Привет, монстр!

      Чжань просыпается около четырех утра. От похмелья дико болит голова. Он хмуро оглядывает комнату, благо утреннее солнце не такое агрессивное как дневное, и глаза не болят от яркого света, лишь веки давит. Чжань замечает отсутствие Сяо Яна не сразу, но, когда понимает, что того нет ни рядом, ни дома в принципе, начинает волноваться.       Выйдя на улицу и осмотрев двор, Чжань видит отсутствие свой машины. Все становится еще куда страннее.       — Что вчера такого произошло, что он уехал от меня на моей же машине? — царапая бритый затылок, Чжань прикрывает глаза. — Ну напился, в чем проблема? Он тоже напивался. Вряд ли он бы бросил меня лишь потому, что я напился в одиночку, — бубнит он, включая смартфон и набирая номер Яна, который оказывается вне зоны доступа. — Это из-за того, что я на него накричал, когда он пробрался в дом?       Поджав губы, Чжань сжимает корпус телефона, но тот вибрирует и тогда, не посмотрев чей номер высветился на дисплее, Чжань отвечает.       — Господин Сяо Чжань? — слышит Чжань, но совсем не тот голос, который бы хотелось.       — Да, — кивает он, будто собеседник стоит перед ним.       — Машина с номерами A 76458 ваша?       — Да, а что случилось?       — Она была найдена на главной трассе до Пекина.       — Водитель? — сложив два плюс два, Чжань судорожно сглатывает. Он пытается сохранять спокойствие, но мелко дрожащее руки, то и дела сжимающееся в кулак, выдают его с головой.       — Личность не установлена, его без сознания увезли. Вы будете составлять акт об угоне?       — К-куда? Куда увезли? — Чжань не замечает, как от нервов прокусывает губу.       — В третью городскую больницу, вы не могли…       Чжань сбрасывает, как только слышит о местонахождении Сяо Яна. Внутри всё сжимается до ужаса, а в голову лезут самые страшные мысли, от них начинает мелко потряхивать. Ему безразлично, что с машиной, и в какой канаве она лежит, сейчас важен только младший.       Он немедленно вызывает такси и к его счастью машина находится сразу же. Чжань не переодевается, хватает с полки документы, на ходу приглаживает волосы — ему все равно как он сейчас выглядит.       Путь до больницы кажется Чжаню бесконечным. Он еще пару раз набирает номер Сяо Яна в надежде, что тот возьмет трубку, но все попытки оказываются напрасными. От этого становится еще страшнее, но Чжань не дает захлестнуть себя панике, повторяет себе, что телефон просто мог разбиться.       Разбиться.       Чжань обхватывает себя за плечи, и смотрит в окно.       «Господи, Ян-Ян, пожалуйста…»       Что именно «пожалуйста» Чжань не произносит, ему даже думать об этом не хочется. Он просит водителя поторопиться, хотя едут они итак довольно быстро. Но этого «быстро» Чжаню недостаточно.       Когда из шапок деревьев показалась крыша, а затем и надпись «приемное отделение», Чжань выдыхает хоть и не с полным, но облегчением. Он даже не думал о том, что будет делать, когда они приедут. По сути, они никто друг другу, и его никто не пропустит и даже информацию о нем не скажет. Это сводит с ума.       Чжань влетает в приемное отделение и буквально в один шаг оказывается у стойки регистрации чуть ли не падая на нее. Поймав на себе удивленный взгляд медсестры, он берет себя в руки.       — Сяо Ян, — с трудом дыша, говорит Чжань, — пострадавший в аварии, должны были привести сегодня.       — А вы собственно кто? — наклонив голову в бок, медсестра пренебрежительно поднимает бровь.       Вот и всё, Сяо Чжань.       — Блядь, — ругается Чжань, уронив голову на руки, сложенные на стойке.       Открыв глаза, он видит весящий на ремне жетон и мысленно дает себя пощёчину, как он сразу не догадался.       — Детектив Сяо Чжань, — достав из кармана удостоверение, он тычет им в лицо молоденькой девушки, которая тут же начинает что-то печатать в компьютере.       Снова потеря времени, которого, возможно, уже и нет вовсе…       — Кабинет доврачебной помощи номер 103, — отвечает она спустя долгие секунды.       Чжань пулей летит в указанную сторону, но у поворота в кого-то врезается.       — Какого хуя ты творишь? — стоном выдыхает Чжань, не задумываясь, что их слышит вся больница.       — Я тебе новую куплю, только не злись…       Чжань устало переставляет ноги, приближаясь к не менее помятому Сяо Яну, утыкается в его грудь лицом, судорожно выдыхая. Ян замечает, как дрожат широкие плечи, и тянет свободную от бандажа руку к черным волосам.       Чжань ни в коем случае не злится, он напуган, очень сильно напуган.       — А себя? — Чжань наконец-то отлипает от груди младшего и утирает рукавом мокрое лицо. — Себя ты мне тоже купишь?       — Чжань-гэ…       — У тебя легкое сотрясение и пара ушибов, ничего серьезного, отлежись немного и больше так не гоняй, — спокойно говорит врач, вышедший вскоре из того же кабинета что и Сяо Ян. Он широко улыбается, дописывая что-то не планшете, а затем убрав ручку в карман протягивает листок в руки пациента.       — Всего хорошего, — кивает он и уходит.       Сяо Чжань больше ничего не говорит, он забирает лист назначения из рук Сяо Яна, и садится на свободный диванчик, начиная что-то набирать в телефоне.       — С машиной все плохо? — Ибо садится рядом, придерживая вывихнутое плечо.       — Меня сейчас это не волнует, — Чжань продолжает отбивать пальцами экран смартфона, а затем нервно бросив его куда-то в сторону, резко поднимает взгляд на Сяо Яна, разглядывая каждую новую царапину на его бледном лице. — Я… — отведя взгляд, Чжань жмурится, не давая слезам выйти наружу, — я действительно испугался за тебя… на кой черт уехал в ночь! — не выдерживая больше, яро шипит Чжань. Он не хотел кричать на Яна, но то, что младший уже который раз заставляет Чжаня сходить с ума ему порядком надоело.       Ибо тупо хлопает длинными ресницами. На лице Сяо Чжаня слишком много эмоций, у Ибо не получается разобрать их все. Он улавливает самые яркие и давно ему известные — страх и злость. Но злость не та, что на картинках — другая. Это злость со страхом рука об руку идет и вмести с ними что-то еще…       — Что молчишь, глазами хлопаешь! — толкнув Яна в больное плечо, Чжань даже не заметил, как тот скривился. Все застелила пелена обиды. — Ты хоть знаешь, как я пересрался, когда мне позвонили и сказали, что тебя увезли без сознания в больницу?! Ты хоть на секунду представляешь, что я испытал!       Ибо щурит глаза, пытаясь разглядеть в буре эмоций что-то еще, кроме тех двух. Печаль, обида, радость и еще… должно быть что-то еще. Но как? Как Чжань может испытывать все эти эмоции сразу. У Ибо это не укладывается в голове, которая еще чуть звенит, от удара об руль.       — Отвечай, зачем ты поехал в ночь, один, еще и на моей машине? — уже более спокойно говорит старший, но грудь все равно ходуном ходит.       Что ответить? Ибо сам еще не совсем понимает. Что он ему скажет? «Прости, я уехал, потому что думаю, что тот пропавший мальчик — это я»? «Прости, я киллер, которого ты ищешь»? Или еще лучше: «Я — два в одном, Чжань»?       Сейчас Ван Ибо думает лишь о том, что прежде, чем просить помощи, нужно самому разобраться, кто он такой.       — Мне срочно нужно было в город, — наконец отвечает Ибо, поднимая глаза на старшего, который мягко говоря, в шоке.       — На столько срочно, что ты по среди ночи погнал за хуеву кучу километров один?       — Да, — кивает Ибо.       Чжань нервно усмехается, кладя руку на вспотевший лоб и начинает ходить из стороны в сторону. Ибо покорно ждет, но «успокоительная» ходьба затягивается и тогда он встает, подойдя к Чжаню со спины.       — Мне нужно с тобой поговорить….       — Ты напугал меня, — Чжань говорит это в такт словам Сяо Яна и как будто игнорирует то, что сейчас услышал от него.       Он кладет еще чуть подрагивающую ладонь поверх щеки. Мысли о том, что с Яном могло случится что-то страшное, о том, что если бы не удостоверение детектива, то его бы не пропустили к нему и он бы его не увидел — топят Чжаня с головой. Ему страшно от одной только мысли, что он мог потерять его навсегда.       Чжань медленно поддается вперед и нежно целует его. По телу Ибо бежит мелкая дрожь, как будто его ударяют слабым разрядом тока. Он не отстраняется, полностью растворяясь в поцелуе, отдавая всю инициативу старшему.       — Никогда больше так не делай, — шепчет Чжань в губы.

***

      После больницы Сяо Ян моментально уснул, а Чжань так и не сомкнул глаз.       Поездка и правда выдалась «веселой», но совсем не в том смысле, в котором Чжань себе представлял. Им больше нечего здесь делать, Чжань узнал все, что нужно, и можно уже возвращаться в Пекин.       Машина, по милости Сяо Яна, не пригодна для передвижения. Чжань оформляет ее на стоянку, а сам берет машину у друга, с которым списался ещё в больнице.       Забрав транспорт у друга, Чжань вернулся домой, на крыльце которого уже стоял Сяо Ян и всё также задумчиво и хмуро смотрел на соседний участок.       — Что тебя там так привлекает?       Ибо резко оборачивается на знакомый голос.       — Ничего. — Ибо поднимает безразличный взгляд. — Есть сигареты?       Чжань достает пачку и протягивает ее младшему. Здоровой рукой Ибо кладет сигарету между губ, и смотрит на Чжаня.       — А, сейчас, — Чжань бьет по карманам ветровки, и, нащупав зажигалку, младшему уже не дает, сам включает и, подойдя ближе, помогает подкурить.       Ибо кивает, выдыхая серый дым в свежий вечерний воздух.       — Тот мальчик… — глухо спрашивает Ибо, смотря на тлеющую сигарету. — Так он жив? Или…       — Я не знаю, — качает головой Чжань, вертя в руках зажигалку. — Я ничего не знаю, и это… неприятно.       — Ты сказал, что это может быть один и тот же человек, — стряхнув пепел, Ибо смотрит на изменившиеся лицо старшего. Оно как будто бы стало бесцветным. На нем уже не полыхали огни множества эмоций, была одна — грусть.       — Да, но доказательств этому нет.       — Понятно.       Ничего не понятно. Ибо говорит это лишь для прекращения разговора. В голове ничего не задерживается, кроме вопросов, ответы на которые может дать лишь Хан.       — Ты так и не сказал мне, что с машиной? — выбрасывая окурок в урну, Ибо смотрит на транспорт, в котором приехал Сяо Чжань.       — Все нормально, но поедем на этой. — Чжань кивает головой в сторону маленького синего и, как Ибо успевает догадаться, старенького хёндая, который очень сильно уступает новой и просторной ауди старшего. — И поведу я, — Чжань проговаривает быстро, как бы опережая предложение младшего. — Сам чуть не убился и меня угробить хочешь?       — Нет, — вяло отвечает, Ибо.       Он изменился… Сяо Чжань замечает, что Ян изменился. На его лице - за всё то время, пока они в Лояне - не промелькнуло и тени улыбки. Глаза будто бы пустые и лишённые жизни. А после произошедшего сегодня ночью, тот совсем не подает никаких признаков человеческого.       — Вот и славно, иди в машину, а я за вещами.       — Я помогу, — разворачивается в сторону входной двери Ибо, но тут же его поворачивают обратно.       — Куда… в машину я сказал, тебе нужно отдыхать.       — Я уже достаточно отдохнул, — уверяет Ибо, шагая в дом.       — О боги, почему ты такой упрямый? Ты хоть раз можешь согласиться со старшим?! — стонет Чжань оставаясь на крыльце.       — А зачем мне соглашаться, если ты не прав… — негромко проговаривает, Ибо, услышанные недавно слова и медленно поворачивается лицом к старшему, чтобы рассмотреть его, — Чжань-гэ?             Чжань нервно сглатывает, услышав знакомый ответ.       — Бред, — шепчет Чжань, уронив голову. Его организм, как будто на секунду включает режим энергосбережения, отключая все мыслительные процессы. Потом Чжань поднимает взгляд на стоящего у порога младшего, вымученно улыбается. — Иди в машину, Сяо Ян.

***

      Хан сидит, закинув ног на ногу. На коленях лежит планшет с какими-то бумагами, в руках ручка, которой он периодически щелкает. На против сидит мужчина в годах и рассказывает всё, что произошло с ним за последнюю неделю. Хан внимательно слушает, записывая всё ему необходимое.       Именно так он и выбирает жертв.       Это весьма удобно: к нему приходит человек, рассказывает о своей ненависти и боли, и соответственно о людях, которую эту боль причиняют.       Хан не тороплив, и жертв он отбирает тщательно. Подходит к этому со всей ответственностью, как будто от этого и правда зависит спасение человечества. Каким бы чудом Хан не считал Ван Ибо, он никогда не доверит ему такую важную часть, по крайней мере пока.       В кабинет бесцеремонно вваливаются. Хан переводит взгляд с бумаг на вошедшего в кабинет Ибо. В его глазах нет ярости и гнева, лишь не понимание: он сто раз говорил ему так не делать, но видимо говорить мало…       Ван Ибо видит взгляд старшего, тот страшный. Он помешал ему. Сейчас на это всё равно, Ибо опирается о стену, аккуратно придерживая ноющее до сих пор плечо, и глазами показывает, что уходить не собирается. Они давно уже научились невербальному общению, они понимают друг друга. Хан устало выдыхает, еще раз щелкает ручкой, убирая её карман белого халата, и сообщает пациенту, что на сегодня их сеанс можно считать законченным.       Ибо краем глаза смотрит вслед уходящему мужчине, усмехается.       — Новая работа.       Он не спрашивает, утверждает, отлепляя себя от стены и идя к все также сидящему Хану. Ибо совсем не собирается устраивать истерику и ссориться с ним. Это было не на руку.       — Что-то случилось? — хмурится Хан, рассмотрев лицо подошедшего ближе младшего. Он замечает новые ссадины и руку лежащую в бандаже.       — Ничего серьёзного. Мы не закончили прошлый разговор, — спокойно выдыхает Ибо.       — Ты прав, — улыбается Хан. — Я тебе дал выбор. Ты решил?       — Да, — кивает Ибо, — но пока не об этом.       — А я именно об этом, — в до этого мягком голосе Ибо ловит нотки раздражения.       — Как я оказался у тебя, Хан? — не отрывая взгляда узких глаз от старшего, как бы невзначай начинает Ибо.       — Что? — Хан не сразу понимает, о чем говорит младший. — Что ты имеешь ввиду? Я тебе сто раз это рассказывал, я нашел тебя…       — На улице, брошенного, я помню. Но… ты даже не пытался выяснить кто я и откуда?       Хан склоняет голову на бок, вглядываясь в бездонные и пустые глаза на против. Сопляк становится неуправляемым и это ему совсем не нравится.       — Не видел в этом смысла, — спокойно отвечает Хан, его голос не выдает и толики того, что сейчас бушует внутри.       «Он вспоминает? Не может быть, я убрал все, что могло бы позволить ему вспомнить». Вдруг Хан чувствует, как всё выходит из-под контроля, он выходит из-под контроля.       Парадокс: психопаты — люди, которые не умеют проявлять эмоции, но при этом очень хорошо видят их на лице других. Они их не понимают и не чувствуют, но распознать, тем более если большую часть своей жизни пытался мимикрировать в нормальное общество, им труда не составит.       Ибо видел всё. Хан ему лжет.       — К чему такие вопросы?       — Я согласен.       Ибо игнорирует обращённый к нему вопрос и направляется к выходу.       — Ты… — скрыть удивления в голосе уже не получается, Хан все силы тратит на то, чтобы не выдать своей паники, — готов его убить?       — Нет, — качает головой Ибо, рассматривая уже давным-давно изученные вдоль и поперёк картины в кабинете Хана. — Это вызовет куда больше вопросов в мою сторону, ведь многие уже знают, с кем я провожу время, и к кому езжу по ночам, его убийство мне не на руку.       — Тогда что же?       — У него ко мне сильная эмоциональная связь, — холодно проговаривает Ибо. — Я ездил с ним в Лоян, — краем глаза он подмечает изменения в лице Хана. — И весьма много узнал про то, как продвигается дело. Он думает, что убийца — это мальчик, пропавший восемнадцать лет назад, его старый друг. Его это порядком подкосило и думаю всё, что мне сейчас нужно сделать, это просто бросить его. Тогда есть шанс на то, что со всеми навалившимися проблемами он просто не сможет адекватно расследовать дело и его заменят.       Ибо говорит медленно, тщательно наблюдая за каждым мускулом Хана, но выдавали старшего лишь глаза.       «Пропавший друг? Восемнадцать лет назад?»       Чжань догадался и скоро начнет наступать им на пятки. Он помеха на их пути, а помехи стоит устранять. Хана не волнуют догадки Сяо Чжаня, он знает, что найти их будет невозможно, пока кто-то из них сам того не захочет. Хана настораживает совсем другой факт — чем ближе он к Ибо, тем больше тот вспоминает, а этого не должно случиться. Этот мальчишка должен остаться куклой в его руках.       — Ты прав, он не опасен. Его догадки не имеют к нам никого отношения и это прекрасно. Пусть роет дальше в неверном направлении.       Ибо кивает, и выходит из кабинета. Желание убить снова берет над ним вверх, но просто убить он не может, ведь желание заставить страдать куда сильнее, чем просто выстрелить Хану в голову, поэтому Ибо решает выждать. Он узнает всю правду о своем прошлом и заставит страдать того, кто лишил его всяких воспоминаний, оставив лишь пустую оболочку.       Как только дверь хлопает, Хан тяжело выдыхает и наконец встает с дивана, подходя к окну. Он отгибает плотные шторы, высматривая Ибо и как только тот появляется в поле зрения — улыбается.       — Ты действительно мое наилучшее творение, — шепотом произносит Хан, — как бы я не пытался, никто не смог вырасти таким, как ты. Ты особенный.       Задернув вновь шторы, Хан подходит к самой большой картине своего кабинета. Он давно не прикасался к оружию, он давно не убивал так, как делал это раньше. Но теперь, когда все его планы рушатся, он снова хочет почувствовать запах крови, снова хочет увидеть взгляд умирающего от его рук.       Хан понимает, что это нужно сделать быстро и аккуратно, совсем не так, как он бы того хотел, потому что если Чжань начал копать в его прошлое, то наверняка уже видел, как Чжан Цинхан убивал. Допустить того, чтобы его раскрыли так нелепо, спустя столько лет, Хан не может, поэтому в его голове возник прекрасный план, как удовлетворить свое желание, но при этом оставаться в тени.

***

      В таком отчаянии Чжань последний раз был в год, когда ему сообщили, что найти маленького Ван Ибо так и не удалось и навряд ли уже получится. Теперь же его поглощает то, что найти зацепки, доказывающие, что Чжан Цинхан жив, не представляется возможным. Человека с таким именем и хоть как-то подходящего на роль описываемого убийцы найти не выходит.       Сидя за ноутбуком, Чжань забивает в базу и имя Ван Ибо, но, кроме заявления Ван Люна и свидетельства о смерти мальчика, ничего не находит.       — Никаких зацепок, — выдыхает говорящий рядом по телефону Сичен. — Мне опять его в ту папку класть? Да, хорошо. — Он бросает трубку телефона и обхватывает затылок двумя руками.       — Что-то случилось? — спрашивает Чжань, не отрываясь от экрана ноутбука.       — Случилось… — глухо произносит Сичен куда-то в стол. — Две недели назад пропал парнишка, опять…       Чжань наконец-то отрывает от бездумного смотрения в ноутбук и обращает внимание на расстроенного коллегу. Он слышал об этом деле, но в подробности не вникал.       — У нас вообще по нулям, они просто исчезают и все. Ни свидетелей, ни тел. Как сквозь землю… Еще и периодичность у этих похищений максимально странная, раз в год, летом, — выдает Сичен, повернувшись к Чжаню.       — И почему вы решили, что это серия? — откинувшись на спинку стула, хмурит брови Чжань. Конечно, в практике известны случаи, когда серия растягивалась на долгие годы, но в случаи с убийствами. А тут, похищение детей…       — Если тебе интересно, почитай сам. Мне это уже вот тут вот, — Сичен проводит ладонью по горлу и кидает на стол старшего коллеги папку, а сам выходит из кабинета.       Дела о похищении детей никогда не проходили Чжаня стороной, любое дело могло навести его на Чжан Цинхана. Посмотрев отчеты и протоколы допросов, Чжань сразу находит несколько закономерностей. Все пропавшие дети — мальчики 5-7 лет, и, по заявлениям родителей, все они были замкнутыми, мало общительными, апатичными, всегда сами по себе.       Еще одно, что бросается в глаза Чжаню — родители. Они оставляли своих детей, ненадолго, буквально на две-три минуты, отходя в магазин, отвлекаясь на разговор с кем-либо или же просто оставляли ребенка на детской площадке.       «Я схожу с ума или просто от нехватки улик приплетаю все дела к Чжан Цинхану?», — Чжань захлопывает папку, резко отодвигая ее от себя.       В этот момент в кабинет заходит Сичен. В руках у него два стаканчика с кофе. Запах отвратительный, но что еще ожидать от старого кофейного автомата.       — Не знаю, что сказать, — Чжань смотрит на тоненькую струйку дыма, исходящую из поставленного Сиченом стакана с кофе. — Мой мозг полностью погружен в мысли о моем деле, поэтому все кажется связанным с ним.       — А что, если? — жмет плечами Сичен, и пододвинув ногой стул к столу Чжаня, садится, вытянув ноги.       — Бред, — качает головой Чжань, а потом немного подумав, наклоняется ближе к Сичену. — С какого года пропадают эти дети?       — Ну, эта папка четыре года копится, — дуя в горячую жидкость, бубнит Сичен.       — Четыре года…       Связывать совершенно непохожие дела вошло у Чжаня в привычку еще на третьем курсе академии. Тогда только все вертели у виска пальцем. Но сейчас Чжань почему-то думает, что тут и правда может быть связь. Его очень сильно настораживает тот факт, что возраст детей такой же, как у Ибо в год его похищения. Но дел в папке всего четыре, одно похищение в год, а Ибо был похищен 18 лет назад, что совсем не сходилось.       «Даже если это Чжан Цинхан, почему такой большой перерыв между похищениями, и почему они участились именно в последнее четыре года?»              Чжань отбрасывает эти мысли, они никак не пересекаются с делом о киллере, который, как ни странно, уже давно молчит.       Если тогда, в больнице, злость Чжаня была скорее страхом за жизнь младшего, то теперь злость в нем самая, что не наесть настоящая, без какого-либо подтекста. Чжань закончил работу уже около получаса, но он до сих пор не дома, потому что машины — нет, а автобусы решили все разом забить на расписание. А на улице еще и дождь! А у него еще и зонта нет!       Чжань нервно посматривает на часы. Прошли еще десять минут, уже четвертые за все то время пока он тут кукует. Виски сильно давит, Чжань прикрывает глаза, пытаясь опустить те факты, что его разбитая машина на стоянке в другом городе, автобуса нет уже час, а он уже продрог! Получается плохо. Мало того, в голове до сих пор крутятся мысли о пропавших детях. Профессиональная деформация, если в голове возникает связь, она не порвется, пока не найдутся опровергающие факты. А таковых у Чжаня нет.       К остановке подъезжает черная машина, которая Чжаню знакома, и хозяйку которой он готов сейчас же расцеловать.       — Давай быстрее, — кричит через опущенное стекло Сюань Лу.       В приглашении он и не нуждался, он бегом запрыгивает в машину, проводит ладонью по чуть намокшим волосам и подставляет руки под печку.       — Ты здесь откуда? — поворачивает он голову к подруге, которая что-то настраивает на дисплее автомобиля и теплый воздух начинает дуть сильнее.       — Да я с работы ехала, смотрю, ты стоишь, бедолага, — улыбается шицзе. — С каких пор ты ездишь на автобусе?       — С тех пор, как моя машина в ремонте, — пожимает плечами Чжань.       — Что-то серьезное?       — Весь перед и стекло всмятку. — Чжань с грустью вспоминает, как его новенькую, недавно забранную из салона, малышку ауди небрежно тянул из оврага буксир.       — Сам то в порядке?       — Как видишь, — закончив греть руки, Чжань ложится на спинку сидения и тянется за ремнем.       — Ну и славно, — улыбается Лу, выруливая на дорогу. — Как там твое дело?       — Очень много всего странного, — откинув устало голову, Чжань поворачивается к окну, в котором ничего интересного — серый пейзаж серого города.       — Расскажешь?       — Да ты и так все знаешь. Добавилось только то, что за этим всем может стоять один и тот же человек.       — За чем «всем»? — с уточнением спрашивает Сюань Лу.       — Ну, похищение А-Бо, мальчика, про которого я тебе рассказывал, и все эти убийства сейчас.       — Тот человек, похитивший мальчика, маньяк-серийник, разве он не убивал в близком контакте с жертвой? — вспоминающее тянет девушка, постукивая пальцем по рулю.       — Да.       — Тогда почему ты связал это в одно, если тут совершенно другой почерк, — совершенно запутанная повествованием Чжаня, выдыхает Сюань.       — Меня это поначалу тоже смутило, но потом я подумал, что Чжан Цинхан просто уступил своему «преемнику», которого он так долго воспитывал, дал выбрать свой стиль.       — То есть, ты думаешь, что он продолжает свое дело, но руками другого?       — Да, — кивает Чжань. — И я думаю, что этот другой — никто иной, как Ван Ибо.       Девушка замечает, что Чжань мрачнеет в сравнение тучам, что сейчас гуляют по небу. Она знает, эта тема очень болезненна для него, поэтому больше не допытывает.       — Так, значит, — улыбается он хитро, ловя на себе вопросительный взгляд попутчика, — Сяо Ян…       — Лу-у-у… — стонет Чжань, посмеиваясь.       — Что?! Мне же интересно. И да, — она хмурится, — напомни мне, почему я до сих пор с ним не знакома?       — А не рано ли?       — Ну, вы же уже спали? — На этом вопросе Чжань краснеет. — Спали. А шицзе должна знать всех, с кем спит ее диди!       — Сюань Лу! — рявкает Сяо Чжань.       — Я уже как… — девушка замолкает, думая, — неважно сколько лет Сюань Лу! Никаких отговорок. Ты придешь с ним завтра ко мне на обед, как раз муж хотел познакомиться с тобой, я много ему про тебя рассказывала.       — Интересно, и что же?       — А тебе этого знать не обязательно, зазнаешься еще…       Сюань замедляет скорость, заезжая в частный двор. Она тормозит у самого подъезда, но отпускать Чжаня не спешит.       — Так вы придете?       Голос ее давит и сносит напором, Чжань не в силах ему противостоять. Никогда не был.       — Думаю, он не согласится, — уже представляя в голове недовольную физиономию младшего, уверят Чжань, но увидев опасный прищур девушки, тут же добавляет: — но я попробую уговорить его.       — Вот и хорошо, завтра в пять.       Чжань снимает вымокшую до нитки одежду и предварительно заварив чай на вечер, собирается в душ, но неряшливо брошенный на диване телефон начинает заливаться от громкой мелодии.       — Кто будет звонить в такой поздний час? — мямлит Чжань.       Он устал, и ему совсем ни до чего нет на данный момент дела, всё что он хочет это горячий душ, ароматный чай и мягкая постель, но работа научила, что каждый телефонный звонок может быть важен, именно поэтому Чжань поднимает телефон.       — Алло. Господин Сяо Чжань, это Мянь-Мянь. Я нашла! — тараторит в трубку девушка, не давая вставить ни слова. — Видео с камер из больницы, нашла!       — Ты серьезно? — Чжань не мог в это поверить. Это было невозможно, но эта девчонка снова смогла сделать невозможное возможным.       — Да, всего два видео, но, посмотрев их, я подумала, что они вам помогут, — загадочно протянула Мянь-Мянь. — Вам сейчас переслать?       — Да, конечно, — кивает Чжань. Усталость как рукой сняло.       «Мянь-Мянь, моя ж ты умница!» — думает Чжань, ожидая сообщения на почту. Он не ошибся, когда забирал ее из Китая с собой на стажировку в Америку. Сказать, что она способная, все равно, что не сказать ничего.       Чжань прекрасно понимает, что видео могут ничего ему не дать, но где-то глубоко сидит надежда, что это ему хоть чем-то поможет.       Экран ноутбука полыхает, издавая характерный звук пришедшего письма. Чжань быстро качает все файлы и начинает просмотр.       Он просматривает досконально каждую секунду. Каждый человек на этих видео попадает в поле зрения Чжаня. Он ставит на паузу, анализирует, снова мотает назад, что-то пишет и тут… Да, это именно то, о чем говорила Мянь-Мянь — мужчина, который приходил в ту самую палату, где лежал Ди Сан. Он не прятался под грудой одежды и кепкой, напротив, строгий костюм и весьма уверенная походка для человека, который пришел, чтобы угрожать жертве. Чжань пытается приблизить лицо, и вот она, та самая проблема старых записей. Да, человек был на виду и не пытался скрыться, а вот отвернуть голову от камеры так, чтобы его не успело заснять или засняло размыто, это пожалуйста.       Чжань пытается поймать вечно убегающее лицо этого человека, но все бестолку. Примерно на десятой попытке Чжань психует и, выбрав самый лучший снимок из худших, печатает его и крепит на стену к остальным фото. Ничего из того, что у него есть ни на шаг не продвинула его к цели.       В дверь звонят, Чжань резко поворачивает голову в сторону звука. Посмотрев в глазок, он видит то же лицо, что и каждый раз под вечер. Чжань открывает дверь, смотрит на младшего в полный рост. Тот стоит чуть сгорбленный, сложив руки в карманы и странно смотрит из-под упавшей на глаза челки.       — Ты чего тут? — удивленно моргает Чжань, отходя в сторону, чем предлагает гостю войти.       — Занят? — Ибо заходит внутрь, останавливаясь прям перед Чжанем.       — Спать… — Чжань судорожно сглатывает, когда Ян делает к нему шаг. Разница в росте у них не большая, и младший ниже, но сейчас ему кажется, будто тот возвышается над ним, — ...собирался. — Не отводя взгляд от Сяо Яна, Чжань закрывает дверь.       Чжань удивлен. Все их встречи у него в квартире всегда были какие-то форс-мажорные, а тут другое.       — Что-то случилось? — негромко спрашивает Чжань.       — Должно что-то случиться, чтобы я мог к вам приехать, детектив? — Ван Ибо осматривается, и наконец-то отходит от старшего, направляясь вглубь комнаты.       Как только младший поворачивается спиной, Чжань наконец-то выдыхает.       — Не называй меня так, — Чжань следует за Яном, но тот резко останавливается и Чжань врезается в его спину.       — И почему же? — слишком низким, не привычным для Сяо Чжаня, басом говорит Ибо. Его голос бархатный, его Чжань будто кожей чувствует, по спине пробегает табун мурашек.       — Говоря «детектив», — сложив руки в карманы, Чжань ждет пока младший к нему повернётся лицом, и когда он видит взгляд темных глаз, продолжает: — ты меня заводишь.       — Да? — Ибо склоняет голову, щуря и без того хитрые глаза. — Тогда, может быть, детектив хочет, чтобы я ушел? — Ибо отводит взгляд от приближавшегося лица старшего.       — Чертенок, — Чжань усмехается, тряхнув головой. — Так зачем ты пришел?       — А ты… — Чжань видит, как у младшего кадык дергается, от этого вида стонать хочется, но старший держит себя в руках, с силой закусывая изнутри щёку. — …не догадываешься? — Ибо снова смотрит на Чжаня, в глазах читается замешательство.       Я что-то неправильно сделал? Не так себя повел? Я кажусь ему странным?       От этого низкого бархатного голоса, от его ласкающих интонаций у Сяо Чжаня волосы на затылке встают дыбом. И, блядь, конечно, он догадывается! Потому и не мог поверить, что это действительно происходит.       Через окно выглядывает полная луна, и силуэт Сяо Яна как будто облит серебром. Луна четко обрисовывает каждую деталь Яна, его не по-юношески широкие плечи, длинные ноги, тонкую высокую талию. Чжань позволяет себе разглядеть каждый сантиметр младшего, и именно в этом лунном свете тот кажется ему настоящим… Немного странным, совсем не похожим на обычного человека, чуть пугающим, но… настоящим.       — Да, к черту! — шипит Чжань и, резко схватив Яна за затылок, впивается в его мягкие губы.       К нему самому, Сяо Чжань, мысленно отвечает Ибо и уложив широкую ладонь ему на поясницу, одним резки движением прижимает к себе.       Ибо, не знает, что он чувствует. Никогда раньше такого не было. Это не знакомое чувство влечёт за собой ряд желаний. Быть рядом, ощущать под своими ладонями его тело, слышать его голос, вдыхать с воздухом его аромат, узнавать его…       Ибо хочет, чтобы Чжань показал ему все эмоции, которые может испытывать человек, не ограничиваясь злостью, страхом, и грустью. Хочет, чтобы старший рассказал, что же это за чувство, которое огнем полыхает внутри Ибо.       Чжань не замечает, как они оказываются в спальне. Он резко выдыхает и толчком в грудь роняет Яна спиной на кровать, а сам встает на колени в изножье, раздеваясь. Взгляд от жадных, горящих каким-то потусторонним огнем, глаз не отводит. Спускает с плеч рубашку, а Ибо, приподнявшись, роняет на кровать свою.       Сяо Чжань подается навстречу горячим, чуть вздрагивающим рукам младшего. Тот, как завороженный, скользит пальцами по плечам, груди, обводит соски, трогает ребра, пробегается по кубикам пресса, как по клавишам. Когда его руки обвивают талию, а ладони, лаская, робко ложатся на поясницу, Сяо Чжань перехватывает запястья, и заведя их младшему за голову, роняет его снова на спину.       Сердце в груди начинает биться все чаще, и кровь кипит только от одной мысли, что сейчас Чжань рядом. Ибо знает — это ненадолго. Ровно до того момента, как всё узнает.       Ибо приподнимается и накрывает губы старшего своими. Это какое-то безумие, а не поцелуи. Сяо Чжань крепко держит младшего за запястья, всё еще удерживая их за головой и наваливается грудью на грудь, вдавливая в матрас. Чжань, отвечая на поцелуй так же жадно и неистово, что-то шепчет младшему прямо в губы.       Ибо хочет высвободить руки, но Сяо Чжань не позволяет. Мысли путаются, в ушах почему-то звенит, в мозгу плавает какой-то тягучий туман, он ощущает себя, как, наверное, ощущает муха, увязшая в меду.       Чжань медленно тащит с Ибо штаны, а затем нежно ведет по бедрам лежащего под ним парня. В порыве страсти и эмоций, запах которых буквально переполнил комнату, Чжань не чувствует рубца на гладкой коже и продолжает поднимать свои руки выше.       Чжань расстегивает ремень на своих джинсах и ловко стягивает их с себя, бросая на пол. Возбуждение настолько сильное, что становится уже больно. Упираясь коленями в постель и тяжело дыша, Чжань нависает над младшим.       — Сделай это, — шепчет Ибо, жадно хватая ртом, раскалённый до предела воздух. Закрывает глаза, и больше ничего не говорит.       — Я? — неуверенно бормочет Чжань, оторвавшись от покрывания поцелуями синяков на бледном теле. — Я думал…       — Хочу тебя… — уверенно говорит Ибо, положив дрожащую до ужаса ладонь на чуть щетинистую щёку, — во…       Чжань не дает возможности тому договорить, прижимается к пухлым губам, прикусывая и толкаясь языком все сильнее. Не прекращая поцелуя, он тянется за лубрикантом, спрятанным в прикроватной тумбочке.       Ибо тихо стонет в рот Чжаня, когда чувствует осторожно растягивающие его пальцы, смазанные чем-то холодным и вязким.       — Сейчас, — вдруг шипит, Ибо и сжимает руками талию Чжаня и резко поднимается, опрокидывая его на спину и занимая место сверху. Ибо тянет руку, обхватывая твердое возбуждение Чжаня и, приподняв бедра, направляет его в себя, резко насаживаясь. Боль, растворенная в возбуждении, пронзает тело, но Ибо не останавливается, впуская в себя Чжаня до основания.       «Даже если ты возненавидишь меня после… пусть так», — Ибо продолжает плавно насаживается на член старшего, чтобы приноровиться к боли, а затем ускоряет темп, постепенно расслабляясь и ощущая все больше удовольствия.       «Можешь ненавидеть меня, можешь призирать, но, пожалуйста, помоги»       Быстрые движения заставляют Ибо выгибаться и издавать стоны, полные страсти, которые сладким звоном отдаются в ушах Чжаня. Голова и тело его постепенно наполняются невероятной легкостью, и даже головная боль, с которой Ван Ибо ехал сюда, отступает. И все это из-за горячего тела рядом. Наклонившись к Чжаню, Ибо нагло захватывает его губы своими, а Чжань лишь томно вздыхает, стремясь поспеть за юрким языком младшего. С жаждой, которую никак не мог утолить, Ибо все сильнее насаживается на член Чжаня, не замечая стонов, срывавшихся с собственных губ.       — Моя очередь. — Чжань хочет получить от младшего как можно больше, поэтому в какой-то момент он не выдерживает, снова меняясь местами с Яном.       Чжань чувствует трение упругих ягодиц и сильнее сжимает талию младшего, который удобно устроился меж его ног. Подхватив Ибо под колени, он поднимет его ноги себе на плечи, и нагнувшись, языком обводит розовый, на бледной коже казавшийся прозрачным, сосок, продолжая равномерно двигаться. Когда возбуждение достигает пика, Чжань с новой силой входит в младшего.       — По…легче… — Ибо шипит, выгибаясь в руках старшего, распахивает глаза, влажным взглядом окидывая тяжело дышащего Чжаня.       — Тебе больно? — уткнувшись лбом в лоб Сяо Яна, сквозь тяжёлое дыхание шепчет куда-то в щеку Чжань и легонько кусая его за кончик носа.       — Хорошо, детектив… Мне очень хорошо.       Ибо не врет и не притворяется, как делал до этого. В этот миг, когда в спальне были слышны лишь пошлые шлепки бьющейся друг о друга плоти, Ибо полностью отдался во власть своих чувств. Он забыл о своих проблемах, которые, как только все это закончится, снова начнут пожирать его тело и душу, которые снова заставят почувствовать себя монстром без права на счастливое существование. Ибо продолжает сжимать руками серую простыню, пока Чжань двигается с каждым толчком все быстрее.       — Я сейчас… — стонет Ибо, но не договаривает, лишь до боли кусает губу и жмурит глаза.       — Еще чуть-чуть, малыш, — просит глухо Чжань, вытирая большим пальцем влагу с глаз младшего.       И Ибо послушно стонет, вспоминая, как Чжань, угождая ему, точно так же терпел в туалете клуба, когда он просил.       Они кончают одновременно. Чжань отпускает Ибо из своей жесткой хватки, резко выдыхая, валится рядом, пытаясь отдышаться и вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.       Ибо, осторожно и бесшумно, почти незаметно для Чжаня, прижимается к его прерывисто вздымающейся груди.       — Прости, — тихо шепчет он, закрывая глаза. Чжань чувствует скользнувшую по груди влагу упавшей слезы. Он ничего не говорит, лишь кладет руку на мягкие волосы, путая свои длинные, тонкие пальцы в прядях младшего.