Почти по-настоящему

Запах сырой земли и стрекотание немногих сверчков так успокаивает. Мокрая трава касается кожи через рваную одежду и щекочет чуть выше ступень. Прекрасная атмосфера спокойствия и умиротворения. Словно он не посреди страшного леса, где могут обитать монстры, а в самом обычном походе. Вот уже скоро свернет на нужную тропинку и выйдет к тёплому костру. Там друзья жестом пригласят присесть и начнут травить байки. Из транса счастливых мыслей Моно выходит также быстро, как и попал в него. Короткий вдох, и движения снова продолжаются. Не стоит долго стоять на месте, хотя до сих пор он не увидел ничего опасней капканов. Земля - мокрая, и грязь липнет к еле живой обуви. В этом лесу вечно сыро и непонятно почему так. Дождь мог быть только ночью, но проснуться от капель, бьющих по крыше – для Моно привычное дело. А в любое другое время дождь бы застал его. Собрав рукой несколько влажных капель, что чарующе отливали тусклыми лунными лучами, он будто спрашивал, откуда они. Как и ожидалось, ответа не последовало. Вполне логичный исход событий, но осадок всё равно остался. В этом месте не с кем поговорить, кроме жучков и паучков. Постоянная тишина удручала. А разговоры с самим собой на пользу не шли, поэтому Моно молчал. Изредка отпуская комментарии и короткие фразы с оценкой действий. Скорее всего, это было бессмысленно. Пытаться помочь себе тишиной, когда хочется кричать, срывать голос и орать до боли в горле. Можно назвать это медленным способом саморазрушения, когда не получаешь ответа на простые вопросы и начинаешь ненавидеть себя за тишину. Но больше этого Моно боялся полюбить тишину. Начать наслаждаться этими беззвучными моментами и всё чаще игнорировать возможности своих связок. Это будет прямо как в башне, когда он месяцами сидел в абсолютной тишине. В лицо ударяют холодные капли, что все это время были на ладони, и частые вдохи с выдохами попытались вернуть мысли в привычное состояние. Данные действия принесли свои плоды, и в глазах не успело зародиться новое зерно страха. Вместе с этим к концу подошла дорога и вывела его к старому и потрёпанному домику. Тот не очень приветливо посматривал на гостя, который так нахально поселился в нём. Убрав одну руку в карман, второй он приготовился загибать пальцы, чтобы было удобней считать. — Почти все капканы были обезврежены, в ближайшие дни нужно отнести их в сарай. — Загнув один палец, он сделал мысленную галочку на втором и повторил действие. Как раз в это время Моно прошел мимо сарая. Верхняя половина двери была снесена в щепки, а в паре десятков сантиметров разлагалось бездыханное тело, чью голову когда-то снес Моно из ружья. Тяжело вздохнув, он вернулся к руке: — Убрать тело. Покинув задний двор, юноша через шаткие коридоры дома пришёл во внешний. Недалеко от входа тлели угли, на которых что-то готовили. Присев на чуть влажные доски, он взял пакет, который лежал на подстилке, прижатый камнем, чтобы его не намочило и не унесло резким потоком ветра. Было настоящим чудом наткнуться на почти развалившийся головной убор по дороге сюда. Высушив и подклеив в некоторых местах, Моно получил свой элемент стиля назад. Это вызывало несказанную радость, даже сейчас, просто держа его в руках, он наполнялся теплом, словно смотрел на отражение счастливых моментов. Одним движением лёгкой руки он вернул бумажный пакет на место и сделал глубокий вдох, словно наслаждаясь моментом или запахом леса. Из-за накатившего чувства расслабления встать на ноги получилось не сразу, но после этого Моно подошёл к почти потухшему огню. На сделанном из палок и железяк мангале лежали куски мяса. Отвратительные, жирные и несъедобные. Не хотелось думать, что с ними делали, поэтому Моно просто взял один и приготовился есть. В домике охотника было сложно найти несгнившее, и что главное – не людское мясо. Парня до сих пор пробивают мурашки, когда он вспоминает первые дни здесь. Тогда он не разобравшись, что там есть, съел человечину. Просто был сильно измотан и не имел сил думать. Хотелось есть и спать. Привкус еды отдавал чем-то отвратительным и железным. На следующий день началась рвота и галлюцинации. А после он с животным ужасом осознал, чьё мясо хранится здесь. Да, неприятный опыт, но этот случай уже почти удалось забыть. Вообще Моно старался забыть всё плохое, но остальные фрагменты памяти отказывались стираться. Было слишком много связывающих моментов, слишком много деталей, слишком много воспоминаний. С тех пор, перед тем как готовить, продукты проходят осмотр, а после зажариваются до состояния угля. Чёрные, обгоревшие куски не вызывают аппетит, но только в таком состояние их возможно есть, хотя стоит заметить, за несколько месяцев его нахождения тут, он попривык к такому деликатесу. И сейчас не желая торопиться, он зубами отрывал по куску от неестественно чёрного мяса, что принадлежало животному, а какому –это уже совсем другая история. Пакет был приподнят до лба, чтобы не мешать трапезничать и разглядывать вид. Лёгкая дымка тумана начала обволакивать лесную чащу, грозя забрать в свои объятия всякого, кто окажется в нём. А ведь в начале это действительно пугало, как и всё остальное в этом месте. Уже потом, набравшись храбрости, он смело смотрел в глаза неизбежному и был готов сражаться. А сейчас его запал поубавил пыл. Хотя, казалось бы, сейчас Моно как никогда должно быть желанно сражаться и что-то менять в этом мире. Но его чудесное спасение выжало все соки, словно усталость нахлынула за все попытки покинуть башню. Моно попросту захватила апатия, иначе не скажешь. Сильного стимула стремиться хоть к чему-то не было, да и вообще, стержня как такового у него не было никогда. Ничто не мешало быть тряпкой и слабаком со своими убеждениями. Было достаточно уметь быть тихим и быстро бегать – всё, что нужно в этом мире. Как забавно: бегство и тишину он сейчас презирает больше всего, но ничего не делает. Хотя стоит заметить, что пытался, но всё как обычно пошло к черту. Закончив со своим прекрасным ужином, Моно взял небольшую лопату, что стояла неподалёку в земле. Быстро закидав почти потухшие угли сырой и холодной землей, он вернул орудие труда на место и отправился в дом. И вновь в очередной раз проходя мимо одной из комнат он слышит тихую игру шкатулки. Сейчас уже почти не сомневается – это лишь скрип качающейся двери и фантазия. Глянув на пробитый топором кусок дерева, Моно загнул ещё один палец: — Заколотить это место к черту. Холодок тянет по ногам, словно утягивая в пучину воспоминаний. А ведь их путь начался именно здесь. Но Моно не желает предаваться тёплым и не очень воспоминаниям, поэтому твёрдо решает в будущем заколотить дверь и идёт дальше. Лестница, ведущая на второй этаж, или если быть точным – чердак, противно скрипит под ногами. Несмотря на то, что он уже привык к этому, после такой идиллии на свежем воздухе такой раздражитель очень легко вызывает дискомфорт. Ещё раз напоминает какое всё не идеальное. Затянув лестницу к себе, он закрыл дверь и таким образом отгородился от остального дома. Конечно, вряд ли здесь есть что-то страшное, но так спокойнее. Тепла в стенах этого дома кот наплакал, поэтому нужно укутывать себя в три слоя тёплых шкур. Пакет занимает место на ящике, где будет ожидать своего владельца до самого утра. А после очередной холодной ночи вместе с первыми лучами этого мёртвого солнца Моно вновь оденет его и продолжит пытаться. А ведь он действительно пытался. Сначала вместе с Шестой и уже после предательства своей подруги. Когда он слабый, израненный и уставший только пришёл сюда, то думал об одном: «Нужно найти кров и силы». Когда прошло около двух недель, любитель пакетов решил, что пора и начал действовать. Сначала он попросту старался обуздать свою силу, и мало помалу начало получаться. Дальше наводил порядок внутри и вне своих владений, но дальше леса не заходил. Все же стены того города пугали, да и тут без телевизоров было хорошо, за исключением парочки выключенных. И когда перед ним встал выбор: общаться с чучелами или найти других людей, он разумеется, выбрал второе. Эта идея была опасна и вполне вероятно, что шанс наткнуться на кого-то живым и в рассудке был крайне мал, но медленно сходить с ума тоже не привлекало парня. Собираясь с духом перед рябящим экраном, он очень медленно вдыхал пыльный воздух, а руки и ноги слегка дрожали. Сжав покрепче кулак, он подготовился и шагнул в неизвестность. Признаться, мысль о том, что он не сможет выйти за пределы Бледного города и прилегающих территорий грела душу, но он смог. Предательское ощущение говорило о тонкой, но существующей нити далеко за пределами. Где-то в неизвестности. Несколько проклятий и Моно ступает в бездну. После столь большого скачка ему пришлось долгие пятнадцать минут хватать ртом воздух, а потом пытаться понять где он. Странный корабль был наполнен монстрами, но что важнее – там были люди. Такие же дети как он сам. А хозяйка этого места – странная леди в кимоно и белой маске. Для юного героя было очевидно, что она местный источник всех бед, а как показывал опыт, с такими нужно разбираться насилием. Смело смотря в глаза злодейки, он бросил ей вызов и сумел победить, хотя пару раз провал был близок как никогда. Во время одной из атак её маска разлетелась на осколки и, подходя к стонущему телу, Моно был намерен заглянуть в глаза монстру. Может, это сможет ему что-то показать или объяснить. Или он просто искал оправдания своему поступку. — Хех, скорее всего, — Тихо подметил Моно, вновь возвращаясь к всё-таки нахлынувшему потоку памяти. Гордо выпрямленная спина, жадный и победный взгляд с хитрой ухмылкой создавали образ победителя. И Моно знал - это лишь начало, маленький шажок. Его сил хватит, чтобы помочь всем. Он сможет. И, наверно, у этой детской мечты был один крохотный шанс стать явью. Человеку с такой волей и таким сердцем это вполне светит. Но чёрт возьми, зачем же он тогда посмотрел в её глаза! Леди была не в силах пошевелиться и, отодвинув несколько прядей тёмных волос, парень немного хмуро смотрел в очи своего врага. И даже сумел увидеть там жизнь, маленький её огонёк, что кажется был для него особенно тёплым и родным. Влага, налившаяся в глазах, стала для него неожиданностью, почему она плачет? Почему он плачет? Тихие всхлипы были не из-за боли, нет, это что-то другое. Моно старался размышлять, но к его горлу подступил ком и не давал рационально анализировать ситуацию. Что не так? Что? Было сложно разобрать картинку из-за слез, что не объясняя причину, активно лились из глаз, но в то же время – это выполнимая задача. Очень тёмные глаза, в голове вертелось название какого-то оттенка чёрного, но никак не хотело слезть с языка. Довольно молодые и как будто неестественные черты лица. Что ещё можно выделить? К чему прицепиться? Ладонь сама по себе легла на щеку девушки и убрала несколько солёных капель с лица. Так прошли долгие секунды, после чего Моно отдёрнул руку словно от разряда тока. "Это чувство, это ощущение... Этот... Ч-человек." В тишине комнаты отчётливо был слышен сдавленный и истеричный смех. Он звучал печально, разбито и только в последнюю очередь безумно. Но от того не был менее противным и резал как слух парня, так возможно и слух девушки. — Шестая? Ахаха, Шестая! Я.. Ты... Т-ты, мне... Жаль, так жаль! Прос...ти? - С неестественным оттенком в глазах он старался выговорить единое предложение, но лишь терялся в обрывках и отступал назад. Медленно, шаг за шагом, чтобы затем бросить всё и прыгнуть в телевизор, даже не разбирая сигнал. К черту! В бездну! Шестая - она... Она! Её уже не спасти, ей не помочь! Он опоздал, поздно! Всё! Пока его силы были направлены на поиски других выживших, его подруга оказалась в том отвратительном месте и, фактически повторила его судьбу. Телевизор, из которого вывалился паникующий Моно повторил судьбу одного из предшественников и ощутил поцелуй с ногой парня. Мальчик, стараясь как можно быстрее отползти от телевизора, вскочил на ноги и ломанулся на чердак. Там лёг в самый тёмный угол и, истерически смеясь, что-то шептал. Моно поёжился и понадежней укутался в источники тепла. Неприятная история, после которой его меланхолия достигла предела, и желание делать что-то пропало. Почти месяц он лишь существовал и не запоминал как проходят дни. Конечно, в итоге серая паутина была сорвана, но былой жизнерадости не было, да и вряд ли получиться вернуть. После этого, всё как-то утратило смысл. Оставалось одно желание –бороться, и скоро оно будет исполнено. Как всегда наспех придуманный план и надежда на "авось". А собственно, что ещё то нужно?

***

Утро, приятная прохлада и роса задают дню тон. Магическая лёгкость после положенных восьми часов сна позволяет буквально порхать. Моно перебивается какими-то на вид съедобными ягодами и собирается вернуться туда, откуда недавно бежал. Конечно, была мысль остаться здесь и спокойно дожить свой век, но бегство не может вечно спасать его жизнь. В этом деле нужно быть решительней, поэтому он неосознанно старается взглянуть своим страхам в лицо, чтобы побороть их. Но, сказать честно, получается не то чтобы хорошо, но прогресс определенно есть. Как жаль, что времени собраться с мыслями и подготовиться морально попросту нет. Предательские стрелки на часах не хотят притормозить даже, если разбить циферблат. Из-за этого вечно приходиться спешить, куда-то бежать и не стоять на месте. — Хватит. Пора. — Суховато произносит Моно, поправляя пакет и проверяя замки на дверях, ну а вдруг судьба любезно предоставит возможность вернуться. К подошве обуви с противным звуком прилипает грязь, словно не желая отпускать его. Без сожаления поднимая ноги, он движется только вперёд, игнорируя призраков этого места. Перед глазами проходят знакомые болота, обрывы, ямы и уже не рабочие ловушки. На берегу безымянного пляжа ожидает своего часа сделанный ранее плот, который станет мостом между лесом и бледным городом. Капитан судна, не страшась ветров и монстров, стоит на своеобразной палубе и вглядывается в даль. Из-за чересчур густого тумана даже подзорная труба не поможет. Но вот дымка рассеивается, выпячивая стены забытого места. Даже с воды видны болезненные бледно-серые цвета города. Стены, правда, как больные тяжело дышат, а камни маленькими группа падают с их вершин. Такому пациенту точно не поможешь какой-то таблеткой. Здесь одно средство, как против чумы - огонь. Ступив на вязкий песок, он воровато огляделся, то ли, чтобы убедиться в отсутствии кого-то постороннего, то ли по привычке хотел взять кого-то за руку. Впрочем, это не было важной частью данной миссии, поэтому маленькими и быстрыми шажками он отправился внутрь. Сырые стены, пиджаки здесь и там и мерцающий вдалеке огонёк. Туман милостиво скрыл всю подноготную этого "маяка", но Моно знал, что там. Каждый шаг вызывал разные воспоминания, иногда казалось, что они не принадлежат ему. Или принадлежат, но не сейчас. — Или это просто давит мне на нервы. — Обходя очередную балку, он не удержался от комментария. На самом деле хотелось говорить и говорить без остановки. Слишком сильно давила эта атмосфера, но не желание вдыхать тяжёлый воздух и морозить связки было сильней. Почти половина его долгого пути была пройдена, и ни один монстр не преградил ему дорогу. На самом деле Моно не знал как поступать с возможными врагами. Хватит ли ему сил одолеть их? С башней всё было предельно ясно, так как этот момент был обдуман много раз. А остальная флора и фауна могла очень помешать. Но улицы хранили мертвую тишину и оставляли два варианта. Первый - он удачно выбрал время, второй - боялись. Даже если и так, то это только на руку юному парню. Меньше проблем, хотя то и дело в тени чудилось нечто страшное. Радует, то, что хмурое небо не вылило на него тонны воды, как здесь обычно происходит. Даже странно, может сбой в матрице? Последние шаги стихли и перед Моно был вход в пронзающую небо башню. Сбоку стоял одинокий фонарный столб и по непонятной причине продолжал исправно работать. Он полностью завладел вниманием мальчика, но лишь на пару секунд. Фонарная магия действительно манит попутчиков и провожает их в дорогу. Если посудить, то этот столб будет здесь и после Моно, всё также встречая путников и слушая их мысли. Встав под тусклый свет лампы, он оградил себя от тьмы и начал готовиться. Сейчас его интересует только башня, которую он скоро сотрет. Разумеется, в данный момент ему не хватит собственных сил, чтобы уничтожить её. Поэтому нужен был рисковый и безрассудный шаг, коим стало решение использовать силу Тощего человека. До последней капли принять всю ненависть некогда забытого в глубине бездны парня и использовать её. Возможно это обернётся для него потерей себя и смертью, но всё это будет потом. Проклятое место падёт раньше, чем его рассудок разойдется по швам. А дальше... да без разницы. Это изменит всё, даже если Тощий останется, он не будет столь опасен, как с мощью трансляции башни. Ну и в конце концов, это – тоже часть Моно, хоть и отрицательная, её нужно принять. Выставив перед собой руки, он громко закричал, вкладывая в голос всю злость и решимость. Чёрные частицы появлялись как из ниоткуда и медленно летели к одинокой фигуре. Волны проходили через пространство и искривляли его на мгновение, после возвращали обратно и по новой. Тьма обступала со всех сторон и заполняла всё, кроме освещённого места посреди улицы. Карие глаза утрачивали свой цвет, вместо него оттенок самой глубокой ночи растекался по зрачку. Казалось, каждая клетка его тела меняется, искажается и извращается. Мерзкое и раздражающее ощущение, но оно не пугало. Как только в лёгких закончился воздух темнота исчезла. Она была поглощена и бурлила внутри юноши. Чтобы не упасть Моно облокотился на столб и восстанавливал дыхание делая длинные и тяжёлые вздохи. — Отлично. Ещё немного, — Ломано и хрипло сказал он. Пасовать уже поздно, а отступить он не имеет права. Сконцентрировав все силы, он выставил ладонь, а после сжал её в кулак. Земля задрожала, а башня словно чувствуя боль захрипела ветром. Здания и местность искажались, трещины с чудовищной скоростью появлялись на стенах. Из-за давления хотелось сесть на колени, но опора помогала устоять. Рука сильно дрожала от судорог и кажется лопнуло несколько капилляров. Этот момент длился вечность и закончился во мгновение. Сложно было осознать, как разломанная на куски башня падает на землю и становится могилой той ужасной массы. Монстр хотел выйти на свет, но ярость Моно отрезала ему все пути. Серое небо начало собираться плотными стаями, чтобы вызвать ливень. Парень явно накаркал это, но сейчас такая мелочь не могла отвлечь. Последний мост в виде воспоминаний о Шестой был сожжён. Последний страх растаял, когда посмотрел в глаза своему носителю. Последние силы покинули истощённое тело, и слабый лучик солнца пробился сквозь вечно угрюмое небо. — Ты... Смотришь? — Радостно и устало спросил Моно. Это справедливая цена. Даже слишком маленькая, но оспорить такой приговор он не в силах. Всё же упав на колени, он сполз к основанию столба. Через боль издав несколько смешков, Моно улыбнулся, и его глаза закрылись.