Привет, монстр!

      — Нет, я не хочу, — бормочет Сяо Ян во сне, неспокойно возясь на переднем сидении.       Чжань останавливает машину у обочины и легонько касается плеча младшего.       — Диди, ты чего? — зовет Чжань, но тот не просыпается.       — Не надо, не трогай, я не хочу, — стонет Ибо, обнимая себя за плечи.       Чжань отстегивает ремень безопасности, ставит машину в аварийный режим и полностью поворачивается в сторону младшего, обхватив его лицо.       — Проснись, Ян, — просит он громче.       Ибо распахивает глаза в ужасе, хватая руками воздух в области груди. Ему опять не за что зацепится. Он судорожно сглатывает, оглядываясь по сторонам и прижимаясь спиной к сидению, вздрагивает, как только видит большие глаза, смотрящие на него со страхом.       — Это просто сон, успокойся, — Чжань проводит тыльной стороной лодони по мокрому лбу, убирая намокшие пряди.       — Да, сон… — прерывисто выдыхает Ибо, уронив голову на плечо старшего. — Где мы?       — Только выехали из Пекина, — отвечает Чжань, щемясь к копне волос щекой и поглаживая чуть подрагивающую спину. — Это и есть причина, по которой ты не спишь по ночам?       — Одна из, — бубнит Ибо еле слышно и поднимает голову. В глаза старшего больше не смотрит, его внимание привлекает дорога. — Давай я поведу? — предлагает он, снова переводя диалог в другое русло.             — Чего это? — не пытается скрыть своего удивления Чжань.       — Прошел час, а мы только из Пекина выехали, такими темпами до Лояна не доедем. Ты умрешь, а я состарюсь.       — Ты прав, быстро ездить — это не мое.       — В том и дело.       Чжань уступает место Ибо за рулём. Пересев, тот пододвигает сиденье вперед - его ноги совсем немного уступают длине ног Сяо Чжаня. Ибо заводит мотор и машина буквально слетает с места.       — Ты всегда так гоняешь? — Не успев пристигнуть ремень, Чжань судорожно делает это во время того, как Ян обгоняет несколько машин подряд.       — Да.       Чжань качает головой в такт младшему, ему ничего не остается, как просто принять действительность и скорость, как тогда, на мотоцикле.       Мимо проносятся рисовые поля, от скорости сливаясь в одно сплошное зеленное полотно, которое на стыке с горизонтом меняется на ярко голубое безоблачное полотно неба.       — Откуда у тебя синяки? — наблюдая за мелькающим из окна видом, отстраненно спрашивает Чжань.       — Где?       — Везде, — старший наконец-то переводит взгляд на Ибо.       Тот спокоен, смотрит на дорогу, придерживая голову лодонью. Отвечать он явно не тропится, но Чжань замечаает, как напрягается шея, а затем сжимаются челюсти, являя взору острую линию.       — Тебе не стоит этого знать, — наконец произносит Ибо, снижая скорость и выезжая на круговую дорогу. — Не загоняйся по поводу моих проблем, у тебя, думаю, и своих достаточно.       — Не говори так, я хочу помочь.       Младший слабо улыбается. Эти слова для Ибо, как глоток свежего воздуха, он искал этого человека всю жизнь. — Когда буду готов, расскажу… — размыто отвечает он, и с шумом выдыхая, смотрит на Чжаня. — Теперь моя очередь спрашивать.       — Вперед, — Чжань тянется на заднее сидение за сумкой.       — Почему ты решил стать детективом?       Чжань замирает. Теперь он понимает, как чувствует себя Сяо Ян, когда тот спрашивает у него о том, о чем разговаривать нет желания.       — Это довольно длинная история.       — Нам ехать еще долго, если хочешь, я могу даже скорость снизить.       — Тебе это настолько интересно? — усмехается Чжань и смотрит в окно. — По моей вине пострадал один человек, — Чжань трет переносицу, прикрывая глаза, — даже два.       — Эти люди… были тебе дороги? — хмурит брови Ибо.       — Мне было одиннадцать, меня попросили посидеть с мальчиком, но я не досмотрел, и его похитили. Я не сумел его защитить. Его так и не нашли, а отец этого мальчика скончался.       — И ты планируешь его найти спустя такое время? — округляет глаза Ибо.       — Я ищу его всю свою жизнь, — грустно усмехается Чжань, чувствуя себя глупо.       — Ты не думаешь, что он уже…       Ибо переводит взгляд на Чжаня, который опускает голову и нервно перебирает пальцами.       — Прости, что заставил вспомнить, я не думал, что это настолько серьезно, — положив руку поверх сплетенных пальцев Чжаня, Ибо сжимает её. Так однажды сделал по отношению к нему Юки, а Ибо запомнил — так выказывают поддержку.       — Все нормально. Ты прав, он может быть мертв, но я все равно буду искать… — Чжань говорит это безэмоционально, будто бы заученный и несколько тысяч раз повторяемый самому себе текст. — Осторожно!       В процессе разговора, Ибо лишь ненадолго отвел взгляд от дороги и не заметил, как другая машина вылетела на встречную полосу и ехала прямо на них.       Ван Ибо моментально выруливает на обочину. Их качнуло в сторону, но Ибо все-таки выравнивает машину, экстренно тормозя.       — Ты в порядке? — спрашивает он, положив руку старшему на колено.       — Да, все хорошо, — кивает Чжань, потирая ушибленную о стекло окна голову.       — Идиот… — шипит Ибо сквозь зубы, сжимая ладони на руле. — Извини, я на момент отвлекся.       — Ничего, мне даже приятно, — усмехается Чжань, смотря на озадаченного младшего. — В следующий раз смотри на дорогу, а не на меня, — уточняет он.       Всю оставшуюся дорогу, Ибо изредка поглядывает на мирно спящего старшего, голова которого безвольно свалилась на бок, рот приоткрыт, а ресницы мелко дрожат.       Ибо думает над его словами.       «Я хочу тебе помочь».       — Я расскажу, — шепчет он, — скоро.       Чем дольше он будет молчать, тем больнее будет потом.       — Мы подъезжаем, просыпайся, — бесцеремонно толкает он старшего в плечо, тот с испуга дергается.       — Можно было бы и нежнее, — увееряет Чжань после долгого зевка. — Мы же еще даже в город не въехали, — щурится он, смотря на дорогу, от которой отражается яркое солнце.       — Чем нежнее тебя будят, тем неохотнее просыпаешься, — отвечает на первое замечание. Ибо. — Я не знаю, куда дальше.       Чжань тянется за телефоном, быстро вбивает координаты и поставив на подставку, снова удобно усаживается, скрестив руки на груди.       — Это что? — всматривается Ибо в экран смартфона. — Я думал, мы в гостинице остановимся.       — Ненавижу гостиницы, — будто от холода ёжится Чжань и прикрывает глаза.       Ибо заезжает на узкую улицу. На дороге играют дети, но увидив машину разбегаются по сторонам. По краям улицы расположены магазинчики, и рестораны с уличной едой. Ибо едет медленно, разглядывая яркие вывески и иногда посматривая на навигатор. Заворачивая в частный сектор, Ибо проезжает несколько домов и останавливается на против того, который указан в телефоне.       — Это твой дом? — выглядывая из-под козырька, опущенного чтобы солнце не съедало глаза, спрашивает Ибо, в его голосе Чжань улавливает нескрываемое удивление.       — Да, — вытягивая ноги и руки, мычит старший.       — Такой большой, — констатирует Ибо скорее сам себе.       — Только половина, в другой части дома жили другие люди. — Чжань немного задумывается, глядя на другую половину, в которой когда-то жили Ван Люн и его сын.       — Ты чего? — Ибо замечает грустное выражение лица Чжаня.       — Да так, — отмахивается он. — Пошли.       Снаружи дом кажется куда больше, чем внутри. Две комнаты, размером с ванную у Ибо дома, и одна кухня. Прибрано, но очень пыльно. В доме довольно темно, потому что окна занавешены черными шторами. Видно, что здесь очень давно никто не появлялся.       — Почему ты не продашь его? — тихо спрашивает Ибо. — Ты же здесь не бываешь.       — С чего ты это взял? — Чжань раздвигает черные шторы, пуская дневной свет и приступает к пыльному полиэтилену, которым была увешана мебель.       — Ты серьезно? — Ибо проводит по тумбочке и показывает пыль, собранную на ладони.       — Тут прошло моё детство. — Чжань чихает, потирая нос, который дерет от пыли. На свету ее стало видно еще сильнее.       — Ты сейчас уйдешь? — подперев дверной косяк плечом, уточнет Ибо.       — Да, чем быстрее я начну, тем быстрее мы вернемся в Пекин.       — Ты не хочешь здесь находиться, — говорит Ибо, проходя в комнату, похожую на детскую. — Почему?       — С этим местом связано очень много воспоминаний, как хороших, так и плохих. Ты куда-то собираешься?       — Нет, — Ибо отвечает отстраненно, оглядывая комнату, в которой раньше, вероятно, хозяйничал Чжань. На стенах висят не снятые грамоты, на прибитом гвозде несколько медалей. Стол, заставленный книгами и пару фотографиями. Время здесь как будто остановилось в тот момент, когда Чжань покинул эти стены.       — Ты же приехал город посмотреть.       — Ну, я же с тобой приехал, подожду тебя и сходим куда-нибудь, — жмет плечами, одаривая свои взглядом застывшую в прошлом комнату последний раз и возвращается в старшему.       Чжань улыбается.       — Хорошо, тогда только вечером. А сейчас мне нужно идти.       Ибо отстраненно кивает, не смотря на старшего, его внимание привлекает именно дом. Он не похож на то, где живет Ибо. Этот дом наполнен воспоминаниями, каждый уголок пропитан разговорами и детским смехом. В этом доме очень много эмоций.       — Даже не обнимешь? — изогнув бровь и скрестив руки на груди, Чжань остоналивается на пороге.       — Незачем, — жмет плечами Ибо, телесный контакт сейчас не имеет смысла. — Иди давай, и побыстрее, не хочу тут тухнуть.       В нос бьет чудовищный запах пыли и старости, Ибо прислоняет ладонь к лицу и громко чихает.       Дверь хлопнула, Ибо остался один.

***

      Работы предстояло немало, Чжань прекрасно это понимал, ему нужно было найти все, что хоть как-то пересекалось с делом о «Лоянском маньяке».       Найдя все необходимые папки, он садится за их разбор. Основная папка — самая крупная, там есть все по его делу. Он находит много подробностей о стиле маньяка и фотографии жертв, которые ужасают. Чжань за свою практику видел немало, но такую злость видит впервые.       Каждая жертва буквально выпотрошена. Все, что оставалось нетронутым — это глаза. В протоколе допросов Чжань прочел следующее: «Они должны были видеть меня до последнего, каждый мой мускул, каждую черту моего лица, мой взгляд, чтобы понять, что они виновны». От этих слов Чжаню становится не по себе, и по телу бежит мелкая дрожь.       — Но почему? — оставив бумаги в стороне, Чжань обхватывает руками затылок, сцепляя пальцы в замок и с силой давит.       Почему Чжан Цинхана выпустили? Да, прямых улик, доказывающих его вину, не было, но все эти ужасные слова, сказанные им, вполне можно было считать за признание. В деле было указано, что Чжан Цинхан провел в заключении всего полгода, прежде чем суд постановил освободить его. Это было странно, учитывая, что Ван Люн собрал серьезное психологическое досье на убийцу.       «Ему кто-то помог», — мелькает в голове у детектива вполне очевидная мысль.       Собрав все материалы, он делает скан нужных ему документов и отчетов, так как оригиналы выносить запрещено. В архиве делать больше нечего, он получил всё что хотел, точнее всё, что мог получить. Оставалось только поговорить с напарником своего отца, Цао Ши. Найдя его телефон в базе, Чжань звонит ему и договаривается о встрече на завтра.       На улице уже стемнело. В частном секторе зажигаются фонари, а в далике виднеются ярко освещенные дороги торговой улицы, которую они проезжали днем. Ибо бредет по переулкам, блудя между домами. Воздух здесь совсем иной, не похожий на столичный. Ибо вдыхает полной грудью, смоторя на звездное небо.       Он гуляет уже довольно давно, в доме находится ему тесно. Там Ибо чувствует себя чужим, как будто сами стены против нахождения его в нем.       Приближаясь все ближе к дому Сяо Чжаня, Ибо замедляет шаг и внимательно осматривает местность. Ему никак не удается избавиться от навязчивого ощущения, что он тут уже бывал. Ибо рассматривает все в пределах ограды второй части дома. Все опять как будто заморожено, время там тоже остановилось, оставив все на своих местах. Ибо кажется довольно странным тот факт, что этот дом не продали, ведь очевидно что он пустует долгое время, наверно даже дольше, чем дом Чжаня.       Открыв калитку, Ибо проходит к двери дома, думая открыть и её тоже, но там, ожидаемо, висит замок. Для Ибо данная преграда пустяк. Он хочет туда попасть на уровне не простого любопытства, это превращается во что-то сугубо личное. Сильным пинком он вышибает дверь и входит внутрь.       Пройдя в комнату, он замечает фото, стоящее на столике возле кровати. На нем изображено четыре человека, два мальчика и двое мужчин. Ибо приглядывается — один из них похож на Чжаня, такая же милая улыбка. Второго мальчика с не менее лучезарной улыбкой, обнимаемого за плечо крепкой мужской рукой, вероятно отца, Ибо не узнаёт. Он вызывает у него смешанные чувства и только потом до него доходит, что это, возможно, и есть тот самый мальчик, которого ищет Сяо Чжань.       Во дворе слышится какой-то шум. Ибо кладет фото на место и возвращается назад.       — Что ты здесь делаешь? — на крыльце стоит Чжань и Ибо узнает на нем эмоцию злости. Сяо Чжная сердит и недоволен.       — Не знаю, — растерянно отвечает Ван Ибо, будто выныривая из транса, — я просто гулял.       — И просто решил выломать дверь? — указав ладонью на вырванный замок, с упреком проговривает Чжань.       Он всеми силами пытается не выплеснуть на младшего всю свою ярость. Как бы глупо это не звучало, но для Чжаня это место неприкасаемо. Даже он не смеет заходить в дом, который из-за него потерял все краски, из-за которого семья, жившая в нем, вымерла, не оставив и следа.       — Извини, я не должен был…       — Не должен, — кивает Чжань и отодвинув Ибо с пути, проходит к двери.       — Это дом того мальчика?       Чжань молчит, пытась закрыть дверь, но та выломата и без слесаря тут явно не обойтись. Чжать прикрывает дверь и опускает дрожащее руки.       Он не хотел срываться на Яна, но чувства взяли вверх. Для него этот дом был чем-то особенным, местом, где хранились воспоминания о Бо-ди, именно поэтому он выкупил этот дом, именно поэтому не продавал его.       Не оборачиваясь, Чжань проходит за спиной Ибо.       — Сяо Чжань! — Младший догоняет и хватает за плечо.       — Ты не должен был этого делать… — Чжань смахивает его руку       — Знаю, просто… Я не понимаю, как это получилось, со мной такое впервые. — Ибо говорит тихо, снова обернувшись в сторону дома.       «А-Бо, иди домой, уже поздно!» — на крыльце стоит какой-то мужчина и машет ему рукой.       Виски сдавливает болью, а в ушах мгновенно начинает звенеть.       — Ты это слышал? — схватившись за голову, спрашивает Ибо.       — Что? — Чжань хмурит брови. — Ты в порядке? Выглядишь не очень.       — Там, — Ибо показывает пальцем в сторону крыльца, — мужчина, — шепчет он, продолжая слышать голос сквозь звон в ушах.       — Там никого нет, Ян, — настороженно отвечает Чжань, смотря в указанном направлении. Он подходит к Яну, что уже согнулся в половину, удерживая руками голову и подхватывает его под локоть, чтобы тот не свалился. — Пойдем домой.       — Нет, мне надо туда! — Ибо вырывается, но падает, сделав лишь пару шагов.       — Ян! — зовет Чжань, но это не имеет смысла, парень лежит в его руках с закрытыми глазами.       Уложив младшего на диван, он обеспокоенно осматривает его. Ян корчится от боли, обхватив голову обеими руками, и что-то неразборчиво шепчет.       Чжань осторожно проводит рукой по холодному лбу младшего и пытается привести его в чувство. Ибо понемногу начинает приходить в себя, но его взгляд всё еще остается напуганным.       — Ты как? Может, в больницу? — сжав холодную ладонь младшего, шепчет Чжань.       — Нет, — отнекивается Ибо, приподнимаясь на локте и встречаясь с неменее напуганным взглядом Чжаня. — Кто это был? На крыльце того дома, что за мужчина? — судорожно сглатывая, тараторит Ибо.       — Нет, Ян, там никого не было, — обхватив ладонь уже двумя руками уверяет Чжань. Его очень сильно пугает состояние Ибо: бледен до ужаса, дрожит, и выглядит таким беззащитным, что прямо сейчас он хочет наплевать на его «всё хорошо» и просто отвезти в больницу.       — Но я видел!       — Тебе, наверно, показалось от усталости. Просто отдохни немного.       Чжань ложится рядом. Он осторожно водит пальцами по предплечью Ибо, а тот в свою очередь закрывает глаза, но все никак не может уснуть. В конце концов, когда дрожь полностью исчезает, а головная боль становится менее агрессивной, он поворачивается к Чжаню.       — Ты чего не спишь? — спрашивает старший, не открывая глаз, его вся эта ситуация вымотала не меньше.       — Не могу. Расскажи мне что-нибудь.       — Например? — приоткрыв один глаз, Чжань видит смотрящего в потолок младшего.       — Не знаю.       Знает. Ибо интересно только одно, почему этот дом так на него повлиял. Почему ему страшно?       — Кто жил в том доме? Тот мальчик? — один за другим следуют вопросы, но Чжань не слышит в голосе любопытства, голос младшего снова лишен каких либо эмоций, он вновь обесцвечен.       Ибо не хочет выпытывать что-то у Чжаня и заставлять его вспоминать неприятные вещи, но ему нужно понять, почему мужчина, которого видел только он, позвал его по имени, по настоящему имени…       — Да. Почему тебя это интересует?       Ибо сам пока ничего не понимает, поэтому говорит только то, что, вероятно, старший хотел бы услышать.       — Ну… Это часть твоей истории, мне интересно. Почему у тебя в доме нет ни одной фотографии?       — Я их убрал, как только это случилось. Мне было больно смотреть на счастливое лицо младшего, зная, что его нет рядом, что он где-то один.       — Как это случилось?       — Меня часто просили с ним посидеть. В один из таких дней я пришел к нему и предложил поиграть в прятки. Он не любил подвижные игры, — Чжань печально улыбается, — ему нравилось что-то более интеллектуальное, где нужно думать. Он был упрямым и отказался, говоря, что я забуду о нем и не найду, а я ответил, что такого никогда не случится.       — А потом? — еле ворочая языком, продолжает расспрос Ибо. С каждым новым словом, что произносит Чжань своим убаюкивающим голосом, веки становятся тяжелее.       — А потом я вышел его искать на улицу и увидел, как его увозят. — Чжань жмурит сильнее и без того закрытые глаза. Ладонь, лежавшая по врех лба, сжимается до хруста пальцев. — Ибо было бы сейчас столько же, сколько и тебе.       — Не говори о нем в прошедшем времени, пока не нашел доказательств того, что он действительно мертв, — бормочет Ван Ибо, проваливаясь в сон.       Чжань просыпается раньше, чем Сяо Ян. Аккуратно вытащив руку из-под шеи спящего, он смотрит на часы - уже десять часов утра, а это значит Чжань опаздывает на встречу с Цао Ши, которого он хотел расспросить о подробностях дела.       — Здравствуйте, детектив Цао, — залетев в кафе, в котором они договорились встретится полчаса назад, виновато кланяется Чжань, — прошу прощения.       — Привет, Чжань, — приветливо улыбается мужчина. Формальности были не нужны, он знает этого парня с детства. — Перерыв у меня недолгий, поэтому давай сразу к делу.       — Да. У меня есть несколько вопросов касательно дела «Лоянского маньяка».       — А, ты про этого зверя, — кивает Цао. — Зачем тебе? Дело давно закрыто, а он мертв.       — Мертв ли? — изагнув бровь в легком сомнении, Чжань достает несколько документов из папки.       — Что ты имеешь ввиду? — отстукивая ногтем о стол, хмурится детектив.       — Для начала я бы хотел узнать, почему его выпустили? На каком основании.       — Об этом и мы с твоим отцом думали. Ответ был прост, крыса. В отделе был человек, работающий на Чжан Цинхана, поэтому все улики уничтожались до того, как их находили, а доказательств, которые нашел твой отец, было, как мы знаем, недостаточно, чтобы упечь этого монстра за решетку.       — А как же психологический портрет Ван Люна? — поднимает брови Чжань, не понимая.       — Хороший вопрос. Но мне кажется, этому ублюдку как-то удалось подкупить судью.       — Где сейчас эти люди? — взяв ручку, Чжань уже готов был сделать запись в свой блокнот.       — Судья и тот детектив? Так мертвы, уж лет как восемнадцать, — жмет плечами Цао Ши.       — Как мертвы? — холопает глазами Чжань.       — Они были убиты вскоре после того, как выпустили Чжан Цинхана. Улавливаешь связь?       — Да, — Чжань кивает. — Весьма предусмотрительно убрать тех, кто в дальнейшем может помешать в реализации твоих планов.       — А с чего ты взял, что Цинхан жив? — спрашивает Цао Ши, расслышав его шепот. — Есть же заключение о его смерти.       — Проводили анализ ДНК или еще как-то тело опознавали? — уточняет Чжань.       — Нет. Об этом тогда никто не говорил. Весть о его смерти пришла как раз в тот год, когда произошла заваруха с Ван Люном. Никому и дела не было до того, что этот ублюдок умер. Умер и слава богу. — Цао делает паузу, растрачивая ее на глоток уже остывшего кофе. — Твой отец, я, да и вся верхушка отдела были заняты делом Люна, поэтому мы просто оформили его смерть и вложили в материалы. Поговаривали, что с этим ублюдком еще пацаненок был, тоже умер.       — Никому в голову не пришло, что это может быть сын Ван Люна? — довольно сдержанно, но всё равно гневно, спрашивает Чжань.       — Пришло.       Сердце Чжаня пропускает удар.       — Ты прав. Сразу, когда пошли слухи, мы подумали, что это может быть Ибо, хоть и прошло почти три года со времени его пропажи. Мы не ошиблись. Твой отец сразу сказал, что Люн на опознание тела не пойдет. Его здоровье было тогда слишком плохим, и Таньтай думал, что Люн скажет что угодно, лишь бы не признавать смерть собственного малыша. Таньтай сам пошел на опознание и подтвердил — это был Ван Ибо.       — К-как? Как он это подтвердил? И почему мне ничего не сказал? — последнее он проговаривает шёпотом. — Почему ничего не сказал Ван Люну? — Чжань шокирован словами детектива и отказывается верить в смерть Бо-ди, он слишком долго искал его, чтобы просто так поверить на слова.       — Он сказал, у Ибо был шрам на левом бедре, от того раза, когда ты играл с ним в догонялки, и он, зацепившись за гвоздь, содрал себе кожу. По этому шраму он его и опознал, а почему не сказал… Не хотел травмировать Ван Люна еще больше, он и так настрадался, а так у него до последнего была надежда.       — Отец не видел никогда этого шрама, — истерически улыбается Сяо Чжань и качает головой. — Он просто слышал о той травме от меня. И нога была правой… — произносит Чжань, осознавая всю бредовость данной ситуации. — Вы же понимаете, что все, что я сейчас услышал, это статья. — Чжань сжимает кулаки, пытаясь удержаться от крика. — Вы ничего не проверили и просто бросили дело на полпути, это ваша ошибка, а люди… — Чжань не выдерживает и все же срывается на крик. — А люди продолжают умирать из-за этой ошибки! Вы хоть понимаете, что вы, возможно, упустили самого жестокого убийцу, еще и, вероятнее всего, похитившего сына вашего друга! Цао Ши стоит и смотрит на озверевшего от всего услышанного Сяо Чжаня и не знает, что ему сказать, ведь, действительно, в том, что сейчас происходит, могла быть их вина. Чжань не дожидается ответа, да и он был ему не нужен, он просто выходит из кафе и направляется к машине.       «Бо-ди жив и все это время был у него!» — теперь он в этом не сомневается, все его догадки сплелись в одно целое.       Чжан Цинхан и вправду похитил Ибо много лет назад и подстроил все так, чтобы их никто и никогда не нашел. И ведь не нашел бы, если бы чувство вины Чжаня не было таким сильным. Цинхан забрал мальчика и воспитал себе замену, в этом сомнения не было. Но теперь появился новый вопрос: «Почему поменялся почерк?», и оставался старый: «Как поймать то, что ускользает каждый раз, как к нему прикасаешься?»

***

      Ибо просыпается намного позднее Чжаня - уже к вечеру. В доме никого нет, а голова до сих пор болит, как будто всю ночь по ней били молотом, а молотом тем была мысль: «Почему тот мужчина звал меня по имени? Кто он?»       Эти вопросы не дают покоя, да еще и Чжань куда-то запропал.       Ибо не по себе. Хан велел ему сделать выбор, а он проигнорировал данное предложение. Поэтому Чжань находится в опасности. Ибо понимает, что Чжань детектив, и сам прекрасно может за себя постоять, если какой-нибудь отморозок подойдет к нему на улице. Но, если жажда убийства у самого Хана окажется сильнее решения просто убить Чжаня руками Ибо, то навыки детектива не помогут.       На звонки Чжань не отвечает. Ибо решает не названивать, а подождать. Но просто ждать, сидя на диване, он тоже не может. Его опять тянет в тот дом. Все так же по вчерашнему маршруту он проходит в калитку, будто в трансе, открывает притворенную дверь. Уже в доме на Ибо обрушивается шквал детских голосов, снова и снова звавших его.       — Бо-ди, почему ты такой упрямый? Ты хоть раз можешь согласиться со старшим?!       — А зачем мне соглашаться, если ты не прав, Чжань-гэ?       Голос второго неразборчив из-за детской плохой артикуляции, но имя, произнесенное в конце, Ибо слышит весьма отчетливо. Прозвучавшее имя очень сильно ударяет по и без того звенящей голове. Ибо проваливается в бессознательность, поглощенный оглушающими голосами. Перед глазами его мелькают незнакомые сцены с участием двух мальчиков. В том, что постарше, Ибо узнает Чжаня, а младший, по всей видимости, пропавший мальчик. Он улыбается, смотря на Ибо и машет ему рукой. Что-то говорит, но Ибо не слышит, проваливаясь в темноту.       Ван Ибо не знает сколько прошло времени, после того как он отключился. Лежа на полу, он пытается привести мысли в порядок, но ему нагло мешает зазвонивший в тишине телефон.       — Слушаю, — хрипло, словно гвоздем по железу, говорит Ибо.       — Ян-Ян, — раздается еле слышный пьяный голос старшего.       — Ты где? — Ибо садится, свесив одну руку на подогнутом к животу колене.       — Я сижу.       — А если поконкретней? — трет он болящее от чего-то глаза.       — Диди, забери меня, — так же тихо и неразборчиво бормочет Чжань, по всей видимости, даже не слушая вопросы Ибо.       — Заберу, только дай телефон кому-нибудь, кто не в говно, — медленно поднимаясь с пола, просит Ван Ибо.       Поговорив с барменом, Ибо выясняет координаты и направляется по адресу. Он выходит на улицу и только тогда понимает, что уже глубокая ночь. Он провалялся не меньше трех часов. Но если это рассчитать было не так сложно, то вот понять, что вообще с ним произошло и почему в голове до сих пор отголосками слышится его старое имя из уст незнакомых людей, Ибо очень сложно.       У Ибо не было ни детских фото, ни видео, в общем ничего такого, что вызывало бы какие-то теплые воспоминания о детстве.       У него воспоминаний вообще не было.       — Сяо Ян! — восклицает Чжань, пытаясь встать с барного стула, и падая прямиком на руки к младшему.       — Давно он тут? — Ибо спрашивает у бармена, пытаясь выровнять тело в своих руках.       — С часу, — отвечает парень, продолжая тереть стаканы.       — Поехали домой, — пьяно тянет Чжань.       — Где ключи? — устало выдыхает Ибо. Значит вот как он выглядел каждый раз, когда старший пытался увезти его пьяный зад домой?       — В кармане, — широко улыбается старший.       — В каком? — подправив тело Чжаня и подхватив его поудобнее, уточняет Ибо.       — Заднем, — улыбка расплывается на пьяном лице еще сильнее и Чжань показательно толкает Сяо Яна в грудь и высвобождаясь из его хватки, опирается о барную стойку, прогибаясь в спине.       Ибо хлопает по заднице Чжаня и, нащупав ключи, лезет в корман.       — Диди, ну, не здесь же. Ты ж мой ненасытный львенок, — кокетливо воркует Чжань и проводит пальцем по переносице Сяо Яна.       — Долго думал? — закатив глаза, Ибо сцепляет шаловливые руки старшего за спиной.       — Весь день, пока тут сидел, — кивает Чжань, которого Ибо уже ведет к машине.       — Ты чего так нажрался? — Усадив старшего на перднее седение, Ибо тянется к ремню.       Радость вперемешку с болью. Именно это чувствует Чжань. Новость о том, что А-Бо жив, омрачается другой — он убийца. Это было не доказано, и Чжань не привык опираться лишь на слова, но сегодня он не мог выдержать.       — Я сегодня узнал то, что поможет мне найти убийцу.       — Вот как, — Ибо замирает, смотря на безвольно упавшаю голову Чжаня, а затем резко пристегивает его и закрывает дверь.       — Но я не хочу искать его, зная, кем он может оказаться, — бормочет Чжань, пока Ибо переходит на водительское.       — И что же ты узнал?       Чжань слышит голос уже с другой стороны и на мгновение подняв голову, снова ее опускает, потому что та оказывается слишком тяжелой. Ибо начинает выезжать на дорогу и разгоняется, пролетая ночные фанари трассы. Он не торопит, ждет пока страший соберётся с мыслью.       — Кажется, тот, кто пропал восемнадцать лет назад, и тот, кто сейчас убивает, — это один и тот же человек. — Глубоко втянув воздух, Чжань громко и тяжело выдыхает: — Ван Ибо.       Ибо резко тормозит, позабыв, что они на огромной скорости несутся по ночной дороге. Машину чуть заносит и Чжань чуть не ударяется головой, но его удерживает ремень, за который он с силой цепляется, зажмурив глаза.       — Ты чего? — испугавшись, и, кажется, немного протрезвев, кричит старший.       — К-как ты сказал имя мальчика, который пропал?       — А-Бо, — хлопая пьяными глазами и ничего не понимая, мямлит Чжань.       — Полное, — потерявшись в буре собственных мыслей, шепчет Ибо.       — Ван Ибо.       Мир рушится и уже не по крупицам, а бетонными блоками падает на плечи. В груди начинает саднить, Ибо знает это чувство — так копится крик.       Ибо ничего не понимает. Утоновший в потоке проносящихся в голове мыслей, все, что может уловить, это что нужно отвезти Чжаня домой, а самому срочно увидеться с Ханом.       Он не готов. Ибо не готов принять, что тем малышем, которого Чжань так трепетно хранит в своем сердце и памяти, может оказаться он. Такая мысль даже не приходила ему в голову, да и не могла. Хан всегда говорил, что нашел Ибо, когда ему было десять, брошенного на улице, а тому Ибо, о котором говорил Чжань, было пять и он похищен.       Ибо разбирается с Чжанем, уложив того в постель, а сам забирает ключи от его машины, планируя совершить невозможное — вернуться до того, как он проснется.       Ключ. Педаль в пол. Звонок.       — Ебаный ублюдок, бери трубку, — злится Ибо, слыша автоматический ответ оператора вместо Хана.       В голове одна лишь мысль о том, что вся его жизнь оказалась враньем. Он набирает скорость, фары встречной машины ослепляют глаза, Ван Ибо резко выкручивает руль, во избежании столкновения, но слетает в овраг.