Я покажу тебе мир, полный красок

Хэ Сюань подавился семечкой, хотя сделать это было крайне трудно. - Ты в своем уме? - Абсолютно. - Ответил Хуа Чен, абсолютно не меняясь в лице. Матушка Мо тупо уставилась на сына. - А-Чен, ты же понимаешь... - осторожно начала объяснять Мо Цинь, будто говоря с душевнобольным. - Что повести слепого человека в картинную галерею все равно, что глухого в оперу. И немого в караоке. Ты прикалываешься? Хэ Сюань, конечно, и так понимал, что его брат сбрендил. Но до сего момента мозги ему не особо отказывали. По крайней мере не настолько феерично. - Если что, дорогой мой брат, я помню, что гэгэ слепой. - Сохраняя невозмутимость, пояснил Хуа Чен. Чем ещё больше разозлил Хэ Сюаня. - Так раз помнишь, то какого черта?! - А-Сюань. - Упрекнула матушка Мо. - Но он совсем уже поехавший! - Воскликнул Хэ Сюань, указывая на брата. - А в следующий раз куда его поведешь? В кино? Или театр? Ах, что это я, ты же у нас большой оригинал, поведешь его в океанариум, на редких морских рыбок смотреть! - Смотреть на рыбок это больше в твоем стиле. - Хуа Чен продолжал спокойно щелкать семечки. - Да ты хоть представляешь, как его это заденет? Ты думаешь, ему будет приятно, что ты лишний раз напомнишь ему о том, чего он лишен? Да и в чем вообще смысл такого похода? Хуа Чен, это уже чересчур даже для тебя! Хэ Сюань и сам не понимал, почему так разозлился. Быть может дело в его неконтролируемом гневе, который, удивительное дело, не напоминал о себе уже неделю. Или он просто с Ши Цинсюань переобщался. Хэ Сюань вспоминал её лицо, когда та говорила о Се Ляне - всегда печальная улыбка, постоянно. Причем больше печальная, чем улыбка. Это выражение на вечно веселом лице было... неправильным. - Ты думаешь, я этого не понимаю? - Уж очень тихо начал Хуа Чен. Обычно такой его голос крайне пугал окружающих. - Думаешь, я не подумал, каково ему будет? Ты считаешь меня идиотом? Хэ Сюань продолжал молча сверлить брата гневным взглядом. Глаз того буквально светился. Игра в гляделки продолжалась довольно долго. Матушка Мо притихла, не решаясь встревать в спор сыновей, что, пожалуй, сейчас было только к лучшему. Но тут Хуа Чен вдруг прикрыл глаз и тяжело вздохнул, будто сдаваясь. - Он сам это сказал. Сказал, что уже и забыл, как ходил когда-то в музеи. А ему это нравилось в детстве. Я просто рассказывал про свою работу, ну и... - Но это не повод, чтобы... - Я буду описывать, - порывисто перебил Хуа Чен, - так подробно, как только смогу. Ты не видел его в тот момент, просто не видел! Понимаешь, он не воспринял бы поход в музей, как напоминание о том, чего увидеть не может. Скорее наоборот. То, что он не ходил в музеи уже лет двадцать, напоминает ему о том, что и смысла то нет ходить. - Ты так в этом уверен? - С сомнением спросил Хэ Сюань, потихоньку успокаиваясь. - Уверен. - Действительно уверенно подтвердил Хуа Чен. - Хоть мы не так уж давно и общаемся, но... я просто знаю это и все. "Ах вот в чем прикол родственных душ", - подумал Хэ Сюань и почему-то и вправду поверил брату. - Тут я с А-Ченом соглашусь, - подала голос Мо Цинь, - Се Лянь действительно очень своеобразно воспринимает свою слепоту. Быть может он даже обрадуется такому приглашению. Я попытаюсь выгнать его из приюта в воскресенье. - Спасибо, - улыбнулся Хуа Чен. - Потом не плачься мне, если твой обожаемый слепыш погонит тебя с такими предложениями ссаными тряпками. - Пробурчал Хэ Сюань. А потом полетел на пол со стула, у которого неожиданно подкосились ножки.

***

- Ты в своем уме? Се Лянь задумчиво вертел в руках кружку зеленого чая. Пах он очень приятно, чувствовались нотки земляники и сливок. Была у них с Ши Цинсюань такая игра: она заваривает чай, а Се Лянь угадывает по вкусу и запаху, с чем он. Потому что Се Лянь всегда поразительно точно описывал все вкусовые добавки. Ну, ещё и потому, что когда он заваривал чай сам, то периодически заливал кипятком все. Кроме кружки. Ши Цинсюань повторила свой вопрос, отвлекая друга от невероятно интересной кружки. - Ты думаешь, это плохая идея? - меланхолично отозвался Се Лянь, отставляя кружку в сторону. - Ну даже не знаю. Вообще звучит здорово. Пойти в картинную галерею, ты ведь так давно там не был! Сходи, конечно, проветрись. Столько нового узнаешь о картинах, интересного, а главное сколько впечатлений! Какие полотна, какие краски, пейзажи, портреты... М-м, загляденье! - Да, мне тоже так кажется. - Улыбнулся Се Лянь. Ах, как порой Ши Цинсюань хотела, чтобы он увидел её лицо. Вот особенно сейчас. Может Се Лянь хоть тогда научится понимать сарказм? - Ты же сейчас шутишь, да? - Нет. - Немного растеряно ответил Се Лянь. Будто искренне не понимая, в чем проблема. - Я, конечно, не эксперт, - из последних сил стараясь не пробить себе ладонью лицо, говорила Ши Цинсюань, - но тебе не кажется, что ты столкнешься с некоторыми трудностями, когда пойдешь в картинную галерею? - Это какими же? - Ну, даже не знаю... Слепота, например! - не выдержала женщина. Се Лянь на секунду замер, будто задумавшись. А потом широко улыбнулся. - Ах, вот ты о чем. Это ерунда. - Ерунда?! Женщина уже даже не знала, в чьей адекватности сомневается больше: в своей, или Се Ляня. Просто он так уверенно говорил... - А тебя не смущает, что ты, ну как бы, не увидишь картины?! - Сань Лан сказал, что будет мне все подробно описывать. У Ши Цинсюань задергался глаз. Убойная логика, ничего не скажешь. - Ох уж мне этот твой Сань Лан... Вообще ей не нравился этот Хуа Чен. Как хороший друг и профессионал своего дела, она естественно в рекордно короткие сроки собрала толстенное досье на этого объекта. Периодически оно пополнялось мимолетными фразами Хэ Сюаня. Имя: Хуа Чен (настоящее), Сань Лан (для Се Ляня) Прим.: причины сокрытия имени во вторую встречу (кафе) - неизвестны. Возраст: 25 лет (10 июня) Знак зодиака: близнецы Рост: 190 см Семья: Мо Цинь (мать, приемная) Хэ Сюань (брат, не родной) Место работы: музей искусств Должность: директор Начало работы: с 18ти лет Прочее: усыновлен Мо Цинь в десятилетнем возрасте. Ослеп на правый глаз в восемь лет (дата совпадает с днем, когда ослеп Се Лянь) Диагноз: слепота на правый глаз (побочное от родства душ) ... Хэ Сюань же... Ну разумеется, она его узнала. Не зря говорят, что умная женщина точно знает, когда нужно притвориться дурой. Ещё только просматривая резюме на работу, она, увидев фотографию юноши, вспомнила его. Тот мрачный тип из больницы. Собрать информацию не составило труда. Имя: Хэ Сюань (настоящее), Мин И (на некоторых работах) Прим.: иногда скрывает свою личность при приеме на работу. Причина: диагноз. Возраст: 24 года Знак зодиака: овен (19 апреля) Рост: 189 см Семья: Мо Цинь (мать, приемная) Хуа Чен (брат, не родной) Прочее: усыновлен Мо Цинь в десятилетнем возрасте (на год позже Хуа Чена) Диагноз: неконтролируемая агрессия (побочное от родства душ) Место работы:... ... Этих мест работы у Хэ Сюаня было пруд пруди. И нигде он не задерживался дольше, чем на пять месяцев (как раз таки то самое рыболовное судно). А все почему? А потому, что у парня серьезные проблемы с агрессией. Нет, Ши Цинсюань не боялась, тем паче при ней он ещё ни разу не выходил из себя всерьез. Они встретились в больнице, а потом, так уж совпало, он пришел к ней в контору на собеседование. Случайно. Ши Цинсюань слишком давно и основательно вертелась во всей этой теме с родственными душами, чтобы не заподозрить очевидного. Хэ Сюань страдал чрезмерной агрессией. Сама же она являлась представителем редчайшего типа родственных душ - без недуга. Такие встречаются невероятно редко, но вот она, во всей своей абсолютно здоровой красе. Почему же тогда болела её родственная душа? Как говорили ученые, занимающиеся изучением родственных душ, здоровые изначально должны были страдать от недуга, однако этого не произошло. Но связь родственных душ логике не подчинялась, она следовала лишь указаниям судьбы. Посему "эхо болезни" все равно находило своего владельца. По такой логике получалось, что сама она должна была страдать какой-нибудь психической болезнью. Се Лянь, конечно, не сказал бы, но быть может подумал, что её гиперопека о нем порой переходила границы здорового. К слову о Се Ляне. - Тебе не нравится Сань Лан? - спросил воспитатель так, будто это была самая страшная вещь в его жизни. Будто Сань Лан должен был нравиться априори. - Не нравится. - Пробурчала Ши Цинсюань, садясь за стол напротив друга. - А как он мне может нравиться? Он сбил тебя в больнице... - Случайность. - ...не проводил тебя до дома после встречи с Мо Цинь в кафе... - Я сам его попросил не делать этого. - ...не позвонил... - Откуда бы он взял мой номер? - ...даже не предложил встретиться ещё после того, как вы забрали Жое! - И хорошо. Иначе я там совсем сгорел бы от смущения! - Но самое ужасное. - Сказала Цинсюань, будто объявляя приговор на суде. - Он пригласил тебя в картинную галерею! Этого парня вообще ничего не напрягает?! - Но я сам говорил об этом, - продолжал оправдывать Се Лянь, - что давно не был в музеях и вообще... - Се-сюн, - стараясь сохранять спокойствие, проговорила женщина и взяла Се Ляня за руку, - я понимаю, что он тебе понравился. Не отрицай! - воскликнула Ши Цинсюань, когда увидела, что мужчина хотел было начать отнекиваться. - Но это не повод цеплять на глаза розовые очки! Да, он скорее всего, хотя мне это и не нравится, твоя родственная душа, - она сильнее сжала руку другу, поскольку знала, как болезненно тот воспринимает эту тему, - но прошу тебя, не теряй голову... - Цинсюань... - Не перебивай! - Она тяжело вздохнула и потерла переносицу. - Я же волнуюсь за тебя, Се-сюн! - Цинсюань, - Се Лянь мягко улыбнулся, сжимая руку подруги в ответ, - спасибо тебе, но я же уже не ребенок. Сань Лан не сделает ничего плохого... - Откуда тебе знать?! - Я знаю. Считай, это интуиция слепых... - Се-сюн... - Цинсюань, - чуть настойчивее перебил воспитатель, - хотел бы он мне навредить, стал бы возиться со мной? Ты просто не видела, как он помогал, когда мы ходили на вокзал. - Щёки Се Ляня опять заалели. - К тому же, что с меня брать? Даже если он какой мошенник, у меня просто напросто нечего брать. Что ж, против этого Ши Цинсюань возразить действительно было нечего. Из самого ценного у Се Ляня были разве что книги, перебитые шрифтом Брайля. Которые за ненадобностью вряд ли кого-то заинтересуют. - К тому же, - жизнерадостно объявил Се Лянь, поднимая палец вверх, - даже если я нацеплю розовые очки, толку от них не будет. Он тихо рассмеялся. Ши Цинсюань со стоном уронила голову на стол. - Ты отвратительно шутишь, Се-сюн...

***

Хуа Чен нервничал. Пригласить Се Ляня в картинную галерею действительно было идеей, непревзойденной в своей тупости. Однако, что-то подсказывало ему, что это был правильный выбор. Он стоял около входа в музей, куда Се Ляня должна была подвести Ши Цинсюань. Женщина почему-то настояла на этом, хотя сам Хуа Чен с радостью бы встретил воспитателя и у приюта, и у его дома, да где угодно. Из-за поворота показалась небольшая белая машина. Как только она остановилась около Хуа Чена, юноша открыл дверь и помог вылезти Се Ляню, поскольку его голова крайне целеустремленно летела на встречу удару о крышу машины. - Хуа Чен, - вдруг строго сказала Ши Цинсюань, - на пару слов. Она завела его аж за угол музея. Должно быть перестраховалась, чтобы Се Лянь не услышал. - Ты мне не нравишься. - Объявила женщина, припечатав Хуа Чена взглядом. - Это взаимно. - Фыркнул юноша в ответ. Ши Цинсюань захлебнулась воздухом от возмущения. - Если ты хоть как-то обидишь Се Ляня... - Мне не жить. Знаю-знаю. Можешь не продолжать. - Отмахнулся Хуа Чен и уже было собрался идти обратно к Се Ляню, как вдруг его крепко схватили за запястье. - Я серьезно, Хуа Чен. - Очень мрачно, даже мрачнее Хэ Сюаня в его самые агрессивные моменты жизни, и крайне тихо сказала Ши Цинсюань. - Се Лянь самый мой дорогой человек в этой жизни. Мне все равно, родственные вы души, или нет, я не посмотрю на это, если с Се Лянем что-то случится. У Хуа Чена резко скрутило живот от слов Ши Цинсюань. Так она знала. А если знала она, то знал и Се Лянь. Однако это была классическая угроза в стиле "если ты его/её обидишь, тебе не жить". Хуа Чен даже посмеялся в душе с комичности ситуации. Если бы он знал, как права окажется Ши Цинсюань, никогда бы и не подумал смеяться...