Gamm leið - Путь Неба

Убежав со двора, я сделал попытку пробраться в залу, где сейчас ужинали и разговаривали Один и Фарбаути. Очень уж мне хотелось узнать, о каком таком союзе между Асгардом и Йотунхеймом пойдет речь. Никогда между асами и йотунами не заключалось никаких соглашений, в которых бы два этих мира выступали бы на равных… Что же сподвигло Одина на подобное предложение сейчас? — Подлость. Хитрость. Коварство. — подсказал мне внутренний голос, и я знал: это правда. Асгард ни с кем не станет делить своего величия и его могущество сейчас таково, что ему не нужны союзники. Один приехал в Йотунхейм не заключать союзы… а за чем-то другим. Знать бы за чем. Увы, попасть в зал для приемов мне не удалось ни через парадный вход, ни через потайной. У первого стояли стражники Фарбаути и дружинники Одина, ясно давшие мне понять: сюда мне хода нет. А у второго…У второго меня караулил Гримм, и я и пикнуть не успел, как он схватил меня за ухо и поволок к моим покоям, бубня как заведенный: — Негоже царевичу затевать ссору. Неуместно царевичу быть невежливым с гостем. Неумно провоцировать того, кто сильней тебя и наживать врагов… — А бросаться на хозяина с кулаками — это умный поступок? — язвлю я и делаю попытку спасти свое ухо из цепких пальцев ворона, выворачиваясь так, как будто нет у меня костей в теле. Но тщетно. Не знаю, из чего у этого оборотня пальцы, но держат они крепко. — Нет — спокойно отвечает Гримм на мой вопрос — но ты же слышал Вотана. Умом Тор не блещет, что и подтвердил своим импульсивным поступком. А вот ты-то должен был быть хитрей и не поддаваться эмоциям... Поговорив с сыном Одина, ты смог бы узнать больше, чем пытался узнать сейчас, пытаясь пролезть туда, куда тебя не звали. Тоже кстати, поступок, недостойный царевича! Если слушать Гримма, то царевичи вообще и дышать-то должны через раз, потому что чаще — недостойно, неуместно, негоже! Однако в глубине души я понимаю: ворон прав. Сдержись я, заведи беседу с Тором, глядишь и выяснил бы — зачем на самом деле явились асгардцы. Но на сбежавшее молоко дуть поздно, в котелок его не вернешь… Гримм вталкивает меня в мои покои и входит в них и сам. Значит, уроки хороших манер не закончены, но хоть ухо мое теперь в безопасности. Сажусь на кровать и смотрю на ворона, взглядом показывая: осознал, раскаялся, больше не буду. И мысленно готовлюсь к нотации, длящейся до самого заката… Но ошибаюсь, потому что ворон говорит: — Цель визита Одина не тайна… Неизвестно другое и самое пугающее. — Ой, Гримм, вот можно без этого твоего тумана? Ты можешь выражаться яснее, так, чтобы тебя понимали те, с кем ты разговариваешь? Оборотень пристально смотрит на меня своими темными печальными глазами: — А ты и вправду не знаешь, зачем приехал Вотан? Тебя, как и остальных, ослепил золотой блеск Асгарда, ввели в заблуждение посулы Всеотца? Подумай, мальчик, ведь ответ на твой вопрос — он на самой поверхности. Подумай и скажи: зачем здесь Один? О, Имир…Нет… Только не это! Но в голове всплывают слова матери: «все, что он считает своим, он всегда стремится забрать». Я не хочу об этом думать, не хочу в это верить, но уже произношу вслух: — Вотан приехал за мной? Я надеюсь, что Гримм усмехнется и скажет, что негоже царевичу быть столь высокого мнения о своей персоне, но… ворон коротко и утвердительно кивает. — За тобой, маленький господин. В этом сомнений нет. Но вот задача: как он заберет тебя из Йотунхейма? И найти решение этой задачи нужно как можно быстрее, потому что меня мучит тяжелое чувство… Страх. За тебя, за госпожу Лаувейю… — Так почему ты не дал мне подслушать разговоры в зале? — возмущенно кричу я. Вот же зануда, знал же об угрозе, но все равно влез, помешал и все ради чего? Ради дурацкого этикета и каких-то там манер! — Разговоры в зале — круги на воде. Разойдутся, никто и не вспомнит. Все замыслы Одина только в его голове, а туда тебе дороги нет. Никому туда нет дороги, не поможет ни сейд, ни гальдр. Всеотец испил воды из источника Мимира, отдав за один глоток свой глаз. И этот глоток дал ему силу невиданную, огромную: Гримнир с легкостью читает мысли других, но не один маг из живущих в Девяти мирах не может проникнуть в его думы. Кто пытался, сходил с ума и умирал дурной, страшной смертью. — И что же нам делать? — я вскакиваю со своего места и принимаюсь расхаживать по комнате. — Ждать. Но быть начеку. Не допускать ошибок. Наблюдать. Ясно-понятно, ни одного дельного предложения! Ждать… Ждать чего? Пока Гримнир претворит в жизнь все задуманные им козни? Вот уж дудки! Не будет этого! Так я думаю про себя, но внешне изображаю смирение и спокойствие. Я снова усаживаюсь на кровать, фальшиво вздыхаю и соглашаюсь: — Хорошо. Будем ждать. Но Гримм не верит в мою внезапную покорность: — Предупреждаю тебя, маленький господин, не делай глупостей! Не пытайся и близко подойти к Одину! Он здесь не один и я сейчас не про Тора и не про берсерков: вместе с асом прибыли всезнающие и всевидящие Хугин и Мунин и вечно голодные Гери и Фреки*, способные любого разорвать на куски… Их не было в общей свите, но они здесь и не смыкают глаз, нюхают ветер и вслушиваются в каждый шорох, выполняя наказ своего хозяина… — Я не собираюсь подходить к Одину. Я вообще не выйду из дверей своих покоев до завтра, клянусь! И я лгу. Ведь клятвы даются, чтобы их нарушать. А чтобы попасть к источнику Мимира**, не нужно выходить из дверей, достаточно вылететь в окно. Где хватило глотка одному, там и двое напьются. Поговорка моей матери, которую я вспомнил при рассказе оборотня о способностях аса. И, по-моему, в ней и есть решение той самой задачи, ответ на которую нужен немедленно! --------------------------------------------------------------------------------------------------------- Гери и Фреки* — два волка, всегда сопровождающие Одина; Источник Мимира** — священный источник, испив из которого Всеотец обрел мудрость. Он находится под одним из трех корней священного дерева Иггдрасиль, тем корнем, который проходит через земли Йотунхейма.