Temptation of passion

Прошло около пяти минут, как Хёнджи полностью переоделась в костюм медсестры, надела стерильную повязку себе на лицо и медицинский колпак, спрятав под ним роскошные волнистые волосы, после чего направилась к выходу из комнаты. Возле двери палаты уже ждал Бон Хва. Рядом с ним была эта грубая женщина, что так неприятно сначала встретила Хёнджи, а так же Чонгук, что стоял в белом халате и держал бумажный планшет с какими-то записями в руках. Кивнув головой Чонгуку в знак приветствия, она поприветствовала дежурного врача, пожав ему руку. Хёнджи нажала на пластиковую ручку двери, последовал легкий металлический щелчок, и дверь плавно открылась, пропуская первого Бон Хва. Родители Хосока сидели в креслах возле его кровати с бледными лицами. Обычные люди. Не сказать, что богатые, да и одеты были вполне нормально. Мать Хосока смотрела на свого лежащего сына, при этом держа в правой руке возле кончика своего носа скомканный пропитанный нескончаемый влагой слез белый платок, боясь даже в мыслях подумать, что теперь он уже овощ. Мужчина, что сидел в соседнем кресле, был бел, как мука. Он держал в руках телефон и нервно водил пальцами по сенсорному экрану, как будто это что-то изменит. Чахен стояла, повернувшись лицом к окну. — Итак, господа Чон, прошу вас покинуть плату. Наш анестезиолог произведет некоторый осмотр пациента, чтобы рассчитать нужную дозу наркоза для инъекции костного мозга. Как вы, наверное, знаете, процедура очень болезненная, и для этого требуется правильная дозировка наркоза. — Что? Кто вы? Где доктор Минхо? — возмутилась сразу же мать Хосока, вставая с кресла, словно пружина. — Я думала, он будет заниматься анестезией для нашего сына. — Доктор Минхо задержится. Он попросил сделать осмотр нашего местного специалиста. — Да что вы говорите, Бон Хва! — обернулась Чахен и посмотрела на Хёнджи, что держала небольшой наполненный шприц с физраствором. — Хм… Не думала, что анестезиологи такие. Да вы только посмотрите на её задницу! А грудь-то какая, боже мой! Да ей в пору другими вещами заниматься, а не тут работать! — Пак Чахен! — вмешался отец Хосока, останавливая этот бред. — Хватит! Если нужно сделать какие-то осмотры вашему специалисту, делайте. Мы подождем в коридоре. — Вот и правильно, Чон Бо Сок. — поддержал его мысль Бон Хва. — Прошу вас подождать всех в коридоре. — Я сама разберусь с этим. Лично узнаю у И Боны. Она скоро, кстати, тоже будет здесь, если вы не знали. Она лично говорила с доктором Минхо, и если я узнаю, что вы попытались со своей жалкой свитой меня обмануть, худо будет вам! — Хватит мне угрожать, Пак Чахен! — возмутился Бон Хва, едва сдерживая свой гнев, чтобы не оскорбить эту змею. — Какие чудесные у вашего анестезиолога голубые глаза. Просто сказка! Где-то я уже видела этот взгляд, хм… Ну, не важно… — Пак Чахен! — подошел к ней отец Хосока и, взяв за правую руку под локоть, направился с ней к выходу из палаты. — Вы что не понимаете, что они что-то задумали, а я пытаюсь спасти вашего сына? — возмущенно пыталась она убедить родителей Хосока. — Делайте свою работу доктор. — обратился Бон Хва к Хёнджи, выходя последним из палаты. Подождав пока дверь палаты закроется, Хёнджи направилась к кровати Хосока. Находясь с трубкой от ИВЛ во рту, он был еще в сознании, правда довольно вялом. Скинув одеяло с парня, она обнаружила, что на нем была белая больничная рубаха. Хёнджи, взяв медицинские ножницы в руки со столешницы, быстро разрезала ее вдоль, освободив обнаженное тело парня. — Черт возьми! — выругалась Хёнджи, осматривая привязанного к кровати Хосока, который смотрел на неё весьма удивленными глазами, совсем не понимая, что она с ним делает. — Может быть, в волосах? Посмотрев все его волосы на голове вдоль и поперек, она ничего не обнаружила. Тщательно осмотрев уши, приступила осматривать шею, опускаясь пальцами в резиновых перчатках все ниже по его телу, доходя до груди. Хёнджи внимательно обеими руками трогала его тело, в спешке пытаясь найти на его сексуальной фигуре источник инфекции. Она чувствовала напряжение Чахен за дверью, и голос И Боны, что раздавался вдали коридора за закрытой дверью. Бон Хва, похоже, загородил своими телом дверь, не давая пройти родителям в палату и помешать Хёнджи делать свою работу. Страсти за дверью палаты начинали нарастать, но Хёнджи продолжала свою работу, не отвлекаясь на посторонние звуки. Отец Хосока толкнул Бон Хва прямо в дверь, проламывая и выламывая косяк двери полностью. Мужчины завалились в палату. — Быстро отойди от моего сына! — прокричал мужчина, направляясь к Хёнджи. — Теперь все будет нормально… — держа в зажатом пинцете клеща, с гордостью сняла маску со своего лица Хёнджи. — Боже мой! — мать, увидев такое, почувствовала себя дурно. — Ха… Хёнджи, стоило бы догадаться… — улыбаясь, как обомлевшая кошка, вошла в палату Чахен. — Что это все значит? – возмутился, громко ругаясь, отец Хосока. — Это Чан Хёнджи. — вставая с пола, начал говорить Бон Хва, поправляя свой белый халат. — Теперь вы ей по гроб жизни обязаны. Если бы мы пересадили костный мозг вашему сыну, когда яд клеща впрыскивал ему в кровь свои токсины, он бы умер. — О чем он говорит? — задыхаясь от плохого самочувствия, спросила мать Хосока и, держась за сердце, облокотилась на стену палаты возле выломанной двери. — Госпожа Чон… — начала объяснять Чахен, обратившись к матери пациента. — Чан Хёнджи только что вытащила вашего сына из могилы живым. Действительно, если бы была пересадка костного мозга, когда яд был в его теле, он бы умер. — Назначьте ему преднизолон. Он очистит его кровь теперь уже от вируса клеща. Никакую операцию делать уже не нужно. Через пару дней ваш сын будет чувствовать себя так, будто ничего и не было. — положив пинцет с передавленным в нем клещом на столешницу, Хёнджи направилась к выходу из палаты. — Вы хоть понимаете или нет? — слышался голос Чахен, когда Хёнджи уже направлялась по коридору. — Она вытащила вашего сына из могилы! Вы ей теперь, не знаю, по гроб жизни должны. Если бы не её одержимость вам помочь, дело бы закончилось похоронами. — Пак Чахен. — говорил Бон Хва. — Чан Хёнджи сделала свою работу и спасла еще одну жизнь. Прекратите эту ненужную сейчас иронию! Стараясь не обращать внимания на споры родителей и Чахен, а так же Бонхва, Хёнджи направилась вниз по ступенькам в комнату, где оставила свои вещи, чтобы уже покинуть это болото.

***

Переодевшись обратно в свою одежду, она покинула комнату отдыха и направилась вдоль коридора по первому этажу в холл больницы. Однако, не дойдя несколько метров до главного входа, Хёнджи услышала, как к ней обращаются. — Чан Хёнджи! — послышался голос матери Хосока. — Можно с вами поговорить? Девушка остановилась, не оборачиваясь. — Чан Хёнджи… Послушайте, извините нас! Ну, правда, очень неудобно и некрасиво вышло с нашей стороны. — Да ничего страшного. Я к такому обращению и со стороны пациентов, и со стороны их родителей уже привыкла. — объяснила Хёнджи, обернувшись. — Вы что-то хотели? – спросила она, посмотрев в сторону окна, где уже восходило солнце. — Чан Хёнджи… — говорил отец Хосока. — Вы спасли нашего сына от смерти. Можно сказать, что почти из могилы его вытащили! — Спасибо. Рада, что вы счастливы. Теперь я могу идти? — будто спрашивая у назойливой семейки разрешения, поинтересовалась Хёнджи. — Скажите, что мы можем для вас сделать? — обратилась мать. — Как нам вас отблагодарить? — Сделайте вашего сына лучше счастливым и подарите ему нормальную заботливую семью. Я думаю, это все, что сейчас ему нужно. — Хёнджи обернулась и направилась к выходу. — Постойте! — отец Хосока схватил девушку за руку, доставая из черного пакета, что была у него в руках, толстую пачку денег. — Вот, возьмите. Это все, что у нас есть! Это самое меньшее, что мы можем для вас сделать. — Оставьте их для счастья вашего сына. Мне больше ничего от вас не надо. — Но как же так? — сказала мать Хосока. — Может, есть хотя бы что-то, что мы можем для вас сделать? — приставал своей назойливостью Бо Сок. — Ну… Вы в какую сторону сейчас поедите? — ответила она, лишь бы только отстал этот назойливый паразит. — Вас довезем, куда вы только скажите! — он почти умолял её, лишь бы только хоть как-то найти способ отблагодарить героя, спасшего его сына. — Хотя нет, пожалуй, я лучше прогуляюсь. — Хёнджи развернулась и направилась к дверям, оставив удивленными родителей Хосока. — Ну а что еще я мог сделать? — послышался шепот Чон Бо Сока, который обращался к своей жене, когда Хёнджи открывала входную дверь больницы. Добравшись за полчаса до здания администрации совета, где располагался её красный Mercedes-Benz SLS AMG, девушка достала из сумки ключи. Поворот ключа и злобное рычание металлического зверя под капотом придавали неописуемое удовольствие Хёнджи. Спустя несколько минут таких наслаждений, автомобиль плавно тронулся с места. Солнце уже потихоньку начало всходить над горизонтом, озаряя все своими лучами… Черный Porsche в ограде дома Юнги светился под сиянием солнечных лучей. Листья деревьев в саду колыхались от чудесного дуновения ветра, разнося по всей ограде свой приятный насыщенный цветущий аромат. Соседский черный кот сидел на заборе и пристально, как филин, рассматривал Хёнджи, которая поднималась по ступенькам дома. Юнги все еще лежал обнаженный на скомканной белоснежной простыне, на которой остались следы их вчерашней похоти. На полу были так же разбросаны осколки стекла от разбитой бутылки вина. Покрывало в скомканном состоянии лежало возле входа в комнату. Хёнджи аккуратно перешагнула через него, направляясь в кровати, на которой мертвым сном спал Юнги. Из его полуоткрытых губ веяло сладким перегаром любви. Когда Юнги открыл медленно глаза и стал просыпаться, он обнаружил Хёнджи, которая сидела в кресле возле открытого окна. Положив ногу на ногу, она пристально, с улыбкой восхищения смотрела на него. Вся одежда была аккуратно сложена и убрана в шкаф, осколков стекла от бутылки не было на полу, паркет был идеально чистый. Покрывало, которым была накрыта кровать, было бережно сложено и висело на спинке кровати. — Боже мой, как голова болит… — положив правую руку себе на голову, простонал Юнги, лежа на кровати, когда его голова была в запрокинутом состоянии. — Ну, значит, ночь удалась. — ответила Хёнджи, вставая с кресла и медленно направляясь к кровати, на которой он лежал. — Ага, для кого как. — потирая лобную долю, уныло согласился Юнги, пытаясь подняться с кровати, опираясь локтями обеих рук на неё, но чуть только оторвался от кровати, тут же рухнул обратно. — Не пытайся, Юнги, тебе лучше отдохнуть. — советовала Хёнджи и, присаживаясь рядом с его обнаженным телом, положила руку на его грудь. — Что было вчера? — спросил он, оглядывая комнату. — Ну, довольно мило погуляли. — улыбнулась Хёнджи, кончиками пальцев водя по груди. — И так же потрахались… — Ммм… Помню. — облизывая губы, ответил Юнги. — Если захочешь, мы повторим. — наклоняясь, произнесла она прямо в губы, оставляя невесомый поцелуй. — Я уже хочу… Хёнджи встала с кровати и отошла к открытому окну. Положив руки на подоконник, она нагнулась, будто что-то пыталась там увидеть. Через несколько секунд она почувствовала, как нежные, ласкающие руки Юнги обхватили её сзади. Медленно и нежно он снимал с неё одежду. — Боже мой! Ты что так на улице была? — удивился Юнги, что под одеждой ничего не было. — Ну да. А что в этом такого? — спросила Хёнджи, чуть повернув голову назад, когда одежда уже была под ногами. — Ты точно сумасшедшая! — взявшись за грудь девушки, он начал ее медленно массировать, прижимаясь к её телу Плавно правая рука начала опускаться по животу Хёнджи, оставляя приятный нежный осадок на её бархатной коже. Девушка выставила попку вперед, опираясь руками на подоконник. Когда рука Юнги уже ласкала её лобок, теплое возбуждающее сладостное дыхание перегара из его губ еще сильнее начало заводить ее. — Ну же чего ты ждешь? — изнывая от желания слиться с ним губами, тихо прошептала Хёнджи, держа голову в пол оборота. — Я думаю, окно нам стоит закрыть. Ты так не считаешь? — Юнги закрыл левой рукой окно, которое выходил на сад. — Ты заставишь меня громко стонать? — улыбнулась Хёнджи, едва касаясь губ Юнги и чувствуя пальцы, что ласкали её лобок. — Нет… Я заставлю тебя кричать, как бешенную суку, и задыхаться от оргазма, который я тебе доставлю. — тихо прошептал Юнги в её приоткрытые алые губы. — Ммм… Звучит возбуждающе… — промурлыкала она, как кошка, и, не выдержав, слилась с ним губами воедино. Во время столь жаркого поцелуя, что обжигал губы своей страстью, Хёнджи чувствовала, как язык Юнги берет превосходство у неё во рту. Парень ласкал мокрое возбужденное влагалище Хёнджи круговыми движениями, будто пытаясь найти ту самую сокровенную дырочку, из которой начнется вся бешенная страсть. Опираясь руками на подоконник окна, Хёнджи выгнула спину, выставляя ягодицы на искушение этому укротителю, запрокинув голову. Палец быстро вошел во влагалище Хёнджи, начиная там нежно массировать стенки внутри. Другая рука Юнги прижимала её к своему телу. — А… ах… а… — невероятно громко застонала Хёнджи, извиваясь, как дикая кошка. Глаза Хёнджи были полностью раскрыты от шока возбуждения. Юнги плотно прижал девушку к своему телу, держа левую руку на её животе. Другая рука ласкала влагалище, не обращая внимания на её стоны и попытки вырваться из оков. Принимая ловкий изворот в этой страсти, Хёнджи быстро слезла с пальца этого зверя и повернулась к нему лицом. Казалось, их взгляды застыли на мгновение. — Боже мой! Юнги, ты сейчас только что довел меня до оргазма… Задыхаясь от нахлынувших чувств, произнесла она, обвивая руками его тело. Жар во влагалище не давал ей покоя, а создавшаяся там влага, благодаря стремительно наглым пальцам Юнги, еще больше усиливали это молниеносное возбуждение.