Привет, монстр!

      Отдал… с большим удивлением для себя Чжань осознает, что даже не сопротивлялся, когда Ибо, человека, которого он так долго искал и которого так пытался спасти, просто сунули перед его носом в патрульную машину и увезли. Ему не дали с ним поговорить. Не дали успокоить.       Ибо просто увезли.       Чжань всю ночь просидел в больнице возле палаты Сюань Лу не решаясь войти. Он не мог смотреть на нее, а тем более в глаза Божаня, который дежурил на тот момент и именно в его смену привезли Сюань.       Теперь у Чжаня разбитая губа и припухшая скула. Чжань думает, что заслужил больше, чем три удара по лицу. Божань извинился, думая, что тот не заслуживал ударов вообще, просто так вышло и Чжань попал под горячую руку. Они пришли к общему знаменателю. Но смотреть в глаза человека, по вине которого на операционном столе находилось самое важное в жизни, было тяжело, Чжань видел это по напряженным плечам и дергающейся коленке мужчины. И тогда Чжань ушел, чтобы не мозолить глаза.       Из серьёзных повреждений у Лу была задета печень, и поэтому врачи сразу сказали, что очнется она не меньше, чем через сутки. Но Чжань всё равно не уезжал и ждал. На улице, у палаты, где угодно.       — Зайдешь? — кивает в палату подсевший рядом Божань.       — А можно? — подняв взгляд, который не уступал по усталости глазам на против, нерешительно спрашивает Чжань.       — Конечно можно, идиот, — усмехается мужчина, устало откинувшись на спинку дивана, прикрывает глаза.       Чжань вскакивает с места, залетая в палату.       — А-Чжань, — раздается хриплый голосок, как только он подходит к кровати.       — Тебе больно? Врача позвать?       — Все хорошо, у меня ничего не болит, — слабо улыбается Лу. — Чжань-Чжань, не вини себя. — Холодная рука касается щеки мужчины. Лу прекрасно видит, как он терзает себя и не хочет слышать очередное «прости» от человека, который в этом не виновен. — Почему ты все еще здесь?       — А где мне еще быть? — удивленно улыбается Чжань.       — С ним… как он?       Чжань забывает, как дышать, он открывает рот в удивленном «что?» и застывает, не моргая. Было странным, что Лу интересуется состоянием человека, который чуть ее не убил, поэтому он отвечает кратко:       — Его задержали сразу после того, как он тебя…       — Нет, — Лу качает головой. — Не он. Второго тоже забрали? Это Цинхан?       — Второго? — отшатывается Чжань.       Он видел только спину Ибо, больше ведь никого не было?       — Значит, сбежал, — расстроенно выдыхает девушка, устало прикрывая глаза.       — Отдохни еще, — поглаживая Лу по голове, шепчет Чжань.

***

      Холод, обжигающий горячую, липкую от пота и крови, кожу. Вместо теплой и мягкой перины под задницей чувствуется твердый металлический стул, и Ван Ибо улыбается, искренне и без лишних мыслей.       «Неужели ебаный день сурка кончился?»       Он с трудом разлепляет глаза и осматривается. Вместо огромной люстры с оранжевым светом, которая каждый раз ослепляла его, только светильник холодного синего оттенка, освещающий бумаги на столе перед ним. Ибо тянется к глазам, но что-то громко звякает и не дает ему поднять руки выше, чем на уровень груди.       «Что-то всегда остается неизменным», — улыбается он и ему тут же прилетает удар под дых.       — Улыбаешься? — следует вопрос. — Ублюдок, еще и улыбается!       «И тебе привет», — усмехается про себя Ибо, пытаясь отдышаться от сильного удара. Когда мужчина заканчивает и, как Ибо слышит, выходит из помещения, он роняет пылающую жаром голову на холодный стол.             — Где я? — хрипло, почти неслышно, бормочет он, но этого хватает, чтобы получить достаточно ясный ответ.       — Там, где и должны быть такие, как ты… — довольно спокойно и сдержанно отвечает вошедший.       «Как же сильно болит голова!» — хмурится Ибо, закусив нижнюю губу.       — Ты помнишь, что произошло вчера вечером? — звучит первый вопрос, и Ибо напрягается.       Он закрывает глаза, и картина вчерашней ночи тут же всплывает у него в голове. Глаза наполняются ужасом, Ван Ибо кричит от переполняющих его голову картинок. На крики мужчина на против вскакивает и, подбежав к Ибо, встряхивает его за плечи. Ван Ибо безуспешно попытается сбросить с себя его руки и красными глазами смотрит на склонившегося над ним мужчину.       — Чжань, — хрипит он. — Сяо Чжань.       — Защитника зовешь? — в голосе слышится легкая усмешка.       — Убил, — шепчет Ибо. — Я убил?       — Да.       Дальше Ибо не слушает. Он будто бы теряет над телом контроль, расслабляясь в державших его руках. Лицо не выражает никаких эмоций, глаза чернеют, а из них катятся слезы, оставляя на грязной коже дорожки. Ибо откидывается на спинку стула, голова устало валится на плечо, скребя ногтями по столу, он пытается хоть как-то заглушить то, что сейчас бушует внутри — боль.       — Так и будем молчать? — уже более агрессивно спрашивают его, и Ибо сжимается, пытаясь защититься от звука, ударяющего вновь и вновь. — И в глаза не смотришь… неужели стыдно? Сюда смотри!       И Ибо смотрит. В глазах ничего. Их будто бы черной тканью накрыли, закрывая, и не видно, что за ними. Не видно чувств, не видно эмоций.       Мужчина на против сильнее бесится и вот его тихий голос становится громким криком.       — Посмотри на то, что сделал, посмотри, за что будешь гнить в тюрьме остаток дней!       — В тюрьме… — спрашивает Ибо не посмотрев на брошенные пред ним фотографии. — Поймали, — облегчено улыбается.

***

      Через день после случившегося, во время перевязки, врач сообщает, что рана Лу оказалась не такой серьезной, как могло показаться на первый взгляд, и что через два-три дня ее можно будет выписать. Чжань с облегчением выдыхает и садится на стул, обдумывая слова шицзе, которые она сказала вчера, когда очнулась.       — Чжань? — зовет она, смотря на уже второй день сидевшего около нее друга, который по всей видимости домой так и не уезжал.       — А, — отзывается он, выныривая из своих мыслей, — тебе что-то нужно?       — Почему ты до сих пор здесь, — сразу же спрашивает Лу. — Если ты до сих пор думаешь, что мои слова — это бред после наркоза, тогда повторю. Это не Ибо. Он был там, но было что-то не так, он был… — Сюань Лу задумывается. — «Опять мне придется делать все самому», — шепчет себе, чтобы сформулировать мысль правильно.       — Что это значит?       — Не знаю, но это я помню отчетливо, а потом нож и пустые глаза Ван Ибо.       «Опять все самому? Опять…»       Чжань потер виски.       «Он ходил вместе с Ибо на дело, чтобы что? Наблюдать? Или доделывать то, что Ибо не сможет, или вообще делал все сам, потому что Ибо не хотел? Тогда зачем вообще таскать Ибо за собой?»       — О чем ты думаешь? — поток мыслей прерываются, и Чжань как будто просыпается.       — Да так. Что ты имела ввиду, говоря, что было что-то не так?       — Поведение Ван Ибо. На меня напали со спины и голос… его голос я бы узнала сразу. Потом глаза, озлобленные и полные ярости, я бы могла уверено сказать — это Ибо, если бы не одно «но». Тот, кто схватил меня, передал затем тому, кто должен был закончить. Но, вероятно, Ибо не хотел этого, и был там против воли, или вообще не сознательно. Он отпустил меня, как только посмотрел в глаза. — На лице подруги Чжань видит сожаление. — Эти глаза были такими пустыми и уставшими. Да, было темно, но Чжань, я уверена, что Ибо был вторым. Он отшатнулся, толкнув меня в сторону от другого, сказал «беги», а потом те слова и темно… В общем, в одном я уверена точно, меня ранил не Ибо.       — Я… — Чжань моментально меняется в лице.       Рассказ Лу, хоть и был невнятным и путаным, но одного «точно не Ибо» хватает, чтобы Чжань сжег себя от вины, ведь в тот момент он возненавидел Ибо, и даже не попытался отстоять его, когда того швырнули, как мешок, в машину. Он отказался от Ибо, даже не попытавшись разобраться.       — Лу, — зовет Чжань, встав у изножья кровати, собираясь уже уходить, — ты сказала, — Чжань нервно сглатывает то сжимая, то разжимая заледенелые пальцы, — что владелец дневника психопат… Это может быть… Навязанным? Как последствие от гипноза?       — Чжань, я не психиатр и точно заявлять не могу…       — Просто, — прикрикивает Чжань, улавливая в голосе Лу желание уклонится. — Просто скажи мне, пожалуйста.       — Нет, — поджимает губы Сюань Лу, — с психопатией рождаются, Чжань. И, на сколько мне известно, заложить это нельзя, но я могу ошибаться, поэтому прошу тебя, не делай поспешных выводов и вместо того, чтобы винить себя, иди к нему и помоги, как собирался, ему сейчас наверняка очень несладко… а с остальным мы разберемся позже.

***

      Чжань приезжает в отделение. Он выглядит, мягко говоря, не очень. Непонятная, чужая футболка, которую ему дали вчера, потому что свою он использовал, чтобы зажать рану Лу, сальные, взъерошенные волосы, собранные в неряшливый хвост. С отчаянным взглядом он вбегает в кабинет Хван Чона, ведь только тот сейчас может ему помочь.       — Чжань, господи! — подходя к влетевшему Сяо Чжаню, с испугом шепчет старик. Чжань выглядит очень плохо, этот факт невозможно игнорировать.       — Не надо. Дайте разрешение на работу, — запыхавшись, просит он с порога.       — Чжань… — сглатывает Хван Чон       — Это важно! — кричит Чжань, смотря бешенными глазами.       — Приведи себя в порядок, — грозно просит Хван Чон, не желая слушать крики. — А потом я подумаю.       — Но, господин Хван, мне…       — Выполнять приказ, капитан Сяо Чжань! — Рычит Хван Чон.       — Есть, — сквозь зубы повинуется Чжань.       Чжань хлопает дверью и направляется в служебную. Раз Хван Чону так важна чистота, он помоется в общем душе, не гордый, главное, быстрее разобраться с Ибо.       Чжань заходит в раздевалку, находит шкафчик Сичена, потому что его здесь нет, ему так и не выделили. Чжань не собирался задерживаться в Китае на долгие полгода, он думал справится со всем за месяц-два, но вышло как вышло, поэтому он ворует сиченовский гель для душа и шампунь без угрызения совести.       Чжань включает горячую воду и кожу сразу же обжигает кипяток. Он шипит от наслаждения. Кожа постепенно приобретает розоватый оттенок, а затем и вовсе становится красной. Потоки воды расслабляют мышцы, которые находились в напряжении слишком долго. Чжань облегченно выдыхает, проводя ладонью по шее, ключицам, груди и бокам, распределяя ароматный гель. Выдавив на ладонь остатки шампуня, честно обещает себе, что купит Сичену новый и вводит пальцы в запутанные волосы. Черные мокрые пряди змейками падают на плечи, обвивают шею, Чжань вскидывает голову лицом к потоку воды. Он массирует голову, в надежде унять боль и снять усталость и у него это получается. Мысли вдруг все улетучиваются, голова пустеет, а тело полностью расслабляется.       Чжань опускает кран, выключает воду. Теперь от него пахнет не потом кровью и недельной усталостью, а гранатом со сливками. Сочетание странное, но Чжань не жалуется. Он проходит к шкафчику и находит сменную одежду Сичена, тот был единственным в отделении, кто более-менее подходил по комплектации Сяо Чжаню, поэтому выбора не остается. Чжань ворует еще и его одежду.       — Теперь вы дадите мне разрешение на работу? — Уже полностью спокойный, но не менее уставший, Чжань снова входит в кабинет капитана и повторяет свою просьбу. Волосы, до сих пор чуть мокрые, намочили растянутую футболку в районе плеч, от затылка затекает в лопатки, от того становится зябко. Чжань передергивает плечам.       — Сначала расскажи, зачем ты хочешь видеть человека, который при тебе чуть не убил твоего лучшего друга? — приказывает Чон, сурово сверля Чжаня глазами и указывая тому сесть.       — Лу сказала, что это был не он, — кратко отзывается Чжань, игнорируя предложение.       — Лу-Лу пришла в себя? — старые глаза сменяют гнев на милость и Чон с облегчение выдыхает.       — Да, рана несерьезная, ее выпишут через два дня, — отвечает Чжань.       — Слава богу, — чуть улыбается Чон, но тут же снова становится серьезным. — И?       — Лу сказала, что нападавших было двое. Догадаться не трудно, вторым был Цинхан, но тут напрашивается вопрос, зачем он ходит на дело, ведь так куда больше шансов стать заметным, чего он не любит. Значит, здесь что-то не так. У меня есть догадки, но их может подтвердить только Ван Ибо, — серьезно и сдержанно продолжает Чжань, без дрожи в голосе.       — Не думаю, что он скажет что-то внятное, — выдыхает Чон, почесав затылок.       — Что вы имеете ввиду? — Тело покрывает склизкое неприятное беспокойство.       — Он у нас почти сутки.       Сутки? Чжань ловит себя на мысли, что совсем потерял счет времени.       — Поначалу бился в истерике, зовя тебя, а затем и вовсе замолчал.       Ком всех матерных слов мира встает у Чжаня в горле, но он держит себя в узде, не давая себе ляпнуть ничего лишнего.       — Звал?.. И вы мне ничего не сказали?       — Не было смысла, нам нужны от него показания. Мы не кафе для свиданий! — жестко отвечает Чон.       — При чем тут… — с отвращением отводит взгляд Чжань. — Подпишите, — в голосе появляется дрожь, Чжань протягивает Хван Чону бумагу, — и будут вам показания. — Только так можно заставить Чона выполнить требования Чжаня. — Со мной он будет говорить.       Чон ничего не отвечает, лишь подписывает бумагу и отправляет Чжаня в допросную, в которой Ибо маринуется уже больше двадцати четырёх часов. Приказным тоном детектив требует открыть дверь.       Картина перед глазами неприятная. Шифэн нависает над Ибо и тычет его лицом в какие-то документы. Шифэн невысокий мужчина, ниже Чжаня на голову, может даже две, но по сравнению с сидящим, худым до ужаса Ибо он кажется огромным.       Чжань влетает в камеру, подбегая прямиком к Ван Ибо.       — Руки убери! — Чжань рычит и отталкивает Шифэна от Ибо. — Хэй, мальчик, ты слышишь меня? — он треплет его за плечи, но Ибо не отзывается. — Да он без сознания… Воды принеси! — приказывает детектив, уронив голову младшего себе на грудь.       — Какого черта вы делаете? Вы мешаете мне вести допрос!       — Кого ты допрашиваешь? — зло усмехается Чжань. — Он не ответит тебе, никому, блядь не ответит. Принеси воды, я сказал! — рявкает Чжань, швыряя в лицо Шифэну бумагу, подтверждающую, что это теперь снова его дело.       — Зачем? — пробегаясь глазами по попавшему в его руки документу, спрашивает Шифэн.       — Затем, что вы, суки, умыться ему даже не дали, — шипит Чжань, баюкая голову младшего. — Ибо, ты слышишь? Посмотри на меня… ну… — Чжань цепляет прядь волос, прилипшую к мокрому лбу парня и чувствует, какой тот горячий.       Сняв с него наручники, детектив подхватывает легкое, почти невесомое тело на руки и несет прочь из этого места.       — Убил, — наконец подает голос Ибо.       — Нет, А-Бо, нет.       Детектив Шифэн открывает рот в попытке что-то возразить на попытку Сяо Чжаня вынести задержанного, но прикусывает язык, увидев стоящего перед дверью капитана Хван Чона.       Ногой распахнув дверь, Чжань вбегает в кабинет и сразу же укладывает младшего на диван. Возмущенный Сичен подлетает к капитану и хочет предъявить тому за взятые без спроса вещи, но тут же замолкает, увидев картину перед собой.       Голова Ибо запрокинута, сухие губы приоткрыты, он тяжело дышит, втягивая воздух сквозь зубы, тело мелко дрожит, а по вискам от линии волосы катятся капли пота.       — Чего это с ним? — спрашивает Сичен, встав рядом с Ибо, пока Чжань суетится у раковины.       — Не знаю, — бормочет Чжань и отталкивает Сичена, снова садясь на пол и прикладывая холодное полотенце к горячему лбу Ибо.       — Может в больницу? На ломку смахивает, вдруг откинется… — Сичен говорит аккуратно, не громко.       — Нельзя, боюсь, будет как в прошлый раз. Позови Вэнь Цин.       — Хорошо.       Чжань сводит бровь в сожалении и закусывает изнутри щёку, кладя руку на махровое полотенце. Может Сичен прав? Кто знает, чем накачивал его Цинхан перед делом. Чжань смотрит на дрожащие веки, на худое до невозможности лицо младшего и у него складывается ощущение, что он не знает этого человека. Он так давно его не видел… Из-за того, что Ван Ибо сильно похудел, Чжань, глядя на него, узнаёт лишь губы и ровный нос. Кажется, его лицо стало еще меньше.       — Какой прекрасный сон, — шепчет Ибо, а у самого зуб на зуб не попадает. Он чувствует, как по телу бежит холод, сковывает движения, не давая даже нормально вдохнуть. — Я тебя не убил.       — Конечно нет, ты же не убийца, — улыбается Чжань, заглянув в мутные глаза.       — Уб-убийца, — дрожь тела усиливается, и Чжань приводит взгляд туда же, куда теперь с ужасом смотрит Ибо.       На руках его кровь.       — Дьявол, — шипит Чжань, накрывая своими ладонями руки младшего.       Истерика, вспыхнувшая у Ибо, похожа на ту, в переулке. Чжань обхватывает его двумя руками, удержать несложно, сил у того, как у цыпленка, поэтому Чжань с легкостью с этим справляется.       — Успокойся, — просит Чжань шёпотом, и проводит рукой по запутанным волосам.       Он оборачивается, не выпуская Ибо из рук, и замечает, что рядом с ними уже сидит Вэнь Цин. Она, кажется, одним движением освобождает иглу от колпачка, и с размаха вводит ее в область шеи. Чжань чувствует, как постепенно младший в руках успокаивается, а потом и вовсе теряет всякий вес.       — Посидите с ним? — просит Чжань, аккуратно убирая черные, мокрые пряди с бледного лица.       — А ты куда? — не отводя взгляд от Ибо, спрашивает Сичен.       — Поговорю с Хван Чоном, его нельзя тут оставлять. Тем более в камере.       — Он преступник.       — Ты посмотри на него, — кивает Чжань на бесчувственное тело, — ты и вправду так считаешь? Сичен молчит, его это явно не убеждает в обратном.       — Иди, я побуду с ним, — всё-таки соглашается он.       В кабинете Хван Чон Чжань ожидаемо встречает Шифэна, который, как только тот заходит, кидает в его сторону полный ненависти взгляд. Чжаня этот взгляд мало пугает. Забывая зачем пришел, Чжань не закрывая двери налетает на напыщенного мужчину и рывком поднимает того со стула, схватившись за ворот его пиджака.       — Ты совсем свихнулся? Ты видел его состояние?! Да он в бреду лежит, а ты его на допрос потащил!       — Он преступник, — с отвращение отталкивает его Шифэн и отряхается, словно замарался, — а ты с ним так нянчишься! Будь это кто-то другой, вел бы себя так же? Или ты такой жалостливый только к тем, с кем трахаешься?       Чжань имеет репутацию не только хорошего детектива, но и довольно сдержанного человека. Сейчас он решет, что если репутацию терять, так сразу всю и без остатка. Он месяц нормально не спит, постоянно думая, что вот-вот что-то случится, еще чуть-чуть, и ему опять придется кого-то хоронить, да ещё и дело касается личного вопроса, и Чжань уже сдержаться не в состоянии. Пальцы сами сжимаются в кулак, и кулак сам летит в морду этому идиоту, а Чжань даже не сопротивляется этому желанию.       Чон лишь возмущенно ахает, делая вид, что считает Чжаня неправым в данной ситуации, но при этом одобрительно кивает.       — Сяо Чжань, следите за своими действиями! — спокойно произносит Хван. — А вы, Шифэн, за языком!       — А разве это не так? — не отводя взгляд от яростных глаз, шипит Шифэн.       — Тебе мало? — зло скалится Чжань, готовый нанести второй удар. — Мне не до этого сейчас, — больше на Шифэна он не смотрит, переводит кричащий о помощи взгляд на капитана. — Ибо в очень плохом состоянии, допрашивать его сейчас просто нет смысла, он не скажет ничего. Он месяц находился непонятно где, непонятно под чем.       — «Под чем»? — поднимает бровь Чон.       — Сказать точно не могу, попрошу, чтобы Вэнь Цин взяла кровь на анализ, скоро будет известно.       — Что ты предлагаешь? Везти в больницу?       — Только если будет охрана, но я против, прошлый раз это закончилось не очень хорошо.       — И на что ты намекаешь, Сяо Чжань? — нервно спрашивает Шифэн, проведя языком по разбитой губе.       — Я могу забрать его хотя бы на день? — неуверенно спрашивает Чжань Хван Чона. — Полностью под мою ответственность, если что-то случится, и в этом будет замешан он, можете посадить меня. Я приведу его к вам, только дайте время.       — Ага, а за это время расскажешь ему, как вести себя на допросе. О чем можно говорить, о чем не стоит. Так, Чжань? — ерничает капитан Ци.       — Въебать бы тебе… — шипит Сяо Чжань, — да вот руки об говно марать не хочется.       — Капитан Сяо! — кричит Хван, и Чжань резко оборачивается. — Ты понимаешь, что это безумие?       — Боитесь? Понимаю, — кивает Чжань, — после того, что я скрывал… — он отводит взгляд, — но какой смысл держать его тут, если он даже сидеть нормально не может?       — Потому что он преступник, Чжань! Серийный, мать его, убийца! — орет Чон.       — Он так за него переживает, так боится, что напрочь забыл о том, что он больше двадцати человек грохнул! А как его задели, дак что вы…! Какое имели право! Да, капитан? Он убийца, а ты его так просто хочешь забрать?       — Раз уж на то пошло, у вас нет ни одного реального доказательства, что Ван Ибо убийца, — усмехается Чжань, играя грязно, но других вариантов видимо нет. — Все, что вам о нем известно, это только со слов Лу и моих, это никак не задокументировано, ведь поначалу вы вообще не верили в эту «чушь» с похищением. И поэтому, — лицо его искажается в диком оскале, — вы не имеете ни малейшего права задерживать его.       — Он был пойман на месте преступления, — продолжает отбиваться Шифэн.       — Со слов потерпевшей, виновным был не Ибо, а это значит доказательств у вас тоже — нет. — С наигранным сожалением продолжает Чжань. — А свои положенные двадцать четыре часа он уже отсидел.       — Бред! — рычит Шифэн.       — Спросите у нее сами, — уже почти спокойно говорит Чжань, понимающий, что практически добился своего.       — Чжань!       — Генерал Хван!       — Ладно! — выдыхает Чон, понимая, что спорить с ним бесполезно. — Один день. Не больше. Если послезавтра он не будет сидеть в камере, давая показания, я уволю тебя к чёртовой матери, а его…       Но Чжань уже не слышит, он выбегает из кабинета и Хван Чон из приёмной слышит глухое «спасибо».       Ибо сидит на диване, уставившись в одну точку. Он ковыряет засохшую на руках кровь и медленно моргает, чем дает Сичену понять, что живой. Вэнь Цин пытается с ним говорить, но он не отзывается, и, на взгляд Чжаня, вошедшего в кабинет и застывшего в пяти метрах от него, даже не дышит.       Сичен снова и снова щелкает пальцами возле лица Ибо, не получая никакой реакции.       — Что ты делаешь, Сичен? — Чжань хватает парня за запястье и отбрасывает его руку от лица Ван Ибо.       — Тебя и не было-то каких-то двадцать минут, он задремал, а минут пять назад проснулся с жутким криком, и потом просто сел и вот… сидит.       — Что кричал? — Чжань садится перед младшим, кладя руки ему на колени.       — Не поверишь, — усмехается Сичен. — Чжань!       Ибо резко поворачивается на звук.       — Гэгэ, — шепчет он, оглядываясь по сторонам и игнорируя сидящего перед ним.       — Блядь, жутко… он, по-моему, и правда с ума сошел. Что ж он с тобой делал, братец? — с сочувствием смотрит Сичен на Ван Ибо.       — Заткнись, — шипит Чжань, — с ним все будет хорошо, ему просто нужно отдохнуть. — Чжань улыбается младшему и легонько треплет его по волосам, как делал это раньше.       — Капитан, смотрите, — пораженно говорит Вэнь Цин, отгибая рукава черного худи.       — Что это? — У Чжаня глаза округляются, а зрачки расширяются от накатывающей злобы, когда он смотрит на сине-черные пятна в сгибах локтей. От увиденного начинает тошнить, Чжань медленно дышит через нос.       — Инъекции в вену.       — Я вижу, но для чего? Что он с тобой делал, Ибо? — Чжань медленно переводит взгляд на Ибо, и не сразу заметил, как на абсолютно спокойном, без единой эмоции лице блестят дорожки, оставленные слезами. — Не плачь, маленький, поехали домой…

***

      Чжань привозит Ибо к себе в квартиру и, усадив его на диван, идет набирать теплую ванну, чтобы наконец смыть с него остатки того вечера.       Вернувшись, Чжань садится напротив Ван Ибо и нежно улыбается, солнечно, как умеет, а самое главное, искренне, как улыбается только ему.       — Вот ты и дома, — Чжань обхватывает дрожащую руку Ибо и подносит к своим губам. Вспоминает про кровь и быстро опускает ее, чтобы избежать новой истерики. — Пойдем, — шепчет Чжань.       Ибо смотрит на старшего, смутно, но Чжань видит в глазах вопрос.       — Смоем всю грязь, — отвечает от.       — Грязь, — шепчет Ибо и медленно закрывает глаза. — Не отмоешься, Ибо, никогда не отмоешься, — повторяет он слова Чжаня из своего недавнего сна, — никогда.       — Ш-ш-ш Бо-ди, тихо, ну, посмотри на меня, — Чжань обхватывает лицо младшего двумя руками. — А-Бо, открой глаза.       — Нет, — отчаянно шепчет Ибо, жмуря глаза сильнее, до светлых пятен. — Я не хочу просыпаться там… снова.       — Не проснешься, я тебе обещаю, — Чжань подхватывает лёгкое тело и несёт в ванную.       Ван Ибо похож на тряпичную куклу. Он не в состоянии даже стоять. Чжань помогает ему раздеться, но как только снимает измаранное и пропахшее потом и кровью худи, замирает, давясь воздухом. Не заметить, что парень сильно похудел было невозможно, это было видно по впалым щекам и костлявым рукам, но то, что Чжань видит сейчас — страшно. Ямки над ключицами втянулись сильнее, и казалось, что покрывавшая косточки кожа, вот-вот порвется. Тяжи мышц на шее стали отчетливее, а под кожей на широких плечах можно было разглядеть выступающее головки костей. Ибо стоит перед Чжанем словно скелет, наспех обтянутый кожей. Старший судорожно выдыхает, и чтобы помочь Ибо сесть в ванную, обхватывает того по ребрам, но и там ситуация не лучше. Чжань чувствует, как может пересчитать их без труда.       Чжань мягко протирает влажным полотенцем всё тело, погруженное в воду, а затем переходит к рукам. Кровь на них засохла и отмывать ее сложно, а когда он затрагивает пальцы, Ибо дергается, и Чжань видит царапины на подушечках.       — Что это? — Ибо только поморщится и сжимает руки в кулаки, пряча опухшие пальцы. — Больно? — Ибо отворачивается, словно загнанный зверь и Чжань не видит огня в его глазах, драйва, которым так и веяло от Сяо Яна, с которым когда-то он познакомился.       Человека перед ним сломали, и Чжань отказывается даже думать, что навсегда.       Спит Ибо неспокойно, пару раз вскрикивает, просыпаясь в холодном поту, но сон постепенно становится крепче, и только тогда Чжань ложится рядом, позволяя себе отдохнуть. Теперь он более-менее спокоен, Ван Ибо рядом, а с его состоянием он разберется позже, когда поспит.       Чжань просыпается поздно утром. Времени хватает, чтобы выспаться. Давно его ночь не была такой спокойной. Он медленно поворачивается в сторону, где спит Ибо — младший лежит с открытыми глазами, глядя в потолок. Чжань проводит рукой по мягким волосам, и тот дёргает головой.       — Прости, — убирает руку Чжань, — я не хотел напугать. Ты давно проснулся?       Но ответа нет. Ибо просто отворачивается, укрывшись одеялом с головой.       — Голодный? — продолжает Чжань, ожидая хотя бы кивка, но все напрасно.       Чжань встает и больше не разговаривая идет на кухню. Сев за стол, он крепко сжимает кулаки, не давая волю эмоциям, сейчас ему нельзя раскисать, ему нужно быть сильным. На столе стоит полная пепельница, а рядом брошена пачка, и Чжань надеется, что та не пустая. Не напрасно, он находит одну сигарету и подкурив, делает длинную затяжку, пуская в легкие едкий дым. Голова сразу становится легкой и Чжань опирается спиной о спинку стула.       Как же он устал все время сдерживаться и улыбаться. Сейчас всё, что желает его душа, это просто все бросить, забрать Ибо, даже такого, и уехать, далеко.       Поток его нерадостных мыслей прерывает гудящий телефон.       — Алло, Чжань, мне все рассказали, — тараторят в трубку, — как ты? — внутри все сжимается. Это он должен звонить Сюань Лу и спрашивать, как у нее дела, а не она.       — Лу, — голос дрогнул, — у меня все хорошо. Ты лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? — Чжань улыбается, пытаясь добавить в голос радость.       — Чжань… моя рана не серьезная, ты это знаешь. У меня ничего не болит. Божань договорился о том, чтобы я была дома, правда хорошо, когда муж доктор?       — Замечательно. Я к тебе скоро приеду, вот только… — кивает Чжань и снова подносит к губам сигарету, делает затяжку, выдыхает. Всё это превращается в затяжную паузу.       — Как он? — неуверенно спрашивает Лу. — Все ведь не настолько плохо, как мне рассказали?       — Лу, это не твоя забота, — голос Чжаня меняется, он тянет сигарету к переполненной пепельнице и не найдя место где потушить, давит сигарету об стал, не думая, что останется след. — Ты, главное, выздоравливай.       — Перестань, научись принимать помощь! — Лу не уступает. — У тебя всего день остался, и его заберут, а ты в мученика играешь, — Чжань слышит, как подруга сердится и понимает, что она права.       — Мне кажется, он вообще меня не узнает, — тихо признается Чжань, и идет к холодильнику. — Он как в капсуле сидит, закрылся и не       вылезает.       — Ему нужен психолог. Если наша мысль о том, что Хан заставлял его смотреть на то, на что Ибо не хотел, и насильно водил его на такие «мероприятия», то более чем понятно, почему он сейчас в таком состоянии.       — Что? Нет. Я никуда не поведу его. Он и так каждого шороха боится.       — Тогда приеду я. — Голос у Лу твердый, из тех, что отказа не принимают.       — Твое дело отдохнуть, мое дело не мешать тебе.       — Чжань!       — Лу! — Чжань выдыхается, стараясь успокоиться. — Ладно, я пойду, его нужно покормить, он ничего не ел со вчерашнего дня. Чжань берет поднос с приготовленной едой и собирается нести его в комнату, но видит, что Ибо уже стоит у входа в кухню и смотрит на отметину от сигареты, оставленную Чжанем.       — Один день, значит?       Чжань ставит поднос на стол и обхватывает лицо Ибо горячими руками. На этот раз он не отстраняется, наоборот укутывается в аромат, который исходит от держащих его рук. Чжань пахнет специями. Ибо кладет свою руку поверх рук Чжаня.       — Дурачок, я не отдам тебя никому, — улыбается Чжань, глядя в прояснившиеся глаза, — никто не посмеет забрать тебя снова. А теперь ешь, смотри, сколько я тебе приготовил, — Чжань усаживает Ибо за стол и двигает к нему тарелки, замечает, как у того кадык дергается, а потом Ибо еле заметно улыбается и как будто бы оживляется при виде еды. Но долго радоваться Чжаню не пришлось. Ибо съедает все и если в начале не хотя, то в процессе с большим аппетитом, но всего пару минут спустя Ибо странно сглатывает, издает не менее странный звук и валится, изрыгая только что съеденное.       Чжань спускается к Ибо и обхватывает того за плечи, удерживая, чтобы не захлебнулся.       — Блядство. Не принимает, — внятно и дерзко, как раньше, произносит Ибо, сплевывая вязкую, вкуса желчи, слюну.       — Ибо? — Чжань первый раз произнес это имя при нем адекватном.       — Так ты все-таки нашел того мальчика? — усмехается парень той самой кривой ухмылкой, которую раньше Чжань терпеть не мог, и которую так сильно полюбил в данный момент.       — Ибо! — Чжань крепко, до хруста костей, обнимает его. — Я… Я… — слова между собой в голове не вяжутся, Чжань шмыгает носом, шумно выдыхая, и впервые за три дня позволяет себе наконец выпустить слезы.       — Я так ждал тебя, — говорит Ибо, уткнувшись в плечо старшего, но тут же дергается, словно кот, и его снова выворачивает, только уже не едой, а пустой желчью. — Сука, тебе надо купить новый ковер. — Ибо нервно смеется, вытирая рукой рот.       — Что он с тобой сделал? — шепотом произносит старший, чувствуя, как его, словно паутиной, окутывает страх.       — Хотя квартира, я так понимаю, служебная, поэтому хуй с ним…       — Что он сделал?! — повышает голос Чжань, потому что больше не знает, как скрыть своё беспокойство. Он поворачивает бледное лицо Ибо к себе.       — Я не знаю! — надрывно кричит Ибо, смахивая руки старшего. Чжань видит, в его глаза страха не меньше. Ибо не громко добавляет: — Не знаю…