семнадцать мгновений весны

сынкван понимает, что всё покатится по наклонной, когда сунён приходит на их первое свидание в пальто из тренча. сынкван не имеет ничего против тренча, пальто и сунёна по отдельности, но вместе это оказывается ужасающей комбинацией. может, потому что подол пальто волочится за сунёном по асфальту ещё полметра, или, может, потому что на фотографиях на сайте знакомств сунён выглядел как очаровательный паренёк, нездорово часто показывающий знак пис на камеру, а в этом пальто он похож на извращенца, который предлагает детям конфеты в тёмном переулке. сынкван знает, что ему не стоит делать поспешных выводов и всё такое, но у него год не было отношений, и он предсказуемо отвык от того, чтобы ходить на свидания, а ещё мама всегда говорила ему остерегаться мужчин в длиннющих пальто. ему приходится насильно напомнить себе, что этот нелепо одетый сунён — тот же сунён с сайта знакомств, с которым сынкван переписывался почти месяц, прежде чем назначить первое свидание. он смешной и милый, присылает сынквану фотографии луж странной формы, которые видит на улице, и не настаивает на том, чтобы сынкван называл его хёном, и работает в цветочном магазине, и обещает сынквану научить его собирать букеты как-нибудь. сынкван машет ему рукой из-за стола в углу маленькой китайской забегаловки, в которой они договорились встретиться, и сунён улыбается. его глаза пропадают и превращаются в полумесяцы на его лице, и сынкван думает, что ему идёт. как минимум, с этим можно работать, если он снимет своё ужасное тренчевое пальто. сунён плюхается на диван рядом с сынкваном, и от него пахнет мокрым асфальтом и цветами, но сынкван не может понять, какими именно. — долго меня ждал? — вместо приветствия спрашивает сунён, и сынкван поспешно качает головой, хотя на самом деле он приехал почти на двадцать минут раньше назначенного времени и играл в гляделки с хмурой девушкой из-за стойки, за которой делают заказы. — пойдём? сынкван пообещал сводить сунёна в свою любимую кофейню в чайнатауне, а ещё они планировали сходить в городской парк и покормить уток, и какая-то часть сынквана думает, что это довольно плохой план для первого свидания после годового перерыва в отношениях, но, в то же время, повседневность — это ключ к комфорту, а сынкван больше всего на свете ценит комфорт. подол пальто сунёна волочится по кафельному полу забегаловки, и сынкван усиленно старается на него не наступить, когда они выходят на пасмурную и залитую дождём улицу. — я думал, ты выше, — честно признаётся сунён, когда они идут по тротуару, и район кажется непривычно пустым. сынкван поджимает губы и не говорит, что он думал про сунёна до того, как его встретил. не у всех хороший вкус в одежде. не все перевалили метку сто семьдесят пять сантиметров в росте. — ты красивый. это приятно, но, вероятнее всего, сунён говорит это только потому, что так нужно говорить на свиданиях. сынкван выдавливает из себя кислую, но благодарную улыбку и проверяет время на дисплее телефона. они встретились в пять вечера, а в восемь сынкван должен вернуться домой и написать джонхан-хёну и джису-хёну о том, как всё прошло, иначе они подумают, что сынквана украли, увезли в пригород сеула, убили и закопали на заднем дворе одного из этих жутких одноэтажных домов в стиле династии чосон. сынкван знает джонхан-хёна, и джонхан-хён обязательно выдумает какие-нибудь жуткие подробности убийства сынквана, сам же себя накрутит, а потом сынквану придётся очень долго перед ним извиняться. сынкван ставит себе будильник на половину восьмого и прячет телефон в карман пальто. сунён пинает камушек носком ботинка. — какой университет ты закончил? они обсуждают базовые и обязательные для первого свидания вещи, пока доходят до кофейни и ждут свой заказ: что-то про университет, домашних животных, детские гиперфиксации, любимую музыку, любимый чай — они оба ненавидят чай — братьев и сестёр, ананасы на пицце, друзей, работу, погоду и то, во сколько лет они поняли, что им нравятся парни. они пьют холодный латте, хотя на улице не так тепло, чтобы ещё и морозить пальцы стаканами, полными льда, но кофейная зависимость требует жертв. сунён рассказывает о том, как спонтанно путешествовал по восточной европе прошлой весной и как непреднамеренно задержался в бельгии почти на два месяца, и о том, что гороскоп на май посоветовал ему завести комнатное растение, и сунён купил суккулент, но он умер через неделю, когда он внезапно прерывается и спрашивает: — ты сказал, что год ни с кем не встречался, — он натягивает длинные рукава пальто на кончики пальцев и держит холодный стакан через тренч. сынкван зажимает пластмассовую трубочку зубами. — почему? это нетактичный вопрос, но сынкван думает, что, может, он просто отвык от свиданий и все спрашивают о бывших отношениях при первой встрече в двадцать первом веке. и не то чтобы сынквану есть что скрывать. он смотрит на сунёна, и он выглядит искренне и беззлобно заинтересованным, и сынкван думает, что, раз уж сунён рассказал сынквану о том, какой он отвратительный родитель для суккулентов, сынкван может рассказать сунёну о своих отвратительных бывших отношениях тоже. — болезненное расставание, — жмёт плечами сынкван и соскакивает с тротуара. мокрый асфальт хрустит под подошвами его туфель. — мы хотели остаться друзьями, но ничего не вышло, и это было неприятно, и я подумал, что, может, отношения не для меня, поэтому отсиживался дома, заваленный работой, почти год. — а, — понимающе тянет сунён и задумчиво возводит глаза к затянутому низкими облаками небу. — я-то подумал, что-то серьёзное случилось, — сынкван слабо улыбается и качает головой. с сынкваном никогда не случается ничего серьёзного, он просто искусно умеет преувеличивать вещи. во всяком случае, так говорил его бывший, а ещё так иногда говорит джонхан-хён, хотя, казалось бы, джонхан-хён — мастер спорта по преувеличению вещей с международным признанием. — вот моему бывшему пришлось уехать из страны, когда мы расстались. сынкван давится холодным латте. сунён беспечно улыбается, и сынкван решает не уточнять, но на всякий случай оглядывается, проверяя, есть ли на улице кто-то кроме них двоих и куда бежать в непредвиденных серийно убийственных обстоятельствах. они идут в парк и кормят уток и голубей за компанию, и сунёна на удивление любят птицы, а ещё собаки, с которыми гуляют пожилые женщины, и кошки — или по крайней мере одна кошка, которая прячется под скамейкой у аллеи и выбирается из-под неё только для того, чтобы сунён её погладил. он рассказывает, что у его друзей четыре кошки и, когда эти друзья уезжают из города, они просят сунёна с ними сидеть, и сунён хорошо с ними справляется — лучше, чем с суккулентами. сынкван слушает его и из вежливости говорит, что, если ему вдруг внезапно потребуется уехать из города, он обязательно оставит свою собаку сунёну. сунён довольно улыбается и высыпает остатки овсяных хлопьев на асфальт перед кучей громко курлыкающих голубей. сынкван звонит джонхан-хёну, как только заходит в свою квартиру и щёлкает выключателем в коридоре. квартира заливается тёплым жёлтым светом. джонхан берёт трубку через два гудка. — сразу предупреждаю, ты на громкой связи, — сообщает он из динамиков. — нам нужны все сплетни. — какие сплетни, хён? — хмыкает сынкван и стягивает с себя туфли. его собака приветственно лает с кухни. сынкван зажимает телефон между ухом и плечом. — мы просто выпили кофе. — он поцеловал тебя на прощание? — перебивает его джонхан, и джису смеётся где-то рядом с ним. — мы впервые встретились сегодня, хён, какой поцелуй? — возмущённо спрашивает сынкван и заходит на кухню. собака радостно виляет хвостом и вертится вокруг его ног, и сынкван шикает на неё, словно она его понимает. — мы обнялись и решили, что нам обязательно нужно сходить куда-нибудь вместе ещё раз, и, — сынкван запинается, достаёт стеклянный стакан с полки над разделочным столом и тянется к графину с водой. — он сказал, что его бывшему пришлось уехать из страны, когда они расстались. — у него хорошее чувство юмора, — смеётся джонхан, и сынкван медленно качает головой. — это не звучало так, будто бы он шутил. — ты просто не понимаешь шуток, — замечает джонхан, и из динамиков доносится приглушённое звуками льющейся из графина воды поддакивание джису. — подумай логически, — продолжает джонхан. — ты же умный мальчик, — сынкван демонстративно громко вздыхает. собака трётся о его ноги, и сынкван жалеет, что не переодел брюки, потому что теперь на них останется белая шерсть. — при каком раскладе это могло бы не быть шуткой? — при раскладе, в котором он оказывается серийным убийцей, — отзывается сынкван и делает глоток воды из стакана. — может, конечно, у меня паранойя, но он пришёл на свидание в огромном тренчевом пальто, — сынкван выдерживает драматичную паузу. — это свидание, а не колумбайн. — не будь таким предвзятым, сынкван-а, просто это кэмп, — оправдывает сунёна джонхан, и на несколько минут в воздухе повисает молчание. сынкван вертит стакан в руках и смотрит, как за окном зажигаются оранжевые фонари. собака под его ногами сдаётся, не получив внимания, и убегает в спальню. — так, тебе не понравилось? — понравилось, — сразу же возражает сынкван, не особо успевая об этом подумать. — он очаровательный, просто, — он закусывает щёку изнутри. — странный. может, я просто отвык от общения с людьми, которые не вы и не мои коллеги с работы, — сынкван вздыхает и ставит стакан на край разделочного стола. — в общем, да. он милый. — ты молодец, что встретился с ним, сынкван-а, — вклинивается в разговор джису. — обязательно позови нас на двойное свидание как-нибудь. — ни за что, — выпаливает сынкван, и из динамиков доносится возмущённый вздох. — вы любите ставить меня в неловкие положения, а мне этого не надо. — сынкван не хочет выглядеть неловко перед этим мальчиком, — умилённо говорит джонхан, и сынкван закатывает глаза. — он точно тебе нравится. — мне надо покормить буккы, — переводит тему сынкван. — я позвоню завтра, ладно? спокойной ночи. джонхан смеётся вместо прощания и сбрасывает. сынкван убирает телефон в карман и замирает напротив открытого окна. из-за него доносится запах дождя и растительного масла из кафе через дорогу, и жёлтых одуванчиков, которые растут вдоль тротуаров. сынкван думает, что, наверное, от сунёна пахло ими. или это были нарциссы, или водяные лилии, или цветочный мёд. сынкван встряхивает головой и ищет на полках кастрюлю, в которой можно сварить лапшу себе на ужин. сынкван постоянно видит призраков прошлого вокруг себя: царапину на дне кастрюли, которую оставил его бывший парень, когда мешал соус для пасты, завядшие цветы сирени в фарфоровой вазе на подоконнике, фартук, висящий на крючке у холодильника, который сынквану подарил джису-хён, когда он и джонхан-хён ещё не встречались, кафе через дорогу, в котором сынкван обедал, когда учился в университете. сынкван отмахивается от воспоминаний рукой, разгоняет их как сигаретный дым и включает увлажнитель воздуха. на второе свидание они решают пойти в кино, но встречаются намного раньше, возле выхода из метро, и сынкван снова приходит за двадцать минут до обговоренного времени и молится, чтобы сунён не пришёл в тренчевом пальто. сунён приходит в тренчевом пальто, а ещё у него в руках мятый пакет из макдональдса, покрытый масляными пятнами. сунён улыбается, когда видит сынквана, и сынквану требуется приложить усилия, чтобы улыбнуться ему в ответ. — мы можем зайти кое-куда перед тем, как пойдём в кинотеатр? — сунён неопределённо машет рукой себе за спину, когда подходит к сынквану, и сынквана снова обдаёт запахом цветов и дождя. — это недалеко. мне просто нужно передать кое-что кое-кому. сынкван не успевает отказаться, когда сунён берёт его под локоть, и они быстрым шагом идут дальше от центра города, и тёплый, пахнущий грозой ветер дует им в спины. выжженные осветлителем волосы сунёна и подол его пальто развеваются с каждым дуновением, и сынкван на секунду думает, что если сунён его убьёт, то сынкван хотя бы будет убит кем-то довольно симпатичным, претенциозным, когда дело касается выбора одежды, и любимым животными из городского парка. не то чтобы сынкван планировал быть убитым сегодня, но джонхан-хён и джису-хён всегда советовали ему быть более спонтанным. они доходят до дороги, которую закрыли на ремонт около месяца назад. сунён искусно проводит их в обход дорожных перекрытий, и они выходят к автомобильному тоннелю. сунён всё ещё держит масляный пакет из макдональдса в руках, и, если честно, это ощущается как бредовый сон, но сынкван успокаивает себя тем, что целый год не был на свиданиях, и, может, это совершенно обычное дело, как и тренчевые пальто, и бывшие, вынужденные скрываться в других странах, — мало ли, какая в двадцать первом веке культура свиданий. сунён отпускает локоть сынквана и останавливается возле входа в тоннель. — извини, что таскаю тебя тут по сомнительным местам, — с его губ срывается нервный смешок, и он оглядывается на темноту тоннеля. — хочешь, подожди меня здесь? или можешь со мной внутрь пойти. сынкван решает, что останется снаружи, потому что, во-первых, здесь светло, а на свету не так страшно, а, во-вторых, из тоннеля тяжелее сбегать, если случится что-то непредвиденное. не то чтобы сынкван ожидает, что что-то непредвиденное случится, но всегда нужно просчитывать все варианты наперёд. сунён кивает, извиняющеся улыбается, обещает, что вернётся через несколько секунд, и скрывается в темноте. сынкван подходит к тоннелю чуть ближе и щурится, чтобы увидеть хоть что-нибудь сквозь поглощающую свет черноту. сунён идёт вглубь тоннеля, туда, где мигает кусочек бледного неба и зелень противоположного выхода, и он совершенно не выглядит испуганным. он доходит до середины дороги, когда из тени сводов выныривают две высокие фигуры, и, когда они выходят под свет тусклых тоннельных фонарей, сынкван видит, что это двое мужчин, и они оба намного выше и старше сунёна, а ещё у одного из них на шее виднеется чернильная татуировка. сунён приветствует их самым бодрым голосом, который сынкван от него слышал, и это не корейский — японский. голос сунёна разносится по тоннелю эхом, и мужчины отвечают ему на японском тоже, и они обмениваются всего двумя или тремя фразами, когда сунён протягивает одному из них мятый масляный пакет из макдональдса, и мужчина кивает и протягивает ему чем-то заполненный конверт, и сынкван думает, что этого ему ещё не хватало. его бывший парень периодически курил траву, и если это было демо-версией сунёна, который окажется наркодилером, то сынкван лучше вообще ни с кем встречаться не будет. сунён и мужчины кивают друг другу и расходятся в разные стороны, и сынкван не успевает даже подумать о том, чтобы убежать, когда сунён выходит из тоннеля и улыбается. — извини за всё это, — он прячет конверт в огромный внутренний потайной карман своего длиннющего пальто и оттряхивает руки так, словно только что не произошло ничего странного. — какие фильмы хон сансу тебе нравятся? может, у сынквана просто паранойя. может, сунён правда подрабатывает доставщиком в ресторанах фаст-фуда, но не рассказывает об этом, потому что стесняется. может, те мужчины, внешность которых совпадает со всеми характеристиками якудзы, о которых сынкван имеет представление, просто местные дорожные рабочие и любители картофеля фри по совместительству. может, сынкван так давно не общался с людьми кроме джонхан-хёна и джису-хёна, что теперь сходит с ума. весь киносеанс сынкван не может сосредоточиться на том, что происходит на экране, и то и дело бросает взгляды на сунёна, сидящего рядом, и кусает губы. сунён выглядит как обычный среднестатистический парень, который работает в цветочном магазине и заворачивает букеты на свидания студентам, и знакомится с парнями в интернете, кормит уток в городском парке и рассказывает про свои мёртвые суккуленты. может, сынкван просто в очередной раз преувеличивает, но всё равно всё это выглядит странно и совсем не вяжется с понятием комфорта, который сынкван так ценит. они гуляют вдоль реки, когда темнеет, и сунён ищет руку сынквана своей, и сынкван поджимает губы, но позволяет ему переплести их пальцы между собой. одуванчики на чёрной траве светятся жёлтым в темноте, и сунён говорит, как сильно ждёт, когда они станут белыми, и он сможет сдувать с них семена и наблюдать за тем, как они разлетаются по улицам. сынкван думает, что разговаривать с сунёном — почти как говорить с мальчиком из младшей школы, и в отличие от всего остального, что сынкван делает и говорит, это не кажется сынквану странным. мужчины вообще в большинстве своём ведут себя как мальчики из младшей школы вплоть до сорока лет, а сунён, при своей младшешкольности, кажется не тем, кто стреляет в бездомных кошек из рогатки, а тем, кто наливает этим кошкам молоко в пустые банки из-под консервов. из рогатки сунён стреляет по другим мальчикам, вероятно, но об этом сынкван думать не хочет. они спорят о высшем образовании, и сынкван даже забывает о том, что в начале их второго свидания сунён передавал пакет с наркотиками или оружием, или куриными наггетсами японцам в татуировках в тёмном тоннеле у перекрытой на ремонт дороги. — штуки надо делать ради экспириенса, — глубокомысленно выдаёт сунён и наклоняется, чтобы подобрать камушек с асфальта. — мы говорим об одном и том же, — кивает сынкван. — из экспириенса ты черпаешь знания, а, значит, в итоге ты делаешь штуки ради знаний. — нет, — возмущённо качает головой сунён и со всей силы бросает камушек в реку. он почти долетает до противоположного берега, а это около десяти метров. сынкван убеждает себя в том, что ему показалось. — не ради знаний, а ради приколов. в университете тоже можно учиться ради приколов, но, если ты хочешь просто знания получить, — сунён кривится. — не надо. они того не стоят. сынкван смеётся про себя, но не до конца понимает, шутит сунён или нет. если нет, то эти отношения вряд ли сработают в будущем. не то чтобы они работают в настоящем. не то чтобы у сынквана большие надежды. не то чтобы сунён такой уж симпатичный и забавный. не то чтобы сынкван сидит на полу в коридоре почти час, когда возвращается к себе в квартиру, и думает, как хорошо было бы привести сюда сунёна. интересно, когда сунён в последний раз спал с кем-то? интересно, когда сынкван будет чувствовать себя комфортно, думая и говоря об этом? — ты обязан позвать нас на двойное свидание, — повторяет запрос джису, но в этот раз он сидит напротив сынквана на диване в его гостиной, и сынкван не может просто его проигнорировать. — по твоим рассказам он славный парень. — он подозрительный, — не слишком уверенно говорит сынкван. — он подозрительный, только потому что ты его в чём-то подозреваешь, — замечает джонхан и садится на подлокотник дивана. в его руках — любимая кружка сынквана, и это обидно, потому что обычно сынкван никому не разрешает её брать. джонхану не нужно разрешение — вещи, которые ему нравятся, он берёт без спроса. — и, даже если он наркоторговец, чего в этом такого? главное, что он милый. и, к тому же, те, кто продают, обычно сами не употребляют. — я думал, мы против распространения наркотиков, — хмурится джису и поднимает взгляд на джонхана. — ну, — неопределённо тянет джонхан и соскальзывает на диван. — это неважно. важно, что этот сунён — очень даже ничего. — я не говорил, что он очень даже ничего, — протестует сынкван. — за тебя говорят твои глаза, — отмахивается джонхан. — и мой дар провидения. вы с этим сунёном вместе через огонь, воду и медные трубы ещё успеете пройти, я вам гарантирую. — это должно меня воодушевить? — вскидывает бровь сынкван. джонхан пожимает плечами. — это должно заставить тебя перестать быть параноиком и позволить людям передавать сальные пакеты из макдональдса всяким мафиози в плохо освещённых местах, — джису смеётся. джонхан продолжает. — в этом тоже есть своя романтика, да и вообще, — он тянется вперёд, чтобы поставить кружку на журнальный столик. — разве это не весело? таинственный парень в тренчевом пальто, свободно изъясняющийся по-японски, водит тебя на свидания и втягивает в неприятности. мечта. сынкван закатывает глаза. — раз это так весело, почему бы вам самим этим не заняться? ввязаться в неприятности и всё такое. — нет, спасибо, — фыркает джонхан и забирается на диван с ногами. джису кладёт голову ему на плечо, и сынкван думает, что эта картина была бы довольно умиротворяющей, если бы сынкван не хотел джонхана и джису задушить. — нам и так хорошо. — вы крысы, — вздыхает сынкван. — допустим, — отзывается джису. — а теперь позови этих крыс на двойное свидание. на третье свидание сынкван и сунён идут на ужин к джонхану и джису, и сынкван думает, что это ужасная идея, но джонхан и джису настаивают на обратном и рекламируют ризотто, которое собираются готовить на этот ужин, с таким упорством, что сынкван не может отказаться, но всё равно мысленно готовится сгорать со стыда. сунён успокаивает его и говорит, что рад познакомиться с его хёнами, и сынкван чувствует себя чуть увереннее, когда сунён пишет ему сообщение о том, что кринж мёртв, и, даже если все знакомства с родителями или старшими друзьями по статистике оказываются неловкими, у сунёна к этому иммунитет. когда сынкван встречает сунёна возле метро, сунён не в тренчевом пальто, и это приятный сюрприз, а ещё в его руках — букет цветов, и сунён такой красивый, а букет так хорошо скомпонованный, что сынкван на секунду забывает, где он находится и зачем. — это мне? — спрашивает он, особо не отдавая себе отчёта в том, что говорит. — твоим хёнам, — извиняющеся отвечает сунён, и сынкван встряхивает головой. — тебе бы я сделал ещё красивее, — оправдывается сунён, но всё равно протягивает букет сынквану, и сынкван думает, что это ложь, потому что сделать букет ещё красивее этого просто невозможно. — я подумал, что цветы — это всегда хороший подарок. я хотел было принести бутылку шампанского, но не знал, пьют твои хёны или нет, и, вообще, вдруг они подумали бы, что я алкоголик? а я не, — сунён запинается и растерянно натягивает рукава пиджака на пальцы. — короче, неважно. идём? джонхан остаётся в восторге от букета, и джису поспешно ищет подходящую вазу на балконе, пока джонхан рассматривает цветы со всех сторон и вдыхает их аромат, и сунён улыбается и кланяется, и сынкван думает, что, может, вечер пройдёт без происшествий. на просторной кухне джонхана и джису пахнет сушёными на солнце помидорами и тимьяном, и джонхан смахивает длинные светлые волосы с лица, снимает сковороду с плиты и подмигивает сынквану, когда они с сунёном садятся за стол. может, происшествия всё-таки будут. — джонхан-хён такой красивый, — шепчет сунён, наклоняясь к уху сынквана, когда джонхан раскладывает ризотто по тарелкам. сынкван закатывает глаза и делает вид, что эти слова его ни капли не задевают. — ага, — поджимает губы он. джису возвращается с балкона с огромной вазой. — у него есть парень. — я знаю, — смущается сунён. — я просто, — он не продолжает. сынкван хмурится и отворачивается. джонхан-хён правда красивый. он расставляет тарелки на столе, целует джису в висок, изящно падает на стул рядом с ним, очаровательно улыбается сунёну, сидящему напротив, и это заставляет сунёна улыбнуться ему в ответ. — ты сам собрал этот букет, сунён-щи? — спрашивает джонхан, и сунён утвердительно кивает, и джонхан ахает, так театрально удивлённо и восхищённо, будто бы сынкван не рассказывал ему о том, что сунён работает в цветочном магазине, ещё несколько дней назад. — ты из сеула? давно ты здесь? — я из намъянджу, — объясняет сунён. — переехал около двух лет назад. — в намъянджу ты тоже собирал букеты? — спрашивает джонхан, и сынкван думает о том, что в последний раз так неловко чувствовал себя, когда знакомил свою первую и единственную девушку со своей мамой в средней школе. неловко это было по двум причинам: во-первых, мама задавала вопросы, прямо как джонхан сейчас, и, даже если вопросы были нейтральными и вполне себе логичными, сынквану было неловко, потому что ему было пятнадцать, а, во-вторых, и он, и его мама, и даже его первая и единственная девушка понимали, что сынкван — гей, и вряд ли эти отношения долго протянут. опыт незабываемый, но повторять его сынкван желанием не горит. — или ты кем-то другим работал до этого? — продолжает джонхан, и сунён снова кивает. джонхан оживляется и пододвигает свой стул ближе к сунёну. — кем? — если я расскажу, мне придётся вас убить, — говорит сунён, и на секунду на кухне повисает молчание, а потом джонхан и джису начинают смеяться, и сунён смеётся вместе с ними, а сынкван сидит рядом и чувствует, как неконтролируемо быстро бьётся его сердце. у этого может быть три объяснения: тахикардия, смех сунёна, от которого внутри всё сладко сжимается и катается по полу в восторженном припадке, или тот факт, что сунён сказал, что ему придётся хёнов сынквана и самого сынквана убить. и, даже если это шутка, сынкаван мысленно кричит о том, чтобы джису поскорее забирал джонхана и детей — под детьми сынкван подразумевает самого себя — и сбегал из города на первом уходящем на запад поезде. оставшаяся часть вечера проходит спокойно, и джонхан удивительно быстро находит общий язык с сунёном и в какой-то момент утаскивает его в гостиную, чтобы показать свой выпускной альбом, а сынкван и джису остаются на кухне в компании друг друга и невероятно красивого букета в огромной вазе. — он подозрительный, — повторяет сынкван вполголоса. — он очаровательный, — возражает джису и тянется, чтобы дотронуться до цветов кончиками пальцев. — он вежливый и смешной, и, — джису серьёзно смотрит на сынквана. — обычный парень. просто мальчик. сынкван вздыхает и откладывает вилку на край стола. бывший парень сынквана был обычным парнем. они познакомились в университете, он делал сынквану романтичные плейлисты, носил безвкусные мальчиковые шмотки, не умел готовить, в детстве мечтал стать космонавтом, но стал менеджером, хотел завести кошку и вообще был самым настоящим простым мальчиком. сунён не простой мальчик. простые мальчики не носят тренчевые пальто, не шутят про убийства и бывших, скрывающихся в других странах, и не участвуют в пугающих передачках возле закрытых на ремонт дорог. как объяснить это джонхан-хёну и джису-хёну, сынкван не знает, но всё равно пытается. — он мне нравится и не нравится одновременно, — говорит он. — зато он полностью нравится джонхану, — замечает джису, и сынкван хмыкает и отворачивается. джису хмурится и окидывает его внимательным взглядом. — сынкван-а, — сынкван поднимает на него глаза. — перестань переживать из-за этого. вы только месяц назад познакомились, всё окей, никто вас не торопит. он славный, и он смотрит на тебя так, словно ты самый красивый человек на этой кухне, — сынкван не успевает возмутиться тому, что тон джису подозрительно похож на насмешливый и подразумевающий то, что самый красивый человек на этой кухне точно не сынкван. — не нервничай из-за этого раньше времени. сынкван не знает, как объяснить джису-хёну, что он нервничает не из-за того, что их отношения с сунёном развиваются слишком быстро или слишком медленно, или не развиваются вообще, а из-за того, что у сынквана есть вполне себе объяснимое предчувствие, что сунён может его убить. когда сынкван и сунён выходят на улицу из дома, в котором живут джонхан и джису, небо тёмное, почти чёрное и непредсказуемо чистое. сынкван задирает голову и видит россыпь крупных звёзд над крышами высотных зданий. тусклое облачко пара вырывается изо рта сунёна. он улыбается чему-то своему, и сынкван закусывает щёку изнутри, чтобы не улыбаться тоже, хотя, если честно, улыбаться тут нечему. — было хорошо, — говорит сунён, и сынкван смотрит на него, не моргая. — спасибо, что познакомил меня с ними. они хорошие. — не за что. они смотрят друг на друга, и сынкван думает, что со стороны это должно выглядеть нелепо, потому что нет ничего более нелепого, чем два смущённых негетеросексуальных парня возле чьего-то подъезда. сунён усиленно думает о чём-то и собирается с силами, и сынкван не может его в этом винить и торопить, но на улице становится холодно, и, если честно, он хочет домой. ему надо покормить собаку, а ещё загрузить пару отчётов для работы, и он не хочет заниматься этим после полуночи — комфорт и всё такое. — ну, тогда до встречи? — я могу тебя поцеловать? они говорят это одновременно, и сынкван чувствует, как его щёки покрываются румянцем. хорошо, что на улице темно, иначе ему стало бы ещё более неловко. — можешь, — кивает сынкван, прежде чем успевает подумать о том, что джонхан-хён или джису-хён могут выглянуть из окна прямо сейчас или кто-нибудь может выйти из подъезда, или, вообще, много чего может случиться. сунён коротко целует его, отстраняется и улыбается, и это, на самом деле, похоже на поцелуи с первой и единственной девушкой сынквана, когда ни он, ни она не умели целоваться, но очень хотели. с сунёном это приятнее, чем с ней, но сынкван всё равно чувствует себя глупо, но в этом есть некоторая нежность. сунён, если не думать о всех его странностях и пугающих замашках, заслуживает всей нежности в мире. — теперь точно до встречи, — говорит он, и сынкван выдавливает из себя почти искреннюю и смущённую улыбку. на его губах остаётся запах дождя и цветов. четвёртое свидание они заканчивают в больнице, потому что сунён падает в обморок прямо посреди улицы. сынкван думает, что, наверное, не строить ни с кем отношения почти год было хорошей идеей. они встречаются днём, чтобы побродить по городу и поговорить, и выпить кофе. сунён снова в тренчевом пальто, и сынкван с небольшой дозой разочарования приходит к выводу о том, что ношение сунёном пиджака заслуживают только джонхан-хён, джису-хён и их ризотто. на самом деле, сынкван начинает привыкать к этому пальто и к тому, как оно волочится по асфальту. в этом тоже есть своя прелесть. в сунёне есть своя прелесть. его легко удивить, смутить и расстроить, но ещё легче ему самому удаётся удивлять, смущать и расстраивать сынквана, и в этом тоже есть своя прелесть, но совершенно нет комфорта. сынкван думает, что, может, выходить из зоны комфорта полезно в каком-то смысле, но выход из зоны комфорта в понимании сынквана не подразумевает обморок посреди переполненного людьми хонгдэ. когда сунён падает на асфальт к ногам сынквана, перед глазами сынквана проносится всё их четвёртое свидание: с того момента, как они встретились у выхода из метро, взяли холодный латте в кофейне, прошли по парку, сунён погладил щенка, греющегося у запасного выхода из забегаловки, в которой подают ужасный фо-бо, до момента, как они вышли на хонгдэ и сунён начал рассказывать о том, как зовут тех самых четырёх кошек, которые живут у его друзей. ни в один из этих моментов сунён не подавал сигналов о том, что собирается терять сознание, а сынкван не слишком осведомлён о том, что нужно делать в таких ситуациях. к ним подбегает какая-то женщина, обеспокоенно размахивает руками и говорит сынквану вызвать скорую. ещё несколько прохожих останавливаются рядом с ними, и кто-то распахивает длиннющее пальто сунёна, и под ним по ткани его светлой рубашки расходится тёмное кровавое пятно, и сынкван думает, что сейчас его вырвет, и скорую помощь придётся вызывать уже ему. в какой момент свидания это могло произойти и виной ли тому тот щенок возле забегаловки с фо-бо? лужа крови, образовывающаяся на асфальте вокруг сунёна, выглядит устрашающей, и кто-то вызывает скорую раньше сынквана, и сынкван не успевает прийти в себя, когда оказывается в комнате ожидания в местной больнице. его ладони и рукава кардигана в крови. сколько он уже здесь сидит? — господи, извини, пожалуйста, за всё это, — первое, что говорит сунён, когда выходит из операционной, и на нём снова его ужасающее пальто, словно он его и не снимал и ничего не произошло. сынкван вскакивает с дивана у стены и подлетает к сунёну. одна его часть хочет схватить его за воротник пальто и хорошенько встряхнуть. другая — дать пощёчину. мама учила сынквана не выбирать насилие, поэтому он не делает ничего из этого. — кто разрешил тебе встать? — сынкван сжимает руки в кулаки и физически ощущает, как его потряхивает от фрустрации. — где врач? что происходит вообще? — всё окей, сынкван-а, не переживай, меня отпустили, — сунён мягко улыбается и проводит по волосам ладонью. на его пальцах тоже видны следы крови. — я живучий, — он прячет руки в карманах пальто. — у меня бывает такое. шов разошёлся просто. не стоило мне так резко наклоняться к тому щенку. значит, щенок всё-таки виноват. — шов? — спрашивает сынкван и чувствует, как его покидают оставшиеся после свидания силы и здравый смысл. — да, у меня была зашита открытая рана, и шов разошёлся, — будничным тоном объясняет сунён. — нет, я имею в виду, откуда у тебя эта, — сынкван смотрит на торс сунёна и старается не представлять, как выглядит разошедшийся окровавленный шов под его пальто и рубашкой. — эта рана? — а, — сунён слабо пожимает плечами. — меня укусила собака. знаешь, я люблю собак, и всё такое, а эта была агрессивная. это было где-то месяц назад, и шёл дождь, и она сидела недалеко от моего дома грустная, ну, и мне стало её жалко, и я купил пянсе и хотел покормить её, но она решила, что я вкуснее, чем пянсе. ну, и, — он продолжает рассказывать какую-то нелепицу про укусившую его собаку, и сынкван просто перестаёт его слушать и обнимает его за плечи, прижимая к себе, не слишком сильно, чтобы не сделать его ране — которая точно не от укуса собаки, потому что сынквана кусали собаки и он-то знает, — хуже. сунён не замолкает, даже когда сынкван прижимается к его плечу лбом, но сынкван и не против. врач, проходящий мимо них по коридору, кидает на сунёна обеспокоенный и какой-то затравленный взгляд, но ничего не говорит. сынкван провожает сунёна до дома. они едут в пустом автобусе, и сунён кладёт голову сынквану на плечо и ещё десятки раз извиняется за то, что произошло, а сынкван, так до конца и не понявший, что же всё-таки произошло, говорит, что всё в порядке, и гладит сунёна по спине. от них обоих пахнет перекисью водорода и кофе из автомата в больнице. — постарайся не двигаться в ближайшие дни, чтобы шов снова не разошёлся, — просит сынкван, когда они стоят у подъезда сунёна, и недалеко от них, прислонившись к стене со слезающей краской, курит девушка в очень короткой юбке. сынкван хочет сказать сунёну что-нибудь ещё на прощание, но из него вырывается только: — господи, боже мой. — извини, пожалуйста, — ещё раз говорит сунён, и сынкван качает головой. сунён наклоняется и целует его в щёку, прежде чем открыть дверь в подъезд. — до встречи? — до встречи, — сынкван слабо улыбается и забывает о том, что его руки всё ещё в крови. — напиши, как будешь себя чувствовать, завтра. — хорошо, — сунён посылает сынквану воздушный поцелуй и скрывается в подъезде. сынкван смотрит ему вслед и чувствует, как улыбка медленно сползает с его лица, а его мозг постепенно осознаёт всё то, что произошло с ним за этот вечер. девушка, курящая у стены, выпускает облако сигаретного дыма в сторону сынквана. — вы с ним типа встречаетесь? — извините? — сынкван оборачивается. девушка тушит сигарету о стену и бросает дотлевающий окурок себе под ноги. — спрашиваю, вы с ним встречаетесь? — она кивает на дверь подъезда, за которой скрылся сунён. — с квон сунёном, — сынкван пожимает плечами. он правда не знает. девушка делает шаг ближе к нему и оттряхивает ладони. — странный он, — она поднимает голову и смотрит на горящие тёплым жёлтым светом окна квартир. — я бы, на твоём месте, была с ним поосторожнее. — что? — растерянно переспрашивает сынкван. — он только недавно переехал в этот дом, и не то чтобы я за ним слежу, просто мы соседи, и я замечаю некоторые, — девушка запинается. — странности, — сынкван устало проводит ладонью по лицу, даже не думая о том, что на его коже останутся разводы крови сунёна. — он поздно возвращается домой, а ещё он постоянно в этом своём пальто, — девушка переходит на шёпот. какая-то часть сынквана говорит ему о том, что она всего лишь городская сумасшедшая и пора бы отсюда сваливать, но другая его часть согласна с каждым её словом. — когда он переехал, у него из вещей был только контрабас и четыре плюшевых тигра, — девушка делает большие глаза. — это странно. — контрабас, простите? — ну, чехол от контрабаса, — кивает девушка. — наверное, контрабас должен быть внутри, но я ни разу не слышала, чтобы сунён на нём играл. сынкван чувствует, что ему как можно скорее надо обсудить это с джонхан-хёном, а ещё, наверное, всё же вернуться к себе домой и покормить буккы. — мне надо идти, — тихо говорит он, и девушка хватает его за запястье. от неё пахнет сигаретным дымом и приторно сладкими ванильными духами. — как тебя зовут? — сынкван. — сынкван-щи, — предостерегающим тоном говорит она. — береги себя. по спине сынквана бегут мурашки. он кивает, и девушка отпускает его руку. когда сынкван возвращается к себе в квартиру, он закрывает дверь на два замка и на всякий случай подпирает её тумбой для обуви. — ты никогда не звонишь так поздно, — замечает джонхан, когда берёт трубку. сынкван сидит на кровати, подобрав ноги к себе, и его собака лежит на подушке рядом с ним, а за окном смеются люди и поют птицы, и пахнет цветами и прошедшим утром дождём. — что случилось? — кое-что очень странное, — говорит сынкван и пересказывает все события четвёртого свидания с сунёном, не упуская из повествования часть про щенка, девушку в очень короткой юбке, курящую у подъезда, и контрабас. и, чем дальше сынкван двигается по происшествиям дня, тем больше ему кажется, что он просто сошёл с ума. — так, сынкван-а, успокойся, — просит его джонхан, когда сынкван останавливается и тяжело вздыхает в трубку. — ты перенервничал, но, на самом деле, ничего страшного не произошло, — сынкван слышит, как на другой стороне провода джису говорит что-то джонхану, они переговариваются о чём-то, и джонхан продолжает. — у мамы джису тоже однажды расходился шов после операции, и тоже было много крови, потому что рана не успела зажить, и всё такое. это обычное дело. — он сказал, что его укусила собака, — бессильно напоминает сынкван. — собака действительно может довольно серьёзно повредить кожу и плоть, — встревает в разговор джису. — особенно если она была большая. — да, сынкван-а, — добавляет джонхан. — не ставь каждую вещь, которую сунён тебе говорит, под сомнение. то, что тебе врали в прошлом, не значит, что тебе будут врать всегда. — ты знаешь, как работают травмы и проблемы с доверием, да ведь, хён? — фыркает сынкван. — да, конечно, я знаю, — успокаивающим тоном говорит джонхан. — просто, если с этим не бороться, это никогда не пройдёт. сунён — хороший мальчик, а та девушка, которая к тебе пристала, просто не в себе или пьяная. всё-таки вечер субботы. мало ли что, — сынкван вздыхает. он долго мыл руки с мылом и тёр их махровым полотенцем, когда вернулся домой, но ему до сих пор кажется, что на его ладонях осталась кровь. — может, она просто впечатлительная, как ты. спроси у сунёна про контрабас в следующий раз. может, он играет. может, использует чехол как модный чемодан. откуда нам знать? — я спрошу, хён. — вот и хорошо, — сынкван слышит улыбку в голосе джонхана. собака на подушке рядом тычется носом сынквану в колено. — всё в порядке, сынкван-а. ты в безопасности. сунён ничего плохого никому не делает и не делал. всё нормально. ложись спать, ладно? долгий день был. — хорошо, хён, — вздыхает сынкван. — доброй ночи. передавай доброй ночи джису-хёну тоже. — хорошо, сынкван-а. если что, звони. сынкван лежит с открытыми глазами и не может заснуть до рассвета. он смотрит на однотонный потолок над своей кроватью. боккы сопит на подушке рядом с ним. на улице тихо. по стенам спальни ползают бледные тени. сынкван думает, виной ли его паранойе те самые призраки прошлого, который волочатся за ним следом повсюду, как подол пальто сунёна, или всё же у его паранойи есть основания из настоящего. сынкван закрывает глаза и представляет лицо сунёна. разве может человек с таким очаровательным лицом причинить сынквану боль? конечно, не может. разве что он может зацеловать сынквана до смерти, но сынкван и не против такого расклада. когда сынкван засыпает, ему снится, что он на концерте, на котором сунён играет на контрабасе в оркестре, полном обычных людей, и сынкван смотрит только на сунёна, и в его руках — букет из белых одуванчиков, который сынкван ему подарит. на пятое свидание сунён приносит сынквану букет, и он правда ещё красивее, чем тот, который сунён сделал для джонхан-хёна и джису-хёна. сынкван благодарно улыбается и даже не обращает внимания на то, что сунён снова в тренчевом пальто. когда они идут по вечерним улицам от метро, у которого встретились, сунён внезапно хватает сынквана за руку и утаскивает во дворы, подальше от ярких вывесок и фонарей. если честно, сынкван уже ничему не удивляется. — ты не хочешь пойти ко мне? — спрашивает сунён и всё ещё сжимает запястье сынквана пальцами. хватка у него крепкая, и сынкван гадает, останутся ли у него на коже синяки. — мы же собирались в мёндон, — аккуратно напоминает он, и сунён воровато оглядывается. — сходим туда в следующий раз, — почти шепчет он и тянет сынквана дальше в плохо освещённые дворы. — на улицах небезопасно сейчас. сынкван в очередной раз решает не уточнять и позволяет сунёну увести себя дальше по городу к подъезду, у которого был неделю назад и говорил с той странной девушкой. сунён ещё раз оглядывается, открывает дверь перед сынкваном и несколько секунд стоит, выглядывая на улицу из-за косяка и наблюдая за чем-то, что недоступно восприятию сынквана. они поднимаются на шестой этаж. сунён звенит ключами и включает свет в коридоре, а сынкван держит подаренный сунёном букет в руках, замечает камеру наблюдения под потолком и думает о том, какие же всё-таки урбанисты сеула молодцы, а ещё о том, что, наверное, им с сунёном надо перестать встречаться. сынкван ещё не готов к отношениям. или, во всяком случае, он не готов к тому, чтобы приходить к сунёну в квартиру уже на пятом свидании, под каким бы предлогом сунён его сюда не притащил. — чувствуй себя как дома, — вежливо говорит сунён и забирает букет из рук сынквана, чтобы поставить его в вазу. сынкван стягивает туфли с ног и с опаской заходит в единственную комнату кроме ванной и кухни. она просторная и пустая. на паркете у окна лежит аккуратно застеленный матрас, на котором сидят четыре плюшевых тигра. сынкван думает, что, может, девушка-соседка сунёна не такая уж впечатлительная, а просто весьма наблюдательная. у стены возле дивана, располагающегося поперёк комнаты, стоит чехол от контрабаса. сынкван замирает посреди гостиной и усиленно пытается найти логическое объяснение каждому предмету, на который натыкается его взгляд. сунён возвращается с кухни с вазой и блюдцем с виноградом, и он всё ещё в тренчевом пальто, даже в своей собственной квартире, и это, если честно, по мнению сынквана, уже ни в какие ворота не лезет. — голодный? — спрашивает сунён, но сынкван его перебивает. — ты играешь на контрабасе? — а, — сунён ставит блюдце на журнальный столик перед диваном и кидает короткий взгляд на чехол. — нет. моя мама играла, а я использую его вместо чемодана, — он делает паузу, ожидая реакции сынквана. сынкван молчит. — он вместительный. — где ты выучил японский? — японский? — вопросительно вскидывает брови сунён и сразу же вспоминает. — а, японский, — он ставит вазу на паркет возле окна. — у нас был факультатив в университете. мне надо было получить кредиты, и я не пропустил ни одного семинара. так и выучил. — кто те мужчины в тоннеле? — мои друзья. — ты передавал им пакет из макдональдса. — никто не идеален, — сынкван смотрит на сунёна вопросительно. сунён объясняет. — в смысле, не все правильно питаются. они попросили передать им чего-нибудь жирного, а я что, плохой друг, что ли, чтобы не передавать? — почему в тоннеле? — они рабочие. строят дороги для благоприятного передвижения жителей сеула по городу. — они из японии? — да. — откуда у тебя эти друзья? — а тебе всё расскажи да покажи, — огрызается сунён и плюхается на диван. — какая разница вообще? — они подозрительные. — ты подозрительный. — что? — ничего, — сунён обиженно складывает руки на груди. — я всего лишь спросил, голодный ли ты? хочешь, я сварю нам лапшу? — сынкван качает головой, и сунён вздыхает и тянется, чтобы взять виноградинку с блюдца. — ну, не хочешь — как хочешь. в комнате повисает молчание. сунён задумчиво жуёт виноградинку. сынкван стоит посреди гостиной, и ему кажется, что за открытым окном подозрительно тихо. на стене чуть левее окна висит карта сеула. — почему ты сказал, что на улицах небезопасно? — сунён неопределённо ведёт плечом в ответ. сынкван медленно моргает. — я думал, только у меня бывают параноидальные мысли о том, что за мной следят. — только в одном проценте из ста ощущение, что за тобой следят, оказывается ложным, — пространно отзывается сунён, и суставы его коленей щёлкают, когда он встаёт с дивана. — что? сунён не успевает ответить, потому что за спиной сынквана резко распахивается входная дверь. сынкван оборачивается и встречается глазами с мужчинами, которых уже видел несколько недель назад в тоннеле, и, даже если они друзья сунёна, сейчас они выглядят совсем не дружелюбно. — вот чёрт. сунён пересекает расстояние от дивана до коридора быстрее, чем за секунду, успевая оттолкнуть сынквана с пути, и сынкван думает, что, наверное, вообще вся эта затея со свиданиями и тем, чтобы быть более спонтанным, — джонхан-хён и джису-хён, горите в аду, — была просто отвратительной с самого начала, потому что сейчас сынкван стоит у стены в гостиной сунёна и смотрит за тем, как два мужчины, которые выглядят вдвое выше, сильнее и страшнее сунёна, пытаются его убить или что-то в этом роде. во всяком случае, со стороны выглядит именно так. сунён и мужчины перемещаются в гостиную и целенаправленно не замечают трясущегося сынквана в углу, за что он им невероятно благодарен. сунён одним быстрым движением открывает чехол от контрабаса у стены и достаёт оттуда что-то длинное и металлическое, и скудные знания истории сынквана подсказывают ему, что это меч эпохи трёх царств, если судить по расписной рукоятке и красной кисточке из шёлковых ниток. если честно, это самое глупое и самое страшное, что с сынкваном случалось за всю его недолгую жизнь: не конкретно сунён с мечом в руках, а всё то, что происходит с сынкваном на протяжении последнего месяца. в руках одного из мужчин появляется нож, и сынкван думает, что, может, меч сунёна — очень даже кстати, хоть он и безвкусно смотрится в сочетании с тренчевым пальто. до этого сынкван видел драки с применением холодного оружия только в кино, и в реальности это выглядит совсем не так захватывающе, как на экранах, потому что в какой-то момент сунён уворачивается от удара одного из мужчин и уползает за диван по паркету. выглядит нелепо. сынкван медленно перемещается к окну вдоль стены и думает, что если ему удастся открыть его и остаться незамеченным, то он сможет перебраться на балкон этажом ниже и попросить о помощи. лязгающие звуки металла способствуют развитию посттравматического тревожного расстройства. сунён вскакивает из-за дивана и валит одного из мужчин на паркет со спины. четыре плюшевых тигра безэмоционально наблюдают за ними с матраса. второй мужчина опрокидывает блюдце с виноградом на пол. сынкван присаживается на корточки возле окна и тщетно пытается спрятаться за букетом в вазе. сунён и мужчина с татуировкой на шее перекатываются по паркету, и сынквану кажется, что он видит кровь. в последнее время он вообще слишком часто видит кровь, и это вряд ли можно считать показателем счастливой жизни. мужчина, бесцеремонно разворотивший журнальный столик, замечает сынквана, и они молча смотрят друг на друга несколько секунд, пока сунён и другой мужчина пытаются убить друг друга. сынкван издаёт сдавленный скулёж, за который ему обязательно будет стыдно в будущем, когда мужчина делает шаг в его сторону. мужчина, с которым дерётся сунён, громко и очень выразительно ругается на японском, и сунён отвечает ему что-то на японском тоже, и они оба тяжело дышат, роняют чехол от контрабаса и крошат фарфоровые осколки блюдца, на котором лежал виноград, своими телами. мужчина подходит к сынквану ещё ближе, и сынкван на секунду жалеет, что в детстве не занимался тхэквондо. в руке мужчины внезапно тоже появляется нож. было бы глупо полагать, что только один из них пришёл на это милое воссоединение друзей, если верить словам сунёна, без оружия. сынкван поднимается на ноги, всё ещё прислоняясь к стене спиной и зачем-то поднимая вазу с цветами вместе с собой. если умирать, то хотя бы с букетом в руках. с пола гостиной слышится сдавленный крик, и сынкван пугается, что сунёна убили раньше, чем сынкван успел познакомить его с боккы. второй мужчина, стоящий уже почти вплотную к сынквану и держащий нож в опасной близости к его животу, оборачивается на звук, и сынкван видит, что сунён сидит на бёдрах своего так называемого друга и держит ладони на расписной рукоятке меча, воткнутого ему в грудь. сынкван не может поверить, что сунён убил кого-то раньше, чем сынкван успел познакомить его с боккы. сынкван не знает, что им движет, когда он разбивает вазу об голову отвернувшегося, чтобы взглянуть на мёртвое тело своего друга, мужчины, но фарфор разлетается на тысячу маленьких осколков, мужчина падает на пол, на его черепе появляется огромная открытая рана, и его тело и паркет вокруг него усыпают цветы. тренчевое пальто сунёна забрызгано кровью. он и сынкван смотрят друг другу в глаза и молчат. за окном смеются люди и поют птицы, и пахнет мокрым асфальтом и цветами, только сынкван не может понять, какими именно. — мы убили твоих друзей, — безэмоционально заключает сынкван. — они не мои друзья. — я понял, идиот, — огрызается сынкван. — я иронизирую, — сунён поднимается с тела мёртвого мужчины на полу и вынимает меч из его груди, вытирая лезвие о рукав пальто. сынкван следит за его спокойными и размеренными движениями, и тихо спрашивает. — что теперь? — сунён откидывает меч на диван и достаёт рабочую карточку из внутреннего кармана пальто, показывая её сынквану. сынкван моргает, смотрит то на карточку, то на сунёна, снова на карточку и снова на сунёна. на его лбу виднеется свежий порез с подтёком крови. — национальное агентство разведки. ну, конечно, — вздыхает сынкван и закрывает лицо ладонями. — собака тебя укусила, конечно, — страдальческим тоном продолжает он. — какого чёрта вообще происходит? почему люди из национального агентства разведки используют мечи? — мы за традиционные ценности. — господи, — сынкван убирает ладони от лица и падает сунёну в объятия. сунён вздрагивает, но обвивает свои окровавленные руки вокруг его торса. от сунёна всё ещё пахнет цветами и совсем немного — потом. они стоят в тишине несколько минут, и сынкван слушает, как громко бьётся его сердце. — господи, сунён. — есть два варианта развития событий, — говорит сунён сынквану в макушку. сынкван поднимает на него глаза. — я сваливаю, — сунён кивает на окно. — и вызываю полицию. ты остаёшься здесь и ждёшь, пока полицейские приедут, а потом рассказываешь им правду, исключая ту часть, где я показываю тебе документы. они и так догадаются, что к чему. скорее всего, тебе придётся дать показания и пару раз сходить в суд на неделе, но ничего страшного не случится и это никак не отразится на твоей жизни. — а второй вариант? — второй вариант — это мы сваливаем отсюда вдвоём, но через дверь. полицию вызовем после того, как выломаем камеру наблюдения, потому что если они увидят на ней тебя, то будут тебя искать. со мной-то всё понятно, а почему гражданский этим всем занимается, — сунён запинается. — непонятно. но ладно, — он растерянно чешет затылок. — потом нам надо будет залечь на дно где-нибудь. мотель не пойдёт. они там отслеживают лица, и меня эти отморозки, — сунён бросает брезгливый взгляд на мёртвые тела на полу. — точно найдут. может, надо уехать в другой город или вообще в другую страну. в общем, — он смотрит на сынквана и вздыхает. — этот вариант не проработан. я не знаю. — ты можешь залечь на дно у меня? — спрашивает сынкван. — у тебя в квартире? — да. — могу, конечно, — неуверенно отзывается сунён. — только это опасно. — опаснее, чем это? — недоверчиво вскидывает бровь сынкван и кивает на труп, усыпанный цветами, на паркете. сунён хмыкает и качает головой. — вот и славно. я всё равно хотел познакомить тебя со своей собакой, — сынкван делает шаг от сунёна и окидывает его долгим взглядом. может, ему всё-таки идут тренчевые пальто. может, сынкван всё же готов к новым отношениям. — к тому же, ты обещал научить меня собирать букеты.