Русский стендап и политика — вещи несовместимые.

      Он бежит.       Данила бежит всё время. От себя, своих чувств, ментов, собак, неприятелей. В этот раз он бежал от группы скинхедов.       Тяжёлые берцы громко стучали по разбитому асфальту. Даня дышал быстро, сбивчиво. Он думал лишь о том, как побыстрее скрыться, дематериализоваться из поля зрения противников, которых было пятеро, а он один. Блядская дорога подвела его так, как не подводила никогда. Споткнувшись об уродскую кочку, он полетел лицом к земле. Безысходность. Он выяснил смысл этого слова сполна. Спереди кучка разъярённых уёбков, сзади угрюмый забор. Ну что ж, теперь это точно конец, если не убьют, то покалечат так, что Поперечный до конца жизни будет вспоминать       — А ну съебались! — послышался крик из-за спины парней, что были опасно близко.       Мужчина появился из ниоткуда. В руке травмат, в глазах гневные огоньки. Он словно миссия, луч света, нежданный спасательный круг в пучине злополучных обстоятельств.       — Оглохли, что ли? Вон отсюда! — крик стал громче.       А перед глазами Данилы мутило, всё будто не взаправду. В воздухе повисла тягостная тишина, а за ней пробивающий полимеры выстрел в небо, свист пули и топот десятка ног, что устремились от греха подальше оттуда.       Секунда, и Поперечный видит перед собой протянутую руку, а далее силуэт. Черная кожаная куртка с кучей кармашков, такого же цвета футболка, тёмно-синие джинсы и слабо улыбающееся лицо. Поднявшись с пыльной земли, Даня отряхнулся и мельком глянул на своего спасителя. Тот тяжело дышал и ничего не говорил.       — Спасибо… — неуверенно начал рыжий, — Я…       — Алексей, — мужчина протянул ладонь.       — Данила.       — Постарайся больше не влипать в неприятности.       Но, кажется, Поперечный уже влип. Причём по уши.