Глава 4. Кто этот ваш Генри Штейн нахуй такой?
28 апреля 2021 г., 21:44
Утро наступило. Недоброе. То есть формально оно, конечно, было самым что ни наесть обыкновенным — травка зеленеет, птички и вирусня всякая мутируют, мир игнорирует глобальные проблемы, потому что если ты проблемы не видишь — значит, их нет. Но для Марфы, которая вчера провалилась в портал, шмякнулась об кафель и уснула прямо за столом, любое утро теперь автоматически получало статус «недоброго». Исключительно в связи с фактом её существования в данной точке пространственно-временного континуума.
Солнечные лучи, нежные и настойчивые одновременно, пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы и аккуратно, но методично залезали Марфе прямо на лицо. Солнце вообще та ещё скотина: если тебе надо вставать в семь утра в школу — оно прячется за тучами, как партизан. А если можно поспать подольше — так на тебе в ебало, будто назло. Девочка жмурилась, морщила нос, пыталась отвернуться, но свет преследовал её с упорством сталкера. Сдаваться не хотелось — в конце концов, она спала, и спала относительно нормально, спасибо большое, — но физиология и законы оптики оказались сильнее.
Марфа поморщилась, зажмурилась сильнее, но осточертевший свет взял своё. Девчушка протёрла глаза, пытаясь стереть с лица следы сна и тотальной вселенской несправедливости.
Первые секунд тридцать темноволосая кудряшка Сью просто сидела на кровати, гипнотизируя взглядом узор на стене, ибо мозг ещё не подключился к телесной оболочке и потому не транслировал ровным счётом ничего. Пустота. Белый шум. Заставка «загрузка, пожалуйста, подождите». Возможно, где-то там, на границе миров, крутился значок загрузки.
В кои-то веки система наконец загрузилась и тут же выдала системное сообщение: «Осознание Действительности v.1.0: Вы находитесь в кровати. Однако последнее сохранение было за столом. Задача: выяснить, в чём дело.»
Так. Она на кровати.
Она помнит, что уснула за столом.
Она не помнит, как оказалась на кровати.
Вывод: её кто-то перенёс.
Единственный кандидат на роль носильщика — хомо сапиенс по имени Джоуи Дрю, с которым она знакома меньше суток.
Марфа почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и одновременно неловкое. С одной стороны — это было… Мило? Странное, забытое ощущение, когда кто-то о тебе заботится. С другой стороны — господибожетымой, она отключилась прямо при незнакомом человеке! А он тащил её, спящую, через всю квартиру, как мешок картошки! Позорище какое. Фу.
Мысленно выдав себе смачный подзатыльник, Марфа решила, что сидеть и дальше с видом зомби — не вариант. К тому же желудок, сволочь такая, напомнил о своём существовании протяжным и очень красноречивым урчанием. Организм требовал топлива. Срочняк.
Сонная тушка наконец соизволила поднять свою пятую точку с кровати и, покачиваясь, как перебравший дальнобойщик, направилась на поиски кухни и самого Джоуи.
Квартира встретила её тишиной — той самой, утренней, какая бывает, когда все нормальные люди ещё спят или только-только начинают подавать признаки жизни. Вчера вечером Марфа не особо успела рассмотреть обстановку: сначала шок, потом оцепенение, потом еда, потом сон. А теперь, проходя через коридор, она поневоле цепляла взглядом детали. Старые, но чистые обои. Потёртый коврик на полу. Какая-то картина на стене — кажется, пейзаж. Всё такое… обжитое, но какое-то сиротливое. Как будто квартира привыкла к одиночеству и теперь не очень понимает, что делать с внезапно появившимся вторым человеком.
В гостиной, на диване, обнаружился хозяин квартиры. Джоуи спал, отвернувшись лицом к спинке дивана и накрывшись каким-то клетчатым пледом. Выглядел он не то чтобы умиротворённо, но хотя бы не дёргался. Дышал ровно. Уже хорошо, что вообще дышал.
Марфа замерла в дверях.
Будить или не будить? Вот в чем вопрос.
Она представила, как будет выглядеть со стороны: незваная гостья, которую и так приютили чисто из жалости, вламывается к хозяину и требует завтрак. Ну уж нет. Пусть спит. Она лучше тихонько посидит на кухне и подождёт.
Приняв это мудрое и, самое главное, очень дипломатичное решение, брюнетка аккуратно ретировалась в Объединённое Королевство Плиты и Холодильника.
Добравшись до желанного пункта назначения, Марфа приступила к разведке местности. На столе сиротливо стояла тарелка с печеньками — видимо, ещё со вчерашнего. Печеньки выглядели не очень презентабельно, но желудок, диктатор и тиран, уже не спрашивал ничьего мнения.
Однако Марфа хотела чего-то посущественнее. Взгляд её упал на холодильник. Белый, высокий, слегка пошарпанный — настоящий портал в мир сытости. Она уже сделала шаг к нему и даже протянула руку…
И замерла.
Стоп. А что скажет Джоуи? Это ведь его холодильник. Его еда. Он и так её приютил, накормил вчера, уложил спать. А она, значит, с утра пораньше, пока хозяин спит, будет шариться в его холодильнике, как у себя дома? Невежливо. Неправильно. Да и вообще — неудобно пиздец.
Марфа отдёрнула руку, будто дверца холодильника пыталась откусить ей пальцы.
Вздохнув тяжело, как человек, принявший судьбоносное и мучительное решение, она села за стол и взяла пару печенюшек. Печенье оказалось суховатым и не очень-то вкусным, но это было хоть что-то. И главное — честно заработанное. Ни у кого не украденное. Даже морально.
***
Так она сидела примерно два часа. Два. Часа. За это время можно было выучить основы квантовой физики, написать мемуары или как минимум трижды обойти квартиру по периметру. Но Марфа просто сидела, хрумкала печеньки и ждала, пока проснётся хозяин. Время тянулось как резина. Каждая минута ощущалась как маленькая вечность. Пару раз она уже всерьёз задумалась о том, чтобы всё-таки совершить набег на холодильник и притвориться, что так и было, но совесть снова давала подзатыльник, и Марфа возвращалась к печенькам. Идиллию — ну, или то, что от неё осталось, — разрушил звук. Противный, сверлящий, пробирающий до самых костей звук дрели. Он ворвался в квартиру откуда-то сверху или сбоку — Марфа так и не поняла, откуда именно, но это было и неважно. Важно было то, что этот звук вызывал желание закопаться под землю метра на три, а ещё лучше — найти того, кто сверлит, и задать ему пару ласковых вопросов риторического характера. Девочка зажала уши руками, скорчив гримасу, которой позавидовал бы любой театральный актёр, играющий сцену «человек наступил на Лего». Бесполезно — дребезжание проходило сквозь пальцы, сквозь черепную коробку и, кажется, селилось прямо в зубах. Сверло выло. Сверло не унималось. Казалось, сосед там не стену сверлит, а пытается пробить тунель в Турцию. Или просто мстит всему человечеству за свои личные неудачи. Марфа мысленно пожелала этому соседу всего самого страшного, что только может случиться с человеком, который сверлит стены в такую рань. Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем адская пытка кончилась. Тишина, наступившая после, была почти звенящей. И тут Марфа вспомнила: вчера Джоуи что-то такое говорил про соседей. Кажется, у него примерно каждое утро начинается также ахуительно. Всё ещё морщась, она направилась в гостиную — проверить, не убил ли Джоуи кого-нибудь спросонья. Или не убился ли сам об стену. Войдя в гостиную, Марфа обнаружила хозяина квартиры в вертикальном положении. Джоуи уже не спал — сидел на диване, уставившись в одну точку. Лицо его выражало такую глубокую, такую фундаментальную степень недовольства, угрюмости, дваи просто немого «я вас всех ненавижу», что ему смело можно было выдавать Нобелевскую премию. В номинации «За выдающийся вклад в утреннюю мизантропию». — Всё норм?.. — спросила Марфа, стараясь улыбаться как можно более невинно и доброжелательно. Получилось, честно говоря, кривовато. — Лучше некуда… — голосом, в котором сарказма было больше, чем кофеина в тройном эспрессо, отозвался Джоуи. Марфа тут же поняла, что вопрос был, мягко говоря, тупорылый. Ну конечно «всё норм». Его разбудили сверлом, он спал на диване, у него в доме непонятная девица, которую он почти не знает — какие тут могут быть «норм»? — Доброе утречко, кстати, — быстро добавила она, пытаясь увести разговор в более безопасное и вежливое русло. Джоуи посмотрел на неё. Что-то в его глазах дрогнуло — то ли остатки раздражения, то ли что-то ещё, трудноуловимое. Он вздохнул, и уголки губ чуть приподнялись. — Доброе, доброе, — сказал он уже почти нормальным голосом, вставая с дивана и потягиваясь. Хрустнули суставы — возраст, ничего не попишешь. — Ты голодная поди? — Ну, да… — честно призналась Марфа, чувствуя, как желудок тут же радостно подтвердил её слова.***
Пока Джоуи колдовал у плиты, Марфа бродила по кухне, разглядывая всё, что попадалось на глаза. Она всё ещё чувствовала себя немного не в своей тарелке и пыталась найти хоть какое-то занятие для рук и глаз. Кухонная утварь, старые часы на стене, магнит на холодильнике в виде какой-то нелепой совы… И тут её взгляд зацепился за кое-что интересное. На стене, в аккуратной рамке, висел рисунок. Не репродукция, не плакат, а именно рисунок — явно ручная работа, аккуратно выполненная. Но было в нём что-то… тёплое. Трогательное. На рисунке были изображены три персонажа — мультяшные, простенькие, но проработанные с любовью. Справа стоял высокий волк в штанах с подтяжками. Слева — девочка-ангел, только почему-то с маленькими рожками, торчащими из светлых волос. А посередине, держа обоих за руки, улыбался маленький демон — миловидный, с добрыми глазами и чуть кривоватой, но искренней улыбкой. Все трое улыбались. Все трое казались… семьёй, что ли. Странной, необычной, но настоящей. Марфа засмотрелась. Было в этом рисунке что-то такое, от чего внутри разливалось тепло. И одновременно — лёгкая, непонятная грусть. Будто она смотрела на чьё-то счастье через стекло. Опустив взгляд в правый нижний угол, девочка заметила надпись — выведенную аккуратным, почти детским почерком: «Поздравляю с успехом! Твой лучший дружбан, Генри Штейн» Марфа нахмурилась. Генри Штейн? Это ещё что за парацетамол? И какой такой «успех»? Что-то тут явно интересное происходит. Старый рисунок, явно хранимый много лет. Джоуи не похож на человека, который будет вешать на стену первую попавшуюся картинку. Значит, это что-то важное. Что-то из прошлого. Проведя в голове небольшое интеллектуальное совещание, взвесив все «за» и «против», Марфа решилась спросить. В конце концов, она не лезет в душу. Просто интересуется рисунком. Искусствоведческий интерес. Ничего такого. — Эм, дядь Джоуи? — Да? — отозвался он, не оборачиваясь от плиты. — А кто такой… Генри Штейн? Нож, которым Джоуи что-то резал, на секунду замер в воздухе. Пауза была крошечной — может, полсекунды. Но Марфа успела её заметить.
