Дьявол позади тебя (Сборник драбблов)

«То, что меня не убивает, делает меня сильнее…»

(С.)Фридрих Вильгельм Ницше

***

Она заявляется в контору после обеда. Ставит на стол соджу, а ещё несколько коробок с едой на вынос. Шикарно, ничего не скажешь. — Вы есть-то будете? — спрашивает она, замечая на себе удивленные взгляды присутствующих. — Я голодная, — Хон Ча Ён садится напротив и начинает набирать в отдельную тарелку еду. Через какое-то время к ним присоединяется и господин Нам. Винченцо едва сдерживает усмешку. С ума сойти! — Мистер Кассано, пожалуйста, идите к нам, — он будто специально игнорирует Хан Со. — Называй его Казанова. Винченцо это ужасно раздражает, — шепчет адвокат Хон. — Казанова. Винченцо Казанова? — девушка смеётся. Кажется, так смешно ей уже давно не было.

***

Она всё чаще становится гостьей плазы. Враждебности в жильцах больше нет, скорее… некоторая доля удивления и заинтересованности. — Значит, вы бывали в Италии? — спрашивает шеф-повар. Хан Со кивает. — И… как вам пицца? — Честно говоря, я очень быстро набираю вес, поэтому стараюсь не есть калорийную пищу. Точно не при сем… семье. Ха, это даже забавно. У меня ведь нет семьи, — добавляет она тихо-тихо. Хан Сок составил для неё расписание. Что должна есть, пить, одевать и обувать, с кем можно встречаться, а о ком нужно забыть раз и навсегда. — На самом деле, я готова съесть всю вашу пиццу. Она очень вкусная, — на лице повара расцветает улыбка. А Хан Со по-настоящему счастлива. Ведь ей действительно приятно делать людям добро. А издалека за происходящим наблюдали адвокаты «Соломинки». — Зря ты с ней так, — Ча Ён, казалось, искренне жаль девушку. — Разве Хан Сок не стал причиной гибели твоего отца? — Да, это правда. Но если теперь из-за этого я стану плохо относиться к окружающим, разве это поможет? В конце концов, Хан Со рискует жизнью, помогая нам. И ты сам упоминал, что у неё есть на то свои причины. Я разговаривала с ней и поняла одну вещь. Она боится брата. Боится настолько, что готова на многое. Тогда… — Я понял, — Винченцо слушает, но услышать никак не хочет. Всегда проще ненавидеть. Ненависть куда лучше любви, тогда сердце останется целым. Уж Кассано знает в этом толк. — Да-да-да, — говорит Ча Ён, когда Кассано и след простыл. А она только начала думать, что этот парень милый. Затем адвокат вновь устремляет всё своё внимание на Хан Со. Конечно, Хан Сок виноват в смерти её отца. И она обязательно заставит его пожалеть о содеянном, но… Со не должна нести ответственность за грехи брата. Напротив, Хон поможет. Хоть люди и думали о ней, Ча Ён, дурно, она была неплохим человеком. Обстоятельства иногда вынуждали принимать решения, которые и не нравились вовсе. Просто… так надо. Но теперь-то девушка наконец поняла отца. В мире много несправедливости. Хон будет действовать решительно, однако не станет пытаться заглушить голос совести. она ведь дочь своего отца

***

Хан Со прогуливалась между рядами. Вообще-то, ей понравилась идея Хон прогуляться. — Ну? — Что? — Может, поговорим? — О чём? — Чан чувствовала себя неловко. Она уже давно никуда не выбиралась. С назначением на должность председателя пришлось пересмотреть многие аспекты жизни. Вещи, которые для других были явлением обыденным, оставались для Хан Со под запретом. Девушка ненавидела строгие костюмы, высокие шпильки и бледный лак для ногтей. Ненавидела, но терпела. Потому что так надо. Потому что Хан Сок этого хочет. Потому что Хан Со, как считает Чан-старший, думать и задавать вопросы не должна. Хотя на самом деле Хан Со просто трусишка, которая ничего не может. Трусишка. Трусишка. — А ты о чём хочешь? — Со задумалась. Даже в детстве, когда Джун У проявлял по отношению к ней намёки на заботу и привязанность, он никогда не интересовался проблемами сестры. Конечно, если так подумать, то у наследницы огромной корпорации их и быть не могло, но… дело-то не в том. То есть, вряд ли он знал, что у неё на душе. Однажды Хан Со призналась, что парень из старших классов бросил её. Хан Сок, усмехнувшись, поддержал решение парня, сказав, что никто не хочет связываться с пугливыми плаксами. С тех самых пор Со больше ничем не делилась с братом. Тому, кажется, это пришлось по душе. Частенько он стал напоминать ей, что собаки должны говорить лишь с разрешения своего хозяина. Открыто Хан Сок не называл сестру так, но… она-то всё понимала. Хозяин — собака. Собака — хозяин. И всегда будет так. — Ладно, давай начнём с самого простого. Любимый цвет? — М, наверное, синий. — Как-то не слишком уверенно, — заметила Ча Ён. — Кстати, Винченцо, кажется, тоже любит синий. Не знаю зачем тебе эта информация, но ладно. А у меня красный. — Но у тебя нет ничего красного. — То есть? Смотри, — Хон сделала губки бантиком, демонстрируя матовую красную помаду. — Это, по-твоему, что? — Ну, да… — согласно кивнула Со. — Прости, я не слишком внимательная. Спасибо, кстати, что разговариваешь на «ты». — А? — Ну, — Хан Со заметила, что слишком часто произносит «ну». Должно быть, чересчур сильно нервничает. — Не так уж много людей общаются со мной свободно. То есть, они словно боятся. Хотят угодить мне, а на деле едва выносят моё общество. — Думаю, они и сами себя не выносят, — казалось бы, Ча Ён не сказала ничего сверхъественного, однако брошенная ею фраза развеселила Хан Со. Она залилась смехом, уже и не пытаясь сдерживаться. — Что? — Ты… ты такая… классная. — Я? — Хон несколько растерялась. — Да. Хотела бы, чтобы у меня была такая сестра. Послушай, могу я называть тебя онни? М? — надеждой загорелись глаза младшего ребёнка покойного председателя. — Пожалуйста… — Нет. — А-а-а, понятно, — когда смысл сказанного наконец дошёл до Со, она резко поникла, остановилась. — Да, наверное, это будет лишним. — Ты должна называть меня адвокат-онни. Когда мы не одни. Хорошо? — А, да. Конечно, — девушка вновь улыбнулась. На душе стало вдруг так тепло и приятно. Адвокат-онни… для Со это даже звучит красиво. — Спасибо, онни.

***

После довольно продолжительной прогулки в центре, Ча Ён позвонили из больницы. Необходимо было заполнить несколько документов. — Я… наверное, мне не стоит ехать, да? — Зачем? Твоя помощь как раз может пригодиться, — вообще-то Со думает, что Ча Ён ей это нарочно говорит, дабы та одинокой себя не чувствовала. Думает, но в ответ согласно кивает. В сердце теплится радость от осознания того, что она действительно способна приносить пользу. Не компании, но людям. Поэтому когда она впервые встречается с госпожой Пак, старается как может.

***

Хан Со чувствует себя героиней сказки. Нет, в её жизни нет (пока?) прекрасного принца, но имеется чудовище. Джун У ненавязчиво намекает ей, что пора бы уже делать более уверенные шаги по направлению к цели. Ну, как ненавязчиво… сравнивает сестру с отцом, смеётся, а взгляд жёсткий. — Глаза у тебя его, раздражает, — в его руках угрожающе сверкает столовый прибор. Может, сейчас он действительно в шаге от этого. На самом деле, Со совсем не удивится, если он правда выдавит из неё все жизненные соки. Однако… Хан Сок слишком жаден. Пока она не отыграет свою роль, он не отпустит сестру в царство вечного забвения. — Прости, — молвит она одними губами. — Прости, пожалуйста… — Почему извиняешься, разве ты сделала что-то не так? — так легко попалась она в ловушку слов и эмоций. — М? — первобытный страх подкатывает к горлу тошнотой, когда Хан Сок встаёт из-за стола и начинает приближаться к сестре. Та глаза закрывает, боится, что он в них ещё что прочитать может. Но… он вдруг оставляет её одну, говоря что-то о пользе сна.

хотя сегодня Хан Со точно не заснёт

(однажды она окончательно устанет терпеть всё это)

***

Когда Со смотрит на госпожу Пак, то словно видит свою покойную мать. Воспоминания, связанные с ней, с каждым годом становятся всё более тусклыми. И правда, сколько уж лет прошло с тех самых пор, как отец забрал её?! Много. Определённо очень много, потому что Со уже повзрослела и в чудеса не верит. Однако появление госпожи Пак кажется ей благословением самих небес. «Она не твоя мама…» — на повторе звучит голос разума, но Со всё равно. Она просто хочет ненадолго вернуться в те времена, когда не приходилось размышлять над каждым действием, словом и взглядом. Она хочет… хотя бы ненадолго вновь побыть счастливой. — Спасибо, — кивает Пак, улыбаясь, — вы и адвокат Хон очень добры ко мне. Спасибо… — женщина непроизвольно проводит рукой по наручникам, коими прикована к кровати. Со взгляд отводит, больно. — И господин Кассано. — Кас-кас-сано? Винченцо Кассано? — сперва думает, что ослышалась. Оборачивается резко, удивление во взгляде читается.

***

Со кажется странным тот факт, что Винченцо навещает пациентку. Да, можно подумать, это дань покойному адвокату Хон, но… нет, здесь есть определённо ещё что-то. Но что? Ча Ён, наверное, и сама не знает. Кассано не ответит. Впрочем, а стоит ли ей вообще в это лезть? Наверное, лучше оставить всё так. Да, это наиболее разумный вариант. — Госпожа, съешьте ещё хоть ложечку, прошу! — Пак мотает головой, однако Хан Со стоит на своём. — Вы должны поправляться, понимаете? Из-за недостатка витаминов ваш организм очень страдает. Вы должны съесть всё. — Я уже поела, не стоит переживать. — А я переживаю. Вы же обещали Ча Ён, что будете меня слушаться. Разве не так? — упоминание адвоката Хон делает своё дело. Немного подумав, женщина начинает понемногу есть. Чан не может сдержать улыбки. — Вот, вы такая умница. Так держать, госпожа. — Ты так заботишься обо мне. Знаешь, когда-то давно у меня была подруга. Ты очень похожа на неё. Словно её дочь. — И вы ещё помните её? — поддержала разговор Чан-младшая. Пак кивнула, уголки её губ чуть приподнялись. — И какой она была? — Сильной. Полагаю, она и сейчас такая. — Она ещё жива? — Надеюсь. Мы с ней уже много лет не виделись. Су всегда была такой. Открытая миру и вместе с тем — невероятно сильная и смелая. — Су? Это имя вашей подруги? — Да. В голове Хан Со всплыл образ матери, окутанный туманом времени. И всё же одно она знала точно. Её маму звали Су. О Хэ Су. В душу закралось какое-то странное предчувствие. — А какое её полное имя? — сердце забилось с удвоенной силой. Возможно, сейчас Пак скажет то, что повергнет Со в глубочайший шок. — Мин Су. Мин Су. Не О Хэ Су. Нет. «А на что ты надеялась? Дурочка…» — шепчет издевательски внутренний голос. И правда, о чём она только думала? — Госпожа Пак, — из тяжёлых раздумий выводит голос Ча Ён. Со оборачивается, замечая вместе с адвокатом и Кассано. Тот, коротко кивая госпоже Пак, зовёт Хан Со. Она выходит в коридор, закрывая за собой дверь палаты. — И давно ты сюда ходишь? — выдает он первый вопрос. Они теперь говорят на «ты», но пропасть между ними всё ещё глубокая. — Нет. — Хорошо. Лучше, чтобы ты больше никогда не навещала госпожу Пак, — она смотрит на него. Долго и внимательно. В его голосе — недоверие. «Конечно, разве можно доверять сестре Джун У? Конечно…» — чувство обиды нарастает с каждой секундой, но она давит в себе возможный порыв. а ведь она так надеялась, что лёд между ними вот-вот треснет. — Простите, адвокат Кассано, — специально на «вы». Она не станет кричать, нет. Но и не упустит возможности хоть немного отдать боль души. — Такого больше не повторится. Не стоит волноваться, — улыбается одними губами. А Винченцо, должно быть, всё равно. Он уходит. Оставляет Хан Со. Как всегда. А Хан Со дает обещание самой себе, в будущем она этого так просто не спустит Но это так, между строк…