семнадцать мгновений весны

— я не помню, но мне, кажется, было пять лет или около того. мы ещё жили в двухэтажном доме тогда. моя мама ходила в этот большой светлый супермаркет, и мне нравилось, когда она брала меня с собой, потому что я мог рассматривать разные штуки на полках, и там всегда было много разных людей, и я любил за ними наблюдать. и вот как-то она собиралась за покупками, и я, конечно же, хотел пойти вместе с ней, но она мне не разрешила, и я обиделся на неё. пятилетний ребёнок. ну, ты представляешь. и я очень хотел привлечь её внимание и показать ей, что я обижаюсь, поэтому я решил демонстративно выйти из дома, но для этого мне нужно было спуститься вниз по лестнице, и я не удержал равновесие и просто скатился на первый этаж, размозжив себе череп о ступеньки, — джонхан запускает пальцы в бережно уложенные волосы. — и нам пришлось ехать в госпиталь, чтобы рану зашили, — сокмин кивает. джису, наблюдающему за ними с кресла в углу гостиной, кажется, что сокмин слушает джонхана только из вежливости. джонхан кладёт голову на подлокотник дивана и прикрывает глаза. — там остался шрам. в день, когда они въехали в эту квартиру и расстелили колючий ковёр на полу в гостиной, джису впервые увидел его. тёмный шрам у джонхана под волосами. глубокую необъяснимую линию на коже. след того, что произошло в прошлом, чтобы джонхан оказался в руках джису в настоящем. голова на плече, грудь к спине, синее небо за окном, нераспакованные вещи в картонных коробках на полу, две пары кед с неразвязанными шнурками в коридоре. — тебе больно? — джису проводит по шраму пальцем, перебирая волосы. джонхан качает головой. — было больно тогда? — я не помню, — тогда в их квартире ещё не было мебели. только ковёр, который подарила мама джису. — наверное, было. надо спросить у мамы. она точно помнит. джису гадает, как матери могут помнить боль своих детей, и целует джонхана в макушку. он не мыл голову день или два, пока они занимались переездом, но его волосы всё равно пахнут их миндальным шампунем. он глубоко вздыхает, лёгкие наполняются воздухом и ароматом их нового дома, в котором ещё слишком много пыли, слишком мало воспоминаний и слишком колючий ковёр. джису думает, что пятилетний джонхан и двадцатипятилетний джонхан не слишком отличаются. джонхан и сейчас готов разбить голову о ступеньки, лишь бы привлечь к себе внимание. они переглядываются через гостиную, полную их друзей, и джонхан улыбается. пользуясь случаем, сокмин скрывается на кухне, на которой мёнхо серьёзно объясняет что-то про сентиментализм хансолю и вону, и они оба выпили слишком много, чтобы что-то из его слов понимать. джису встаёт с кресла, чтобы пересесть на диван. — ты меньше кашляешь сегодня, — замечает он. джонхан забирается на диван с ногами и обнимает колени. им пришлось убираться в квартире до того, как все пришли, и вся пыль выбралась из-под кресел и шкафов, как светлячки выбираются на траву с наступлением темноты. джонхан тянется, чтобы взять стакан с вином с пола. — зря ты туда напитки ставишь, — цокает языком джису. — кто-то случайно разольёт, а нам ковёр сто лет отмывать потом. — я мечтаю его выкинуть, — говорит джонхан и отпивает из стакана, не прерывая зрительного контакта. его глаза светятся, словно внутри его черепа спрятана звезда. жёлтый карлик, об которого можно греть руки и из которого можно составлять созвездия. — его моя мама подарила, — напоминает джису. — я знаю, — джонхан ставит стакан обратно на пол. джису не знает, почему они подают вино и шампанское в разноцветных пластмассовых стаканах, когда на их кухне есть недавно купленные бокалы, но это ещё одна необъяснимая вещь, которую джису зачем-то хочет для себя объяснить. — он колется. — ты тоже. — опять метафоры? — джонхан вопросительно изгибает бровь. джису дипломатично не отвечает. — сейчас отошлю тебя к мёнхо, — продолжает джонхан и театрально взмахивает рукой в сторону кухни. — будешь с ним свои поэтические изыски обсуждать. джису примирительно кладёт ладонь ему на колено. единственная оценка ниже восьми в его дипломе — по истории и теории литературы, и любое её упоминание превращает джонхана в раздражительного студента факультета маркетинга с несчётным количеством кредитов по экономике. джису думает художественными образами, но учится не использовать их рядом с джонханом. просто через метафоры легче всего объяснять необъяснимые вещи. например, то, что джонхан обязательно должен сжать что-то в руках и досчитать до десяти про себя, чтобы восстановить дыхание, когда ему становится тревожно. и то, что он раскладывает пластмассовую посуду по карманам курток. и то, что ненавидит какие-то случайные вещи: шоколадное молоко, многочасовые поездки на машине, плёночные фотоаппараты, поэзию, фолк — и любит то, что очень сложно любить: острые супы, дождевых червей, запах уксуса, лакричные конфеты, уравнение касательной. наверное, поэтому джису начинает писать ему письма. он никогда их джонхану не показывает, но желание сказать хотя бы часть вещей, которые джонхан не всегда хочет слышать, не покидает его почти никогда, поэтому, когда джису остаётся дома один, или джонхан надолго застревает в ванной с маской для волос, или уходит куда-то с мингю или сынчолем, джису пишет. ничего особенно поэтичного — он не мёнхо, не вону и не джихун, чтобы выдавать изящные пассажи, но это тексты, и они честные. джису хранит их в ящике стола вместе с документами и кольцом, которое он купил когда-то очень давно и так и не решился показать тому, кому оно изначально предназначалось. джонхан-а, мне нравится, как ты выглядишь, когда рассказываешь что-то, даже если знаешь, что тебя не слушают. а ещё ты колючий, потому что это ты. в этом нет ничего плохого и, ты знаешь, я никогда не скажу ничего плохого о тебе, но ты колючий, потому что ты знаешь, как молчать и скрывать часть себя за всем тем, что ты делаешь. я хочу верить, что я различаю, когда ты улыбаешься искренне, а когда — чтобы скрыть, что тебе некомфортно или страшно, или неловко, и когда ты говоришь что-то, чтобы уколоть и испугать кого-то, а когда — чтобы рассказать историю, которую ты по-настоящему хочешь рассказать. а ещё я заметил, что ты искреннее всего, когда рассказываешь что-то, зная, что тебя не слушают. но я слушаю. я слушаю и поэтому знаю, что ты колешься и зачем ты колешься, и я люблю тебя. и ковёр, который мама подарила, люблю, но тебя намного-намного больше. я готов брать тебя в руки и мириться с тем, что ты искалываешь их в кровь, если ты понимаешь, о чём я. я не против крови, пока она моя. джонхан ловит джису за запястье, когда они провожают джунхуэя и мёнхо из квартиры. в люстре в коридоре перегорела одна лампочка. руки джонхана холодные из-за того, что он долго сидел возле открытого окна. на кухне играет музыка. хансоль включил что-то, что давно хотел дать послушать джихуну. джонхан смотрит и улыбается одним уголком губ, словно это какая-то тайна. что-то, что он может делать только в полумраке коридора, уставленного обувью их друзей. между ними меньше метра, но джису кажется, что между ними половина мира. от джонхана пахнет вином. джису гадает, можно ли любить кого-то так отчаянно и так тихо. — какие у нас планы на твой день рождения? — спрашивает джонхан у вону и запрыгивает на край стола на кухне. хансоль открывает окно за его спиной нараспашку, и июль забирается в их квартиру как бездомная кошка и сворачивается на коленях джонхана клубком. джису припадает к косяку двери плечом и смотрит за тем, как мингю пытается сделать для чана молочный коктейль из завалявшегося в морозилке мороженого и гречневого молока, не используя миксер. — джун-а сказал, что вы не собираетесь в чханвон до августа. вону пожимает плечами. до его дня рождения ещё шесть дней, и джонхан прекрасно знает, что вону никогда не планирует вещи заранее, но он был обязан спросить. ещё одна необъяснимая вещь, которую джису всё же пытается себе объяснить. может, джонхан хочет всё контролировать и у него с этим проблемы, о которых никто и не подозревает. может, быть раздражающим и задавать вопросы, на которые он и так знает ответ, — его способ показать свою нежность к людям вокруг него. — джошуджи, — он заглядывает в кабинет джису поздно вечером. — ты меня любишь? он знает ответ, но ему всё равно нужно спросить. наверное, с днём рождения вону то же самое. наверное, так со всем, о чём джонхан переспрашивает джису сотни раз. ты меня любишь? ты сбежишь из страны вместе со мной, если потребуется? мы можем завести крысу? сколько хромосом у папоротника? джису-а, я знаю, что ты знаешь, ты уже говорил мне об этом как-то. сколько? они провожают мингю и вону до автобусной остановки, когда все расходятся, и на улице жёлто из-за света фонарей и холодно из-за дождя, который должен пойти через пять часов. — если я соберусь искать модель для проекта, я могу его украсть, хён? — спрашивает мингю у джису, когда они останавливаются посреди тротуара и вону достаёт пачку сигарет из внутреннего кармана пальто. мингю имеет в виду джонхана. джису думает, что джонхан ему не принадлежит, чтобы его возможно было украсть. джонхан крадёт сигарету у вону из рук. джису кивает. — спасибо, хён. джонхан и вону закуривают, но обычно джонхан не курит. джису смотрит за тем, как он зажимает сигарету между средним и указательным пальцами и заправляет волосы за уши незанятой рукой. вону всматривается в небо над их головами и выпускает в него облако дыма. джису думает, что им нужно зайти в супермаркет на обратном пути. к остановке подходит пустой автобус. когда они возвращаются домой, джонхан внезапно останавливается и цепляется за локти джису, чтобы его поцеловать, но джису выставляет ладонь перед его губами. джонхан проводит по ней языком. — фу, — джису морщится и вытирает руку о брюки. джонхан довольно улыбается. — ты курил. — ты тоже курил. — в университете, — продолжает за него джису. джонхан вздыхает. — мы можем зайти в севен-элевен? джонхан кивает. — я тебя ненавижу, — говорит он и отпускает руку джису. — это неправда, — спокойно отвечает джису, но его сердце болезненно сжимается, как кулак, наполненный осколками раскрошенного стекла. — правда, — говорит джонхан и снова берёт его за руку и переплетает их пальцы. его руки холодные. — если я куплю ополаскиватель для рта или что-то в этом роде, ты меня поцелуешь? джису ничего не отвечает, но сжимает руку джонхана сильнее в попытках её согреть. джонхан-а, каждому человеку нужен дом. я постоянно думаю об этом, когда я рядом с тобой. дом — это всё самое хорошее и доброе, что есть в этом мире, и я знаю, что ты со мной не согласишься, потому что ты рос в месте, где тебе не было хорошо, но это не твой дом, а всего лишь здание, в котором ты родился. я люблю квартиру, в которой мы живём сейчас. я знаю, что это мой дом, потому что там спрятаны частички тебя. твои книги и твоя одежда, и твои крема и шампуни, и прочая дребедень, которую я постоянно нахожу под кроватью, и, если честно, я не понимаю, зачем тебе камень с нарисованной на нём улыбкой, но я не осуждаю. я знаю, что тебе тоже нужен дом, и я надеюсь, что я могу его тебе дать. место, которому ты можешь принадлежать. я не собираюсь тебя удерживать, никогда-никогда, я не злой дракон, и ты не прекрасная принцесса, и ты, и я, и ричард сайкен прекрасно это знаем. я готов сбежать с тобой, куда ты захочешь: под землю, на дно океана — куда угодно. я всего лишь хочу, чтобы, где бы мы ни были вдвоём, ты чувствовал, что ты дома. — что, если душа — это паразит в нашем теле? что-то типа грибка, который подчинил нас себе, — говорит джонхан однажды во время обеда. — хочу выучиться на психолога и советовать своим пациентам подлечить своего паразита. — это метафора, — замечает джису. — нет, — возражает джонхан. — я имею в виду вполне конкретный паразитирующий организм. — ты собираешься придерживаться этой теории даже после получения психологического образования? — джису недоверчиво изгибает бровь. джонхан кивает и откладывает палочки на край стола. — я бы ни за что не пришёл к тебе на терапию. — правильно, — улыбается джонхан. — потому что отношения между врачом и пациентом запрещены. — я тебя сожру, — вздыхает джису и тоже откладывает палочки. юккеджан на столе остаётся недоеденным. — я думал, это моя работа, — с губ джонхана срывается смешок. внезапно джису чувствует себя кроликом, загнанным в капкан охотничьими собаками. через несколько мгновений его сердце разорвут на части. — это референс к ганнибалу или мне стоит начать переживать? — не знаю, — неопределённо ведёт плечом джонхан и бесшумно встаёт из-за стола. — но если ты желаешь, чтобы я воткнул нож тебе в печень, ты только скажи, — он останавливается в дверях и оборачивается через плечо. — ты знаешь. я всё для тебя сделаю. джонхан-а, я понимаю, что ты имел в виду, когда сказал, что меня ненавидишь. я тоже тебя ненавижу иногда. я бы никогда не убил тебя, но определённо позволил бы тебе сделать это со мной, и это страшно. за это я тебя тоже ненавижу. за то, что ты со мной делаешь, не делая ничего и делая всё на свете. иногда мне снятся сны, в которых ты делаешь что-то очень и очень плохое, и каждый раз в этих снах я тебя прощаю. я просыпаюсь и думаю, что простил бы тебя и наяву. я готов прощать тебе всё то, что ты делаешь, и то, о чём ты только думаешь. ты добрый. я знаю, что ты добрый, и ты всегда сделаешь всё, чтобы ничего плохого не случилось, но иногда в тебе слишком много хаоса, и я ещё только учусь его не бояться, но я уже готов простить его и разрушенные им города и судьбы, и испорченные дни и ночи, и сожженные здания, и затопленные подвалы, и расторгнутые договоры, и моё сердце, истоптанное тобой. если твоя теория с паразитами верна, то, как так вышло, что наши паразиты влюбились друг в друга? в супермаркете пусто. джонхан разбегается и проскальзывает по недавно вымытой плитке подошвами кед и оборачивается, чтобы посмотреть на реакцию джису. джису закусывает щёку изнутри, чтобы не улыбаться. — что нам нужно? — ещё один вопрос, на который джонхан и так знает ответ. он собирает волосы в хвост резинкой, которую носит на запястье вместе с браслетом, который сделала его сестра. джису непроизвольно вспоминает, как расчёсывал его волосы, когда они учились в университете и они были ещё длиннее, темнее, покрашенные в рыжий, чуть ниже плеч, путающиеся и ломающиеся из-за некачественного ополаскивателя. в прошлом джису думал, как сказать джонхану о том, что он к нему испытывает. в настоящем джису думает, как джонхану ничего не говорить. он кидает коробку овсяных хлопьев в корзину. джонхан рассматривает продукты на полках. джису гадает, напоминает ли этот супермаркет тот, в который он ходил с мамой в детстве. напоминают ли супермаркеты вообще о том шраме, который есть под его волосами. у джису есть шрам на бедре. он не помнит, когда получил его, но, скорее всего, в детстве, залезая на дерево или поскальзываясь на камнях у океана. джонхан впервые увидел его, когда остался в комнате общежития джису на ночь. его сосед уехал домой после сессии. джонхан провёл по оголённой коже джису ладонями и остановился возле его шрама. глубокой необъяснимой линии на коже. следа того, что случилось в прошлом, чтобы джису оказался в руках джонхана в настоящем. переплетённые ноги, кожа к коже, фиолетовое небо за окном, скомканная одежда на полу. — было больно? — джонхан очерчивает шрам пальцем. с губ джису срывается вздох. — тогда. — я не помню, — шепчет джису. джонхан целует его и надавливает на шрам ладонью. — сейчас не больно. джонхан-а, мне кажется, я не умею тебе врать. я знаю, что я и не должен, но ещё я знаю, что ты умеешь врать мне. это не значит, что ты это делаешь, но это значит, что ты можешь, и иногда я не могу заснуть, пока ты лежишь рядом, и вспоминаю то, что происходило с нами в прошлом, и думаю, что, если я всё это выдумал, и твоя правда сильно отличается от моей. иногда я хотел бы, чтобы ты больше говорил мне о том, что помнишь и что чувствуешь. я знаю, что это драгоценно для тебя и ты хранишь это, никому не показывая, но иногда мне хочется забраться тебе в голову, рассмотреть тебя изнутри, поцеловать каждый шрам, который там есть. я знаю, что это невозможно, но мне нравится думать, что тогда я смог бы развеять твои сомнения, если они у тебя есть, и сказать то, что ты хочешь услышать. ты знаешь. я всё для тебя сделаю. джонхан невыносимо долго выбирает жвачку у касс, пока джису выкладывает продукты на ленту. уставшая кассирша окидывает джонхана рассеянным взглядом и вздыхает. джису нетерпеливо цокает языком. — возьми вишнёвую, — советует он. джонхан оборачивается. на его губах появляется улыбка. — я думал, тебе нравится мята. — но тебе нравится вишня, — говорит джису. джонхан берёт упаковку вишнёвой жвачки со стенда. джонхан-а, однажды ты сказал, что мы могли бы обручиться в церкви, в которую я ходил в детстве. я знаю, что это была шутка и что ты ненавидишь церкви, но тогда эта идея захватила меня настолько, что я купил тебе кольцо. это неплохо ударило по моему бюджету, но это стоило того, хотя ты об этом ничего не знаешь. иногда я мечтаю о том, чтобы мы поехали в лос-анджелес вместе. я мог бы показать тебе дом, в котором вырос, и старшую школу, в которой учился, и океан. может, я уже показываю тебе океан, потому что он растекается у меня по венам: соль и вода, и солнечный свет. я позволяю тебе в него нырять, потому что знаю, что ты никогда не утонешь. джонхан выходит из ванной с полотенцами, обмотанными вокруг его головы и бёдер, и роется в их шкафу в поисках чистой футболки. — можешь надеть какую-нибудь мою, — говорит джису, не отрываясь от экрана телефона. он сидит на краю их кровати. окно в спальне открыто, и за ним бродит бездомный июль и трётся о ноги случайных прохожих, оставляя рыжую шерсть на ткани их брюк. — это моя или твоя? — спрашивает джонхан, показывая джису выуженную с верхней полки футболку. если честно, джису не помнит. он пожимает плечами. джонхан пожимает плечами тоже и скидывает полотенце с бёдер. — значит, будет моя. джису не смотрит на него, пока он переодевается и снимает полотенце с влажных нерасчёсанных волос. он забирается на кровать рядом с джису. его прикосновения холодные и мокрые, как дожди, забирающиеся за шиворот, пока ты стоишь на автобусной остановке без зонта и мечтаешь поскорее попасть домой. — не планируй ничего на одиннадцатое июля, джошуджи, — говорит джонхан и откидывается на подушку. джису откладывает телефон на прикроватную тумбочку и вопросительно вскидывает брови. — хочу позвать сюда кого-нибудь. мы давно не собирались все вместе. — ладно, — кивает джису и машинально запускает пальцы джонхану в волосы. — как ты себя чувствуешь? — ты спрашиваешь так, словно я умираю, — замечает джонхан и кладёт свою руку поверх руки джису. — нет, — мягко говорит джису и качает головой. — просто хочу знать, что внутри тебя происходит. — ничего интересного, — джонхан закрывает глаза. его волосы пахнут их миндальным шампунем. джису глубоко вздыхает, лёгкие наполняются воздухом и ароматом их дома: корица, стиральный порошок, чабрец, высушенные лепестки цветов из букетов, которые джонхан сам себе покупает, кофе, лак для паркета. джису пододвигается ближе к джонхану, комкая под ними простыню, и припадает к его плечу лбом. — что такое? — ничего, — шепчет джису, зажмуривается и думает, что если джонхан когда-нибудь его оставит, то джису останется с дырой в груди, которую никогда не сможет ничем заполнить, и эта дыра никогда не затянется и её будет невозможно зашить в госпитале, и она будет похожа на окно. из него будет очень легко выпасть. — неправда, — тихо говорит джонхан. его рука ложится джису на шею. — но ты можешь не говорить, если не хочешь, — джису открывает глаза. если честно, иногда звезда у джонхана в черепе ослепляет. он моргает, и в их спальне мигает жёлтый свет. джису вспоминает, что в коридоре перегорела лампочка. — я люблю тебя, — джонхан улыбается и пробегает пальцами по рукам и груди джису. — представь, что это барашки на волнах, — он смеётся. его пальцы скользят по его коже. — мама делала мне так в детстве, и после этого у меня всегда были мурашки. джонхан-а, я тоже тебя люблю. у меня не всегда получается это сказать, но я люблю тебя, и иногда мне кажется, что я только для этой любви и существую. ад, рай — всё это не имеет никакого значения, когда ты рядом. я знаю, что ты это презираешь, но я начинаю понимать все стихотворения в мире, когда вижу тебя, слышу тебя, ощущаю тебя рядом с собой, даже если мне кажется, что между нами половина мира. думаю, ты понимаешь. слишком много вещей никогда не произносятся вслух и не осознаются нами самими, чтобы мы понимали друг друга полностью, но я пытаюсь. может, это ошибка. может, незнание и несказанные слова — единственное, что позволяет мне тебя любить. это как раскапывать могилу. я боюсь, что найду не твои кости, а что-то более страшное. выпущу древнее божество, например. но, если им будешь ты, я готов за ним следовать и ему молиться. джонхан отправляет в рот пластинку вишнёвой жвачки и останавливается на тротуаре, усердно её разжёвывая. джису проверяет правильность цен в чеке и терпеливо ждёт. в воздухе пахнет сублимированной лапшой из забегаловки через дорогу. джонхан стоит на месте ещё несколько мгновений и выплёвывает жвачку в урну. джису прячет чек в пакет с продуктами. — ты меня любишь? — необъяснимо. джонхан натягивает рукава свитера на пальцы. они стоят в жёлтом свете уличных фонарей. джонхан делает шаг ближе. — джошуджи. по коже джису пробегают мурашки. это тоже необъяснимо. имя, которым джонхан его зовёт. глупость. что-то, над чем можно смеяться, но джису не смеётся. он готов на это имя отзываться. какая-то часть его думает, что джонхану удалось его на это выдрессировать. джонхан кладёт ладонь ему на плечо. — знаешь, что странно? — спрашивает он шёпотом. вокруг так тихо, что его шёпот звучит оглушительно. — что? — что мы с тобой слишком много думаем и слишком много молчим, — джонхан улыбается. — мы старые. — тебе двадцать пять, — напоминает джису. двадцать пять лет ощущаются как падение с крыши высокого здания, порез на запястье, из которого невозможно остановить кровь, поцелуй в шею, стакан терпкого вина. джонхан медленно качает головой. — нет? — да. просто, — он поднимает глаза к звёздному небу. — подумал, что мы достигли пика и теперь можем молчать вместе. обычно это удаётся только старым людям, которые уже очень долго любят друг друга, — он убирает руку с плеча джису и смахивает что-то с его волос. — на тебе сидел комар. — спасибо, — джису смотрит джонхану в глаза. он продолжает улыбаться. — это комфортно, — его ладонь остаётся у джису в волосах. пальцы перебирают его пряди. — молчать с тобой. — я знаю, — говорит джонхан и подходит ближе. его вишнёвое дыхание обдаёт кожу джису. — поцелуешь меня? джису кивает и целует его. он делал это столько раз, что знает, под каким углом джонхан наклонит лицо, как положит ладони джису на шею, через сколько секунд улыбнётся и откроет глаза, и его ресницы царапнут кожу джису. он думает, что любить кого-то — это знать его на физическом уровне, как партнёра в фигурном катании. джису ни за что нельзя джонхана отпускать и позволить ему упасть с лестницы второго этажа. — ты доволен? — джису отстраняется. руки джонхана остаются у него на шее. пульс бьётся под ладонями. джонхан кивает и наклоняется, чтобы ещё раз коротко джису поцеловать. спелая вишня, сорванная с дерева. — идём домой? джонхан берёт джису за руку. из звезды, светящейся в его глазах, и звёзд, которые мигают на небе, можно сложить созвездия. — джошуджи, — в квартире их ждут пустые разноцветные пластмассовые стаканы. — ты меня любишь? джису ничего не отвечает, но сжимает руку джонхана сильнее. джонхан-а, я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя. — почему ты плачешь? — в этот раз джису задерживается в ванной, вычищая ящики от пустых флаконов от шампуней и тюбиков от зубной пасты, которые джонхан не выбрасывает, — ещё одна необъяснимая вещь, с ним связанная. когда джису выходит в спальню, джонхан сидит на краю нерасправленной кровати и стирает слёзы из-под глаз. джису останавливается в дверях. — не спрашивай, почему я рылся в ящиках твоего стола, я сам не знаю, — отзывается он и переводит взгляд на джису. — я искал крем для лица и почему-то подумал, что он может быть там, — необъяснимо. джису закусывает щёку изнутри. — скажи мне, — джонхан заправляет волосы за уши, но одна прядь выпадает ему на лицо. — ты сошёл с ума или эти письма — романтический жест, который я не понимаю? — первое, — спокойно отвечает джису, но его сердце ноет и болит, будто бы его замотали в колючий ковёр с пола в их гостиной. — почему ты плачешь? — потому что, — джонхан шмыгает носом. — я не так сильно ненавижу эти вещи, чтобы тебе приходилось о них писать, — джису редко видит джонхана плачущим. он тянется к коробке с бумажными салфетками на прикроватной тумбочке. — ты мог бы всё это сказать. — вслух это звучало бы по-другому, — замечает джису и делает шаг в спальню. джонхан комкает салфетку в руках. — вслух это звучало бы хуже. — нет, — качает головой джонхан и хлопает по краю кровати возле себя, приглашая джису сесть рядом. — я люблю молчать с тобой, но говорить с тобой я люблю ещё больше, — джису садится рядом с ним. — и тебя я люблю больше, чем ненавижу то, что ненавижу, поэтому используй метафоры, сколько хочешь, — он кладёт ладонь джису на колено. — я плачу, потому что это трогательно. и кольцо, — он поднимает глаза на джису. — оно красивое, — джонхан улыбается и кладёт голову джису на плечо. — надеюсь, ты подаришь его тому, кому оно предназначается. — и на каком пальце ты будешь его носить? — тихо спрашивает джису. с губ джонхана срывается смешок. он выставляет левую руку вперёд и рассматривает свои пальцы. — а ты бы на какой палец его надел? — они встречаются глазами. джису указывает на безымянный. — я не помню, рассказывал я или нет, но я выбил его, когда играл в баскетбол в средней школе, — джонхан сводит брови и подносит палец к глазам. — как думаешь, был бы он тоньше, если бы я не повредил его тогда? джису думает, что иногда бывают такие дни. чьи-то паразиты влюбляются в других паразитов. он берёт руку джонхана в свою и смотрит на его безымянный палец. дрожь из-за непрекращающегося тремора. может, это связано с тем, что он повредил палец из-за баскетбола. след того, что произошло в прошлом, чтобы джонхан оказался в руках джису в настоящем. голова на плече, запах их миндального шампуня, вишнёвой жвачки, звёздное небо за окном, босые ноги, колючий ковёр в гостиной. джису знает, что не может облегчить боль или залечить раны джонхана, но он готов держать его и не давать ему упасть, пока боль не пропадёт сама. джису сжимает его руку в своей, переплетая их пальцы. — тебе больно? — джонхан качает головой. джису хочет спросить его, нашёл ли он в итоге крем для лица, который искал, но спрашивает другое, хотя и так знает ответ. — было больно тогда? — я не помню, — джонхан закрывает глаза и глубоко вздыхает, лёгкие наполняются воздухом и ароматом их дома. джису надавливает на его безымянный палец своим. — сейчас не больно.