Привет, монстр!

      В его жизни никогда не было ярких красок. Вся его жизнь — это черно-белое кино.              «Какого черта! Ничтожество! Да что из тебя может получиться! Зачем только родила такого выродка, как ты!»       Не очень-то приятно слышать такие слова от человека, которого считаешь родным, в особенности, если это твоя мать. Чжан Цинхан слышал эти слова ежедневно. Поначалу все было хорошо, как во всех семьях, любящие родители и их сынишка, но все изменилось, когда один из родителей ушел, а другая спилась, виня во всего ребенка. Мать не справилась с ношей в виде сына и в один из дней просто ушла, оставив мальчика совершенно одного. Ему было семь лет, и именно тогда он познал, что такое боль.       Следующая страница его жизни — детский дом. Умный и вежливый мальчик стал изгоем в окружении, в котором оказался не по своей воле. Вечные избиения и травля, а вместо поддержки взрослых — одни и те же слова: «Сам виноват, дыма без огня не бывает».       За девять лет, прожитых в детском доме, Цинхан научился выживать.       Двор, тот самый угол, за которым Цинхан каждый раз оставлял часть своей человечности, и Ни Сан, парень, которого он ненавидел больше всех в этом убогом месте.       — Цинхан-ди, ты почему со мной не разговариваешь? Я что, что-то плохое сделал? Или я интеллектом не вышел для бесед с тобой? — оскал Сана вгонял в страх любого, кто встречался с ним впервые, но Цинхан был не из таких.       Он молчал, зная, что бы ни сказал, Сан все равно побьет его. Он опять притащил его в это место и хотел, как обычно, «проучить». Цинхан давно уже начал носить с собой нож, украденный из столовой, но все никак не мог им воспользоваться, Сан всегда был с друзьями, которые держали за руки, не давая возможности обороняться. Но тут Цинхану повезло, Сан был один, не дождавшись своих придурков-друзей, он решил справиться с ним в одиночку, и в этом была его ошибка. В очередной раз, когда Сан замахнулся, Цинхан достал нож и вонзил его по самую рукоять, а потом еще и еще, пока тот не издал последний всхлип.       Красный — цвет, который полюбился сразу, как только руки окунулись в чужую, ненавистную плоть и обагрились теплой кровью.       Страх? Нет. Дикое удовольствие и легкость, вот что почувствовал Цинхан, как только заглянул в глаза человеку, причинявшему ему боль. О своих чувствах он никому, конечно же, не сказал, и происшествие списали на самооборону. Для него все обошлось постановкой на учет в психологическую клинику, где ему не составило труда изобразить из себя нормального человека и получить заключение о том, что здоров, поэтому из клиники он вышел абсолютно, по заключению врача, неопасным для общества.       В его жизни никогда не было ярких красок, до того момента, когда он убил…       2002 год       Хан был умен, и все его убийства хоть и были зверскими, но очень чистыми в плане следов. Он сделал все для своей «безопасности», даже завел себе сообщника в милиции, но, когда он совершил ошибку, одну единственную ошибку, его сразу же вычислили. В день, когда его задержали, он поклялся: «Мое дело никогда не будет закончено».       Чжан Цинхан сумел выйти из тюрьмы, он всегда знал, что такое может произойти, и все продумал на такой случай. Ему был полезен опыт времени, проведенного в камере, там он пообщался с человеком, который не верил в его теорию «избавления человечества от боли», и это навело его на мысль, что теории и вправду всегда требуют доказательства.       Похитив сына психолога, с которым общался на протяжении всего времени в камере, он убил сразу двух зайцев. Этот мальчик продолжит его дело и докажет, что очистить мир от боли возможно, он станет тем, кто будет нести эту идею человечеству.       Чжан Цинхан действительно горел этим, поэтому сделал все, чтобы его и мальчика не нашли, он даже формально умер, чтобы привести свой план в действие. И все работало, и все бы ничего, но мальчик вырос…       Наши дни.       Хан сидит за барной стойкой, где-то позади гудит нагревающий воду чайник.       — И как ты прикажешь мне поступить с тобой, — певуче тянет Хан и прикрывает глаза.       С тех пор, как они с Ибо разошлись, мысль по устранению Чжаня, засела глубоко.       Хан уже вдоль и поперек продумал как бы он избавился от этой язвы, но всегда приходил к выводу, что это не то. Нужен такой метод, чтобы у Ибо и мысли не возникло, что это мог быть он. Узнай он об этом, и Хан окончательно потеряет то, над чем так долго работал. Потерять контроль над Ибо он не мог, и устранить его тоже, замена еще не готова…       Хан трет переносицу и слышит, как щелкает чайник, он поднимает усталый взгляд перед собой и смотрит на часы. Уйдя глубоко в свои мысли, он совершенно забыл, что ему уже пора ехать.       Собрав все вещи: теплую одежду и книги, Хан выходит из дома.       Трасса, а затем, лес, по песчаным дорогам в глубь. Дальше не проехать, недавний дождь все размыл, поэтому, оставив машину на дороге, Хан добирается до «логова» пешком. Наконец-то он доходит до охотничьего домика, который по размерам не уступает обычному.       — Господин, — женщина в возрасте, кланяется в приветствии, — как хорошо, что вы приехали, он ждет вас.       — Спасибо, мадам Чэнь.       Он подходит к двери комнаты. Да, комнаты, никаких больше подвалов… он не хочет, чтобы очередной мальчик сошел с ума, не хочет снова закапывать изуродованное тело.       — Привет, — тихо произносит Хан, смотря на мальчика, который сидит на кровати и смотрит в темноту окна.       — Ты пришел, — мальчик поворачивается к Хану лицом, одаривая его полным холода и отстранённости взглядом и снова смотрит в окно.       — Конечно, — улыбается Хан. — Я тебе книги принес, как и обещал.       — Спасибо, — кивает мальчик, когда в его руки попадает стопка перевязанных друг с другом томов. — Ты приехал за мной? — подняв взгляд на Хана, спрашивает он.       — Ещё не время, маленький, — проведя по черным взъерошенным волосам, шепчет Хан. — Потерпи еще чуть-чуть скоро я тебя выпущу.       Мальчик похож на воробушка. Всегда лохматый, щуплый, но самое главное — другой, не как предыдущие трое. Этот сильный. Своей смышлёностью чем-то напоминает Хану Ван Ибо, но, в отличие от, этот совсем не скучает по дому.       «Неужели я наконец сделал правильный выбор?»

***

      На этот раз никто никуда не спешит. Ибо, который вечно норовил сбежать, сладко спит на плече Чжаня, забросив на него ногу, и тихонько сопит, изогнув красную от вчерашних засосов шею.       Чжань просыпается первым, и ему не хочется не то что двигаться, дышать! Лишь бы не нарушить такой редкий покой младшего. Он только руку подгибает, кладя ладонь на мягкие волосы и зарывая в запутанные за ночь пряди длинные пальцы.       Ибо что-то протяжно стонет сквозь сон, и Чжань на мгновение замирает.       — Продолжай, — хрипит сонный Ибо, прижимаясь щекой к медленно вздымающейся груди.       Чжань тихо усмехается, и чувствует, как по руке начинают бегать те самые предвестники судороги — рука затекла, но убирать он её не спешит, продолжая перебирать отросшие пряди. Где-то из гостиной слышится громкий звук телефона и Чжань вздрагивает и приподнимает голову, чтобы посмотреть на дверной проем.       — Это не мой, — с облегченной улыбкой, Чжань снова роняет голову на мягкую подушку.       — А мне похуй, — бубнит Ибо, устраиваясь поудобнее и Чжань чувствует горячее дыхание.       Чжань негласно соглашается. Пользуясь моментом, он вытаскивает свою руку из-под головы Яна, а затем поворачивается к нему лицом, чтобы разглядеть не только макушку. Смотреть на Яна в принципе для Чжаня является роскошью, которую он не всегда может себе позволить, но вот смотреть на него сонного…       — Тебе это когда-нибудь надоест? — сонно проговаривает Ибо в подушку, открыв один глаз.       — Навряд ли, — губ касается легкая улыбка.       Из гостиной снова раздается истошный звон телефона. Ибо снова закрывает глаз, пытаясь абстрагироваться. Телефон замолкает, Ибо выдыхает, но ненадолго, тот опять начинает пищать и тут Ибо уже не выдерживает. Смахнув с себя легкое покрывало, он вскакивает с кровати и, Чжань уверен, что на автопилоте, идет в гостиную.       — Слушаю, — раздражённо, но сдержанно отвечает Ибо, прочитав на экране имя.       — Ты где? — быстро проговаривает обеспокоенный, но уже привыкший к таким выкрутасам, Юки. — У тебя сегодня съемка рекламы.       — Ну так отмени, я не смогу сегодня, — спокойно говорит Ибо по пути обратно в кровать.       Услышать это Чжаню приятно, на лице появляется еле заметная улыбка. Он поднимается на локтях и смотрит в упор на обнаженного младшего, который останавливается в дверях и не сбрасывая вызов, продолжает разговаривать при этом, смотря в ответ.       — Мы уже полгода меняем с ними время. Они же откажутся…       — Не откажутся, — Ибо отлипает от дверного косяка и снова возвращается в теплую постель, — а если и да, то…       — Насрать, я знаю… — выдыхает Юки в трубку, и так тяжело, что даже Чжань слышит. — Какие-то проблемы?       — Не думаю, что им нужно покоцанное рекламное лицо.       — Опять? Что случилось на этот раз?       — Ничего такого, от чего тебе стоит переживать, — Ибо проговаривает это очень бережно. Он знает, как Юки переживает за него и знает, что не достоин такого друга, поэтому он никогда на него не срывается, он не имеет на это никакого права. — Извини, я всё отработаю. До встречи, — Ибо отключается, отложив телефон на тумбочку.       — Сегодня никуда не пойдем, — Ибо кладет руку на глаза, медленно выдыхая.       — Это ты мне говоришь? — смеется Чжань и краем глаза замечает легкий кивок. — Я бы очень хотел отменить свою работу, так же, как это сделал сейчас ты, но увы… — с сожалением проговаривает Сяо Чжань и, снова повернувшись лицом к младшему, начинает его разглядывать.       Ему совсем не важно, что из-за положенной на глаза руки его взору открываются лишь нос, пухлые губы и острая линия челюсти - этого более, чем достаточно.       — Но, сегодня вечером, — начинает как бы случайно вспомнив, хотя сто раз уже прокрутив в голове, — нас пригласили на ужин…       — Нас? — Убрав руку с глаз, Ибо поворачивает голову к лицу старшего, изогнув бровь.       — Да, вместе. Моя подруга с её мужем, мы с ней давно не виделись и…       — Я тут при чем? — не отводя холодного взгляда, не менее леденящим душу голосом, проговаривает Ибо.       Чжань нервно сглатывает, но взгляд не отводит. И действительно… при чем? Они еще не на том уровне отношений, чтобы Чжань мог предлагать Яну знакомство с человеком, который от части заменил ему семью.       — Ну, я подумал, что… — подбирая правильные слова запинается Чжань, — что…       — Я не люблю… такое, — отведя наконец-то суровый взгляд, перебивает мыслительный процесс старшего Ибо.       — Какое? — удивленно сводит брови Чжань.       — Ну, такое.       Чжань слышит в голосе, до этого раздражённом, неуверенность.       — Чего-то боишься? — аккуратно спрашивает Чжань, положив свою ладонь на грудь Яна и чуть приподнявшись.       — Нет, — резко вскачив с кровати, Ибо оглядывается.       — Под кроватью, — выдыхает Чжань, снова падая спиной на кровать и зарывает лицо ладонями. — Почему ты такой сложный… — бубнит он приглушенно. — Я же тебя не под венец веду! Это просто ужин, — резко сев на кровать, жалобно стонет Чжань.       — Нет, — достав свои боксеры из-под кровати, отрезает Ибо и замечает, как старший продолжает пристально давить его взглядом. — Чжань-гэ! Я сказал нет, — кричит Ибо, и уходит в гостиную.       — Они на подоконнике, — кричит Чжань показывая в сторону окна. — Если ты мне скажешь здравую причину почему ты не хочешь, я от тебя отстану, клянусь.       Ибо как разъяренная фурия залетает обратно, игнорируя слова старшего. Он идет в указную локацию и забирает неряшливо брошенные джинсы, оглядывается.       — Где-то там, — кивает Чжань, продолжая помогать младшему пройти квест «найди свою одежду». — И вообще ты мне должен, — идет во банк Сяо Чжань. По-черному он играть не хотел, но младший упрямится, не оставляя ему выбора. — Мало того, что ты забрал мою машину без спроса, так ты ее еще и разбил, я прощу тебе долг за ремонт, если ты сходишь со мной на ужин, — уверенно кивает Чжань, закончив разъяснять свой единственный козырь.       — Деньгами отдам, — пыхтит Ибо откуда-то с пола.       — Сяо Ян! — не выдерживая кричит Чжань, и спрыгивает с постели. — Я соглашаюсь на все твои выкрутасы: клубы, мотоциклы на полной скорости, устроенный на моей новой машине форсаж, — перечислят Чжань и набирает воздуха. — Даже в туалете кончить мне нормально не дал, терпеть пришлось! А ты не можешь потерпеть один сраный ужин?! — закончив, Чжань тяжело дышит и смотрит на Яна, который, придавленный гневным напором, как плитой, так и не встал с пола, замерев с рубашкой в руках.       — Я подумаю… — осознав, что проиграл эту схватку, кивает Ибо.       — В пять часов, я за тобой заеду, — как будто не услышав ответа младшего, уже не спрашивает, а прямо говорит Чжань.       — У тебя до сих пор нет машины, — парирует Ибо, наконец-то встав с колен.       — Сегодня вечером я заберу ее из мастерской, — уже более спокойно говорит Чжань и тянется к самой большой ссадине над бровью младшего, чуть поглаживает. — В следующей раз будь аккуратнее.       Чжань выходит из спальни оставляя Ибо наедине.       Тепло. Внутри было всегда так пусто и холодно, а сейчас тепло.       — Ты есть будешь? — снова заглянув в спальню, Чжань сбивает Ибо с мысли. — Ого… — Ибо стоит боком, и Чжань замечает на правой стороне бедра рваный рубец. — Это откуда?       — Не знаю, — жмет плечами Ибо.       — В смысле? — хмурится Чжань.       — В прямом, он у меня всегда был. Тоже мне, нашел повод излапать, — Ибо обходит Чжань со спины и уходит в сторону гостиной.       «Да нет, просто совпадение».       Внимание Ибо притягивает фото, висевшее на стене у Чжаня, и он, не доходя до кухни, подходит к ней.       — Новая зацепка? — Ибо, показывает на фото.       — Что? — выйдя из собственных, странных мыслей, Чжань подходит к Яну. — А, ты про это… Да, но, как видишь, толку от нее мало.       Ибо продолжает разглядывать фото и начинает хмуриться. Конечно, он узнал его, по-другому и быть не могло.       — Кто это?       — Этот человек… — Чжань подходит ближе, — вероятнее всего, он киллер.       — Ты же говорил, что киллер — это… — Ибо смотрит на Чжаня с явным непониманием.       — Да, — перебивает Чжань, чтобы не слышать имя, — и я продолжаю так думать, но… Во мне все равно есть надежда.       — Ты найдешь его, — уверенно кивает Ибо и снова поворачивается к размытой фотографии. — Обязательно.       Если бы только Ибо знал наверняка… он бы сразу выдал все Чжаню, не боясь, что тот, хоть и искал долгое время, возненавидит его за все, что он сделал. Но пока он не знает и не может давать Чжаню ложные сведения, да еще и с такими подробностями.       — Я могу дать тебе номер знакомого, он занимается видео и фотосъемкой, возможно, он сможет тебе помочь, — проговаривает Ибо.       Он не может рассказать ему свои предположения о своим прошлом и тем самым подтвердить догадки старшего, но зато в его силах помочь Чжаню поймать Хана, а вместе с ним и себя.       Чжань достает из холодильника молоко, яйца, вчерашний рис и бекон, купленный им давно, но всё еще вселявший в Чжаня надежду. Как бы сильно он не хотел удивлять младшего изысканными завтраками, выбора у него нет.       Чжаню нравится, что они разделили утренние обязанности и пока тот был в душе, Сяо Ян сварил кофе, причем довольно неплохой, потому что Чжань уже в наглую пьет вторую кружку — порцию младшего.       Рядом вибрирует телефон, отвлекая Чжаня от вливания яично-молочного месива в сковороду.       — Алло, привет. В общем, чего звоню, у нас тут камеры всплыли, с места похищения одного из пацанов.       — Так, а от меня вы чего хотите? — выливая будущий омлет, спрашивает Чжань.       — Приезжай посмотри, может, что-нибудь заметишь.       — Заняться мне больше нечем, — кивает Чжань. — У меня у самого дело стоит.       — Ну, Чжань, сложно что ли? — Жалобно стонет Сичен в трубку. — С меня вискарь.       — Отчаянные времена требую отчаянных мер? — проговаривает Чжань улыбаясь. — Хорошо, я буду.       В груди зарождается чувство похожее на страх. Не волей став свидетелем телефонного разговора старшего, Ибо напрягается. Он боится оставлять Чжаня одного.       Если это так и Ибо действительно тот самый мальчик, которого столько лет ищет Сяо Чжань, то та информация, которую он поведал вчера Хану, совсем не ложная, и Чжань в своих догадках прав. А это значит, что Хан, по глупости Ибо, теперь всё знает и может в любой момент навредить Чжаню.       — Ты чего? — заметив задумавшегося Сяо Яна, спрашивает Чжань.       — Все нормально, ты надолго? — вынырнув из потока мыслей, проходит за стол Ибо.       — Ты не хочешь, чтобы гэгэ ехал на работу? — усмехается Чжань, ставя на стол сковороду с омлетом, на сервировку времени у него не осталось.       — Будь осторожен, — отстранённо говорит Ибо, беря в руки палочки.       — Да что с тобой? Ты странный какой-то.       — Ничего, — замерев над омлетом, еле слышно отвечает Ибо.

***

       Чжань заходит в кабинет, где ожидаемо находит Сичена, и просит у него флешку с найденным материалом.       — Это записи годовой давности, с прошлого похищения. Видно очень плохо и мало, но вдруг…       Чжань начинает просматривать видео, приостанавливая буквально на каждой секунде и вглядываясь в лица, и вскоре замечает у одного человека знакомую походку, где-то он ее уже видел.       Чжань быстро вставляет свою флешку с видео из больницы и начинает их сравнивать.       Да, он был уверен, что это один и тот же человек.       — Это он… — усмехается Чжань.       — Кто? — Сичен подходит и смотрит в экран ноутбука.        — Мужчина, угрожавший Лю Сяомину, и человек, похищавший мальчиков — одна личность, — проговаривает Чжань водя пальцем по экран.       — Уверен, — скептично выгибает брови Сичен, — тут же вообще связи нет.       — Дела разные, почерк разный, а цель одна, — шепчет Чжань, а затем вскакивает с места.       — Куда ты? — удивленно моргает Сичен.       — К капитану, — Чжань надевает пиджак и хватает со стола телефон. — Обзвони родителей пропавших детей, мне нужно их допросить, — проговаривает наспех и ничего больше не говоря, выбегает из кабинета.       Чжань приехал в управление, уже как обычно без предупреждения. Подождав пока закончится совещание, он зашел к Хван Чону.       — Замученный ты какой-то, — поправив очки, замечает капитан.       — Все нормально, у меня есть новости, но радовать нечем, все только больше запуталось. Все это дело, как клубок, который, как только начинаешь его распутывать, выпадает из рук и запутывает все обратно, — на одном дыхании говорит Чжань и смотрит на реакцию господина Хвана, который отложив документы, скрещивает руки в ожидании продолжения. — Помните странное дело о похищении мальчиков? Так вот, детектив, занимающийся этим делом, нашел видео с камер на местах похищения, и, посмотрев их, я заметил человека, похожего на того, кто приходил в больницу к Лю Сяомину.       — А как ты узнал, кто приходил к Сяомину?       — Мянь-Мянь постаралась, она нашла записи из больницы.       — И ты сейчас хочешь сказать, что эти два совершено разных дела связаны? — посмотрев на Чжаня, как на дурака, с искренней усмешкой на лице уточняет капитан.       — Именно, — не понимая реакции Хван Чона, кивает Чжань. — А если принять, что это Цинхан, то все еще сильнее сходится.       — Цинхан мертв, — Хван Чон сводит густые брови сильнее, между ними появляется глубока морщина, не сулившая ничего хорошего.       — Не факт, — перебивает Чжань, — опознание проводилось только в отношении мальчика, найденного рядом с ним, но я узнал, что это был вовсе не Ван Ибо. Следовательно, утверждать, что Чжан Цинхан мертв, ошибочно, — произносит Чжань, смотря прямо в глаза капитану.       — Зачем тебе еще одно дело, тебе своего мало? — раздраженно, по-стариковски бубнит капитан и снимает очки, бросив их с грохотом на стол.       — Так они связаны, — удивленно хлопает глазами Чжань.       — У тебя до сих пор нет доказательств, что это Цинхан, — спокойно выдыхает Хван Чон. — Или на записях это видно?       — Нет, — качает Чжань головой, понимая, что проиграл.       — Ну вот. Чжань, я верю тебе, но не стоит приплетать все к одному делу, это не то что помешает тебе в расследовании, это спать спокойно тебе не даст.       Чжань кивает, поджав губы. Хван Чон прав, но Чжань уже перестал спокойно спать, а значит терять уже нечего. Выдавив из себя улыбку, он прощается.       Чжань наконец-то забирает машину из мастерской, оставив там не хилую такую сумму. Он решает, что заставит Сяо Яна с полна выплатить долг, когда они снова окажутся наедине в спальне, а пока он просто едет за ним, чтобы, как и грозился, забрать с собой на ужин к Сюань Лу.       — Чжань-ди, если ты звонишь с плохими новостями, то утка, которая была сегодня куплена и приготовлена лично мной, окажется у тебя в зад… — моментально берет трубку Лу, когда Чжань звонит ей предупредить о их небольшом опоздании.       Чжань улыбается.       — Нет, нет, нет… Он вроде как согласен, мы скоро будем.       — О, это прекрасно, — сменяет Лу гнев на милость, — тогда жду.       Подъехав к дому младшего, он замечает его уже готового и стоявшего возле фонаря, как показалась вначале, покуривающего сигарету. Чжань выходит, подходя к нему ближе и замечает внушительные изменения.       — Зачем? — Всматриваясь в уже черные волосы с серебристыми прядками на челке, интересуется Чжань.       — Надоело, — кратко отвечает Ибо, вытаскивая палочку от конфеты изо рта, и Чжань видит кучу еще таких же под ногами младшего.       — Ого, да ты сладкоежка.       — У меня просто сигареты кончились, — Ибо, обходит старшего и двигается в направлении к машине. — Идешь?       Чжань оборачивается, мимолетная мысль, промелькнувшая в его голове, сразу же испаряется, как только он смотрит на младшего со спины. Внутри всё переворачивается, снизу живота чуть тянет и Чжань уже жалеет о том, что согласился на ужин, потому что сейчас, желание выбить долг за разбитую машину выходит на первое место.       — Чжань, мы опаздываем.       — Да, — нервно сглатывает Чжань, сжав пальцы в кулак и идет следом за Яном.       — И года не прошло, — зевает Ибо, когда они наконец-то паркуются в нужном им дворе.       По дороге Ибо уснул. Это было ожидаемо, учитывая с какой скоростью ехал Чжань и сколько раз они останавливались на светофорах.       — Зато у меня нет синяков по всему лицу, — ехидно подмечает Чжань, глуша мотор.       — Ащщ, — шипит Ибо. — Может, все-таки не надо? — говорит он спустя не долгую паузу, чуть наклонив голову и выглядывая в окно на дом.       — Чего ты боишься?       — Я не боюсь, просто… Не умею общаться с людьми, — тихо говорит Ибо, так и не отведя взгляда от окна.       — Ну, со мной же ты общаешься, — положив руку на сплетенный руки младшего, напоминает тому Чжань.       — Это другое.       Выйдя наконец-то из машины, они идут к подъезду, но Ибо снова тормозит.       — Пойдем, — зовет Чжань ласково. — Все будет хорошо, — он тянет руку младшему, и, когда тот кладет сверху свою, крепко сжимает ее и ведет в дом.