихи, которые встречали аплодисменты двух маленьких ладошек. Элла записывала его стихи и поклялась, что к концу учебного года выпустит целый сборник и разбогатеет от его продаж. Им правда было весело вдвоём, как ей раньше с братьями, которых отнял злой рок судьбы. —Знаешь, у меня были братья. Два весельчака, которые не давали покоя всей деревушке. Мы часто устраивали импровизированный театр или в гостиной, или на главной площади, – пиная камушек, сказала Элла. – Обычно ставили комедии. Никто в наших пьесках не умирал. Хлеб, мир, любовь, но война оказывается сильнее детских сказок. —Не думал, что ты потеряла разом всех. Мне жаль, правда, – с честным раскаянием говорил её друг. —Да, мой друг, иногда случаются вещи намного страшнее, чем проигрыш в квиддич. Но не стоит жалеть тех, кому было предназначено уйти. —Что ты имеешь ввиду? - с не поддельным удивлением спросил Мальсибер. —Понимаешь, есть люди светлые как солнце, чистые как родниковая вода, а печаль и невзгоды обходят их стороной. Они не живут, они сгорают словно звёзды, и всё что от них остаётся – это память. Такие люди были мои братья и мать с отцом. Их не тревожила нищета, нависшая над нами костлявой рукой, не беспокоила война. Они просто были словно в моменте, в секунде, – обдумывая каждое слово, ответила Элла на вопрос. —Но что же для остальных? Для тех, кто планирует, тревожится? —Для них путь иной. Он интереснее, дольше, извилистее, но не хуже, на мой взгляд. Я в семье была белой вороной. Часто тревожилась, что покласть на тарелку, суетилась где достать грош, думала о системах, устройстве, думала не как все, хотела играть в грустных спектаклях. Понимаешь, у всех своя роль и не ты решаешь, кем тебе быть. Ты только можешь собрать себя, как пазл, но из заведомо данных тебе деталей, - рассуждала девушка, едва видевшая жизнь. —Элла, ты говоришь грустные вещи, но в то же время похожие на правду. Прежде я не думал об этом. Мне казалось, что всё куда проще, – оценочно сказал её спутник. —Надо двигаться к замку, вечереет и скоро ужин. Пойдём, только я сначала зайду переодеться, – сменив тему, Элла развернулась лицом к замку. —Да, я провожу и подожду. Пойдём вместе, а то Мэдисон сегодня вряд ли будет.       Дорога до башни старост как обычно прошла незаметно и легко. Шутки Мальсибера над неуклюжестью девушки, её звонкий смех, отлетавший от каменных стен будто мячик. Он был честен с ней всегда, а она отвечала открытостью. —Элла, ты сегодня мне очень много открыла. Рассказала о семье, жизни до Хогвартса, своих мыслях. Я ценю это, – обратился к ней юноша, доходя до двери, ведущей в гостиную. —Мне не трудно платить людям добром за добро. Я отвечаю тебе такой искренностью, потому что ты читаешь мне свои стихи. Это уже много значит, –смотря добрым взглядом, ответила девушка.       Из темноты сырого коридора показалась статная, высокая фигура, которую всегда так мягко обволакивал свет тусклых фонарей, что создавался контраст: холодная, острая плоть, обёрнутая в мягкость света. Это был никто иной как мистер «я тут главный» или вожделенный приз любой старшекурсницы – Том Реддл. —Мальсибер, не думал, что ты выберешь настолько непрезентабельное место, чтобы ворковать с очередной студенткой. – почти насмешливо выпалил Реддл. - Ооо… прошу прощения, мисс Лейнж, не сразу Вас узнал, полагаю, потому что давно не видел. —Думаю, это не катастрофа, и ты, Реддл, это переживёшь, – быстро ответила Элла.       Глаза Реддла сузились, вена на виске стала пульсировать сильнее, а цвет кожи приобрёл багровый оттенок. Конечно, ведь до появления этой маленькой девицы с ним никто не смел говорить в подобном тоне. Это безусловно задевало его самолюбие и било по самообладанию. —Мальсибер, думаю, ты можешь пропустить ужин, поэтому жду тебя в гостиной. – Реддл произнёс пароль, и не смея перечить, Мальсибер скрылся в дверях. —Так несправедливо поступать с людьми, особенно с теми кто тебе доверяет и слушается. Ты даже не спросил его мнения, – начала своё возмущение Элла. —Так уж и быть прослежу чтобы он не упал в голодный обморок, а если что, то обязательно отнесу в больничное крыло, – язвительно отозвался юноша. – А ты быстро на ужин. —Я вовсе не о фальшивой заботе сейчас говорю, и не смей приказывать мне, что делать, – желая избежать большей стычки, последние слова она произносила на ходу. —Не советую тебе так вольно со мной общаться, Лейнж, ты можешь обрести головную боль, – кричал он ей в след. —Мне кажется головную боль обрёл ты. И это я, – повернувшись, выплюнула Элла.       Бесконечные лестницы и коридоры Хогвартса. Элладора боялась их, вечерами по ним ходил страшный гул, напоминающий чей-то крик. Как-то раз, дома в Польше, она помогала матери в полевом госпитале. Вереница коек с телами, которые держатся на последнем вздохе. Кровавые простыни, кровавые фартуки, кровавые дни. Её матери достался солдат, с ногой которого, увы, но ничего сделать нельзя, только ампутация. Крик, который вырывался из его глотки, слёзы, которые катились из его глаз, твёрдо отпечатались в памяти Эллы. Она видела в госпитале всё, слышала ещё множество криков, но этот будил её ночами. И вот сейчас, шагая по коридору в одиночку, ей мерещилось, что она снова сидит в ночном госпитале полным разных криков, рядом таз с грязной водой, недалеко на койке стонет раненый, а она держит за руку человека, последнюю волю которого считает долгом выслушать.       Дойдя до Большого зала, её охватило облегчение. Она не одна, пусть в зале с малознакомыми людьми, но уже не одна, и никакой раздирающий сознание крик не потревожит её в этот момент. —Мальсибер и Реддл решили сегодня не спускаться к ужину. –Элла посчитала нужным сказать об этом ребятам, те лишь молча кивнули. —Ты очень сильно изматываешь нашего Мальсибера. Он стал реже бывать на ужине, – хихикая, бормотала Мэдисон. —Он сидит с Реддлом в гостиной. Полагаю, что у них есть дела, которые невозможно обсуждать за тарелкой, – безучастно отозвалась Элла. —Эйвери, отнесёшь им сэндвичи, а то Том и без того как смерть худой, а Мальсиберу ещё на метле летать, – раздавала приказы Элмерс. —Попроси Лестрейнджа, тебе он не откажет, а у меня есть дела, – буркнул в ответ Эйвери. —Дружище, мы с Мэдисон последнее время видимся редко, – и Лестрейндж бросил косой взгляд на Эллу. – Поэтому сегодня я с ней. —Медисон, а разве мы не должны были сегодня практиковаться в применении заклинаний? – шёпотом спросила Элла. —Извини, но просто пойми, что мне нужно за всеми следить и не упустить личное счастье. Позанимайся в библиотеке одна. Сегодня пятница, людей там мало, – подытожила Элмерс, тем самым огорчив подругу.

***

Мысли Эллы. В этой библиотеке невозможно ничего найти, наверно, этому тоже надо учиться, скакать с секции на секцию. Неужели нельзя было разложить всё по алфавиту? И как же я зла сейчас на Элмерс. Она посмела кинуть меня, хоть Реддл говорил, что я у них на попечении. Ладно справлюсь и сама. По крайней мере тут есть у кого спросить. —Прошу прощения, мне необходима помощь. Я никак не могу разобраться в расположении книг. Не могли бы вы оказать мне услугу, – обратилась Элла к пожилой женщине, раскладывающей книги, но та лишь молчала. —Она глуха на два уха и плохо видит. От такой работы быстро слепнешь, а магией она не обладает, чтобы хоть как-то поддерживать зрение, – глухо слышался голос из угла.       Элла знала, кто всегда занимает этот угол, но она была уверена, что сейчас он сидит в гостиной и отчитывает бедного Мальсибера за очередную мелочь. —Почему она не обладает магией? - спросила Элла, не оборачивая. —Плохо училась. И теперь в назидание студентам работает тут, – ответил юноша.       Не услышав правдивый ответ, Элла обернулась на собеседника. Перед её глазами обрисовалась странная картина. Всегда опрятный Реддл сидел без жилетки с галстуком, просто накинутом на шею, мантия аккуратно лежала рядом, а волосы взъерошены от книжной работы. —Не шути, а лучше ответь. Ты как никак приставлен ко мне. —Как я могу забыть об этой головной боли? Каждый день вынужден ходить по пятам и собирать отчёт, – выпалил Том. – Она сквиб. Они рождаются в семье магов, но начисто лишены возможности колдовать. Удивлён, что ты сразу не поняла. —Спасибо. Я прежде такого не видела, – оборачиваясь на женщину, говорила Элла. —Заметил, что ты стояла напротив секции с учебной литературой. Ищешь что-то определённой? – заметил Том. —Понимаешь, мне нужно практиковаться в заклинаниях, а Мэдисон сегодня не смогла мне помочь. Библиотека пуста, и я подумала, что могу справиться сама, – ответила уверенная студентка. —Как ты меня смешишь. Честно. Заклинания невозможно отработать одной. Кто-то должен следить за ошибками, так ещё и в библиотеке. Элмерс неоправданно отправила тебя сюда, – Реддл встал и направился к секции «Теория и использование заклинаний».       Несколько минут он молча стоял напротив стеллажа с цветными корешками книг. Дальше он достал две толстые старые книги и швырнул их на стол перед Лейнж. —Пошли. Тут практиковать опасно, даже учитывая, что здесь всего пять человек, – перекидывая мантию и хватая книги, Реддл шагал к выходу. —Но надо брать учебную программу и расписаться за взятые книги. —Послушай меня сейчас внимательно. Тебе повезло, что я нашёл тебе эти книги. На них я оттачивал мастерство на четвёртом и пятом курсе, и уж поверь не в стенах библиотеки, – Том ровнял с ней шаг и продолжал говорить, – Хогвартс я знаю даже слишком хорошо, поэтому покажу место, где можно устроить аж целую дуэль. Сейчас иди за мной молча.       Они оба были удивлены, но по разному. Элле показалось очень странным его поведение и внешний вид. До этого она всегда видела в нем образец для подражания, а он удивлялся, почему она так хочет закрыть пробелы в знаниях, почему безотказно пошла за ним. Сейчас Том предстал перед ней другим. Пусть немного грубым, язвительным, но не таким холодным. Хотя может это просто долг старосты – помогать.       Проходя через тёмные, пугающие коридоры и залы, Элла непроизвольно держалась ближе к Тому. Её пугало мрачное крыло Хогвартса, которое было забыто много лет назад. Повсюду была паутина, пыльные ковры, грозные выцветшие портреты и крысы снующие под ногами. Из света только их палочки, которые едва освещали дорогу. Реддл шёл очень уверено, что у Эллы не осталось сомнений на счёт его слов. Хогвартс он знал безупречно. Пройдя один зал, потом другой они достигли цели. Юноша опустил массивную ручку громадной двери, и её взору открылся огромный зал, увешанный зеркалами, из которых некоторые были разбиты. —По задумке, тут должны были проходить балы, но так ни одного не прошло, – заводя руки за спину, заметил Том. – Я нашёл это место на третем курсе, теперь нередко прибегаю сюда. —Пыльно и грязно. Темно и страшно, – не найдя других слов, отметила Элладора. —Прошу прощения, мисс, но наш домовик не успел привести в порядок зал к Вашему приходу, – язвительно шутил Реддл. – Хватит слов. Хочу посмотреть, как ты держишь палочку. Сбрось мантию и закатай рукава на рубашке. Легче будет работать, и мне видно.       Он правда знал, что делать. В своё время он практическим путём дошёл до этого сам. Не было повода ему перечить и сомневаться в словах. Элла взяла палочку, как держит обычно и направила на него. Обойдя девушку вокруг, оценив стойку, он опустил её руку. —Запомни никогда не меться палочкой в человека без цели его убить или завладеть чем-то, а так же это просто некультурно, – замечая интерес в глазах ученицы, он начал двигаться по залу, распинаясь в словах. – Стойка и то, как ты держишь вполне неплохо, но ты очень сильно напрягаешь кисть. Магия это лёгкость. Попробуй выбить у меня палочку. —Но я должна практиковаться в других заклинаниях. —Мне надо видеть, с чем я имею дело. Вдруг все так плохо, что легче слить тебя обратно Мэдисон, – буркнул новоиспечённый педагог. —Экспеллиармус! - резко выпалила девушка, направляя поток энергии. —Сносно, сносно. Ты не послушала совет и опять напрягла кисть, – всё так же расхаживая по залу, рассуждал Реддл. - Поступим так: сейчас будем закидывать друг друга атакующими заклинаниями, ведь так обучение пройдёт эффективнее, – заключил юный преподаватель.       Зал озарился искрами заклинаний. —«Баубиллиус», – кричала Элла. — «Протего», –парировал Том.       Раз за разом один из них кидал заклинание, а другой оборонялся. Элла разбила пару зеркал и уже изрядно выдохлась. Вся эта идея Тома была очень опасна. Они могли нечаянно ранить друг друга, а рядом нету больше никого, чтобы оказать помощь. Юноша то и делал ей замечания касательно её стойки, поправлял руки, контролировал кисть. Пару раз ей удалось задеть его, на что он хохотал и посылал новое заклятие, чтобы уровнять счёт. —Элла, запомни, – без усталости в лице говорил Реддл, – мало знать школьный учебник, чтобы выбить из толку соперника, нужно знать больше, нужно иметь свой секрет. —Но разве можно в стенах школы употреблять заклинания не из программы? Я не получу за это выговор? - спросила девушка еле переводя дыхание. —Ни разу не получил выговор. Только похвалу. Профессорам нравится заинтересованность, поэтому я взял для тебя эти книги. В них очень много толковых заклятий и способов их снять, – садясь на пол и вытягивая вперёд ноги, заключил Том. —Я посмотрю сегодня эти книги, всё равно на завтра ничего не планировала. —Переведи дух и пойдём обратно. Время давно за полночь.       Лейнж шла усталая, но довольная. У неё болела рука, гудело в голове от ярких вспышек, а критику, которую она слышала в свой адрес, никогда бы не получила от Дамблдора или других профессоров. Ей нравилось, что он был честен с ней, открыл пару секретов и вообще взялся за подобную работу. Да и сам Реддл казалось шёл вполне довольным собой. Его лицо в этот момент не выражалось надменности, а только спокойствие, которое было на его лице обычно в библиотеке при выборе книг.       В ночное время в Хогвартсе нет ни души. Все боятся быть пойманными злым старостой Слизерина, который обычно совершает обход. Кто-то хорошо прячется, а кто-то действительно не желает нажить себе проблем, потому что как слышала Элла, Том превращает жизнь ему неугодных в сущий ад. И вот сейчас она чувствует себя особенной. Идёт в ночи рядом со старостой, который сам сподвиг её на нарушение правил.       В их гостиной давно темно, и даже последние полено в камине не даёт должного света. Элла спотыкается об собственную сумку, брошенную возле двери перед прогулкой с Мальсибером. —Лейнж, ты не можешь даже нормально ходить, как Диппет и Дамблдор приняли тебя? – бурчал в пол голоса Том. – Раз на завтра ты ничего не планировала, то советую прочитать седьмую главу в красной книге и пятую из зелёной. Завтра обсудим. —Если я не планировала, то не значит, что дел нет вовсе. Может я бы хотела погулять, – возмутилась Элла. —Когда желаешь добиться успеха, на прогулки времени не остаётся, а в твоём случае я бы не спал, чтобы нивелировать недостатки. —Жестокий грубиян! – с вызовом ответила девушка. —Завтра после ужина пойдёшь со мной, и это не обсуждается. Не потерплю, чтобы на моём курсе было слабое звено. – И Том развернулся в сторону спальни без всякого признака интереса, – Удачного чтения, мисс Лейнж.       Комната Тома была почти пустой. Идеально застеленная кровать, шкаф, небольшой комод и письменный стол, на котором всегда чистота, только постоянно приоткрытая дверь вносила дисбаланс в общий порядок. Для Реддла порядок означал нечто большее, чем просто аккуратно сложенный пергамент и убранные вещи. Для него это дисциплина, которая брала исток в комнате и заканчивалась поступками. Казалось, что он никогда не был ребёнком, раскидывающим игрушки и позволяющим задержать в постели больше, чем обычно. Да и спал ли он вообще? Книги, письмена, практика. Иногда свежий воздух и перерыв на еду. Наверное он и в это время думал о чём-то из разряда: превращения, зелья. Его мысли были точно не в реальной жизни, он думал на годы вперёд, чуть ли не целую жизнь, а может он поставил такие цели, для которых мало одной жизни.       Умывшись и переодевшись в чистое бельё, он сел за стол и приступил к долгой ночной работе, являвшийся уже ритуалом долгие годы. Погружаясь в страницы книги с головой, он сейчас отвлекался на посторонний шум. Мысли Тома. Как интересно – сильна, но не образована как полагается. Её родители явно были слишком заняты чем-то кроме детей. Может она вовсе маглорождённая. Но все её погрешности возможно исправить при должном внимании, и я этим займусь. Элмерс лишь забивала её голову пустой писаниной, не давая и половины необходимого, что говорить, если девчонка не знает, кто такие сквибы. Но шум, который она создаёт просто непостижим, это я тоже попытаюсь исправить.       Не решившись дальше посвящать время учёбе, он лёг под звук шума, доносившийся из гостиной, в которой сидела Элла за книгами, глотая строчку за строчкой.